Спор о Крылоборстве

      Дежурство в аудитории Фенцио после пар: «наказание» — подумал бы любой адекватный бессмертный, «предлог» — подумала одна компания из очень прилежных ангелов, в которую Сэми предпочёл бы не входить.       Дино, занятый полировкой огромных окон, объяснял смысл их собрания втроём и роль Лилу во всём этом, замолкая, когда мимо пролетали редкие бессмертные. В основном, это были нарядившиеся демоны, которые радостно и громко переговаривались друг с другом, направляясь в сторону поезда. Наверняка в поезде какая-то вечеринка… Точно, если так нарядились, то намечается нечто грандиозное. Может, даже украсили вагон…       Это окончательно убивало силы на уборку, подталкивая на «не мой люстру, тебе не говорили», а потом на «ты сегодня вообще не дежурный»… Намывать потолок морально становилось тяжелее с каждым пролетевшим радостным бессмертным. К тому же, руки и крылья начинали неприятно ныть. Собственная святость и правильность в действиях была слишком занудной. Как только закончится Крылоборство — они устроят вечеринку с украшением вагона, которую Сэми готов организовать даже собственноручно. Он тогда сменит свои повседневные рубашку и брюки на неповседневные рубашку и брюки… и хорошенько накидается Глифтом. А ещё покурит.       — Я не уверена, — девичий голос неожиданно бьёт по ушам. Сэми спускается вниз, на пол. Лучше уже участвовать в диалоге.       Лилу стоит у недомытых парт, сжимая тряпку в руках. Ей, как девушке, досталось помыть парты, скамьи и поменять чернила в чернильницах.       Дино моет уже второе окно из трёх, не отвлекаясь, быстро находит ответ для Лилу, разговаривая так спокойно и ровно, будто учился у Мисселины.       Сэми кидает тряпку на швабру. Когда ему распределили пол и потолок он радовался, что не дали «драить» окна в пол или отмывать от нарисованных членов парты, а потом мазаться в чернилах. Просто пол и потолок. Для имитации деятельности. Но сейчас никакой радости он не чувствовал: позвоночник начинал умолять о пощаде, не давая ни выпрямиться, ни согнуться, а крылья становились тяжелее и всё больше и больше давили на спину. Оказались не «просто» пол и потолок.       — Сэми.       Знал бы он, что будет так тяжело, то не согласился бы на «утреннюю тренировку» с Дино. Сама тренировка была методично жестока, после этого пришло наказание ещё хуже.       — Сэми, — Дино отвлекается от полирования окна, становясь к нему в пол оборота.       — М, — получается совсем безрадостно и грубо. Какое Крылоборство? Какие планы? Тут не умереть бы после этих истязаний.       — Объясни, почему ты хотел, чтобы с Астром поговорила именно Лилу, — ангел снова отворачивается, бросая уставшую девушку на Сэми, которого этот день и без того выжал от и до. И как у Ади всегда получается активничать? Сэми без малейшего понятия, что говорить.       Для начала нужно выпрямиться в спине или хотя бы попытаться — она отдаёт тянущей болью. Так он точно не придумает, что сказать… Садится на первую попавшуюся лавку. Боль постепенно отпускает крылья и тело. Вытягивает ноги. Становится почти что хорошо.       — Сэми? — тихо произносит Лилу, привлекая к себе внимание. Он поднимает голову на звук, сталкиваясь с зелёными глазами. Никаких зелёных глаз. Опускает взгляд ниже. На губах нет привычной ей лёгкой улыбки. Хотя у него самого такая же отсутствует. И проблема тут не в дежурстве по аудитории.       Нужно сказать что-то невероятно мотивирующее. Нужное.       — Я для плана тренировок брал из библиотеки книгу про Валькирий, — девушка оживляется, становится в более строгую позу, — прочитал про их быт, какими они были… — слова в голову идут совсем туго, но, кажется, Лилу хватает и этого, — они ведь не только воевали сами, но и вдохновляли других.       Дино оборачивается через плечо на мгновение. Они слишком плохо знакомы, чтобы Сэми смог разгадать, что за этим стоит, да и слишком занят выдавливанием из себя умных жизнеутверждающих мыслей.       Нужно сказать то, что сказал бы Ади.       — Ты очень похожа на ту ангелицу, которая смогла бы стать Валькирией, — Сэми сам удивляется от резвости своих речей, — вдохновить Ангельскую команду.       Сэми вспоминается увиденный матч на Земле. Команды, мяч, болельщики и… танцующие девушки со сложным названием. Скорее, он предлагал ей стать кем-то вроде них, а не Валькирией, которых давно и не существует на Небесах. Но все с чего-то начинают — эту фразу он ей и говорит в завершении своей речи.       — Все с чего-то начинают.

