Спор о Крылоборстве

      — Хорошо, — Мими накручивает тёмный локон на указательный палец, в задумчивости прикусывая губу. Продумывает варианты.       Сэми даёт ей время, сосредотачиваясь на себе. Головная боль за время разговора не только ослабла, облегчая жизнь, но и позволила подумать о более сложных вещах: все вещи Сэми в комнате, куда вход воспрещён. Сегодняшние пары он выдержал, но ещё шестьдесят дней до матча без сменной одежды и каких-либо своих учебных вещей — будут пыткой.       — Я разберусь с Ади, — подаёт голос демоница, ласково улыбаясь. И Сатана её разберёт — действительно поможет или поможет так, что лучше бы Сэми не просил. В прошлый такой раз, по дружеской просьбе отвлечь Ади — говнюк, к слову, даже в ванной комнате не даёт уединиться — на один вечер, закончилось всё тем, что Сэми пришлось бегать за учителями с просьбой не отстранять от занятий двоих отличившихся демонов. Тогда Мими вышла из воды сухенькой, зато ангела и демона, будто утопили в их общем невезении.       Мими будто перехватывает его мысли: невинно хлопает глазками, заправляет за ухо прядь, приоткрывает рот для оправдания:       — Я знала, что нельзя пускать вас! — вместо игривого девичьего голоска, кричит хриплая библиотекарша, вбегая в их укромный уголок: бабуля будто вспомнила свои лучшие, давно прошедшие, времена. — Врёте всё, врёте! Лишь бы не учиться!       Всё происходит настолько неожиданно, что первые мгновения растягиваются в слишком длинную пустопространственность в голове.       Мими отмирает первая, снова возобновляя ход времени: вскакивает со стола, подметая лакированное дерево крыльями и почти задевая ближайший книжный шкаф. Энергия кислой малины неприятно бьёт в нос.       — Ещё и на столе сидели! Бессовестные! — грозит пальцем, толи попадая или толи промахиваясь, Сэми не видно, по носу демонице, которая явно не пришла в себя от такого неожиданного напора.       На ангела внимания никто не обращает, он же не сидел в библиотеке на столе, и Сэми быстро раскладывает книги на столе, готовя две нужные на случай «бежать, не оглядываясь». Вдох-выдох. У престарелых ангелов в этой Школе какая-то магическая способность — резко выскакивать, не оставляя за собой энергии, и кричать. Такими темпами, после выпуска, Сэми будет дёргать крылом, не замечая.       — Понимаете, я только-только присела, чтобы лучше рассмотреть, что ангел мне показывал в книге… — демоница глуповато хлопает глазками и лепечет что-то лощёным приторным голоском, поправляя прядь волос.       Сэми встаёт из-за стола, подталкивая к себе приготовленные книги. Мило улыбается библиотекарше. Остаётся только наблюдать, раздумывая над тем, что волосы демоницы настолько прямые, потому что она наглаживает их при любом удобном случае.       — Всё-всё! Знаю я, как вы заговаривать любите! А что ты скажешь на то, что вы прогуливаете? — как же эта бабуля напоминает Сэми его маму в гневе. Так же топорщит крылья, наращивает интонацию и упирает руки в бока. Тут уже мало что поможет. Если у Мими не получится с её обаянием, то ничего не спасёт. Вся Школа знает: прогуливать в библиотеке — опасно для жизнедеятельности, но Сэми был из альтернативно одарённых. Его план «сидеть, не отсвечивать и всё будет хорошо» перестал работать ещё на этапе прихода дьяволицы и стоило бы это учесть, чтобы вовремя свалить отсюда.       — Мы просто засиделись! У нас пара с Геральдом, — Мими сейчас сродни ангелу: так невинно даже Лилу не выглядит, хотя сама сглаживает углы. Чтобы библиотерша не пошла по всем преподавателям, ведь тогда бы они точно получили по наказанию, упомянула самого лояльного преподавателя, — математика, циферки-чиселки, я не очень разбираюсь, но мой друг-ангел, — она разворачивается к нему боком, «показывая» его ангелице и безмолвно просит подыграть. Начался план «б», негласно принятый в их компашке: если не срабатывает дьявольское обаяние и воображение, то есть план «а», тогда давят на святую непогрешимую сущность Сэми с хорошими оценками в аттестате.       Сэми делает самую мягкую улыбку, на которую только способен, старательно представляя перед собой маму для искренности происходящего.       — Он разбирается в математике! И перед парой согласился меня немного подтянуть.       Библиотекарша немного успокаивается, перестаёт топорщить скудные крылья и складывает руки перед собой, всматриваясь в их лица, явно прислушиваясь к энергиям. Она точно запомнит его лицо и энергию. И чёрт ещё хоть раз он прогуляет здесь пару или попросит взять книгу в комнату. Он под прицелом. На мысленной доске «Позор Библиотеки Школы».       — Ладно, идите… Но к Геральду я подойду, — звучит как «Ладно, поживите ещё одну ночь».       Спектакль в библиотеке венчается сомнительным успехом, то есть им сомнительно поверили. Всё-таки план «б» — настоящее сокровище доверия и безнаказанности, закрывающее собой логику и предвзятость к демонам. Хотя Сэми предпочитает нести наказания за провинность, но Мими такой вид мазохизма не близок и тащить её в пучину правильности парадоксально неправильно. К тому же, она уже успела рассыпаться в благодарностях, стрельнуть глазами «копошись быстрее» и начать выходить с уголка.       Библиотекарша застыла каменной статуей в, и без того, узком проходе. Сэми, проходя мимо неё, ближе прижимает книги, кидает несколько вежливых слов, улыбается и проходит боком, спиной к женщине. Спотыкается и видит тёмный силуэт, уже почти добежавший до выхода. Бежит следом.       Такая встряска даже его способность напугала: головная боль мгновенно утихла.       Как только Сэми прикрывает двери за ними — Мими разражается тирадой:       — Прогуливаем и прогуливаем! Какая ей разница? Прицепилась же, а! Ещё и подкралась со спины! Так главное: появилась и сразу вопить! Ненавижу библиотеки… Чтоб ещё раз я туда пошла! — не останавливаясь, поворачивается назад и грозит кулаком закрытым дверям, которых уже почти и не видно, но поворачивается уже совсем в другом настроении:       — Я же новенькие туфли взяла с Земли, — в переводе с демонического означает «украла», — а из-за этой беготни себе ноги растёрла!       Сэми улыбается и закатывает в глаза, радуясь про себя, что демоница сменила тему.       — Попробуй брать обувь своего размера, а не на два меньше.       — Ха-ха, очень смешно. И вообще-то в этот раз, я взяла на один. Считай, как влитые должны сидеть! Это всё побегушки эти дурацкие…       Мими останавливается у стены, сразу после того, как они заворачивают, и снимает с ноги туфлю. Убирает свободной рукой волосы за плечи.       — Смотри! Видишь, растёрто?       Приходится подойти ближе, чтобы посмотреть. На голой ступне ничего нет. Видя его заминку, она тыкает длинным наманикюренным пальцем в пятку и косточку. После её лёгкого «указания» там остаются покраснения. Сэми фыркает. Мими такая Мими. Дьяволица фыркает в ответ.       — Ничего ты не понимаешь! Мужчи-ины, — наклоняется ниже, чтобы обуть обратно туфлю, утыкается лбом прямо в его книги.       «Блять. Какая книга у меня ближе к ней… а название второй ей видно?»       Сэми пытается слиться с воздухом, кажется даже задерживает дыхание, пока девушка хмурится, всматриваясь в позолоченные буквы названия. Мгновение тянется нестерпимо долго.       «Если увидит — покоя не даст. И разболтает всем».       Мими поднимает серьёзный и совершенно нечитаемый взгляд на него. Медленно выпрямляется.       — Ты что… — делает длинную паузу, поджимая губы, — взял с собой тот роман? — с насмешкой тянет Мими, растягивая чёрные губы. Видя закатывающиеся глаза, начинает хохотать, уже не пытаясь сдержаться.       «Вот сука».       — Ты дура?       В плечо прилетает каблук. Чётко шпилькой в кость.       До встречи с Дино оставалось недолго: солнце миновало свой зенит, а встретиться они договаривались на «около закатное» время. И оставшееся время ангел провёл в компании Мими. Постояли поговорили в коридоре, пошли поговорили по коридорам, пошли поговорили на улице, посидели поговорили в беседке у входа в сад Адама и Евы. Говорили обо всём: начиная от последних дней и обстановки у демонов до…       — Ещё немного посидим и я пойду, — сидеть на каменных скамьях то ещё испытание. Мими потягивается, выгибая спину и элегантно разминая запястья медленными круговыми движениями над головой. Похожа на кошку. — Ади бедненький заждался уже, заскучал…       «Спросить, как он?», — шанс узнать быстро утекает. Мысли ворохом снуют в голове, пытаясь дать быстрое решение на вопрос «Что делать?».       — Он не ночевал сегодня в комнате. Мы вместе были на вечеринке в Поезде, я за ним проследила — её ровный тон, в совокупности с периодическим проявляющимся чудом «чтения мыслей» — пугали. Чудом потому, что такой способностью она не обладала. По её словам. Сэми сомневался в правдивости этих слов: он же не настолько кретин, чтобы такие личные переживания легко читались по его лицу. Пусть бы это и делала весьма сообразительная, внимательная и неплохо его знающая Мими.       — Так очевидно?       — У тебя на лице всё написано. Вы как начнёте друг за друга! Шепфа, поспорили, одну ночь не виделись, а уже трагедия. Будто первый раз, — она вздыхает, закидывает ногу на ногу и показательно начинает рассматривать свои ногти. Это вызывает улыбку.       