sweet dream

🌙💫🌙

                           Ники устало потер лоб и зашел в гримерную, немного раздражаясь из-за того, что его хены шумели. Он остался после общей репетиции на очередном шоу для того, чтобы отработать свою партию, ведь он — начинающий. И на него надеялись все его хены. Оттого и напряженность во всем теле и желание скорее свалиться в кровать и проспать в ней трое, если не больше суток.       Чонвон трындел по телефону с родителями, создавая милый вайб в помещении, Джейк с Сонхуном дурачились и доводили Сону, который вот-вот готов пожаловаться Чонвону, но тот слишком занят и даже старшим показывал знак прикрыть рот, чтобы те хоть немного дали тишины.       Но кто бы говорил, Ян Чонвон?       Он сам громко рассказывал о грядущем выступлении на MAMA — а это те еще эмоции, но только не для уставшего и измученного Ники.       А он еще диетой увлекся, считая, что много набрал в весе. Ну и кто ему мозги вправлять будет?       Ники прошел вглубь комнаты и сел на свободное место, оглядываясь по сторонам: он, как минимум, еще двоих своих хенов не замечал, поэтому старался найти взглядом — успокоить больше себя, что со старшими все в порядке и те просто отдыхали или занимались своими делами.       — Если ищешь Хисын-хена, то он, как обычно, устраивает сольный концерт за стеной, — Сону мило показал пальцем на соседнюю комнату, а после закатил глаза, когда Джейк в очередной раз стал его донимать. — Клянусь, я позову твоих собратьев, и тебя обратно депортируют в Австралию, хен. Это невозможно! — он недовольно топнул ногой и закрыл лицо ладонями, чтобы не видеть уж слишком довольного Джеюна.       Обычно Сонхун, как вот сейчас, поддерживал Джейка во всем, но после слов Кима как взбодрился, так и резко остановился, ловя настроение Сону.       — Все, Кенгуру, ты допрыгался.       А, нет, это показалось. Просто очередной виток новых игр хенов — ничего нового.       Нишимура махнул на них рукой и направился в соседнюю комнату. Окей, если там сидел Хисын, то где Джей? Куда этот любимый хен подевался?       За стеной, на радость японцу, было достаточно спокойней: Хисын и правда упражнялся вокалом, а вот Джей — о, Чонсон тоже находился тут, и Ники довольно улыбнулся — сладко спал и посапывал, казалось, крепко видя десятые сны и наслаждаясь тем, что его никто не тревожил.       — О-о-о~ А вот и наш макнэ-э~ — Хисын растягивал гласные и пытался на ходу придумать мелодию тому, что происходило на его глазах. Видимо, он решил озвучивать все свои мысли и чужие движения. — Соскучился по мне или по Джею-ю~?       Его хитрый взгляд плавно заскользил по чужому спящему лицу и теперь что-то выдумывал, потому что Ники наблюдал за тем, при этом садясь рядом со спящим хеном на диван, как Хисын долго размышлял, прежде чем убить напрочь сердце и душу Нишимуры.       — Ах, губы Джея такие сладкие, будто только что поцелованы~.       Это случайная или не совсем брошенная фраза активировала шквал посторонних мыслей о том, что Хисын дразнил самого Ники или провоцировал его на ревность? А при чем тут ревность? Наверное при том, что Ники думал о поцелуе Хисына и Джея. А что ему еще думать, если Хисын говорил о сладких губах Джея? И вообще…       Ники в последнее время часто думал о том, как это целоваться. Он чмокал своих хенов в щеки, целовал в лоб, висок, но в губы…? Это казалось ему каким-то интимным действом, однако безумно желанным. Особенно сейчас, когда его Джей-хен мирно спал и сладко облизывал губы. Его целовать хотелось. Очень.       Но в шаговой доступности находился Хисын и обламывал все планы. И все, что мог делать сейчас Нишимура, так пялиться на чужие губы и размышлять: они мягкие, сухие, облизывал ли их во сне Чонсон, кусал ли часто? А целовался ли сам Джей?       