Смотри на меня

      Сколько разрушено зданий, сколько боли и утрат выдержали люди, которые оказались сегодня здесь. Всё произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Оставалось только бороться и терпеть.       Я потеряла Итадори из виду ещё час назад. Переживала за каждого из магов, что сегодня оказались на поле битвы. Сибуя была настолько огромна, что я не могла позволить себе поиски хотя бы друзей. Мегуми, Юджи, Нобара, Инумаки, остальные… Я надеялась, что они в порядке. Да, возможно ранены, измотаны, но живы. Хотя бы живы.       Тошнота подкралась к горлу. Гарь, кровь, трупы, проклятья — все запахи смешались в один, он жёг нос изнутри и будил рвоту.       Спустилась в метро, всего на первый этаж, а страшно было так, словно оказалась на первом один на один с проклятиями особого уровня. Я не слышала ни души, словно вся Сибуя вымерла: от людей до проклятий.       Страшнее было не сражаться, а остаться одной. Я не вынесу одиночества, если все друзья полегли в бою.       Каждый шаг невысоких каблуков отдавался эхом. Я старалась не слушать собственное сердцебиение и сосредоточиться на посторонних звуках. Где-то капала вода из пробитой трубы, где-то был слышен свист ветра и вместе с ним металлический скрежет, словно где-то далеко качался оторванный от стены металлический лист.       Завернула в полумрак, где вырубило электричество. Не хотелось идти дальше, в самую глубь темноты, но я должна найти хоть что-то или кого-то. Будет лучше, если это будут друзья.       Я увидела фигуру в полумраке, в несколько метров от себя. Прищурилась, убрав непослушные, слипшиеся от пота волосы с лица.       — Юджи! — крикнула отчаянно. Не знаю, зачем так кричать, но этот крик буквально вырвался у меня с болью.       — А ты ещё кто?       Этот голос не принадлежал Юджи. Он был низкий, тихий, не такой озорной и громкий. Но этот голос куда глубже проникал в самый мозг, этот голос резал чувством страха, который он вызывал между рёбрами.       — А малец-то бьётся.       Он обернулся. Татуировки покрывали его лицо, ногти почернели, немного заострились. Да и само тело Юджи словно стало больше, шире, устрашающе… Он больше не был Итадори, но ужаснее всего было то, что это его тело, его глаза, волосы, но не голос, взгляд и душа.       Не знала, инстинкты это или нет, но ноги дёрнулись с места. Развернулась и попыталась убежать, задыхаясь, но мои попытки оказались тщетными. Хриплый, неспешный смех раздался по первому этажу.       — Сукуна, — вырвалось у меня с ненавистью, надрывно, когда я замерла против своей же воли.       Я стояла спиной к нему. Тело казалось расслабленным, но на самом деле оно было напряжено до предела. Я не могла смириться с мыслью, что это мой конец. Одно неверное движение, одно неверно сказанное слово могло стоить мне жизни. Что же делать…       — Не шевелись, — раздался голос прямо позади себя.              Горячая, сухая рука Сукуны схватилась за мою шею сзади. Я вздрогнула, почувствовав, что тело освободилось от оков. Зато теперь его сковал страх. Я смотрела округлыми глазами перед собой, не в силах даже моргнуть. Нога предательски дёргалась. Хотелось провалиться сквозь землю, пусть даже на пятый этаж, да пусть даже в самые пучины ада, только бы избавиться от Сукуны, только бы сбежать.       — Я понял, кто ты, — лицо Сукуны показалось над моим плечом, когда он наклонился. Я боковым зрением увидела его улыбку и глаза. Оба глаза, основной и тот, что был ниже, глянули на меня. — Из-за тебя Итадори всё никак не может заткнуться. Умоляет не трогать. Он любит тебя, да?       Я молчала, потому что не знала ответа. Даже если бы знала — молчала. Меня парализовало от ужаса. Если Юджи действительно любит меня, как долго он будет переживать мою смерть?       — Будем играть в молчанку? — спросил громко Сукуна, и я зажмурилась, стоило ему поднять тон своего голоса. А он ведь даже ещё не кричал. Вторая его рука легла на мою спину и надавила. — Тогда... пока?       Я зажмурилась ещё сильнее, слёзы брызнули из глаз.       — Ты не виноват, Юджи, — громко вырвалось у меня, и Сукуна расслабил руку.       — Не понимаю ваших эмоций, но… Я так давно нахожусь в Итадори, что начал понимать некоторые истины ваших ублюдских душ.       