Unshackling

      — Три дня!? — Хёнджин кричит, как только Чонин заканчивает свой рассказ.              Чан вздыхает, он практически ожидал этого, как только открыл дверь молчаливому Чонину.              К этому времени ждать Чонина в гостиной стало обычным делом. Они ожидали, как обычно, на заднем плане тихо светил телевизор, хотя одновременно шло несколько разговоров. Феликс и Хёнджин играли в какую-то карточную игру, хихикая друг с другом, а остальные либо наблюдали за ними с улыбкой, либо разговаривали между собой.              Чан едва мог оторвать взгляд от телефона, когда Чонина не было, и сегодняшний вечер не был исключением. Он нервно скроллил новости, каждую минуту поглядывая на панель уведомлений, чтобы убедиться, что Чонину ничего не нужно. Джисон лежал, свернувшись калачиком, его глаза были сосредоточены на документальном фильме, который он выбрал сегодня вечером, его присутствие помогало успокоить Чана — скорее всего, другой так и хотел.              Рука Чанбина внезапно опустилась ему на бедро, и уши Чана уловили звук машины, подъезжающей к их дорожке. Все прекратили свои занятия при звуке, Джисон убрал голову с плеча Чана, а Сынмин — с плеча Чанбина. Феликс и Хёнджин потихоньку начали осваивать карточную игру.              А потом Чонин не зашёл внутрь.              Пока они ждали, в доме царила тишина, нервы накалялись по мере того, как долго они ждали. Было так же, как в первый раз, когда Чонин сломался в объятиях Чана. И точно так же, как и тогда, Чан нервно направился к двери, услышав звук шагов Чонина, когда тот приблизился к двери, а затем затих.              Чан распахнул дверь после минуты ожидания, не удивившись, обнаружив молчаливого, потрясённого Чонина, уставившегося вперёд, не смотрящего ни на что. К счастью, он не сломался, но явно выглядел обеспокоенным. В конце концов, он рассказал им, что произошло.              Феликс и Хёнджин нервно прижались друг к другу, пока Чонин описывал состояние, в котором был Минхо. А потом Чонин упомянул мистера Чо, и Хёнджина пронзило отчаяние.              Чан кусает губы, благодарный Джисону и Чанбину за то, что они были рядом, пока он пытался придумать, что делать. Они рассчитывали на то, что у них будет больше времени, поскольку Чану не приходилось драться так часто, но на этот раз время было не на их стороне.              — У нас мало времени, но мы справимся. — Говорит Чанбин, поскольку разум Чана слишком занят, метаясь между каждым наполовину продуманным планом, который даже упоминался в последние недели.              — Чанмин сказал, что проверит систему безопасности сегодня вечером. — Добавляет Чонин приглушённым голосом в мрачной атмосфере комнаты.              — Я позвоню Хонджуну и сообщу им, что мы должны действовать быстро, и уточню, готовы ли они по-прежнему помочь. — Наконец произносит Чан, обводя взглядом комнату и замечая разные огорчённые взгляды других. — Да, мы теряем всего несколько дней, может, неделю, как хотели. Нам хватит. — Он решительно заканчивает. Чан похлопывает двоих рядом с собой по ногам, прежде чем встать, мысли лихорадочно разбегаются. —- Я пойду сделаю несколько звонков, все постарайтесь немного отдохнуть.              Чанбин встаёт, когда Чан выходит из комнаты, и следует за ним в его кабинет. Они сидят в кабинете Чана в тяжёлом молчании. Три дня. Они действительно не хотят, чтобы Минхо снова дрался, если этого можно избежать. Если мистер Чо сказал, что следующий бой будет последним для Минхо, то больше бы он не вышел на ринг. И описание этого человека Чонином заставило их всех ещё отчаяннее пытаться вытащить его оттуда.              — Мы сможем разобраться с этим, хён, Чонин дал нам много информации.              Чан кивает, благодарно улыбаясь Чанбину, прежде чем вытащить телефон, чтобы позвонить другим ковенам. У них есть работа.                                                        Ковены прибывают в тот же день.              — Добро пожаловать, друзья. — Чан улыбается другим лидерам, когда открывает дверь. Они сразу приветствуют его, прежде чем позвать остальных в дом. Несколько участников склоняют головы перед Чаном, похлопывают его по плечу, проходят, слегка улыбаясь и бормоча приветствия.              Чан испытывает огромную благодарность к остальным, наблюдая, как много людей входит в его дом. Он уверен, что они смогут придумать хороший план с таким количеством умов, и это успокаивает его тревоги.              