***

      — Плохо, что мы ничего не делаем! Парни, понимаете? Нужно показать этим демонам на что мы способны! Каждому! Мы же ангелы! Мы круче! Круче этих адских бесов!       Дино быстро, пока все отвлечены на представление, кидает на Сэми охуевший взгляд. А у Сэми мысли такие же. Он может только пожать плечами и продолжать смотреть эту трагикомедию.       Астр полуголый стоял на лавочке, размахивая своей формой для Крылоборства, не чураясь громких и грубых фраз. Услышь демоны в свою сторону постыдное «бесы», — Люцифер бы первым бросился бить лицо за честь, гордость и понятия. Благо, это просто тренировка, вне пар.       Вдохновили…       Ситуация вокруг становилась неконтролируемой: суматоха внезапно начала перерастать в бунт. Полуживые ангелы, будто такими только притворялись, запирая ненависть внутри. Такого боевого настроя в своих даже самых смелых предположениях в последний вечер они не выдвигали. Как оказалось, стоило. Но, с другой стороны, это даже хорошо. Если Дино, как капитан, покажет себя в такой ситуации — позиция уверенного сильного лидера возродится Фениксом.       Кулаки сжались за спиной почти рефлекторно. Как же хочется верить в то, что всё пройдёт, как надо… Дино глубоко дышит, явно собираясь с мыслями.       — Стоп.       Всё вокруг будто действительно «останавливается». Астр даже корчит недоумевающую рожу. «Полуживой лидер тоже ожил! Не занять его места», — или что-то в таком духе читается на лице.       — Я понимаю ваше негодование… — и Сэми понял: сейчас начнётся долгий, занудный, заунывный монолог «по душам» в духе пастора из сельской Церквушки. Но на то это был и Дино. Возможно, разбушевавшейся толпе ангелов именно этого и не хватало? Во всяком случае, вмешиваться Сэми не будет. Попробует просто это переждать. Как пережидал лекции Фенцио… Но Дино сегодня решил удивлять. Будто прокручивал в голове тысячи разных исходов и речей, повторяя по многу каждый из них перед сном и репетировал перед зеркалом. По их совместному вечеру — звучало вполне себе правдоподобно.       — «Хладнокровие, анализ, удар».       Хор из внезапно стройных ангельских голосов повторяет слоган, вбитый ещё при поступлении в Школу. И пусть это произносилось только на Крылоборстве, всё остальное время эти три слова крутились в голове, подсказывая и направляя, как поступить в любой ситуации.       — Это наш ключ к реваншу, — не «победе» и Сэми морщится, — мы будем хладнокровны. Эмоции могут помешать здравому анализу, — противопоставление демоническому слогану, — а анализ нужен для правильного удара. Мы будем тренироваться. Сделаем упор на устранение наших слабых сторон и укрепление сильных. И тогда… Равновесие нам поможет.       Нет, правда, Сэми будто прослушал церковную речь. Даже в конце, вместо «Аминь» стоит «Равновесие».       Дино уходит в объяснение плана тренировок, заверенный с учителем по Крылоборству, но большую уверенность в это всё вселял не учитель-демон, а Фенцио. Дино удалось поговорить с ним и, вроде как, всё не решилось, но отношения между ними стали спокойнее, и Фенцио сам предложил откорректировать план. Каким бы противным дедом он не был, опыт оставался при нём. И пусть в этом признаваться постыдно и осуждаемо, даже самому себе, но Сэми испытывает некоторое странное уважение к учителю в этой ситуации. Если бы ещё Фенцио перестал вызывать каждую пару к доске, то, может, Сэми и проникся бы какой-то, прости Шепфа, любовью и уважением.       Объяснение заканчивается и все энергично устремляются на поле. Тренировка получается подстать всеобщему агрессивно-решительному настроению. На удивление, почти не выматывая самого Сэми — возможно те утренние каждодневные мучения прошли не зря, но Астру всё равно удаётся его сбросить на траву, подмяв перья.       — Сэми, — со спины подходит Дино, утирая пот с шеи, — к тебе пришли, — мир рушится. Точнее, сначала разбивается розовый цвет, наложенный на картинку, а потом рушится и сама картинка, — мы уже заканчиваем и ты хорошо поработал, можешь идти, — Дино хлопает по плечу. Ну да, они плохо знакомы, понятно, что он не различил приятное тревожное ожидание от настоящей тревоги. Блять.       Сэми кивает, бормочет «Спасибо», — нет смысла посвящать Дино в ещё какие-то проблемы. К тому же, они личные. Сэми сам в них виноват и только ему это и расхлёбывать.       Но энергия Ади не чувствуется. Сэми быстро осматривает трибуны, но они пусты, как и его голова. В округе только одна демоническая энергия — учителя.       От волнения, треклятый и так маленький костюм, будто сжимается ещё больше. Рыжая пакость знает, что Сэми убежит, только почувствовав его энергию, как делал все эти дни, и пошёл на риск. Умный гад, когда нужно. Ещё и Дино подцепил, чтобы Сэми точно не смог отмазаться. Наверное, что-то подсказала Мими. Никогда не угадаешь, когда ей резко захочется помочь с отношениями без просьбы на это.       