Candy Cane

Через несколько дней наступит Рождество, и Феликс вновь проведёт его не с семьёй. Он уже забыл, когда последний раз праздновал такой любимый для него праздник в родной Австралии, в кругу близких людей. Здесь, в Корее, всё по-другому. Да, Рождество отмечают с тем же энтузиазмом, только не придают ему такое же значение семейного праздника, к которому он привык с детства. Нет того волшебства. А ещё, каждый год в канун Рождества, группа улетает выступать заграницу на премиях или различных праздничных фестивалях. Собственно, завтра они отправляются в Японию именно для этого. Праздничное настроение не успевает даже появиться, как им вновь улетать. Казалось бы, за пять лет стоило привыкнуть, но нет, в этом плане сердце Феликса было навсегда отдано солнечной Австралии. И ещё одному чудесному человеку. Общежитие украшено на скорую руку, насколько позволяли силы и время: небольшая искусственная ёлка, украшенная мишурой и гирляндой-росой, стоит на журнальном столике в гостиной, на входной двери в квартиру висит огромный рождественский венок, купленный Феликсом на местном рынке, лестница, ведущая к верхним комнатам, украшена гирляндой с мелкими звёздочками. Вот, пожалуй, и всё. Из них четверых только Феликс украсил свою комнату гирляндой, остальным было безумно лень, может чуть позже они найдут время заняться этим. Чувство приближающегося праздника распаляет сладкий запах корицы и имбиря, витающий в воздухе. Сегодня Феликс освободился чуть раньше остальных и решил испечь имбирные пряники, порадовать своих мемберов. Неподдельный восторг читался в глазах ребят, когда те, зайдя в квартиру, первым делом почувствовали этот божественный запах. Поиграв в приставку в гостиной, теперь все дружно смотрели «Кошмар перед Рождеством». Феликс обожал мультфильмы Тима Бёртона, а остальные просто не могли ему отказать, хотя видели этот фильм много раз. Подобное кино всегда дарило ощущение тепла, праздничного настроения и уюта. Имбирные пряники и горячее какао были поглощены голодными парнями так быстро, что даже ничего не осталось для ребят из второго общежития. Ничего, Феликс подумал, что может испечь ещё, только чуть позднее. Ему безумно нравилось готовить, тем самым вкладывая всю свою любовь, заботу и частичку своей души в процесс. К сожалению, свободное время, когда он мог этим заниматься, появлялось не так часто. Сегодня же его времени хватило лишь на пряники, хотя в планах было приготовить ещё карамельные трости, уж очень он их любил. Однако последнее время все его попытки приготовить что-нибудь из карамели заканчивались провалом, как и сегодня, когда после отправки имбирных пряников в духовку, из рук всё буквально начало валиться. Пригоревшая карамель отправилась в мусорное ведро, а Феликс надулся на самого себя, нахохлившись, словно воробей в зимнюю пору. Чонин с Сынмином решили прогуляться перед сном до парка, поэтому оставили старших одних досматривать последние 15 минут мультфильма. Когда входная дверь захлопнулась, Минхо, сидевший полубоком к телевизору, отставил пустую кружку с какао на журнальный столик и потянул Феликса за предплечье на себя, усаживая того между своих ног, обнимая обеими руками под грудью. Феликс издал удивлённый возглас, но покорно облокотился своей спиной на грудь старшего, ощущая биение его сердца, и расслабился в тёплых объятиях. − Спине комфортно? − Да, хён, идеально, − Ли-младший расплылся в довольной улыбке, прикрывая глаза. На фильм было уже всё равно, концовку он и так знал. − Хорошо. Я заметил, что ты весь вечер был расстроен. Что-то случилось? – Минхо в первую же минуту, сидя на диване, почувствовал, что младшего что-то тревожило, судя по слабой улыбке на комплименты его пряникам и по вечно опущенному взгляду. Феликс хмыкнул, мотнув головой. − Ты не хочешь говорить, или ничего не случилось? Но я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Феликс продолжал играть в молчанку, прокручивая на пальцах свои кольца. После титров фильма, что они смотрели, экран телевизора перешёл в режим ожидания, погрузив комнату в полумрак, пространство освещала только гирлянда на ёлке на журнальном столике и отдалённый