The heart wants what it wants.

*** Удивительно, но руки не трясутся. Даже не дрожат. Спокойно вынимают из пачки сигарету, поджигают. Дым кажется сладким, приятным. Несмотря на то, что травит нёбо, язык и глотку вкусом горечи, заволакивает их душным смогом. Или это уже другое?.. В ноздри ползёт удушливый жжёный запах, стелется по ветру, вьётся вокруг укрытого темнотой лица — точно, это он. Принесло уже, значит. Всё ещё опираясь о бок Камаро, Гатор оборачивается через плечо, смотрит назад, во тьму, на занимающуюся в полночь огненную зарю. На чёрный силуэт на её фоне, идущий прямо к нему посреди семейного ранчо. Ждёт. Всё было и впрямь, как Билли говорил — пахло не железом, не металлом. Сладостью. — Мерзость… — Ты удивлён? Отчего же?.. Ты постоянно мне твердил, что я выгляжу, как педик. Вот решил тебя не разочаровывать. — Господи боже, ты себя не видишь. Поганый членосос… — О, ты себе даже не представляешь, как мне понравилось сосать его член. — Позорище… сын поганой суки… Мало я тебя бил, грязный выблядок. Надо было тебе не руки, а хребет переломать — лучше безногий, чем такой… Он даже не успел подумать, сработало рефлекторно — палец нажал на спуск, и пуля впилилась ровнёхонько в лоб Нила Харгроува. И сразу облегчение — наконец-то заткнулся. Смотреть на это не было мочи. Пустой, слабый, гнилой. Грязный. Он, а не Билли. — Вот оно и вылезло — то дерьмо, которое я всегда в тебе видел. — Наверно, ты прав. — Ты такой же порченный, как и твоя мать. Никчёмный… Тебя надо было, как и её — придушить. Ещё в колыбели… — Надо было. Поразительно — даже узнав правду о Линд… маме, он не смог. Не вышло у него взять в свои руки право силы. Мести. Но у него теперь был Билли. Тот не удостоил Роя Тиллмана ударом — просто мазнул в порхающем движении лезвием по шее. Презрительно как-то. Скучающе. — Время ехать. Чёрный на алом зареве силуэт приближается, обретает форму. Перетекает на переднее сиденье и ждёт, когда займут место рядом. Заводит Камаро, разгоняет в ней жизнь и направляет прочь из этого места. Обернувшись, Гатор последним взглядом провожает горящую во тьме церковь с телами в ней. Билли говорит, что мосты надо сжигать, надо убивать прошлое, чтобы больше не пришлось оглядываться — и он прав. Гатор отворачивается, смотрит только вперёд… На заднем сиденье лежит содержание двух отцовских сейфов в наличных, которых хватит на всю жизнь, минимум вещей и документы, сделанные Дигом — безупречные, лучше настоящих. С ними хоть куда — на юг в Мексику, на пляжи Доминиканы, через океан — но лучше всё-таки на север. В Канаду. Там больше неисхоженных мест, проще затеряться. Осесть в каком-нибудь городке на тыщу человек или того лучше — поселиться в домике в лесу подальше ото всех. Им — таким, как он с Билли — лучше быть самим по себе. Гатор даже мог бы устроиться рейнджером в каком-нибудь заповеднике. А Билли бы охотился — ему без такого никак. Ему всегда будет нужно уходить в лес, чтобы убивать. Но, как бы там ни было, как бы их судьба потом ни сложилась, Гатор уверен в одном — они выберутся. Уж что он знает о Билли Харгроуве, так это то, что он умеет выживать. ***