Сэми шёл с края поля, где не видно пространства у раздевалки, но, постепенно приближаясь, начинал явственнее ощущать энергию Ади. Последний шаг с поля в колоннаду, в тень портика, дался трудно почти физически.       Причина стресса стояла у раздевалки. Он облокачивался на стену у двери и ухмылялся. И как бы «уверенно» прятал обе руки в карманах узких джинс. Они впервые со знакомства так долго не общались друг с другом. Если быть откровенным, Сэми еле сдержал рвущуюся улыбку — или ухмылку — и если продолжать откровенничать: было приятно увидеть эту нахальную морду. Возможно, Сэми скучал.       Сэми — зачем-то подходит почти вплотную к демону. Оба молчат, прощупывая энергию друг друга. Свежескошенная трава с апельсином. Сочным и кислым. Сэми кажется, что это какая-то завеса. Не может быть Ади после всего таким… обычным? Игривым. Обыденно игривым.       Черта, присущая подавляющему большинству демонов — эмоциональность. Ади параноил без повода, боялся до ступора, плакал от обиды, смеялся до упаду, обижался до последнего, желал «здесь и сейчас», злился до драк — сиял обжигающе ярко. И ревновал. С Сэми он никогда не прятал негативные эмоции. А сейчас, спустя несколько дней обиды, избеганий и ночёвки непонятно где от Сэми — всё тот же Ади обыденно стоял перед ним. Совершенно не злясь. Даже от Мими не было не то, что предупреждений, но и намёков на что-то такое. Обычно, когда она планировала их «сводить», то это читалось.       — В примерных ангелочков заделался? — тепло мурчит Ади, не отлипая от колонны. Энергия и глаза точно его. Сэми не может спутать.       — Чего блять, — ответ получается холодно-неловким. Сэми мысленно просит то ли Ади, то ли Шепфа, о какой-нибудь фразе, действии, чтобы увидеть и понять «Да, это Ади, он просто…»       — Ммм… — демон вальяжно отлипает от колонны. Приближается к губам. Встреча глаза в глаза и никакого сопротивления. Поцелуй. Бесконечные «если быть честным, откровенным, правдивым, …» с настороженностью пропадают. Ади просто возбуждён. Не так явно, чтобы перебить его обычную игривость, но явно, чтобы почувствовать через поцелуй. Становится смешно: Ади прятал руки в карманах не из-за «уверенности». Поцелуй получается корявеньким: оба улыбаются и больше стукаются зубами, чем действительно целуются.       Сэми не может сдержаться: зарывается двумя руками в рыжие волосы и ворошит, перебирает, легко оттягивает, пока Ади продолжает держать свои руки в карманах. Распробывается ещё одна эмоция, скрытая за двумя плотными слоями — переживание. Здесь они в равных позициях.       Тёплые руки обжигают костяшки бёдер через ткань. Он начинает вжиматься, пока Сэми маленькими шагами отступает спиной назад, чтобы не свалится от такого напора. Это не спасает, бёдра остаются прижатыми друг к другу, отчего получается весьма странный петтинг.       Спину ангела встречает дверь, пускающая внутрь парней без пререканий из-за чего Сэми валится на скамью. Поцелуй разрывается. Он тупо ржёт, опираясь на руки сзади, пока Ади двигает его дальше по скамье, усаживаясь напротив с дико серьёзным лицом. Снова целует. Копошится руками по спине, задевая ангельские крылья, топорщащиеся в разные стороны под разными углами, в попытке нащупать слегка трясущимися руками замок.       Сэми снимает перчатки, откидывая обе куда-то в сторону. Спускает бомбер с плеч и задирает футболку, притрагиваясь к соскам. Ади сразу придвигается ближе, выгибает спину навстречу пальцам и углубляет поцелуй, скрывая стоны. Замок всё-таки находится, с резким «вжик» спускаясь до копчика. Сэми вздрагивает, задумываясь над тем, не сломалось ли там чего, но быстро забивает под руками, осторожно пытающимися нащупать две остальные молнии, чтобы освободить крылья. Верх комбинезона падает на колени, когда возбуждение становится уже болезненным. Ади «вжыкает» свою ширинку, забираясь под трусы. Разрывает поцелуй, чтобы начать расцеловывать шею. От горячих прикосновений губ к шее, Сэми вздрагивает, ощущая, какое собственное тело холодное и потное.       Тугая резинка на бёдрах противится рукам, с трудом снимаясь и на последок проезжается по члену. Но сразу все ощущения перебивает горячая рука, которая, на пробу, проводит по всей длине.       Ади отстраняется, сплёвывает себе на руку, снова обхватывает ладонью — становится лучше, чем было когда-либо. Тело Сэми будто успело забыть мягкость демонических рук. Ощущения ударяют с силой, приятно скручиваясь внизу живота. Сэми откидывается назад, на руки, открывая шею и вынуждая Ади придвинуться ближе, чтобы им кончить сейчас — времени много не надо, оба слишком раскалены, а на «забытые» и очень нужные прикосновения тело реагирует ярче.       Пока Ади резко не прекращает двигать рукой, отчего у Сэми невольно вырывается громкий недовольный вздох, чтобы едва подчиняющимся ему голосом попросить:       — Возьми своей рукой.       