Сукуна толкнул меня ногой в спину. Я вскрикнула и упала на пол. Стоило удариться лбом о ледяной пол, тут же закружилась голова. Я поползла вперёд, словно это могло меня спасти. Цеплялась за надежду, как за соломинку. Нет, как за воздух. Просто цеплялась ни за что. Я ползла вперёд, зная, что делаю это только потому, что Сукуна позволял это делать.       «Смирись, смирись, смирись», — кричало подсознание, а я не слушала его. Я буду бороться, даже если мне придётся цепляться за воздух, чтобы выжить.       Удар по боку. Я хрипло вздохнула и кашлянула, остановившись. Голова опустилась вниз, я тяжело задышала, чувствуя адскую боль в рёбрах. Второй удар. Закричала сквозь слёзы, обжигающие щёки. Но от чего плакала больше: от страха или от боли?       — Только не вини себя, Юджи! — закричала я сломавшимся голосом сквозь рыдания и рваное дыхание.       — Только не вини себя, Юджи, — передразнил меня Сукуна, сделав тонкий голос, и засмеялся так громко, что я зажмурилась. И снова от ужаса, который пронзил сердце.       Третий удар прошёлся по голове. Я упала на бок и перекатилась на спину. Тело больше не хотело бороться, удары были настолько сильные, что я не могла справиться с ними. Сукуна наклонился размытыми чертами надо мной.       Его рука вжалась в моё горло и сдавила. Я захрипела и увидела чёткие очертания лица Сукуны.       — Умоляю, — прохрипела я, не зная зачем. Сукуна не знал пощады, не знал о милосердии, ему любые человечные эмоции были чужды.       Возможно, я умоляла Итадори не винить себя. Или умоляла Сукуну пощадить Юджи и хотя бы убить меня быстро, без мучений. А может, я не была такой благородной и просто умоляла пощадить меня.       — Умоляю? — Сукуна стал ещё ближе. Его широкая улыбка была издевательской. Хватка на шее расслабилась, и я могла спокойно видеть, как Сукуна смеялся надо мной. — Умоляешь? Меня?! — Это веселило его, смех не был наигранным. — Ебучий Итадори… — Сукуна резко перестал смеяться, глянув куда-то в сторону, словно с нами был кто-то третий.       К сожалению, мы были здесь только вдвоём. Или всё же к счастью. Я надеялась, что все из техникума ушли далеко от Сибуя.       Сукуна схватился за ворот моей синей рубашки и дёрнул вниз. Пуговицы разлетелись в стороны, обнажая тело. Я снова поползла назад, в этот раз на спине, отталкиваясь скользкими туфлями от пола. Они противно скрипели о пол, но это было уже не важно.       — Нет, — из меня вырвался нервный смешок. Я до конца не могла поверить, что всё происходило в реальности, а не в самом кошмарном сне. — Не надо, пожалуйста, не надо!       — Вот и вся человеческая натура. Страшно? Ты в ужасе? — спрашивал он. Я знала, что ему не нужен ответ. Он буквально питался моими эмоциями.       Я перекрутилась, побежала на четвереньках, стукаясь коленям о пол и пытаясь оттолкнуться руками, чтобы встать на ноги. Сукуна схватил меня за бёдра. Я свалилась животом на пол, чуть не ударившись головой. Обеими руками он разорвал юбку, я до последнего надеялась, что звуки рвущейся ткани мне только кажутся, пока не стало холодно.       Он не будет этого делать, не будет, нет…       Он не снимал одежду, он её беспощадно рвал, оставляя от неё бесформенное тряпьё.       Я не знала, на что способен Сукуна в такой ситуации. А ещё думала, что ужас уже достиг своего пика. На самом деле нет, пика он достиг только сейчас.       — Лучше убей! Убей меня! — завопила я, отталкиваясь руками от пола.       Ногти сломались, болели, некоторые начали кровить. Я продолжала цепляться отчаянно за пол и начинала где-то глубоко внутри испытывать неистовый гнев, что я не могу сдвинуться ни на сантиметр.       Мной стал управлять страх. Я схватилась за руку Сукуны, пытаясь оттолкнуть его от себя, и тут же получила хлёсткий удар ладонью по лицу. Моё голова отскочила, я моментально вскрикнула и разрыдалась ещё сильнее.       — Неужели это настолько страшно? Я думал, люди наоборот получают от этого только удовольствие.       Он издевался, и я не могла этого вынести. Тело трясло, словно его ударило током под высоким напряжением. Меня бросало то в жар, то в холод.       Сукуна оказался передо мной. Он сел на корточки, схватил моё лицо и поднял. Рёмен приблизился так сильно, что я чувствовала его горячее дыхание. И так близко, что я могла разглядеть все черты Юджи перед собой. От этого становилось ещё противнее. Итадори не должен этого испытывать, не должен этого видеть, не должен винить себя в действиях Сукуны. Хотя бы не сейчас.       — Постонешь для меня? — широко улыбнувшись, спросил Король Проклятий и в безумии высунул острый язык. Он провёл им по моей щеке, буквально упиваясь слезами, которые текли ручьём всё сильнее.       Улыбаясь, он прикусил нижнюю губу.       — Жалкая сука, — сказал он и отпустил моё лицо.       Встал и надавил ногой на мою спину. Я упала под его напором, прижимаясь голым телом к полу. Он был настолько ледяной, что добрался холодом до самых костей. И всё из-за подскочившего давления. Казалось, у меня вот-вот лопнут сосуды и из ушей и носа польётся кровь.       Сукуна вставил в меня три пальца. Влагалище обожгло, словно в него засунули огромную сухую щепку. Живот напрягся. Мой крик приумножило эхо, которое отскочило от стен метро. Пока я кричала, Сукуна сунул два пальца мне в рот и надавил на язык. Рвота приближалась к горлу. Я закашлялась, и изо рта вылетела желчь прямо на пальцы Сукуны. Нёбо заныло.       Я тяжело задышала, когда Сукуна вынул пальцы из моего рта. Мне хотелось кричать всё сильнее, мне захотелось умереть. Я вспоминала снова и снова, что он только начал издевательства и не собирался всё так быстро заканчивать.       Сукуна перевернул меня и сел сверху, на мою грудь. Я увидела его толстый член перед лицом и попыталась выгнуться так, чтобы отдалиться от него. Сукуна схватил мою голову и притянул резко к себе. Я закашлялась, когда его член оказался во рту. Из носа потекло.       Холод выжигал мои рёбра. Со всех сторон я попала в ловушку, из которой не могла выбраться. Я молилась, чтобы моё тело отключилось, чтобы я забыла обо всём, что здесь происходило, чтобы я потеряла сознание или умерла. Мне было холодно, меня тошнило, мне хотелось кричать, но горло уже слишком болело, и я могла только жалобно хрипеть, рыдать, скулить и постанывать от боли.       Его руки сжали мою грудь, словно он исследовал её впервые. Или настолько давно не делал этого, что забыл ощущения. Наверное, это были единственные его движения, которые не причинили мне сильной боли, и эта спасительная передышка прекратилась слишком быстро.       Его член снова проник в мой рот. Я издала громкий хрип, и Сукуна посмеялся громко надо мной. Он смотрел на меня сверху вниз, и ощутила сильное унижение, которое я пыталась отрицать. Моё тело стало более податливым, будто больше не могло бороться с напором Сукуны.       — Тебе нравится, Итадори Юджи?! — спросил он криком того, кого подавлял внутри чужого тела, сморщив нос и довольно улыбаясь, неотрывно глядя на меня. Я зажмурилась, пытаясь вытерпеть, пока он двигался в моём рту, прижимая к себе затылком.       Он вышел, и я снова закашлялась, выплёвывая тёплую, склизкую желчь прямо на себя.       Сукуна встал, и я попыталась уползти назад. И не смогла. Рука сорвалась с пола, окровавленные пальцы зажгло. Я упала обессиленно головой на пол, спрятала руками грудь, стиснула ноги и попыталась лечь на бок, словно хотела вжаться в позу эмбриона.       — Стой, блять! — крикнул Сукуна, и моё тело снова напряглось. Я вновь зажмурилась, слёзы брызнули из глаз. Их щипало, словно на глазные яблоки насыпали песок.       Сукуна схватился за мои ноги и широко раздвинул их. Связки и мышцы натянулись так сильно, что мне показалось, будто кто-то резанул по ним острым ножом.       Пальцы пережила, хоть и влагалище неустанно горело, будто его обожгли раскалённым железом. Но самого Сукуну…       Тело словно получило второе дыхание. Я начала отбиваться, когда Сукуна упал на меня сверху. Била его руками, ногами, пыталась выкрутиться из-под него. Бёдра остались лежать прямо на полу, а тело уже легло на бок. Я была готова скрутиться хоть несколько раз на триста шестьдесят градусов, превратившись в спираль, если это помогло бы избежать Сукуны.       Обеими руками Сукуна схватил меня за плечи и положил обратно на пол. Его руки схватились за запястья и прижали над головой. От отчаяния я ударилась макушкой о пол. Мне стало так жаль себя, что я даже не смогла сильно удариться головой. А ведь так можно было бы потерять сознание и избежать этого ужаса.       Сукуна не стал церемониться со мной. Ему было плевать. Чем мучительнее мне было, тем больше удовольствия ему это приносило. Стоило бы не показывать ему боль, но я не могла терпеть.       