Заметки из записной книжки ( черновое )

«Мы въехали в деревню около семи утра, 21 сентября 1941 года. Заехав на территорию, послали несколько солдат, чтобы те поставили пулемёты на въезде и выезде из деревни. А затем согнали жителей к сельсовету. Нам требовалось выбрать нового старосту среди населения, который будет полностью под нашем контролем» *** «Ви дольжни выбирайт староста!» - раздается крик Вима.» Клаус отложил блокнот и оглядел толпу. Лица людей искажены страхом и непониманием. Некоторые неуверенно переговариваются между собой. Однако прямо никто высказываться не спешил. К толпе, что состояла в большинстве своем из стариков, белыми воронами прибились двое: девочка, которой вряд ли было больше десяти, и, вероятно, ее сестра. Младшенькая стояла, почесывая зашибленную сегодня худенькую ручонку, тогда как другая бережливо придерживала ее за плечи, озираясь по сторонам. Зашептав что-то, с жалобными глазами та взглянула на сестру, но серьёзный взгляд и указательный палец ко рту — вот оно единственное и неласковое, что получила девочка в ответ на свой вопрос. Позади сестер стоял старичок лет за семьдесят – весьма преклонный возраст, что было хорошо заметно и в скомканной фигуре его, и в опечаленном, покрытом складками морщин осунувшемся лице. Его взгляд рассеяно бросался от одного человека, к другому – этот дедуля и сам не до конца, кажется, осознавал, что сейчас происходит. Был он, как могло показаться, не в себе. Требование звучало многократно, но ответа не было, пока кто-то из толпы не выкрикнул прозвище деревенского чудака: «Гутарёнка в старосты!». Тут же: «Кто есть гутарёнок?». Кандидата вытолкнули из толпы. Щуплый старик снял шапку и с ужасом воззрился на солдат. Его тут же назначили старостой и отдали приказ: «Расселить весь полк в деревне». Клаус поморщился, он бы предпочел поспать в кузове машины, чем рядом с русскими. Возле старика выстроилась целая очередь из солдат. Тот лихорадочно указывал на разных людей, похоже не особо задумываясь. Очередь дошла и до них с Вимом. Клаус хмуро глянул на старика, который быстро указал пальцем на девушку с сестрой. - У нее п... пожить можете, - выдавил он. Молчаливая и хмурая до этого момента девушка теперь машинально притянула сестру к своей груди, таким образом неосознанно пряча мало понимающую девочку от этих неприятных, злых взглядов. И в этот момент ее взгляд был красноречивей слов, что могли вырваться из ее уст. - Рядом со мной будь. И ни на шаг от меня не отходи! – прошептала сестре, пугливо разглядывающей лица солдат, девушка, схватив теперь ту за запястье. - Дедушка! – вдруг взвизгнула младшая, останавливаясь и маша рукой. – Пошли домой! Тот, кого столь отчаянно окликали, повернулся и глупо, пусто улыбнулся своим внучкам и поплелся в их сторону. Он, похоже, и вовсе был не в курсе, что придется ему делить дом с безжалостными уродами, стоявшими прямо перед ним. Клаус с интересом глянул в сторону девушки. По ее взгляду было понятно, что она явно не желает видеть их у себя дома, но выбора у нее не было, как и у других жителей этой деревни. Оба солдата направились следом за девушкой. Новоявленный староста уже успел куда-то смыться. - «А что, неплоха» (здесь и далее «..» - немецкая речь.) - доверительно шепнул Вим. - «Ты бы не заглядывался лишний раз. У нас сейчас есть более важная задача» - хмуро ответил Клаус, растирая замёрзшие ладони. Страшно подумать, что будет зимой. Тут уже плотный китель не спасёт, придется искать что-то потеплее...