Сэми, предчувствующий оргазм, согласен на всё. Приходится немного потолкаться, чтобы усесться удобно и так, как нужно им двоим.       И раз их лица снова рядом, упускать возможность для поцелуя просто глупо, но Ади, почувствовав мозолистую руку на себе, набирающую темп, отлетает окончательно, вместо поцелуя начиная вылизывать рот и пытаться толкнуться языком глубже, перебиваясь на стоны. Ади застонал первым. Сэми уплывает следом.       Предвкушение превращается в оргазм. Они какое-то время ещё целуются, замедляя движение рук друг на друге. Ади отстраняется первым, чтобы поластиться, водя носом по скуле Сэми, который спустя пару мгновений падает спиной на скамейку с глухим звуком, почти сразу выгибая спину. Дерево оказывается слишком холодным, приходится привыкать.       Какое-то время оба смотрят в пустоту, сражаясь с бредом, по-обыкновенному посетившим голову после оргазма. Холодная скамья напоминает, что они не в комнате.       — Ты на меня злишься? — задаёт прямой вопрос Сэми, прежде, чем успевает обдумать.       Ади хихикает, вспоминая озадаченное лицо ангела у раздевалки, а сам пунцовый до веснушчатых плечей, выглядывающих из-под разворошённых футболки и бомбера.       — Сначала злился, да. Ты мне блять и фак показал! — так не возмущалась бы даже Лилу, что вызывает смех. Слишком громкий. И короткий. В жажде узнать «что дальше?», Сэми прикусывает костяшки. Он уже и не замечал, как подносил тыльную сторону ладони к губам во время смеха.       Ади веселеет, когда получает реакцию на своё дурачество, тоже улыбается. Они смотрят друг другу в глаза несколько долгих мгновений, за которые Сэми находит в зелени кое-что неожиданное: облегчение и нежность. Но Ади не даёт рассмотреть, продолжает рассказ, спуская взгляд ниже шеи Сэми:       — Потом, — в своих переживаниях он не признается точно, — пришла Мими. И в комнату к ней нельзя, и туда, и сюда, и на Дино не смотри… И разговоры, ну ты знаешь. Ну я и догадался. А потом тебя Геральд искал…       «Точно, библиотека…». Мими ничего об этом не сказала, сучка.       — Но вас пощадили, — фраза — мёд для ушей. — Мы потом ещё с ней поговорили на тему, она мне про библиотеку, и что ты у неё ночуешь рассказала. Думал, увижу — убью. А потом… — Ади замолкает, проводит по волосам. — Ты знаешь, — тембр неуловимо становится глубже, но старается держать прежнюю эмоциональность, — что когда тренируешься — ты пиздец какой сексуальный?       Сэми коротко смеётся. С Ади легко. Когда не выёбывается. И особенно хорошо, когда он, как сейчас, потрёпанный и красный, пялится, бегая глазами по всему ангельскому телу. Довольно ухмыляется, навряд ли вспоминая обиды.       — Такой серьёзный весь, «раскидывал» всех, — голос становится ниже и Сэми остаётся точно уверенным в том, что второй раунд будет, — ну-у и я не сдержался.       Ади откашливается, встаёт. Стреляет глазами сверху-вниз. Чистой рукой заправляется в штаны и на последок, не сдерживается, щипая за сосок, чтобы под маты, довольно смеясь, убежать в душевую.       — Ты тоже вставай, там твои — Сэми не может не отметить, Ади бросил это без пренебрежения, — скоро прийти должны, — кричит, перебивая шум воды, — или ты хочешь встретить их прямо так?       Сэми, честно, полежал бы ещё, но всё против: скамья начинает давить на позвоночник, логика подсказывает о скором возвращении остальных с тренировки. Ади прав, так встретить ангельскую команду во главе с Дино — так себе идея. Приходится идти следом, в душевую.       Как по звонку, становятся слышны взбудораженные мужские голоса, с фейерверком энергий.       Вовремя.       Ади уже помыл руки, занимаясь расправлением на себе одежды и переходя к растрёпанным волосам, больше похожим на птичье гнездо. Сэми даже не верит, что это сделал он. Но демон, на удивление, молчит, не упрекая за порчу его восхитительной укладки, «на которую ты знаешь сколько времени я трачу!» — дохуя.       Напор почти сам смывает всё с руки.       — Сэми… — Ади тихо сипит, зачем-то снова открывая, закрывая воду.       — М, — они ещё и форму заляпали. Сэми старается застирать водой сам, чтоб не ловить косые взгляды в прачечной.       — Возвращайся ночевать в комнату, — последний слог съедается какофонией звуков от ангелов.       Сэми даже перестаёт мучать форму, не сразу поднимая взгляд.       В груди расцветает что-то приятное.       Ади сверкает глазами исподлобья и кусает, без того красную, нижнюю губу.       — Конечно, — произносит шёпотом, пытаясь сдержать улыбку и паясничает, подскочившему Ади, помогающему натянуть форму, в плечо, — раз вы просите…       Перед Сэми снова его Ади.       