Пока Мими переваривает непонятные ей «любовные соплежевания», Сэми успокаивается. «С Ади всё хорошо», — греет душу. С другой стороны, почему должно быть плохо? Да потому что ходит зазнайкой и вполне может на кулаки нарваться среди демонов. Особенно по пьяне. Но Сэми ни в коем случае не переживает за него. Просто интересуется. Как друг. Они просто друзья.       — В Поезде я за ним проследила, всё как обычно, — Мими продолжает разглядывать свои ногти, — на парах уже хмурной появился, пытался делать вид, что всё хорошо, но я-то вижу! — плёскает руками, забывая про свой «отстранённый» образ. — Гадёныш, рассказывать не хотел, что случилось! — она проникновенно заглядывает в глаза, с немым вопросом «не гад ли?», но встречает только сдерживаемый смех. Фыркает и отстраняется, откидывая волосы за плечи. — А я же сразу побежала тебя, родненького, искать!       Сэми всё ещё пытается сдерживать смех, чтобы не обидеть подругу окончательно и, в качестве жеста добрых намерений, слегка приобнимает её крылом.       — В итоге?.. — Сэми вспоминает, как на первой паре показал фак рыжему в окно. Видела ли она это?       — Понятно было, что это из-за вашего спора! Потом он тебя в окне увидел, поплыл и рассказал, что ты ночевать не приходил, — видимо, всё же не видела. Так даже лучше.       Девушка тяжело вздыхает, отбрасывая волосы с лица:       — Пока тебя успокоила, сейчас пойду второго успокаивать. Всё на мне и держится! — в заключении декламирует она, скрещивая руки на груди.       Сэми всё же не сдерживается и смеётся в ладонь, отвернувшись от «Малышки Мими», чтобы не обижать её. В ответ, она несильно, но ощутимо, бьёт острым локтём по рёбрам, но малина остаётся сладкой.       Сэми даёт себе время на смех, складывая крылья за спиной, чтобы не задеть девушку, а когда снова садится прямо, Мими уже сменила позу, подмяв под себя ноги и разглядывала статую Равновесия перед ними. Поднимается лёгкий райский ветерок, мягким прикосновением оглаживая лицо и совсем невесомо дует на чёрные волосы. Еле слышно шуршит зеленью. Сэми впервые видит её такой умиротворённой. «И сдался ей этот Люцифер?», но говорит совсем другое:       — Твоя соседка не появилась?       Мими не поворачивает головы, отвечая громко, но без привычной звонкости в голосе:       — Не-а. И не появится. На закате прошлого дня был «ковёр», её отчислили. Комната свободна, постелю, от Ади прикрою. Только не надо вот этих «спасибо, ты самая лучшая, чтоб я без тебя делал, наверное снова шлялся под о-окнами», — какое подозрительно точное описание, — да, у тебя самая лучшая подруга, — она переводит взгляд от статуи. — Вас, парней, так легко прочитать, — улыбается. В серых глазах искрятся звёзды.       Ладно, Сэми кретин.       — Спасибо, — старается вложить сюда всю благодарность и дружескую любовь. От чего «спасибо» выходит каким-то слишком тихим, но девушка улавливает, хихикая.       — Ладно, пошла я. Надо теперь второго успокаивать, — вскакивает с места, ловит лёгкий порыв ветра, под который эффектно закидывает рукой волосы на спину, — связалась же…       И убегает, покачивая бёдрами, пока её крылья, совсем недавно бывшие больше её самой, забавно подпрыгивают. Сэми всегда ведётся на мягкие черты подруги, которые она потом, почти сразу же, разбивает.       После шумной дьяволицы, яркого происшествия в библиотеке — всего взрыва эмоций, возвращение к проблемам кажется слишком резким, каким-то неправильным. Тёплый солнечный день превращается в чёрно-белую картинку из газет смертных. Напоминает о себе головная боль. Хочется побежать вслед за эмоциями, за беззаботностью — за Мими. Но Сэми усилием продолжает сидеть в беседке. Переводит взгляд на статую. Дьявол и ангел, воображением и руками мастера, соединённые в одно существо. На парах Мисселины они много её рассматривали, изучали, беседовали, описывали свои ощущения, писали сочинения — каждый в этом видел что-то своё. Понятно, что сначала все сказали «смысл в Равновесии», но Мисселина умела подбирать слова и находить ключ к сердцам, после чего каждый выдал свой, более глубокий и философский вариант о своих ощущениях перед этой статуей. Сейчас, Сэми чувствовал, как она его призывает к молитве. «Я молюсь — и ты молись». Но Сэми не хочет. Не хочет просить Шепфа. Даже больше: он сам никогда не молился. Но часто видел, как это делают другие. Тот же самый Дино. Сэми частенько вечером видел его здесь. Молящимся. О, или новенькая Непризнанная. Невысокая, с неопрятным светлым каре и бегающая за Энди. Он появился немногим её раньше, но успел не понравится всем, кроме неё: наговорил какой-то чуши с оскорблениями на них с Ади, когда его привели прыгать с крыши, чтобы в итоге всё-таки прыгнуть и раскрыть крылья почти у самой земли. Если бы молчал — стал бы, может, и уважаемым. Для Непризнанного. И вот эта девчонка здесь молится. Прям на коленях. Даже Дино так не предан молитвам. Молилась и Мими.       