Хонджун и Санён обнимают Чана, пока члены их ковенов входят в дом, улыбаясь, когда входит последний.              — Рад тебя видеть, Чан. — Хонджун пожимает руку, а ладонь опускается на плечо Чана в знак приветствия.              — Спасибо, ребята, что пришли. Знаю, что вы не так замешаны, как Санён. — Затем он пожимает руку Санёну. — Спасибо, что позволили помочь вам.              — Чан, твой ковен для меня как семья. Ты это знаешь. — Хонджун улыбается. — Мы рады помочь, у парней уже много идей.              — И я также благодарен вам обоим за помощь, Джуён и Эрик пробыли там дольше, чем Минхо. Хотя они дрались только один или два раза. Мы рады, что наконец-то у нас есть план в разработке. — Санён похлопывает их обоих по спине. — Давайте спланируем всё.                                                        — Хорошо, Чонин. Отправь мне сигнал, как только сможешь. — Чонин делает глубокий вдох, кивая Чану.              — Будь осторожен. — Чан говорит это прямо ему в глаза, донося это. Он вздыхает, когда Чонин уходит, не в состоянии не нервничать, пока отправляет друга в это здание.              Однако он не может терять время, им нужно действовать. Прошло несколько дней с момента запланированного сбора, и они, наконец, готовы. Он присоединяется к остальным в гостиной, оглядывая комнату и свою семью — их лица напряжены из-за неизвестности сегодняшнего вечера. Никто не знает, как всё пройдёт, кто вернётся домой, пройдёт ли всё гладко.              Этот план — хороший план, надёжный, несмотря на ограниченное время, затраченное на его планирование. Но два других ковена оказали большую помощь, и у них есть надёжный план. Они надеятся, что все справятся.              — Ладно, Джисон, Сынмин, Феликс. Вы, ребята, отдохните, если сможете, вы понадобитесь нам, когда мы вернёмся. — Трио кивает, и Чану приходится сдержать слабую улыбку, когда он видит решительный взгляд Феликса.              — Эй, Феликс. — Приседает Чан, чтобы быть на уровне глаз мальчика. — Ты понадобишься своему хёну, когда мы вернём его, хорошо? Так что постарайся побольше отдыхать, чтобы позаботиться о нём, ладно?              Феликс кивает. — Так и сделаю.              — Хороший мальчик. — Чан улыбается, похлопывая мальчика по плечу, пока встаёт.              — Кому-нибудь нужно повторить план, прежде чем мы уйдём? — Чан удостоверяется, что все услышали его, когда они качают головами.              Чан проверяет время на своём телефоне, у них есть час до того, как нужно будет встретиться с другими ковенами.              — Ладно, ребята, вы знаете правила игры. Тёмная одежда, никакой броскости. Надевайте вещи, которые позволят передвигаться бесшумно. Вперёд.                                                        Когда они приезжают, другие ковены уже там. Чан приветствует остальных лёгкой улыбкой, быстро обнимая их.              — Ребята, вы готовы?              — Думаю, да, может, разделимся на команды? — Хонджун переводит взгляд с одного на другого.              — Никаких изменений в планах, о которых нам следует знать? — Спрашивает Санён после кивка.              — Думаю, все согласны.              Группы быстро делятся на команды. Хёнджин и Хакнён стоят рядом с Чаном, когда тот заканчивает делить свою группу по командам. Их основная задача — найти Чонина и Чанмина, а затем всем четверым сосредоточиться на освобождении своих.              Чанбин также присоединяется к Чану, поскольку в их обязанности входит разоружить двух охранников у двери. У них был план на случай, если там будет больше, чем эти двое, но Чонин уже написал им, что с ним и Чанмином внутри только один охранник. Чан вздохнул с облегчением, узнав, что всего охранников пять, двое из которых их. Идеально.              Через одного из контактов Санёна Чанмин смог установить маячок на машину босса. И после теста, проведённого прошлой ночью, они смогли понять, что тому требуется двадцать четыре минуты, чтобы добраться до здания, после выключения камер.              На всякий случай они ограничили пребывание внутри до восемнадцати минут, точное и безопасное время.              Им повезло, что внутри находится только ещё один охранник, поэтому Чанмин может вырубить всех охранников внутри, прежде чем отключить камеры, дав им больше времени. В надежде, что тот справится, не потревожив двух охранников снаружи или любого, кто как-то наблюдает за камерами.              