FREEZE

***

Хан встаëт на цыпочки, вытягивает со шкафа бумажный свёрток. Потянул за один – посыпались другие и раскатились по полу во все стороны, дополняя общий беспорядок. Джисон разворачивает первый – он рисует ему линии кровеносных сосудов. Поднимает второй — хрупкая бумага едва не рассыпается в руках, однако, пусть и едва-едва, но показывает расположение костей человеческого тела. Третий – болевые точки. Четвёртый – строение черепа в разрезе. – Мамочки, какая красотища. Да при помощи этих картинок можно человека по составляющим разобрать, – пошутил Джисон. Потер картинку пальцами – на них остался чёрный графит. Видимо, картинки старательно рисовали от руки. И, может быть, им не так и много лет: старая бумага — всего лишь прикрытие на случай обысков. Феликс забирает пугающие плакаты из его рук. Сворачивает обратно в трубочки и запихивает в дальний угол. Ему и так здесь до ужаса неуютно. Он пришёл только из-за того, что Хан отказался возвращаться в Снежную Стаю до тех пор, пока не излазает каждый сантиметр подземных проходов и не убедится, что точно не осталось ничего полезного. Может, злодей что-то да упустил. Конечно, помощников кроме Феликса у него хватает, но Ликс наконец мог побыть рядом под предлогом расследования дела о пропаже детей. Пусть полиции не показали подземную лабораторию, им будет достаточно фотографий с места происшествия – якобы детишки поехали исследовать заброшенную ферму, но всё пошло не по плану, и их завезли в рощу. Найденных же детей Стая убедительно попросила посодействовать, чтобы лишний раз не тревожить народ. Неизвестно пока, станут ли дети молчать в благодарность или из страха, но они хотя бы попытались потянуть время, чтобы всё как следует обыскать. – Феликс, ты такой трусишка, – посмеялся Хан. – Не съедят же тебя картинки, в самом деле. Феликс на его слова смущённо потер нос. Но оправдываться не стал. Да, он не любит дома с приведениями. У всех свои слабости. Джисон тянется уже к новой пачке – прижатой к стене странной металлической штукой. Тянет листы изо всех сил. Вытащить получается, но попутно железка с грохотом улетает в сторону пола, пробивает трухлявые доски и скрывается в пустоте. Видимо, в этом здании тоже есть подвал. – Ой. Я не специально. Но теперь мы знаем, что здесь подвал не затоплен. Пойдём посмотрим? И не успевает Ликс среагировать, Джисон уже бросает бумажки, перемахивает через стол и несётся на поиски лестницы. Феликс вдыхает поглубже, проглатывая свои возражения. И бежит следом. Потому что Джисон со своей гиперактивностью и убиться случайно может. Джисон перелетает через несколько ступенек за раз, нисколько не заботясь, насколько они проржавели. Феликса совсем перестаёт страшить место – страшно уже за него. – Джисон! Убьешься же! – кричит он. И слышит глухой звук. Это Хан уже умудрился спуститься и толкнул подпирающий стену мешок неизвестного содержания. В такие трупы ещё прячут. Но Джисон проверять содержимое не стал – ему куда интереснее было проверить, что скрывается за ним. Потому что от ручки двери тянулась тоненькая ниточка, раньше незаметная, но сейчас слегка припорошенная пылью, выдавшей ее существование. – Граната, – объявил Хан Феликсу. – Дернешь за дверь, и чека вылетит. Слабенько закреплена. Обычно их внутрь кидают, но попавшийся нам случай может свидетельствовать о двух вещах – либо виновата планировка и дверь, открывающаяся внутрь, а не наружу. Либо враг желал сделать упор на уничтожение неприятеля и сохранить хотя бы часть своего добра. – Получается, мы наткнулись на тайник, – рассудил Феликс. – Слушай, если так и собираешься сохранять личность простого механика, не палился бы так сильно своими мозгами. – Боюсь, у меня нет выбора. Предчувствие больно нехорошее. Потом, если что, прикинусь дурачком и скажу, что это ты мне помог. Нить обрывается. Джисон приступает к проверке замка на наличие дополнительных сюрпризов. Но их не оказалось. Для обычного человека достаточно бы было и гранаты, так что не удивительно. – Похоже здесь проводили масштабный эксперимент, – наблюдая за ним, заговорил Феликс. – Но даже представить не могу, кто опустился до такой жестокости. Как ты говоришь, "человека по составляющим разобрать". Изучали всё – от строения до нервной системы. Кажется, наш мир скоро населят мутанты, и все ужастики станут реальностью. Или же неизвестные распылят свой препарат, в людях пробудятся сверхспособности, и наш мир претерпит глобальные изменения. Замок под отмычками Джисона щелкнул. – Ты прав. Наш мир недостаточно изучен, чтобы говорить, что возможно, а что нет. Спросим у сумасшедших ученых, когда их найдём. Уж им-то