Часть 26
12 мая 2025 г., 10:36
Тэхён долго откладывал этот визит, но всё-таки смог собраться и поехать. Он сам не знал, что так сильно тормозило его. Какое-то гадкое чувство поселилось в душе.
Дверь открыл Юнги. Его майка была запачкана чем-то желтоватым, а под глазами — фиолетовые тени.
— Тэ? — он моргнул, будто не верил, что видит его на пороге.
За его спиной орал ребёнок. Не плакал — именно орал, пронзительно, до хрипоты, будто его резали.
Тэхён непроизвольно прижал ладонь к своему животу.
В гостиной царил хаос: горы пелёнок на диване, пустые бутылочки на полу, а на кухне — гора немытой посуды.
Мини лежал на боку, бледный, с уставшим взглядом. Шов от кесарева краснел под тонкой футболкой.
— Привет, — он слабо пошевелил пальцами.
Тэхён молча поставил на стол пакет с подарками — плюшевого мишку и набор шапочек.
Бессмысленные вещи. Он купил их на автомате, потому что так положено.
— Подержи его, — вдруг сказал Юнги и сунул орущий свёрток в руки Тэхёну.
Тот застыл. Ребёнок — горячий, липкий от слёз — внезапно замолчал, уткнувшись носиком в его шею.
В зеркале напротив Тэхён увидел:
Свои руки — дрожащие, но крепко держащие младенца.
Свой живот — уже округлившийся, чужой, будто приросший к нему.
Свои глаза — пустые, без капли умиления.
— Он тебя чувствует, — хрипло прошептал Юнги. — Омега-папа...
Тэхён резко передал ребёнка обратно и побежал в туалет. Его рвало до тех пор, пока не осталась одна желчь.
Тэхён больше не возвращался к Мини и Юнги. Их измученные лица, детский плач — всё это слишком явно напоминало о том, что ждало его самого. Вместо этого он начал приходить в свою фотостудию даже ночами, когда дом затихал, и только слабый свет фонарей пробивался сквозь большие окна.
Он снимал всё подряд: пустые улицы, случайных прохожих, собственное отражение в витринах. Но чаще всего — себя.
Свой живот. Свои изменившиеся черты. Свои глаза, в которых всё чаще читался немой вопрос:
Кто я теперь?
Кадры получались странными, размытыми, иногда нарочито резкими. Он не искал красоты. Он искал правды.
А правда была в том, что с каждым днём он всё больше боялся.
Боялся родов.
Боялся не справиться.
Боялся разочаровать Чонгука.
Однажды, разбирая фотографии, он наткнулся на старый снимок — они с Чонгуком в день знакомства.
Тэхён тогда ещё не знал, что значит быть омегой. Не знал, что однажды его тело станет клеткой.
Он резко отшвырнул фотографию.
Нет.
Стеллаж с аппаратурой зашатался, несколько объективов со звоном покатились по полу.
Вернувшись раньше обычного Гук застал мужа сидящим на полу среди разбросанных фотографий. Глаза Тэхёна были мокрыми, а пальцы дрожали.
— Что случилось? — Гук присел рядом, осторожно касаясь его плеча.
— Я... не могу, — Тэхён сжал снимок, на котором был запечатлён Мини в больнице. — Я вижу их всех. Их боль, их страх, их радость. Я чувствую это. А себя... себя я не вижу.
