Unshackling

      1999.              Год тайных свиданий и водоворота эмоций, которые Чан с тех пор даже близко не испытывал.              Начало 1999 года было холодным и унылым для Чана и Чанбина. Они только что потеряли ещё одного подающего надежды члена другого ковена и были сильно разочарованы. Почему никто никогда не остаётся? По-видимому, с ними было что-то не так. Они даже не знали, что та была связана с другими ковенами настолько, что решила присоединиться к ним, внезапно серьёзно шокировав, когда просто ушла.              Через несколько недель они собрали вещи, оставив провинциальный городок и воспоминания, чтобы вернуться в Сеул. Они поселились в уютном доме на окраине, достаточно далеко от центра города, но достаточно, чтобы при необходимости слиться с толпой.              В те дни вампиров только начали по-настоящему принимать в обществе, поэтому они всё ещё держали свою личность в секрете, насколько могли, от людей. Просто так было проще. Количество охотников начало увеличиваться по мере того, как всё больше и больше вампиров открывались в обществе. Тогда действительно нельзя было узнать, каким людям можно доверять.              Поэтому они залегли на дно, доверяя только людям из других ковенов. Это также было новшеством. Когда родились Чан и Чанбин, о том, что людей принимают в качестве полноправных членов ковена, было почти неслышно. Взаимодействие, конечно. Как еда. Но по мере того, как становилось всё легче достать пакеты с кровью, люди становились друзьями, семьёй.              Им всегда было противно то, как родной ковен Чана обращался с людьми — это была основная причина того, почему Чан и Чанбин, наконец, решили создать свой собственный ковен, как только Чанбин достиг совершеннолетия. Они не искали людей, которые бы могли к ним присоединиться, но Минхо появился в их жизни, когда они этого не ожидали.              Они познакомились с Минхо, когда зима была ещё в самом разгаре, всего через несколько недель после их переезда. Кошачьи глаза и красные уши выглядывали из-под шарфа, когда тот кормил бездомных кошек недалеко от их дома.              Честно говоря, Чан не собирался сопротивляться.              Трио быстро сдружилось. Они провели зиму, исследуя город вместе, бывая в центре города просто потому, что могли. Чан и Чанбин ещё не нашли работу, а Минхо казалось, что ему больше негде быть, нежели с ними.              Минхо быстро стал тем, что они хотели получить. Из всех подающих надежды за те пять десятилетий, что они знают друг друга, никто не показался им таким подходящим. Он привнёс живость, которой раньше не было. Чанбин и Минхо подшучивали друг над другом, становясь всё громче и громче, пока их неизбежно не выгоняли откуда-нибудь. Минхо раскрыл ту сторону Чана, которая побуждала его полагаться на другого, в то же время Чан души в нём не чаял.              Зима сменилась весной, и они всегда были вместе.              Они не рассказали Минхо о своём вампиризме. Чан и Чанбин были слишком напуганы, чтобы признаться человеку, даже после многочисленных разглагольствований Минхо о том, как общественность относится к вампирам. Они были слишком сосредоточены, чтобы удержать его, боясь, что это его навсегда отпугнёт. Чан всё время настаивал, что есть разница между желанием, чтобы на вампиров не охотились ради развлечения, и реальным наличием друзей-вампиров. Чанбин был не согласен, но в конце концов его уважение к лидеру их ковена одержало верх.              У Чана и Чанбина были проблемы с обеспечением кровоснабжения, когда они только приехали, не из-за увеличения количества охотников в округе. Поэтому они часто сменяли друг друга около Минхо, чтобы поехать в город покормиться. Чан пытался скрыть, как сильно он дорожил теми ночами, когда были только он и Минхо. Они никогда особо ничем не занимались, но ему было достаточно сидеть с Минхо дома, пока тот готовил для Чана, или даже просто посмотреть вместе фильм.              Чану нравилось быть друзьями. Действительно нравилось. Но затем тёплым весенним вечером Минхо открылся — большое событие для людей 1999 года. Вампиров не волновали подобные вещи, но Минхо выглядел таким напуганным, рассказывая им, его глаза скользнули по лицу Чана, прежде чем они заключили его в объятия. Чан раньше старался не думать о Минхо в таком ключе, понимая проблемы человека с подобным, и внезапно все мелкие моменты, слишком долгие взгляды и загадочные улыбки обрели смысл.              Честно говоря, Чанбину не потребовалось делать дополнительного толчка, прежде чем Чан признался, желая быть храбрым перед Минхо, когда тот уже был таким, когда открылся.              