У нескольких членов ковена Санёна есть холодильники, полные пакетов с кровью, и их задача — раздать пакеты, чтобы утолить жажду крови всех для побега. В то время как ковен Хонджуна отвечает за спасение других вампиров в здании, остальная часть ковена Санёна сосредоточиться на освобождении детей.              Они идут с той стороны, где только одна камера, поскольку нет окон, за исключением того, через которое сбежал Феликс. Люди; Чонхо, Минги, Кевин и Чанхи вместе с другими членами ковена Санёна ждут в нескольких автомобилях, которые помогут тем, что не смогут бежать, добраться до безопасного места.              Прошлой ночью они провели разведку со спутниковых снимков и обнаружили частную дорогу за зданием. Машины ждут вдоль дороги, примерно в миле от здания, но далеко от любых прямых дорог к нему, ставя на то, что большинство их спасённых смогут пробежать по лесу.              В целом, хороший план. Даже если был составлен в последнюю минуту, Чан гордится их способностью спланировать такой побег. Он столько раз прогонял этот план со своей семьёй, что почти уверен, что смог бы повторить его и после смерти.              — Вперёд.              Группы бегут по лесу как единое целое, до последних пятисот метров от здания. Это достаточно далеко, чтобы единственная камера их не заметила, но достаточно близко, чтобы их скорость позволила оказаться на пороге за считанные секунды.              Чан смотрит на двух других лидеров и кивает, доставая телефон и ожидая сообщения от Чонина. Чанбин рядом с ним и на мгновение протягивает руку, чтобы сжать руку Чана. Молчаливое проявление поддержки, и Чан поворачивается к нему с улыбкой и кивком, глядя на свой телефон, вибрирующий в руке. Он поднимает взгляд на Чанбина, делает глубокий вдох и кивает сам себе.              — Сейчас.              Чан немедленно продвигается вперёд, Чанбин следует за ним. Другие команды дали им сигнал подбежать к охранникам впереди. Прятаться особо незачем, поэтому, как только они поворачивают за угол, то бегут.              Они используют всю свою вампирскую скорость, чтобы в мгновение ока появиться позади охранников, легко вырубая их всех и отбрасывая тела в сторону, пока команда заходит.              Через секунду другие группы остаются позади, Чан моргает, а Хёнджин влетает в дверь, только увидев за ней Чонина. Чан и Чанбин машут команде с кровью, и всё размывается.              Тёмные коридоры, тусклое освещение, рычание и дикие вампиры в клетках в каждой стене. В помещениях пахнет застарелой кровью и смертью. Это абсолютно отвратительно для кого-то с таким острым нюхом, как у Чана. В воздухе кровь вампиров смешивается с человеческой кровью в тошнотворной смеси, от которой Чану приходится почти физически отмахиваться.              Он взял холодильник и бросает пакеты между прутьями разных камер, наблюдая с болью в животе, как вампиры разрывают пакеты с кровью на части. Его нос радуется запаху, когда запах свежей крови наполняет его нос, перекрывая ранее неприятный запах.              Он не совсем понимает, сколько времени это займёт, но должно пройти около десяти минут, прежде чем все вампиры насытятся до того, что у них пройдёт жажда. Клетки со щелчком открываются, как только их рычание стихает, а затем как в тумане их ведут наверх и наружу. Чан видит копну светлых волос, когда мимо него пролетает Хёнджин с мужчиной на руках, что без сомнений был Минхо. Чан вздыхает с некоторым облегчением и возвращается помочь.              Чан выходит почти последним, проверяет каждую клетку в подвале, убеждаясь, что никто не остался позади. Рядом с ним Сону и Хёнджэ поливают бензином всё, мимо чего проходят. Его телефон вибрирует в кармане, и он понимает, что их время заканчивается, но Чан уверен, что остальные доберутся до машин в целости и сохранности.              Они возвращаются на верхний этаж, и он берёт канистру, начиная поливать все поверхности, теперь, когда убедился, что всех вытащили.              А потом он обнаруживает охранника, которого Чанмин вырубил ранее и избил.              Чан замирает.              Он видел это лицо раньше.              Нет.              Чан не может дышать, глядя на обмякшее лицо на полу. Он чувствует, как его телефон снова вибрирует, но едва обращает внимание.              