Ох, конечно же. Он ведь не малолетний девственник, он красивый молодой мужчина, с острыми скулами, атлетичным телом, голосом ангела и талантами Бога.       — Кринж, еще влюбиться не хватало, — озвучивая вслух итог наблюдений, Ники повернул голову и обнаружил, что Хисын стал покидать комнату, двусмысленно подмигивая младшему и провоцируя его еще больше:       — Я хотел поцеловать его, но он, бормоча, называл твое имя. Так что действуй, утенок.       И прикрыл дверь, оставляя Ники злиться по двум причинам: первая — ему не нравилось, когда его называли утенком (только Джей-хен мог это делать); и вторая — Хисын не должен хотеть целовать Джея.       Одурманенный новым для себя чувством, Ники уж слишком быстро оказался рядом с Паком, нависая пока только частью своего тела — он разглядывал чужие черты лица, нервно сглатывал, когда юркий язык старшего обводил влажные губы. Это было так соблазнительно, что Ники окончательно потерял свой рассудок, раз оседлал своего спящего хена и пальцами на пробу коснулся губ.       Совсем легко, но так ощутимо для понятия, что собственные губы кололо от желания целоваться.       Ники сидел верхом на Джее, его руки располагались поверх чужого тела на мягких подлокотниках. Взгляд все еще направлен на нужный объект.       Глубокий вдох и…       Пропасть.       Ники, хоть и не достаточно умело, но очень чувственно обхватил чужие губы своими, мягко сминая и получая такое удовольствие, что мгновенно стрельнуло куда-то вниз живота и послало сигналы в мозг слегка проехаться нижней частью тела назад, отдаваясь полностью собственным ощущениям. И пусть ответа не было, сам факт поцелуя сводил с ума и заставлял Ники ощущать власть. Джей спал, мечтал остаться незамеченным и не тронутым, но Ники, восседающий на нем, — и прямо на… о боже, Ники ведь сидел прямо на паху своего хена — даже подумать не мог о факте раскрытия. Он видимо хотел поцеловать, даже больше коснуться губ Джея и скрыться. Но макнэ только что рассекретили. Потому что сильные и цепкие ладони Джея схватили Ники за задницу и ощутимо сжали, моментально углубляя поцелуй.       — Ки-Ки, — урча в поцелуй, Джей умело запустил язык и обхватил чужой, заставляя японца промычать в поцелуй и сильнее заерзать на паху Джея.       Ситуация обострялась, как и то, как быстро сменяющая поза обоим принесла горящие щеки и дикое желание не останавливаться. Чонсон уже сидел, не лежал, Ники все также находился на нем и тыкался своими губами в чужие, не находя в себе силы остановиться.       Один раз оступившись, второй — утопаешь.       Это точно про них обоих.       — Хен, я… — младший пытался что-то сказать, даже первенство в поцелуе пытался отвоевать, но Джей не позволял, доводил до исступления, не замечая того, как сильнее подливал жару в пылающую Преисподнюю, больше известную под именем Нишимура Рики.       — Малыш, ты был моим сладким сном сегодня, — совсем тихо, дыша все еще в губы, Джей шептал и пытался отдышаться.       Ники все еще на нем, весь такой потерянный, но довольный. В его вселенском взгляде, полного обожания, благодарность и разгорающийся пожар.       — Хисын дразнил меня, что хотел поцеловать тебя. Только я могу это делать, хен, — выделяя явно главное, Ники сделал акцент и снова эфемерно клюнул Чонсона в губы, пропуская то, как трепетно старший прижал Нишимуру к себе.       — Конечно, только ты.       Хорошо, был сладким сном, а что по поводу счастливого совместного будущего? Ладно, сами с этим разберутся — пусть для начала еще друг от друга отлипнут. Им скоро снова выступать, а целоваться так хочется, эх.                     

🌙💫🌙