Команда ангелов косыми, понимающими произошедшее взглядами, провожает выбегающих из душевой чересчур довольного и активного Ади на пару с улыбчиво-извиняющимся Сэми, который до сих пор в форме, хотя отпустили его ещё Шепфа знает когда. Сэми едва не забывает забрать свою сумку с одеждой и подобрать перчатки с пола.       От них обоих пахнет спермой. От Сэми впридачу ещё и пылью, с лёгким запахом сочной травы. Второе, может быть, из-за Ади. Но какое тут «открывание окна», «мытьё»? Пальцы не слушаются, скользят по металлу, шкребут дерево, в тупой попытке на ощупь закрыть дверь, пока спереди Ади активно отвоёвывает инициативу в поцелуе, а заодно и в дальнейшем сексе, нагло пользуясь тем, что Сэми пытается сосредоточиться не на нём. Мало того, что пользуется, ещё и продолжает сильнее мешать, запуская ловкие пальцы за спину, снова освобождая спину от облегающей ткани. Недвусмысленно намекает, как планирует продолжать второй раунд: положить под себя ангела.       Руки оглаживают открывшуюся спину, сжимают пальцами основание белых крыльев. Вытаскивают из Сэми судорожный выдох. Оттаскивают дальше от двери. Сжимают в объятьях, покачивая, заставляя Сэми не просто выгибать руку за спиной, а ещё и тянуться к замку.       Ади не даёт отстраниться. Мягкие ладони лежат на голых лопатках, между пальцев несильно сжимая основания крыльев. Приятное тепло разливается по лопаткам, позвонку и будто уходит куда-то в крылья. Ладони давят, ближе прижимая к тёплому телу. Возбуждение мешается с нежностью, превращаясь в яркий коктейль, от которого, с каждым глотком, усиливается зависимость. Ближе, жарче, сильнее. Любимее.       Сэми кладёт руку на рыжий затылок, прижимая его к себе ближе. Открывает рот больше, высовывает язык. Действует моментально: поцелуй грубо углубляют, скручивают основания крыльев. Сэми первым глухо стонет, соскальзывает пальцами с почти поддавшегося замка.       Ади хочется всего. От макушки до пяток. Себе. Почувствовать покладистость.       Сэми кусает его за нижнюю губу. Оттягивает. Знает, что больно. Кровь смешивается со слюной. Хватка на лопатках ослабевает — или Ади вцепился бы в крылья.       Получается отстраниться, сделать незамеченный шажок назад.       — Рыжая пакость.       Ади тянется следом за губами, будто по инерции. Открывает глаза. Скалится.       — Поэтому ты и здесь, — низко, но на распев с присущим задором.       Щелчок. Замок поддался пальцам.       Рыжие брови поднимаются вверх, запах апельсина ударяет в нос, кислит на губах, щиплет язык. Тёмные крылья не полностью раскрываются, через мгновенье возвращаясь в прежнее положение.       — Ты меня провёл! — возмущается совершенно обычным голосом, отчего трудно сдержать смешок.       — Но забавный, — завершает собственную фразу Сэми, толкая демона в грудь, ближе к кровати.       — И любимый, — Ади отступает назад, поддаваясь. Наигранно улыбается, болюче растягивая прокусанную нижнюю губу. Сам от этого же и шипит. Сэми поддевает футболку пальцами, полностью игнорируя сказанное. Нечестно, что он один полуголый.       — А ты с-сука, — язвит Ади, призывно смотря в глаза.       Сэми тянет футболку вверх, скрывая за тканью свою улыбку. У Ади открывается живот. У него было самое красивое тело, которое Сэми доводилось трогать и видеть. Поскорее бы стащить с него и штаны.       — Блять, ну подожди…       Бомбер всё ещё на нём и его надо снять. Ади пыхтит от возбуждения и «работы» — футболка, которую Сэми продолжает задирать, мешает. Но справляется быстро, и вся его верхняя одежда летит на пол.       — Футболку бы пожалел.       Сэми зализывает начавшую заживать ранку. Кладёт руки на мягкую грудь. Большие мягкие сиськи. Сжимает.       Иногда, Сэми хотелось разорвать какую-нибудь часть одежды на Ади. Но всё жалко: футболку «подарил» в добровольно-принудительном порядке сам Сэми и демон ей дорожил, водолазка у него одна — праздничная, майку — бессмысленно, она не оставляла свободу фантазии. Да и редко он надевал что-то, кроме футболки. Зато Ади как-то порвал одну его рубашку, раскидав пуговицы-улики на месте преступления в аудитории.       Ади не выдерживает: ловит губами язык, утягивая в поцелуй. Сэми кладёт руку на рыжий затылок, прижимая того ближе, собственноручно отдавая инициативу в поцелуе, просто чтобы почувствовать Ади больше.       А он и рад этим воспользоваться: привычно кладёт руку на скулу, а вторую с размаху — на ягодицу. «Показываю всё, что чувствую и делаю всё, чего захочу» — то, чему Сэми, можно сказать, завидовал. Даже с пониманием своего конца и не того, что между ног — не получилось жить также. Воспитание, черта характера — чёрт пойми, надо узнать у одного рыжего, но Сэми всё оставлял в себе, предпочитая или заткнуть глубже, или показать, но часть.       