Люди могли назвать это бурным романом, но Чан знал, что Минхо был создан для него. Вампиры часто говорят об этом. Родственная душа. Люди верили и следовали этому. Вера в то, что у каждого человека есть только одна родственная душа. Вампиры знали, что за всю жизнь у тебя их может быть много. Это слово было просто для описания того, кто чувствовал себя недостающей частичкой твоей души, пришедшей, чтобы найти тебя.              Не дополнить тебя, нет. Частичка твоего сердца и души, которая только сделает тебя сильнее. Чан знал, что Минхо был его родственной душой, мог чувствовать это во всём, когда дело касалось Минхо.              Они почти не расставались после того, как наконец собрались вместе — слова Чанбина. Чан и Минхо. Минхо и Чан. Вместе. Даже когда им приходилось скрывать, кем они были на самом деле, они были вместе всегда. Это было самым счастливым временем в его жизни.              А потом семья Минхо всё узнала.              В 26 лет Минхо готовился возглавить небольшую компанию своего отца. Семья возлагала большие надежды на идущий в гору бизнес, и ничто не могло помешать им сделать его великим. Особенно это касается "наклонностей" их единственного сына.              Минхо был таким сильным и храбрым в первый месяц после того, как те узнали. Минхо заверил, что всё пройдёт, что не хочет бросать Чана. Но вскоре стресс свалил Минхо с ног, и Чан забеспокоился о его здоровье. Он наблюдал, как Минхо уверял, что всё наладится, видел, что Минхо всё больше и больше недосыпал. Он знал, что тот разрывался между своими семейными обязанностями и Чаном.              После ещё одного месяца он решил, что пришло время рассказать о них Минхо. Дать ему понять, что Чан был непобедим по сравнению с угрозами, которые семья Минхо направляла в его адрес. Пусть он узнает, что у Чана было в миллион раз больше связей, чем мистер Ли когда-либо мог заиметь. Пусть знает, что Чан был полностью за Минхо, несмотря ни на что.              А потом Минхо ушёл.              Всего за несколько дней до того, как Чан планировал рассказать, Минхо исчез. Сердце Чана разбилось на миллион кусочков, когда он перепробовал всё, чтобы найти его, но дом Минхо был пуст, его городской телефон отключён.              Несколько недель спустя Чану на почту пришло письмо без обратного адреса.              Моя любовь,              Я знаю, что письмо не принесёт тебе счастья, но я не могу смириться с мыслью оставить тебя без объяснений. Мне жаль, что это письмо полно чувств, о которых я не смог рассказать лично, но все предыдущие черновики казались бессмысленными без них.              Во-первых, ты должен знать, что я не хочу ничего больше, как навсегда остаться в твоих объятиях.              Но я боюсь. Боюсь, что тебе будет больно. Боюсь разочаровать свою семью. Но больше всего боюсь, что однажды ты найдёшь кого-то, кто больше достоин твоего внимания, кого-то, кто не боится. Однажды ты спросил меня, почему моя маска такая плотная и почему я позволяю тебе видеть сквозь неё. Я не уверен, что это было сознательным решением. Ты просто был неотразим, и я люблю тебя.              Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, поскольку уверен, что боль, которую ты ощущаешь, ещё сильнее моей собственной. Но я надеюсь, что ты найдёшь в своём сердце силы двигаться дальше, потому что я не заслуживаю твоей любви, а ты не заслуживаешь того, чтобы испытывать гнев из-за моего внезапного ухода.              Несколько дней с тех пор, как я уехал, были мучительными, и я не знаю, как буду жить дальше без тебя, поскольку чувствую себя собой только в твоих объятиях, но я постараюсь продолжать. Это не должно, не может быть напрасным.              Я буду дорожить воспоминаниями, которые мы создали, всю оставшуюся жизнь. Пожалуйста, не ищи меня, любовь моя. Я не знаю, смогу ли потерять тебя во второй раз.              Твой,              Кролик              Чан был опустошён, несколько раз почти достиг жажды из-за того, как мало пил после этого. Однажды Чанбин применил силу, чтобы прижать Чана к земле и насильно накормить его. Чан, честно говоря, был потерян.              Чан уважал желания Минхо, хоть и неохотно, но уважал. И после разговора с Чанбином, решил дать Минхо немного времени, чтобы заняться своими делами, прежде чем попытается отыскать его. В конце концов, у Чана было время.              Прошло чуть больше двух лет, прежде чем Чан услышал, что бизнес его отца продан более крупной компании. Чан ждал знака, что пришло время восстановить отношения, и ухватился за этот шанс. Он искал его, как только утихли новости, но тот исчез, растворился. Ни одной записи, куда тот ушёл или что с ним случилось, Чан или его контакты не нашли. И вот так надежды Чана на воссоединение рухнули.              