лучше знать, каким изощрённым способом можно привести наш мир к погибели. Дверь открыла для них маленькую комнатку, ничем не отличающуюся от остальных – шаткие столы завалены рваными бумагами, пол усыпан осколками пробирок. Единственным достаточно целым предметом были часы на стене – с забитым пылью механизмом и молчавшие уже не один год. Джисон в предвкушении потер ладони и приступил к сбору изорванного бумажного пазла. Феликс присоединился к нему и развернул один из измятых листов. Кардиограмма сердца, подписанная не именем, а номером. – Ужасно. Как представлю, сколько измученных душ здесь по ночам рыдает, у самого сердце кровью обливается. Но мы обязательно отомстим за вас. Я обещаю. Феликс аккуратно сложил листок и сунул его в карман. Потянулся за следующим и обнаружил странные, ни на что не похожие записи. Попробовал почитать, но они будто были написаны на другом языке. Да ещё и разорваны. Порыскал в поисках второй части, отыскал, сложил их вместе. – Хан. Ты не знаешь, что это такое? – всё же решил поинтересоваться он. Джисон отвлёкся от своей части бумажного ковра. А увидев находку Феликса, в мгновение оказался рядом. – Это шифр. Ты когда-нибудь делал шпаргалки в школе? Так вот, это более сложный метод, позволяющий вмещать больше в один лист. Потом берёшь полупрозрачные пластиковые линейки, тоже красные и синие, и подглядываешь. Феликс изумился: – Честно? Впервые слышу. Судя по всему, кому-то было ну очень лень учить, но не лень придумывать такие изощрения. – Что поделать, я был гуманитарием, – развёл руками Хан. – Но тут, судя по всему, и с проявителем нужного цвета будет трудно разобрать. Единственное, что точно вижу – слово "оставить". Возможно, что-то важное, потому послание дополнительно зашифровали. – Если важное, то почему не забрали? – чуть склонил голову Феликс. – Потому что написать это мог кто угодно. А понять написанное и соответственно осознать его ценность – единицы. Ты же тоже не знал, что это такое. В конце концов посчитал бы каракулями, будто кто ручку расписывал, и выбросил. Хан прихватил трофей в виде головоломки и пустился в дальнейшее исследование бумаг. И неожиданно выкопал из общего вороха чертёж. Неоконченный, с кучей перечеркнутых формул по краям. Но даже от увиденного кусочка сердце Джисона пропустило удар. Он присел на пол и разложил лист перед собой. Феликс заметил его беспокойство и оказался напротив. – Всё в порядке? – спросил он на всякий случай. Джисон поднял на него бледное лицо. – Нет. Кажется, только что самые плохие предположения оказались правдой. Феликс нахмурился. Нервно закусил губу. – Единственное, на что это отдалённо похоже – машина времени. Но не может же это быть она... Джисон вытащил из кармана карандаш. И начал восстанавливать то, что было зачеркнуто. – Увы и ах. Но это она. И проблема в том, что где-то есть человек, который всё это написал. А ещё в том... что она должна работать. Тут только пары формул не хватает и всё. Феликс потерял дар речи. А когда он к нему с трудом вернулся, спросил: – И откуда же ты знаешь? Джисон смущённо свернул чертёж. – Дело в том, что мы с неизвестным ученым пришли к одинаковым выводам. Просто я только недавно докопался и начал прощупывать, не зная, насколько можно со всем этим экспериментировать. Здесь же моя формула идёт с растяжением не на безобидные секунды. А на годы. С возможностью дальнейшего растяжения на десятилетия. И даже на века. Это плохо. Очень плохо. Руки Хана тряслись так, что он едва не выронил бумагу. Феликс был настолько ошеломлён, что не знал, что и говорить. Фантастика вдруг стала реальностью. Конечно, Хан уже много раз доказывал ему это в своей мастерской, однако это – уже перебор. Голова трещала по швам. Но будто бы всё вставало на свои места. Снежная Стая, рыскающая по всей округе. Чан, гоняющийся буквально за каждой тенью. Теперь всё это казалось более чем оправданным. – Её Чан искал? – спросил Ликс, хотя и так знал ответ. – Почему не рассказал? – Потому что Чан считал себя из-за этого психом. Но если вот это, – Хан помахал листом. – Заработает, то психами будем уже мы все. Если будем вообще. Повертев время туда и сюда, много чудес можно наделать. Мы в беде. Феликс и сам это понимал. Понимал слишком хорошо. – Ладно, – выдыхает Джисон. С поисками можно закругляться. Возвращаемся домой. "Порадуем" нашего отца и всю организацию. Предположения оказались правдой, а значит придётся очень постараться, чтобы эту штуку не пустили в ход. Не видать нам теперь покоя. Джисон замолкает. И Феликс почти сразу понимает почему. Спавшая много лет секундная стрелка часов мерно тикала, отсчитывая время.