Сэми предлагали молиться, прося прощение за все свои грехи перед Шепфа: сталкивание неумеющих летать Бессмертных с большой высоты, когда те начинали надоедать отнекиваниями; показывание непристойных жестов, сквернословие, пристрастие к курению, странные отношения с Ади. Этим, конечно, послужной список не заканчивался, но Сэми его и не вёл — не имел привычки подсчитывать совершённые грехи. И был этому рад — в итоге, всё смоет в Небытие. Это он знал точно. А раз смерть уже уготована, предрешена, спасут ли его молитвы? Замаливания? Аскетичный образ жизни?       Сэми, кажется, всегда знал, что умрёт. Что не будет у него ни должности, ни брака, ни чего-либо «взрослого» ещё. Поэтому, ещё маленьким, решил для себя жить так, как захочется, делать то, что захочется, не забивая голову «а что потом». Не забивая голову даже тем, как именно он перестанет существовать. Они бессмертные. Но бессмертный Сэми умрёт. И ладно.       Иногда, в самые яркие моменты жизни, пышущие радостью и множеством событий, Сэми забывал о конечности своего существования. И тогда желал одного: не стать таким же, как большинство старших ангелов — холодным. Как ангельская часть статуи Равновесия. Каменным. А потом вспоминал свои п(р)оступки. А потом видел очередное знамение — чайка, субантра там, где быть её не должно, очередной сон — и прочее, прочее, прочее. Тогда хотелось курить. Показал сигарету, новое человеческое изобретение, ему Ади. Он и много другого показывал, но сигарета приглянулась больше всего. По правде, приглянулась она многим: в Поезде только сигареты и курили — хотя на Небесах была альтернатива сигаретам, действенная и даже с разным дымом, но ученикам её было не достать. Жаль, что такая забавная вещь осталась у них в комнате, в демонических закромах. Сейчас было бы кстати.       Сэми умрёт. Недавно это начало звучать даже как надежда.       Сэми запрокидывает голову, но не жмурится. Отсюда видно крышу, с которой они с Ади спускают бывших людей. Полностью их идея. До них так новеньких не встречали. Отхватывают они за это, конечно, регулярно, но сколько интересного из этого получается. Занимался бы он таким, если бы не знал о собственной смерти? Точно, он не жмурится. Солнце начинает уходить за горизонт — время встречи с Дино близится. Уходить не хочется совершенно. Мысли цепляются за воспоминание: слова Ости, на одной из первых вечеринок в Поезде — тогда ещё их троица пользовалась невероятной популярностью, ведь недавно образовалась и не успела всем приесться, что Сэми «пожалеет о дружбе с детьми Ада». Она это сказала ненароком, проходя мимо, не создавая шоу. Необычно для неё. Наверное, поэтому он до сих пор про это помнит.       Мими и любила бить по больному, часто заводилась ни с чего и подначивала на разговоры о несуществовании любви, Ади флиртовал со всем, что движется, любил драки и издеваться над теми, кто слабее, проверяя границы дозволенного. Иногда этим цепляли и Сэми, совсем как в этот раз. Но Сэми всё равно продолжал с ними бегать, принимая активное участие во всех «шалостях» с Ади, зачастую создавая их вместе.       Сэми нравились вечеринки в поезде, грубые, пошлые, аморальные, но до коликов смешные шутки Ади. Нравилось. Нравилось всё, что он делал. Плохое или хорошее — плевать. Он не пожалел. Фейерверк эмоций был слишком ярким, закрывая тёмное небо грехов.       Лилу ему сказала, что он идёт на плохие поступки из-за любви к Ади и однажды стрелочка повернётся в его сторону. Так вот, стрелочка поворачивалась неоднократно. Повернулась и сейчас.       Дружба с демонами, дружба с Ади была сколь безрассудной, столь и логичной. Свежие глотки воздуха перед забвением. Может, его даже запомнят. Запомнят Мими и Ади. И он бы очень хотел, чтобы они его запомнили.       Снова смотрит на статую и не видит в ней ничего божественного или успокаивающего. Холодный камень в холодной каменной беседке.       Сэми встаёт с тёплой лавки, решая оставить все эти мысли здесь. Поднимает, лежащие рядом треклятые книги. Посидит ещё немного — войдёт в цикличность. Но у выхода из сада Адама и Евы всё же оборачивается на статую, смотрит в белёсые глаза без намёка на зрачок.       Были ли его мысли своеобразной молитвой?       