Ади сжимает ягодицу с такой силой, что пальцы у самого, наверняка, свело. Но это уже, конечно, зря. Вести сегодня или хотя бы вести первым, будет не он.       Сэми нежно ведёт ладонями вниз, от затылка и от груди, по разгорячённому телу. Под ладонями разбегаются мурашки. Хватку ослабляют, ведясь на нежность и напускное повиновение.       Руки доходят до ремня. Сэми ещё ведёт левую руку от спины к животу, оглаживает бок. Проводит несколько раз большим пальцем правой руки по дорожке светлых волос, уходящих под пряжку.       Переходит от губ к шее, которую Ади сразу же услужливо открывает больше, откидывая голову вбок. От жара демонического тела ведёт. Чёртов апельсин. Сэми языком вырисовывает узоры, собирает солоноватые капли пота, больше похожие на афродизиак. Закрывает глаза, не переставая вылизывать шею, ярче ощущая собственное возбуждение. Свежескошенная трава с апельсином — энергия Ади, яркая и кислит на языке. Запах дурманит, охватывает разум, сдавливает виски.       Сэми успевает поставить засос, прежде чем Ади властно кладёт руку ему на загривок, давит вниз, призывая спустится к груди и, желательно, расстегнуть ремень. Не прозрачно намекая на минет. Сэми обхватывает губами сосок, они всегда у демона были чувствительные, и Ади стонет в голос, подначивая ласкать сильнее, грубее, втягивать и отпускать, укусить, потрогать языком. Сэми умышленно медлит с пряжкой. Ади тянется к своему второму соску рукой, стонет громче. Жутко возбуждает, когда он так делает. Особенно, когда он ведущий. Оставляет засос на груди.       Пряжка поддаётся сразу, без сопротивлений. Сэми грубо дёргает ремень на себя. Ади стонет от неожиданности, подаваясь бёдрами, но быстро собирается, тянет за волосы обратно к лицу, кусает Сэми за губы, убирая ухмылку и, со звонким шлепком опускает две руки на ягодицы. «Берёт от жизни всё», — пока может брать.       Ремень широкий — крепко будет держать руки, но с другой стороны, еле влезает в шлёвки «столетних» джинс Ади. Продолжать тащить ремень приходится также грубо, рывками.       У Ади подгибаются ноги, его бёдра отзываются на каждое движение. Оба не могут сдержать вздохов. Резко и приятно задевает возбуждение.       Когда ремень оказывается в руках Сэми — это значит, что свобода воли и действий для демона закончилась.       Сэми толкает его на кровать, упирается коленом у ноги Ади, целует, затягивает непослушные руки сзади.       С себя стягивает форму, она прилипает к телу и на зло выворачивается, вместе с такой же несносной форменной обувью. Пинает ногами подальше. Ади ехидно улыбается, улавливая его настроение и, пока не успел ничего выдать, Сэми грубо просовывает пальцы ему в рот. Ади покорно открывает шире, вытаскивает язык, принимает пальцы не хуже, чем член. Внизу живота вяжется приятный узел, пробирающий до дрожи. Пора заменить пальцы.       Сэми притягивает его за затылок к себе. Давит, пока Ади не обхватывает губами, вбирая головку. Дальше он делает всё сам: вбирает полностью, утыкаясь носом в пах. Сэми не замечает, как откидывает голову назад со стоном. Когда возвращается в реальность, встречает блестящие зелёные глаза. Ади подмигивает. От одного этого вида можно кончить — внизу всё пылает.       Они оба любили минет. Ади — делать, Сэми — получать. Иногда не против поменяться позициями, но не сегодня.       Такими темпами они закончат слишком рано. Нужно отвлечься.       Сэми лезет в прикроватную тумбу вытянув руку, не совсем осознавая, что хочет там найти. Мокрые пальцы сразу нащупывают среди хламья — коробок. Сигареты. Их он узнает даже наощупь. То, что нужно. Ади заинтересованно следит за его движениями глазами, медленно вбирая до конца.       Достаёт коробок, внутри их оказывается ещё полно — затарился, поэтому и такой выжидающий взгляд. Хватит одной. Кидает обратно остальное, нашаривая тут же рядом спички. Убирает руку с затылка Ади, находя медленный ритм бёдрами. Поджигает себе сигарету. Кидает всё обратно. Первый вдох дыма. И это лучшее чувство в лучшей ситуации за последнее время.       Сэми оттаскивает Ади за волосы, давая и ему сделать затяжку; раскрасневшийся Ади мокрыми губами обхватывает сигарету — с этого вида нужно писать картину маслом и вешать — голова не успевает придумать куда и кого — Ади выпускает дым на головку и снова берёт в рот целиком.       Дым охуительно оседает внутри, ложится на нервы и мешается с цитрусом на языке. Плохо только одно: заканчивается чересчур быстро. Окурок тушится о ту же тумбу.       Сэми снова оттягивает за волосы легко поддающуюся рыжую голову. Ади выпускает член с причмокиванием, облизывается. Поцелуй с привкусом соли и горечи. Сэми сжимает упругую грудь, откидывая Ади на простыни.       Демон невероятно сексуален и привлекателен. Краснощёкий, с мокрыми подпухшими губами и завязанными руками за спиной. Пока ещё в трусах и чёрных джинсах на крупных бёдрах. Что может заводить больше этого?       