Я рыдала и хрипло кричала, когда его бёдра стремительно коснулись моих. Влагалище зажгло в десять раз сильнее. Я широко распахнула глаза, на секунду мир потерял краски, стал серым, затем почернел. Сукуна двигался слишком глубоко и быстро, а влагалище было настолько сухим, что я ощущала каждое его движение внутри меня.       Сукуна обвил одной рукой оба моих запястья, ударил о пол и прижал их над моей головой, а второй рукой надавил на мой рот и зажал пальцам нос. Я перестала моргать. Смотрела на его ухмыляющееся лицо. Время от времени он всё в таком же безумии вытаскивал язык, облизывал нижнюю губу, кусал её. Именно тогда, когда я начала задыхаться, я поняла, что меня уже не спасти. Никто не сможет.       Тело начало биться в конвульсиях, пока Сукуна продолжал двигаться во мне. Обычный человек давно бы устал, но только не чёртов Король Проклятий, который завладел телом бедного, добрейшего в этом мире парня.       Юджи…       Я закатила глаза, чувствуя, что у меня вот-вот лопнут голова и лёгкие. Кровь закипела, обливая меня волнами жара. Когда глаза закрылись, Сукуна оторвал руку от моего лица и схватился ею за щёки. Моя голова оторвалась от пола. Я тяжело дышала, благодаря все высшие силы, что я вообще всё ещё могу дышать.       — Я ещё не закончил, не смей терять сознание, — прорычал он в моё лицо и сильнее ударился о мои бёдра. Я резко вскрикнула через истерические рыдания.       — Убей меня, — прошептала слабо, прекращая рыдать. Сил не оставалось даже на слёзы. Я бессмысленно продолжала умолять Сукуну меня убить, хотя моё самое сильное желание сейчас — это жить.       — Чем больше ты просишь убить тебя, тем больше я буду тебя мучить. Я собираюсь играться с тобой, пока мне не надоест.       Я закрыла глаза, расслабившись. На этот раз по спокойному лицу пробежались пару слёз. Я представила голубое небо в спокойном лесу. Пахнет хвоей, мхом, поют негромко, тоненько птицы, сквозь ветви пробиваются яркие солнечные лучи. Они точно летние, такие тёплые, нежные…       Удар по лицу вывел меня из фантазий. Я резко вздохнула и замерла, раскрыв глаза.       — Смотри на меня! — крикнул Сукуна, яростнее двигаясь во мне.       Рёмен сжал мою руку так, что я ощутила в ней жжение. Я могла поклясться, что услышала хруст костей. Руку обожгло так сильно, что в глазах засверкали звёзды. Я закричала с новой силой, сквозь хрип и ободранное горло. Тело затряслось от новой порции боли. Сукуна сломал мне запястье.       Он понял, что всё, что делал, уже не вызывало у меня видимых мучений, что я уже смирилась с участью, и решил действовать иначе. Я не предвидела этого, хотя стоило. С Сукуной можно было ожидать что угодно.       Сукуна прижался ладонью к моему рту, на этот раз оставив нос открытым. Я широко распахнула глаза, когда взявшийся будто из ниоткуда язык проник в мой рот. Я вновь услышала этот издевательский, громкий смех. Язык мерзко скользил по стенкам моего рта, с него капали слюни, которые вязко затекали в горло и вновь заставляли задыхаться.       — Блять, блять, — словно чудовище из преисподней, проговорил утробно Сукуна и вошёл полностью в меня. Я ощутила что-то противное и горячее.       Он вышел из меня и отстранился. Я попыталась привстать, но не смогла. По метро раздалось тяжёлое дыхание с лёгкими мучительными завываниями. И это точно была не я.       — Юджи?..       — Что… что я…       — Юджи! — крикнула, попытавшись улыбнуться. И снова разрыдалась, на этот раз от стыда, облегчения и понимания, что всё наконец-то закончилось.       — Я… ты… — Юджи тяжело дышал, его шатало. Он трясущимися руками застегнул штаны, посмотрел на свои руки, затем на меня. — Нет, я…       Он не мог произнести ни слова. Как и я. Он хватался за голову, напрягал руки, которые явно в этот момент так ненавидел, как и всего себя. Он осматривался по сторонам, словно не помнил себя. Или хотел забыть. Я же хотела его успокоить, обнять, пожалеть, но моих сил хватило только на то, чтобы перевернуться на бок и наконец-то вжаться в позу эмбриона. Стало проще дышать. Да что там дышать, стало проще жить.       — Ты не виноват… Юджи, — прошептала я, чувствуя, как темнота затягивала меня. Усталость приняла меня в свои объятия, и я смогла расслабиться. Хотелось спать. Последнее, что я помнила из событий в метро, это руки Юджи, его крик и громкие рыдания, которые, увы, навсегда остались в моей памяти.