Так открыто на этаж преподавателей Сэми заходит впервые. Осматривается и прислушивается. Нервно идти посреди коридора незваным — для преподавателей — гостем. При других обстоятельствах здесь, он, конечно, был. Но, помимо нервозности от возможных оправданий, других беспокойств не ощущает. Комната находится просто: во-первых, все знали, где комната Фенцио — это же местная достопримечательность, особенно всем нравилось одно время заглядывать вечером и ночью в окна в надежде на что-то интересное, но как только наступали сумерки всё зашторивалось, во-вторых, энергия Дино — ледяная удушливость на вершине горы — явно чувствовалась за дверью. Сэми опоздал. На улице не то, что закат — звёзды появились. А ведь после этой встречи, ему предстояло пробираться ещё в женское крыло общежития…       Сэми аккуратно царапает дверь мизинцем левой руки. Аккуратно потому, что ногтей он, так получилось, не отращивал, а без этого так «царапать» было неприятно. Но уже заждавшемуся Дино, хватило и этого: дверь открылась почти сразу.       — Привет, — проговаривают одновременно, после чего Дино отходит, приглашая войти.       Сэми заходит, ловит взгляд Дино на книгах. В такой комнате, рядом с Дино и с книгами в руках, Сэми чувствует себя самым правильным ангелочком на свете. Поскорее бы прийти к Мими в комнату. Кажется, он закатывает глаза.       — Не хочешь чаю?       — Давай, — согласие выходит до неприличного воодушевлённым.       — Садись, пожалуйста. Сейчас сделаю, — лёгкий поклон и Дино уходит на кухню. Сэми может спокойно вздохнуть и наконец рассмотреть помещение. Когда об этом узнает Ади, то «умрёт от любопытства».       Ади любил сплетни. Сэми любил наблюдать. А вместе они любили обсуждать (конечно, не больше, чем любила Мими). Особенно сильнейших Школы — Дино и Люцифера. Обсуждали свои представления о том, как выглядит комната — и в общежитии, и, в случае Люцифера, в замке, о предпочтениях и о чём-то более личном. Спорили, когда мнения расходились. Но это был не случай этой комнаты. Она была такая, какую Сэми с Ади себе и представляли: аккуратная. Даже не так: до ужаса педантичная — настолько, что это бросалось в глаза первым. Она больше комнат студентов, немного богаче по количеству мебели и, самое главное, старым дедом тут не воняло. Но последнему Ади, конечно, навряд ли поверит. Присутствия Фенцио в комнате действительно было немного. Будто все свои вещи он хранил не в своей комнате, а в личном кабинете и аудитории. У Дино вещей тоже было столько, что можно сказать «не было», раз всё расфасовали по ящикам.       И вот, ещё одна особенность комнаты: она была скучной. Единственное, что выбивалось — на одном из письменных столов лежали перо, тетрадь и книга по АМТР. Негусто. У Дино придётся просить тетрадь, своя так и осталась в комнате, а на парах он ничего и не записывал. Сэми перешёл за стол, разложив свои вещи с краю. Дальше придётся либо просить тетрадки у Мими, начинать вести их заново, либо просить её забрать их с комнаты.       Сэми осматривается ещё раз. Даже девчачья комната Мими и какой-нибудь очередной её соседки — так не выглядела. От чистоты и аккуратности вокруг можно было задохнутся. Комната походила больше на Храм, чем на жилое помещение. Являясь для Фенцио идеалом общажной комнаты. Невольно, в голове всплыла картинка, как их с Ади комната превращается из обители помойки в это чудо праведных молитв. Дёрнулся глаз. Как же Сэми бесила вся эта аккуратность! И как же на него давила. Быстрее бы вернулся Дино с чаем или Сэми упадёт в пучину самоковыряний и раздумий о правильности — а ведь дневной лимит уже исчерпан!       — Чай готов, — на стол перед ним опускается старая кружка в горошек с зелёным нечто внутри, неплохо пахнущим и очевидно горячим, пар бьёт в лицо.       — Спасибо.       Крылья обжигает какой-то обеспокоенный, невысказанный и слабый, учитывая состояние самого Дино, интерес.       — Можешь дать тетрадь? Я верну. Потом… — Сэми оборачивается, сбрасывая с себя странные чужие эмоции, в которых разбираться не хотелось.       Дино, конечно, не отказывает, достаёт с ящика в столе, с уложенными одинаковыми тетрадками, первую. Сэми опять благодарит.       — Тебе объяснить только последнюю тему? — он подставляет стул, стоящий неподалёку, на назначение которого Сэми сначала даже и не обратил внимание. Сегодня в комнату он тоже не вернётся, видимо.       — Последние две, — по-хорошему, Сэми надо было объяснять всю ангельскую медицину с самого начала, но с этим не справлялась даже мама, отчаянно желавшая хороших оценок сыну. Не любил он растений и розу от сорняка отличал с трудом, ему ангелов только калечить этими знаниями. Маме пришлось смириться, что целителем, как ей, ему не быть. Вся теория — мимо. Всё, что ему от неё досталось, и, если честно, развивалось — отличный контроль энергии в теле, нужный для целительства. Не смирился только Фенцио. Он вообще мирным небожителем не был.       Дино объясняет хорошо, вкладывая искреннее желание помочь, а Сэми нужно просто переписать лекцию и готовое домашнее задание.       — Ты говорил с Фенцио о том, что я приду?       Дино прерывается на полуслове и некоторое время просто смотрит на него, возвращаясь в реальность.       — Да, на следующей паре тебя спросят, — это, конечно, можно было не озвучивать. И так понятно.       Дино немного тушуется, какая-то живость в его глазах снова пропадает. Он откашливается, продолжая, уже более сухо, объяснять материал.       Интересно, что произошло? Дино наверняка должен был тренироваться сегодня. С последней пары по Крылоборству изменилось ли что-то в его семейных отношениях? Должно было, но Дино по-прежнему не начинал «травить анекдоты» про отца. А как же нужно было. И ведь не начнёшь разговор, Дино также, как и ему, неприятно от беспокойств и переживаний неблизкого ангела.       Сэми пытался принимать участие в материале, но для Дино это звучало как «Масик, а почему тучка плачет?» и он смирился. Перестал уходить в долгие объяснения, а просто дал списывать под свой голос — для Сэми это было благословением. А в конце, он даже ушёл помыть кружку из-под чая — невиданная благодать закончить списывание в тишине.       К моменту возвращения, Сэми уже ожидал его с открытой книгой «Полная история и быт специального женского отряда Шепфа», на раскрытой странице красовался заголовок «Тренировки Воительниц. Полное собрание с детальным описанием».       — Перейдём к делу. Я пометил тренировки, которые мы могли бы использовать для большей эффективности.       Дино садится на свой стул, принимая любезно поданную книгу.       — В начале вложен листок с моим мнением об обычных тренировках, я попробовал составить расписание, — Сэми так-то последнее время не просто пары прогуливал и от стражников прятался, — и указал слабые и сильные стороны каждого. Мне нужно твоё мнение.       — Наша команда в упадке, я бы сначала подумал о самочувствии каждого и «боевом духе»… — Дино, не отвлекаясь, просматривает «материалы дела».       Команда ангелов должна выиграть — Сэми это знал точно. С его вмешательством или без.       — Астр. Он легко заводится и заводит других, — а ещё плохо относится к демонам, — идеальный кандидат!       — Сэми, я предлагаю следующее… — откладывает книгу. «Вот блять», — для начала, чтобы мы друг друга лучше понимали, — начало отвратительное, — ты расскажешь мне про себя, я — про себя.       — Согласен, — предложение Дино разумное: оба что-то «отдадут» и «получат», им ещё работать вместе. Сэми откроется первым, чтобы задать тон. Дино хочет узнать, насколько нужно быть откровенным и какие у Сэми цели. Но рационализм не может подавить раздражение в груди. Во-первых, придётся «открываться», во-вторых, когда они уже приступят к проработке тренировок?       — Я хочу выиграть этот матч, чтобы поставить на место демонов, — конечно, Ади уже беспокоится, а Мими подбежала первая, но: Мими может переклинить обратно, как только она посидит немного в компании Люцифера, Ости и таких же зазнаек — придёт в комнату и наговорит, сама не очень того понимания — или понимая, но отрицая, неприятных слов в его адрес. В целом, в этом и была суть общения с ней. Она могла помочь, поддержать, быть самой близкой и ласковой Мими, а в следующий момент повестись на мнение Люцифера или вспомнить, что она так-то демон, и начать сучить. Ади лучше её немногим: в лицо говорил одно, невероятно интересно и чувственно раскрываясь, а как только на горизонте появлялись лишние глаза — становился обычным Ади. Он тоже был подвержен мнению сильных демонов, пусть и в меньшей степени, — и растормошить ангелов, — помимо личных взаимоотношений, на кону стояла и учёба. Разочаровывать родителей не только «тёрками» с демонами, но и внезапно отвратительнейшей учёбой — совсем как-то бесстыдно.       — Тебя не было на второй паре, — Дино выглядит совсем грустным, точнее, это выдают только его глаза и голос, — поэтому я тебе расскажу: была потасовка, — сука, лишь бы с Ади было всё в порядке, — втянули даже непризнанных, — звучит как приговор, — третьей пары не было, всех отпустили по комнатам, — а ведь за всё время в саду, за ним — на площадке у Школы никого не было, — мне жаль, но я не думаю, что… наш выигрыш чем-нибудь поможет.       