Ади призывно виляет бёдрами. Наверное, это.       Тело у него сильное, но с первого взгляда и не скажешь: тип фигуры с любовью к еде не предполагал рельефов и от этого был ещё сексуальнее. Сэми проводит рукой по животу. Дёргает кромку джинс и трусов, стаскивая вниз сразу две вещи, получая вдох сверху. Веснушчатый член давно уже стоит, слегка покраснев, и течёт смазкой.       После курения мир стал дружелюбнее. Хочется сделать приятно. Но не минетом — у Сэми откровенно плохо получается — со слюной перемешанной со спермой и слезами по всему лицу под чутким контролем тёплых рук. А когда делал сам, по словам того же демона, «больше игрался».       Но это не все варианты. Сэми садится на корточки, подхватывает Ади под ляшки — такие же веснушчатые и с почти невидными рыжими волосами, мягкие.       — Нихуя себе… — превращается в стон, когда Сэми трогает его языком.       Облизывает вокруг, вводит внутрь. Язык свободно проскальзывает. Жмёт правой рукой ногу ближе к телу, намекая, чтобы Ади её так и держал. Отпускает ляшку, чтобы рукой взять мошонку. Проводит по члену, размазывая смазку. Возвращается к яйцам. Ади расплывается в руках, готовый закончить в скором времени. Становится ещё мягче. Ещё податливее.       Сэми кусает Ади за ягодицу, оставляет засос ещё и ещё. Кожа краснеет, выделяя веснушки. Снова тянется к тумбе, но за специальным маслом.       — Я почти кончил, — канючит дьяволёнок. Возможно, Сэми ошибся, завязав ему руки — нужно было закрепить ремень на шее.       — Переворачивайся на живот, — шлёпает по красной ягодице.       Пока веснушчатый пыхтит, взбираясь на кровать с ногами и пытаясь выполнить просьбу, Сэми открывает баночку, набирает на пальцы. Они оба парни, без этого никак.       — Я почти девственник, — Ади смешливо бурчит в простыни, сжимая ладони в кулаки.       Сэми готов в это поверить, у них не было ничего слишком долго — разминка заберёт больше времени, чем обычно. Только языка не хватит.       Оглаживает вход, вводит первый палец. Снова кусается. Ади действительно туговат — исцеление вернуло всё почти что в девственный вид. Двигает пальцем медленно, каждый раз оглаживая простату. Второй палец. Ади чересчур торопится: начинает подмахивать бёдрами, насаживаясь на пальцы полностью. Два шлепка по заднице быстро решают проблему.       Третий. Сэми знает, что он тоже спешит. Сэми знает, что Ади похуй, если разминки толком не будет. Сложно не поддаться искушению и действительно не закончить с пальцами раньше.       Сэми меняет три пальца на один. Ади что-то разочарованно стонет — не разобрать. Шлепок. Завязанные руки сжимаются в кулаки.       Два пальца. Демон слушается, сжимает руки, хнычет в простыни, расставляет шире ноги, прогибается сильнее в спине, но не насаживается.       Снова три. Пальцы двигаются свободнее ровно настолько, чтобы понять, что с разминкой можно закончить.       Сэми проводит рукой по своему члену, размазывая смазку и добавляет дополнительной из креманки. Входит на всю длину. Становится слишком жарко для комнаты.       Сэми сжимает красные ягодицы. Старается двигаться для начала размеренно. Медленно. Старается.       Ади подначивает его специально — стоны превращаются во вскрикивания, веснушчатые бёдра непослушно двигаются, задавая собственный ритм, отключая мысли и любое терпение окончательно.       Сэми хватается за ляшку, переворачивая Ади под собой. Боком. Кровать под ними прогибается на каждый толчок. Хотелось, чтобы Ади сорвал голос от стонов, чтобы утонул в своих желаниях без малейшей адекватной мысли.       Ади перестаёт притворяться. Вскрикивает уже натурально и Сэми сжимает его член у основания, чтобы не кончил раньше.       Шлепки и стоны бьют по ушам, становясь привычным шумом. Так долго без близости — выносливости не хватит даже у Сэми. Он накрывает ладонью разгорячённую мокрую шею. Давит. Просто знает, как Ади это нравится.       Апельсин. Чёрные крылья расправляются, утыкаются в спинку кровати. Ади кончает первым, срываясь на маты. Мышцы трепещат под руками. Сэми сжимает, подталкивая к окончанию. Зрение замыливается, закладывает уши. Ещё рефлекторные толчки, выжимающие всего его во время оргазма.       Выходит, садится себе на пятки.       Смотрит на член Ади, зависая в мыслях с пульсирующими словами: «Надо поговорить», но сил собрать не может. Ещё думает о том, как хорошо, что они вздрочнули в раздевалке — с тренировками и заданиями, да ещё и живя в одной комнате с Мими, сил на такое не было вообще и без дрочки Сэми бы кончил ещё от минета, что совсем плохо и грустно.       — Красивый у меня член, да? — язвительный голос выводит из транса.       