Он видел это лицо. Видел со всеми эмоциями. Счастливое, грустное, злое… наслаждающееся. Его тошнит, когда он смотрит на этого человека сверху вниз.              И тут же поливает бензином.              Он чувствует себя опустошённым, наблюдая, как бензин пропитывает одежду мужчины. А затем чувствует, как комок гнева в животе увеличивается, разрастается, растягивается, пока это все ощущения, пока он выливает канистру на мужчину.              Ему требуется минута, чтобы уйти, но звук бегущих к нему Сону и Хёнджэ наконец выводит его из задумчивости. Его телефон снова вибрирует, и Чан вздыхает, доставая из кармана и наконец проверяя сообщения. Его глаза расширяются, когда он читает сообщение от Чонина.              —> Босс действует              —> хён, быстрее              —> Хён, босс почти на месте. Тебе нужно уйти сейчас. пожалуйста.              —> Чанбин возвращается за тобой, уходи              Сону и Хёнджэ выбегают из-за угла с телефонами в руках, и становится ясно, что они получили похожие сообщения. Чан спешит, роняя канистру на пол. И если бьёт ей по лежащему на полу человеку, то это только доставляет удовольствие.              Они, спотыкаясь, выбираются, чуть ли не наступая друг на друга и чертыхаясь, когда видят подъезжающую машину.              — Поджигай, Сону. Сейчас.              Из подъезжающих машин доносятся крики, звук шагов, приближающихся к ним. Звук зажигалки. Звук взводимого курка пистолета.              Чан смотрит на это и поворачивается, быстро отталкивая Хёнджэ в сторону, когда раздаётся выстрел.              Жжение, жар.              Чан кричит, спотыкаясь от силы выстрела. К нему тянутся руки, а затем они бегут. Крики позади наполняют воздух, снова выстрелы.              У него по спине мурашки и жар, когда здание за их спинами загорается, но он может сосредоточиться только на том, чтобы переставлять ноги друг за другом, с трудом удерживаясь на ногах, всем своим весом опираясь на двоих рядом с ним.              Он слышит впереди знакомый крик, а затем погружается во тьму.                                                        Чан медленно моргает, просыпаясь. Его тело болит, но он в сознании.              Чан опускает взгляд на свою грудь, радуясь увидеть, что рана почти зажила, хотя была всё ещё розовой и чувствительной. Судя по количеству пакетов крови на тумбочке, будь он человеком, то был бы мёртв.              Чан медленно садится, пока не упирается в изголовье кровати. Он со вздохом откидывает голову назад, воспоминания нахлынули на него.              Он думает, что должен испытывать раскаяние в содеянном, но не может почувствовать ничего, кроме облегчения от того, что наконец-то похоронил старое воспоминание. Он вздыхает, глядя на край кровати в поисках телефона. В доме тихо, но небо тёмное, поэтому он знает, что остальные не спят и что они услышали бы его шорох.              Есть несколько сообщений от других лидеров: с пожеланием всего самого наилучшего от Хонджуна, и благодарностью за помощь от Санёна. Он отвечает как раз, когда дверь медленно открылась, ожидая этого. Чанбин приветствует его лёгкой улыбкой.              — Как ты себя чувствуешь? — Чанбин протягивает ему пакет с кровью, который Чан принимает с благодарностью, всё ещё ощущая слабость.              — Просто побаливает. Как остальные?              Улыбка Чанбина становится тонкой линией, а у Чана перехватывает дыхание от беспокойства, а затем и замешательства, когда Чанбин отвечает.              — Всё в порядке. Минхо отдыхает, он ещё не проснулся. Феликс всё также свернулся калачиком рядом с ним.              — Да? — Чан ждёт ещё, наблюдая, как Чанбин напряжённо сидит на кровати, и пьёт кровь. Похоже, Чанбину нужно больший толчок. — В чём дело, Бин?              Чанбин сглатывает, теребит свои руки, прежде чем, наконец, посмотреть на Чана.              — Есть кое-что, что ты должен знать. О Минхо.              Чан растерянно моргает. — Ты сказал, что с ним всё в порядке?              Чанбин кивает, делает глубокий вдох перед тем, как наконец выпаливает. — Это Минхо, Чан. Твой Минхо. Ли Минхо. Он выглядит точно так же. Видимо, его обратили вскоре после того, как мы ушли.              Дыхание Чана замирает, холод охватывает его тело. — Что? Ты уверен?              Чанбин просто смотрит на него с грустной улыбкой, успокаивающе положив руку на ногу Чана.              Ли Минхо. Единственный мужчина, которого Чан когда-либо по-настоящему любил.