Повисает мрачная тишина.       Ади, Ади, Ади.       — Учителя подумают над временной отменой совмещённых пар, — окончательный удар нанесён.       Сэми откидывается на стуле, закрывая лицо руками. Десять… Сон не предупреждал о таком. Девять… Нужно поспать, что-то поменялось в будущем? Восемь… Есть ли смысл продолжать? Семь… Что будет в их взаимоотношениях с демонами? Шесть… Лишь бы не отселили от Ади. Пять… Блять. Четыре… Плевать. Три… Демоны отходчивые. Два… Ему умирать скоро, а матч по Крылоборству не выигран? Один.       Сэми убирает руки от лица, чтобы прямо посмотреть на Дино:       — Продолжаем идти по прежнему плану: выиграем на Крылоборстве.       Дино смотрит в глаза, видимо, пытаясь в них найти ответы или что-нибудь внезапно разглядеть, хотя с такого расстояния — это невозможно, зато Сэми разглядывает на его каменном лице недоумение. Сэми не до целесообразности, у него в этом мире время ограниченно.       — Но сначала ты должен мне рассказать про себя.       Дино вздыхает, опускает глаза в пол, сжимает ладони в замке. Некоторое время молчит.       — Прости, я так не могу, — он подскакивает и, кажется, его крылья нервно дёрнулись. — Ты что-то знаешь? — голос остаётся ровным, но спокойный Дино навряд ли бы начал подходить так близко, будто готов нависнуть. — Чего ты хочешь? — ангел снова пытается найти ответы в глазах Сэми. — Зачем ты это делаешь?       Раздражение вспыхивает огнём внутри груди.       Неубранная мужская комната общежития расплывается, отдельные предметы из бардака или интерьера — летают. Смотрящий опускает взгляд на пол, но пола не видно за белыми и чёрными перьями — их настолько много, что ноги утопают по колено. Перья держат ровную линию — правая нога в чёрных, левая — в белых. Рык дракона сотрясает пространство и приводит в движения перья, по консистенции превращаясь в явно что-то другое. Свои ноги пытаются оттуда выйти, но борьба затягивает глубже, почти по бёдра, пока под носом не появляется стол. На нём стоят серебряные весы, в чашах — небольшие камушки. Левая сторона с чёрными перевешивает правую, с белыми. Чёрные камушки переливаются, блестят и сильно друг от друга не отличаются, пока белые запыленые, сколотые и причудливо разные. Смотрящий поднимает голову вверх — потолка нет, вместо него — ночное звёздное небо, которое собирается уступать лучам солнца. Некоторые звёзды ярче — тусклее, больше — меньше, некоторые формируют созвездия, а другие — как будто сторонятся. Луны нет. Вместо неё, над горизонтом, сияя ярче всех — планета. Время начинает ускорятся, стремительно приближая день, — небо светлеет. Планета остаётся на небосводе, как и звёзды, но уже не затемняет их. Наступил день. Сэми промаргивается и снова поднимает взгляд на Дино. Нехуй было в голову лезть, он всегда найдёт чем удивить.       — Ну как, понял что-то? Ответ узнал? — такой интонацией только с Непризнанных долги сотрясать.       Дино отшатывается назад, потирая глаза.       — Прости, я… — плюхается на кровать, — не хотел.       От чужих, да ещё и сюрреалистичных воспоминаний, отойти довольно не легко. Ади тоже первое время терялся в пространстве после такого. Сэми пытается подавить раздражение.       — Но что это было? — не зря он один из сильнейших Школы. Приходит в себя быстрее, чем можно было предположить.       — Сон, — и Сэми быстро добавляет, пресекая собирающиеся вопросы, — моя способность — вещие сны. Они показывают будущее в аллегорической оболочке, — взгляд невольно цепляется за толстую книгу «О знамениях и предвестиях. Большой ангельский сборник» — первая книга, к которой обращаются в таких ситуациях. Ни на один свой сон аллегории там Сэми не нашёл. Взял для Дино, — Крылоборство всё равно случится, — озвучивает разгаданную часть сна.       Дино молчит, сидя на кровати. Сжимает ладони и смотрит куда-то сквозь материю и пространство. Приоткрывает губы и Сэми уже знает ответ: «Какая редкая способность».       — Это невероятно редкая способность.       — Теперь понимаешь? — «Легче стало?»       — Я никому не скажу, — Дино поднимает серьёзный взгляд, — прости, что я вспылил, — какой же он всё-таки сдержанный, — и спасибо, что показал. Это очень многое проясняет… — встаёт с места, начиная мерить комнату шагами.       Сэми со вздохом расплывается на стуле. Эти сны старшим всегда что-то «многое проясняют», но никогда самому Сэми.       — Ты что-то ещё разгадал?       — Я думал, ты не спросишь. Разгадал, но…       — Подожди, — Дино подставляет стул, достаёт листочек с ящика, пододвигает к себе перо с чернилами, — расскажи мне всё подробно. Я попробую тебе помочь.       