Ириски и риски

Шрам прожигал взглядом сидящего напротив недотоварища, противно настукивая вилкой по столешнице. Хотелось рвать и метать. Примерно через минут пять Флеш отодвинул от себя пустую тарелку, тяжело вздыхая. Глаза его пару секунд тупились вниз. В общем, было понятно, что говорить ему будет крайне тяжело. — Как ты, наверно, знаешь, я практически с самого начала работы с вами сотрудничал с Томом, — лицо Флеша, обычно расслабленно-похуистичного, резко сменилось на серьезное. Даже глаза как будто потемнели на тон. — Сливал там про вас всякое…ну ты понял. Шрам смотрел с презрением. Со стороны казалось, что он сражается со своим желанием прямо сейчас вцепится в предателя и хорошенько поколотить. Наверно так и было. — Но далеко не все так просто, и блин, сможешь воспринять все мои следующие слова хотя бы чуть чуть за правду? Врать мне сейчас перед тобой ну вот вообще не всралось. — Если у тебя будет действительно весомый аргумент чтобы оправдать твой поступок. И Ртуть рассказал все. По его, якобы, полностью правдивым словам Том с самого начала знал обо всем. Вообще обо всем, про каждого из них от начала до конца. Флеш явился самой незначительной деталью во всей этой конструкции, он просто попался под горячую руку. На его месте мог быть любой, и это до основания ломало все убеждения Красного. Его прижали и если бы Скоростной не согласился на принужденное сотрудничество, их бы в одночасье не стало. Диктор наблюдал отовсюду, слышал отовсюду, ограничивая всевозможные пути к отступлению. Небольшая вылазка на базу обернула Флеша на верное предательство самых ближних людей. Ему пришлось лицом к лицу столкнуться с фактом того, что революция в любом ее проявлении заранее была уготовлена на феерический провал. Ртуть размышлял долго, на кой хрен тогда Диктору вообще сдался недопредатель? Флешу пришлось отрастить яйца и потребовать взамен что-то невозможное. Свободу. Ну и он ее действительно получил. Совесть мучала и жрала адски долго. Не думал он, что в действительности будет больно смотреть на смерти этих людей. И Флеш действительно раскаивался. Ему действительно было жаль. — Я, блять, ночи три рыдал как не в себя, — Ртуть напряженно перебирал пальцы меж собой. — Но это не снимает с меня ответственности за то, что произошло. Шрам смотрел. В глазах читалась полная растерянность вперемешку со злостью. Верить в это не хотелось. Хотелось лишь снова начать воспринимать Флеша как бессовестного наглого предателя, который ненавидел его и всех других революционеров. Хотелось и дальше думать, что во всех бедах этой жизни виноват он. Хотелось… — Вина моя и я не ищу себе оправданий. Я бы никогда бы не стал тебя искать, но вышло так что тебе нужна была помощь и я единственный, кто был рядом. — Флеш встал из-за стола и замолчал секунд на пятнадцать. — Мне очень жаль, Шрам. *** Шраму удалось прийти в себя только тогда, когда он услышал хлопок входной двери. Он ушел. На ватных ногах Красный дополз до кровати и рухнул, вжимаясь в самый ее дальний угол. Голова трещала по швам от забитых наглухо мыслей. Переварить все то, что ему поведал Флеш, было тяжело. КБ заметил за собой, что нервно ковыряет только что покрывшуюся корочкой рану на предплечье. На оледеневшие пальцы горячей струйкой вылилась кровь. Глаза впервые за долгое время наполнились слезами. *** Флеш рассекал улицы города разбрызгивая вокруг себя осенние лужи. Он не хотел думать о том, почему свалил. Красные глаза, наполненные неподдельной досадой все еще ярким пятном прожигались в памяти Ртути. Не вспоминать бы то, как он смотрел. Но он, к великому сожалению, смотрел так слишком часто. Флеш вообще не понимал как способен устанавливать зрительный контакт с обладателем настолько пронизывающего взгляда. Как в душу смотрят. Почему не голубые, кстати? Он до сих пор не знал, как же отреагировал Шрам на то, что он ему рассказал. Флешу в моменте резко поплохело от воспоминаний связанных с революцией, КБ, видимо, тоже. Разойтись на нейтральные точки сейчас было лучшим решением. Красный являлся прямым, самым прямым флешбеком ко всем событиям революции и от него одновременно хотелось убежать и быть как можно ближе. *** Встретила Флеша тишина. Свет в квартире не горел, в воздухе