Прошли годы, прежде чем он перестал думать о Минхо каждый день. Сердце Чана всё ещё болело, когда всплывали воспоминания.              Он искал на протяжении многих лет, но так и не нашёл никаких следов. В какой-то момент он желал получить знак, что Минхо вообще жив. А потом, прошло двадцать лет с тех пор, как он видел его в последний раз. Минхо наверняка был бы старше, возможно, даже женился на милой женщине, как того хотела его семья, и Чан, наконец, перестал искать.              Теперь Чан медленно вздыхает, стоя за дверью. Ему не стыдно признаться, что он немного напуган. Боится увидеть состояние Минхо. Боится, что Минхо увидит его и наконец узнает, что Чан солгал ему. Боится, что все его чувства вернутся при первом взгляде на этого человека. Боится, что Минхо забыл его.              Люди могут быть непостоянными, когда дело доходит до любви. Внезапное превращение в вампира не часто меняет их так кардинально в течение первых нескольких десятилетий. Его любовь к человеку была — является всепоглощающей. Прошло более двух десятилетий с тех пор, как они виделись в последний раз, но сердце Чана всё ещё трепещет при одной мысли о том, что он снова увидит Минхо.              Его рука застыла на дверной ручке. Он делает ещё один глубокий вдох, прежде чем медленно повернуть ручку.              Чан почти перестаёт дышать, когда видит его. Он знал, действительно знал, что Минхо будет на этой кровати, но при виде его Чан чуть не падает на колени. Чанбин был прав, он выглядит точно так же, как тогда, когда ушёл из жизни Чана. Когда Чан позволил ему.              Феликс всё ещё лежит, свернувшись калачиком, рука Минхо переплетена с крошечной рукой Феликса у него на груди. Феликс выглядит расслабленным, каким мальчик не был с тех пор, как Чан нашёл его. Этого достаточно, чтобы слёзы навернулись на глаза.              Рядом с кроватью стоит стул, на котором Чан пытается сидеть тихо, не желая пока будить пару, но у него явно не получается, когда Минхо морщит нос от звука.              Затаив дыхание, Чан ждёт, когда Минхо откроет глаза, беспокойство скручивает живот. Голова Минхо ещё больше наклоняется к Феликсу, когда он просыпается, нюхая мальчика ещё до того, как его глаза открываются.              Нет необходимости смущённо моргать или ждать, пока его глаза прояснятся, как только открываются, те фокусируются на Чане. Последний слышит, как у Минхо перехватывает дыхание, а глаза расширяются от неверия.              — Чан?              Чан не уверен, чего он ожидал, но точно не то, что Минхо прерывисто прошепчет его имя перед тем, как разразиться тихими слезами.              Чан быстро кладёт руку на щёку Минхо, вытирая слёзы большим пальцем. — Т-с-с, кролик. Всё в порядке, ты в порядке. — Нежное прозвище проскользнуло в его словах бессознательно, хотя и не осталась незамеченной Минхо.              Слёз стало ещё больше, он наклонил лицо в объятия Чана и закрыл глаза, сдерживая поток слёз. Сердце Чана разбилось, когда он услышал, как плачет Минхо, и вскоре обнаружил, что плачет сам, переполненный эмоциями.              Он наклонился вперёд, пока не коснулся лбом лба Минхо, просто позволив мужчине выплакаться, пока тот обнимал его. Вскоре после этого Феликс зашевелился, и Минхо сразу отстранился, чтобы обнять Феликса, рыдая в его волосы.              — Хён?              — Всё в порядке, Феликс. — Чан погладил мальчика по голове, когда Минхо не ответил. — Твой хён просто рад быть дома и в безопасности.              Феликс улыбнулся из объятий Минхо, его губы дрожали, когда он пытался не расплакаться при виде плачущего Минхо.              — Я должен позволить вам, ребята… — Чан пошевелился, чтобы встать, чтобы дать паре возможность уединиться, но его остановил сжатый кулак на футболке.              — Не надо.              Чан слабо усмехнулся, когда Минхо уставился на него, но сел. На самом деле он всё равно не хотел упускать Минхо из виду.              — Хорошо-хорошо. Я никуда не уйду. — Он скользнул рукой в руку, сжимающую его футболку, массируя руку Минхо. Тот позволил ему, слёзы всё ещё текли, пока он смотрел на лицо Чана.              Чан судорожно вдохнул, прежде чем поднести руку ко рту. Он запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони, задержавшись губами, когда рука Минхо дёрнулась, прежде чем сжаться. Чан улыбнулся в ответ, запечатлев ещё один поцелуй, прежде чем поднести их соединённые руки к кровати.              — Я не уйду, раз ты этого не хочешь, обещаю.