Вот это стремление! Но Дино с логическим мышлением и рационализмом придётся туго. Лучше всего — и легче — получалось разгадывать у Ади, у него у самого в голове был сюрреализм, абстракция в хаотичности.       Дальнейшая часть диалога проходит в нудных объяснениях, но не того, что разгадал Сэми, а подробного объяснения сна и как обычно он их разгадывает.       — Ты смотрел в книге «О знамениях и предвестиях. Большой ангельский сборник»?       Сэми подталкивает к Дино книгу.       — О… Спасибо, я прочитаю и верну в библиотеку. И, — Дино кладёт руку на вторую книгу, — эту.       Невидимая гора спадает с плеч. Пока в библиотеку не очень хотелось идти…       — Насчёт Астра…       Сэми делает короткую паузу, в которую «входит» Дино, со знающим видом:       — Я поговорю с Лилу.       Какая прелесть. Без лишних вопросов, с полным знанием дела. Два ангела подговаривают третью, чтобы сыграть на грехе четвёртого — Люцифер с хохоту копыта откинет, когда догадается.       Сыграть на гордыни Астра, на его желании быть заводилой, на его желании нравится девушкам было несложно и очень эффективно. А он заведёт остальную команду.       Лилу, конечно, не Ости, но раз с ней поговорит Дино, они подберут к нему правильные слова. Да и к тому же, оба знают его лучше, чем Сэми, с которым их связывало пару драк (в основном тренировочных и одна мордобойня Астра против Ади) и одной душевной попойки.       Они снова переходят на обсуждения Крылоборства, плану тренировок. Разбирают возможные ситуации, свои ходы, разбирают участников своей и противоположной команды. Где можно провести нестандартные и как, договариваются, что Дино покажет план отцу и тренеру по Крылоборству — бумажная нудятина одним словом.       Сэми уходит из комнаты Дино под утро, когда утренние лучи начинают пробираться на звёздное небо. Сначала думает не идти к Мими, посидеть уже в саду, но думая логически, второй день без сна, с его-то способностью, начинающей чуть ли не кричать: «видение! видение! смотреть срочно!» и плевать, что нового ничего не покажут — смотреть надо. Сэми чувствовал, пропустит ещё раз этот треклятый сон — головная боль не отпустит.       С преподавательского крыла в женское — путь весьма и весьма странный. Для него. Но это безопаснее, чем выходить во двор и пробовать залететь в окно, по трём причинам:       1) Мими не оставляет его открытым, придётся будить, а дальше она с ним сделает страшные вещи.       2) Он ангел. Белое пятно бросится в глаза даже спящему.       3) Увидят — пинком под зад отправят к Ади.       На подходе к женскому крылу, голову пробивает резкая боль. Сэми не успевает даже зашипеть, как она проходит.       Сэми пытался не спать. Много раз, настойчиво. Когда способность только появилась, когда Ади был уже в его жизни — всё тщетно. Заканчивалось одним: он выглядел как живой труп.       Слабо заметная демоническая энергия колыхается впереди, Сэми юркает в поворот. Они друг друга не увидели и пока с ним не захотели познакомится поближе, Сэми даёт дёру обходным путём.       Сон не был совсем уж необходимой частью бессмертных, тем более сильных (чем сильнее бессмертный, тем меньше ему нужны еда и сон), но для Сэми, исходя из опыта, видимо был. Без сна силы его заканчивались совсем быстро и головная боль, даже если видений не было, настигла в любом случае, с каждым днём становясь невыносимее.       Мими заботливо оставляет открытой дверь — и Сэми, прям в одежде ложится на свободную кровать — переодеться можно разве что в женское кружевное, а раздеваться не очень хочется. Мими спит также, как и он: потерявшись в одеяле. Сэми надеется, она его сегодня добудится, желательно ещё и к первой паре. А ещё надеется, что такой уют, обусловлен тем, что Ади не ночует сегодня в целительском пункте.       Когда Сэми всё-таки сдавался и засыпал, то мог проспать от одного дня, теряя всю связь с реальностью. И тогда, даже если ему не снится сон — будить было бесполезно. Такое было один раз, в который здорово перепугался Ади и заодно до жути испугал Мими, после чего они вместе перепугали весь учительский состав, целительницу и родителей Сэми. Проснувшись, он думал, что наконец откинул крылья и наблюдает со всем с Небытия — такой у всех был тоскливый вид. Тепло от знания того, что Ади переживал и заботился — осталось до сих пор, но трогать родителей было лишним. Сэми до сих пор не знал, как прошло заочное знакомство с родителями.       Конечно, всё закончилось хорошо, их троица вместе, в Школе, но Сэми иногда вспоминает эту историю. Пробная версия смерти.