Сэми поднимает глаза на веснушчатое лицо. Нахальное и довольное. После удушения краснее обычного.       — Иди ко мне, — произносит уже мягче.       Сэми послушно нагибается, ложится на ему грудь.       — Ближе.       Сбившаяся в комья простыня давит на колени, руки, прилипает к мокрому телу, но Сэми всё равно придвигается ближе, чтобы их глаза были на одном уровне.       Ади трётся носом об его нос. Конечно, Сэми поддерживает инициативу. Это движение он сам ему и показал в каком-то необычайном порыве нежности. И опять смеётся. С Ади постоянно хотелось смеяться, с любых его шуток в любых ситуациях. Хотя чаще хватало чего-то проще шутки: слова, взгляда или простого шевеления энергии. Иначе это объяснить, как «у Ади смешная аура» не получалось. Ещё Ади очень красивый — в этом Сэми готов признаться. Особенно, когда он думает. Бывает крайне редко, но Сэми всегда засматривается. Хотя сейчас, наверное, просто отходит после оргазма. Такой драгоценный момент прерывать не хочется, но Ади отлежит себе руки. И произойдёт это быстрее, пока на нём лежит Сэми. Не лёгкий, между прочим.       — Давай развяжу руки.       — М? — он промаргивается, смотрит в глаза, — а, да, давай.       Сэми помогает Ади перевернуться.       — Расскажи больше о том, что происходило без меня, — Мими ничего не рассказывала, потому что Сэми упахивался с Дино на тренировках почти с первых лучей солнца до пар, а после них — упахивался второй раз до появлявшейся Луны. После оргазма как отпустило, мысли начались совсем не радостные, будто всё, что копилось то долгое время без их разговоров — рухнуло, придавило плечи, сжало сердце, парализовало.       — Мы закончили? — Ади пытается сделать милое умоляющее лицо, но выглядит всё равно по-блядски, как сказал бы он сам. Это не срабатывает.       — Нет, но сначала я хочу поговорить.       — А потом я тебя трахну, — обещает Ади, совершенно не улавливая серьёзного тона.       — Ты участвовал в драке на паре?       Ади цокает, закатывая глаза — так обычно делал сам Сэми. Подражает. Ёрничает.       — Вы с Мими свалили! И я свалил, — конечно, участвуй там Ади, настолько мирно бы всё не закончилось, как Сэми мог забыть? — вот и пропустил всё. Что за допрос? Когда мы продолжим? Если не хочешь — я сделаю всё сам, — ёрзает на животе, вытаскивая простыни.       Это было комично.       — Ну? — Ади нетерпеливо шевелит завязанными руками. Он мог бы порвать ремень, но жаль терять любимый.       Сэми, всё ещё вяленый, долгие разлуки видимо действительно вредны, всё-таки развязывает Ади руки, откладывает ремень и начинает разминать пальцами наверняка затёкшие, натёртые до красна запястья.       — Я не смогу продолжить, пока мы не поговорим, — Сэми развязывает Ади руки в подтверждении, — для меня это важно.       Самая лучшая и действенная стратегия — говорить о своих желаниях и намерениях прямо, а главное — серьёзно.       И только сейчас, Ади отбрасывает шутовство, смотря через плечо удивлённо и более осознанно, серьёзно. Волшебные слова «для меня важно».       — Разговоры со спермой в жопе такие себе, не находишь? — кидается последней шуткой, натягивая ухмылку. Не получает никакого ответа и сдаётся окончательно. — Я ни с кем не трахался или ты о чём? — переворачивается на спину, окончательно сбивая простыни в месиво под собой. Тычется запястьями в руки Сэми, просясь обратно.       — Я не об этом, — Сэми трясёт головой, продолжая массировать запястья. Лёгкая улыбка всё же пробирается на пару мгновений на губы. Они не признавались друг другу в любви, не обещали верности. Даже серьёзно не обсуждали то, что между ними.       — О чём тогда?       С Ади нельзя молчать дольше пары мгновений.       — Ты с кем-то трахался? Уходишь от меня к Дино?       Предположение кажется нереальным первое мгновение, а дальше — сюрреалистичным. Сэми срывается на судорожный смех, пряча лицо в раскрытых вспотевших ладошках с всё ещё красными запястьями.       — Тогда какие проблемы? — Сэми мечтал видеть мир также, как Ади. Понятно и до смеха просто. — Если я ни с кем и ты ни с кем, то похуй, — смешно хмурит брови, — А… секс ничего такой, только лапай меня больше, я не жгусь, — в подтверждение своих слов кладёт руку Сэми себе на грудь, сжимает.       Сэми не отпускает от смеха из-за непрекращающейся чуши, а Ади в непонимании происходящего — не заткнётся. Круг замкнулся. Сэми закрывает рот Ади рукой, сжимает под возмущённое мычание.       Если Сэми сожжёт приют самых обездоленных и самых жалостливых животных — Ади его оправдает. Какое «пожалеть о дружбе с демонами», когда сам Сэми такой же, как они.       Возможно, пора признаться самому себе, что между ними что-то есть. Что-то, сжимающее сердце то переживаниями, то обволакивающее приятным.