летал легкий аромат свежести. Ртуть с некой опаской зашагал вглубь своей спальни. Господи, чего он так боялся? В горле незаметно застыл ком, на одном дыхании он опустился на корточки перед лицом Красного и всмотрелся в усталое выражение. В комнате было душно и все пропахло тревогой. Шрам вжимался обожженными руками в одеяло, зарываясь в него практически с головой. Сам от себя не ожидая, Флеш провел холодной рукой по каштановым кудрям. На ощупь жесткие. Ртуть устроил голову на кровати,сквозь сон слыша, как дыхание лидера успокаивается от его прикосновений. * Проснулся он уже от странных звуков где-то сверху. Ноги затекли от неудобного положения, голова от резкого пробуждения налилась чугуном. Нехотя отлепив себя от края кровати, Флеш поднял полузакрытые глаза на соседа. Сначала он не заметил ничего, что могло бы его удивить. На секунду все в мире остановилось. Ртуть сфокусировал взгляд на лежащем перед ним теле. Тело как-то неестественно дернулось и до ушей Флеша донеслось сбитое дыхание и тихий скулеж. Глаза уже успели привыкнуть к темноте и он увидел, как Красный мелко дрожит в казалось бы, душной комнате. Одиннадцатый, если честно, спросонья нихуя не понимал. — Шрам, ты че? — Флеш осторожно дотронулся до его плеча. Лидер отшатнулся как от огня. Движение его стали еще более резкими. Он с трудом старался нормализовать дыхание, выходило плохо. Пространство вокруг него как будто бы было окутано дымкой, голос Одиннадцатого трещал из под толщи воды. Флеш осторожно потянул лидера на себя, чувствуя, как тело в его руках начинает дрожать еще больше. Шрам в протесте неумело заколотил руками, рывками глотая воздух. Одиннадцатый видит подобное, если честно, в первый раз. Непривычно наблюдать за таким лидером. Не до конца отдавая отчет своим действиям, Флеш резко притягивает Шрама к себе, заключая в объятия. Первый утыкается носом куда-то в плечо, испустив тихий всхлип. — Я… — голос надорвался. — Я, блять, так тебя н-ненавижу. — Неожиданно для своих слов лидер лишь еще сильнее прижался к «предателю». — Знаю. Флеш прошелся рукой по его седине, задумчивая поглаживая. Это вызвало стадо мурашек по спине и Шрам шумно выдохнул. Противные слезы все еще лезли по щекам, но дыхание постепенно приходило в норму. Одиннадцатого хотелось оттолкнуть, но руки в протест лишь сильнее сомкнулись. Хотелось от злости впиваться ногтями ему в спину, чтобы смог прочувствовать, как же ему, сука, больно. Первый лишь чувствует, как ткань под ним неприятно сырая от слез, как предательски болят раны и как беспощадно успокаивающе на него влияют манипуляции Флеша. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе такую унизительную слабость. А тут еще и перед таким, как Ртуть. Но один раз соприкоснувшись с такой немой поддержкой, отказаться не захотелось. Да и что, что Ртуть? Ему бы сейчас вообще было бы без разницы, на кого спускать психи. Хотя неумело подставляться под касания и ощущать тепло от тела напротив, пусть даже и такого ненавистного, было на удивление не так уж и плохо. ** Блин, Флеш чуть сам не уснул. Только он на секунду пытался прикрыть глаза, как спустя снова ощущал как дыхание у Шрама сбивается, футболка снова мокнет и сон как рукой снимало. Одиннадцатый чувствовал себя обязанным поступить так, как поступил, и ему не на шутку понравился полученный результат. На его памяти шипящий, почти взрывающийся и до тошноты ненавидящий любые прикосновения Шрам сейчас так неожиданно приятно не отталкивал и не брыкался, абсолютно точно не огрызался и вроде бы даже не собиравшийся убивать его. Это льстило и забавляло не на шутку. В конечном итоге Флеш сам не замечает, как облокачивается на спинку кровати и тянет лидера за собой. Тот в свою очередь даже пальцем не повел, по-хозяйски устроив голову где-то чуть ниже груди и с концами разбивая свой образ только-тронь-убью. Ртуть глазам не верит. Хотя выражение лица все такое же хмурое и напряженное. Засохшие дорожки слез на щеках совершенно не клеились в эту картинку, подмечает Флеш. Рубец на глазу непривычно блестел, отросшие кудри немного прилипают к щекам и Одиннадцатый сам не замечает, как с предельной аккуратностью, стараясь не разбудить, перебирает пряди куда-то за ухо. Его завтра точно убьют.