свет гирлянд на лестнице. Слышно было только мерное дыхание обоих Ли. Просидев так какое-то время и не получив нормального ответа на свой вопрос, Минхо решил расшевелить Феликса, который буквально обмяк в чужих объятиях, погрузившись в свои мысли. Хо обхватил ногами бёдра Феликса сверху, зажав того в тиски, и покрепче обхватил руками за плечи. Ликс возмущённо заголосил, на что его лишь крепче обхватили ногами, полностью обездвиживая. − Пока не расскажешь, в чём дело, не отпущу, − спокойный голос Минхо у правого уха выводил из себя, в то время, как Феликс продолжал тщетные попытки высвободиться из таких сильных объятий. – Ну же, Ёнбок, ты же любишь обнимашки, а вырываешься, словно я тебе предлагаю не их. − Хён, не до такой же степени! Ты же сильнее меня! Ну, хё-ён! − Я контролирую сейчас свою силу, так что не притворяйся. И вообще, или ты рассказываешь, или мы тут с тобой сидим и дружно потеем. Минхо был прав, от такого близкого физического контакта и после выпитого горячего какао, становилось невыносимо жарко. Феликс хотел сидеть так до победного, не давая Минхо того, что тот хотел, но старший был ещё упрямее и не отпустил его бы до утра, Ликс был в этом уверен. − Ох, ну хорошо, хорошо. Я просто разозлился, что у меня не получилось приготовить рождественские трости! Ещё и первое тесто на пряники пришлось выкинуть в мусорное ведро, потому что я его пересолил. А ещё я столь многим хочу заняться, но просто не могу! Нет времени! Я не знаю, как Хёнджин успевает рисовать в свободное время, ещё и настолько красиво. А я… А что я?! У меня просто нет сил, и всё валится из рук. Теперь ты доволен? – Феликс повернул голову правее, покосившись блестящими глазами на старшего, который теперь значительно ослабил хватку на теле Ликса. − Трости? Серьёзно? Что это вообще такое? И из-за них стоит так расстраиваться? − Это леденцы такие, полосатые. Хотя, кому я это объясняю, − почувствовав ослабевшую хватку, Феликс подался вперёд, чтобы встать с дивана. Но не успел. Минхо был быстрее, утягивая его обратно в свои объятия, теперь уже мягкие и нежные. − Подожди, куда ты собрался? Ёнбок-и, я же пошутил. Знаю я, что это за леденцы такие, ты меня за кого принимаешь? Успокойся только, хорошо? – Минхо прижимал Феликса к себе, обнимая за талию, и аккуратно дул на шею, от чего у младшего моментально поползли мурашки по всему телу. Хихикнув от своей маленькой шалости, Минхо продолжил: − Я понимаю, что ты на самом деле имел в виду. И в этом нет ничего страшного. У меня же также не остаётся лишних сил на то, чтобы заняться каким-нибудь хобби. Только если просмотр аниме можно считать за хобби. У каждого из нас свой предел сил и возможностей. Ты так много делаешь для группы и для компании в целом. Прекрати себя с кем-то сравнивать. Ты – это ты, и никто из нас не знает, была бы у нас хоть та малая доля энергии, что есть в тебе, несмотря на твою грыжу, окажись мы на твоём месте. − Хён, прекрати. Никто из вас никогда не должен оказаться на моём месте. Вам я такого не пожелаю. − Знаю, глупый, знаю. Но я не об этом. Феликс, ты в первую очередь человек, очень уникальный человек. И ты не обязан успевать всё и везде, ты не железный. Прошу, не забывай об этом. А ещё у тебя есть я, об этом тоже не забывай. Минхо почувствовал, как в его руках напряглась каждая мышца в теле Феликса. Младший всё никак не мог привыкнуть к таким речам своего хёна в свой адрес. Он с опаской воспринимал подобные слова, не веря своим ушам, будто сейчас Минхо посмеётся и заберёт свои слова обратно. Но этого не происходило. Хо лишь крепче прижал к себе младшего, осыпая его шею поцелуями, в попытке расслабить парня. − Хён, сейчас ребята же вернутся, что ты делаешь? − Тшш, расслабься. − Но… − Сейчас укушу. − Ох, ладно. Однажды Минхо уже сдержал своё слово и прикусил Феликса за шею. Тогда приходилось каждый раз перед выходом из комнаты замазывать красное пятно консилером, дабы не краснеть перед остальными. Минхо же в то время тихо хихикал, глядя на пыхтящего Феликса, который держался от всех на расстоянии, вызывая своим поведением лишь недоумённые взгляды и вопросы. Не самая лучшая неделя тогда была, конечно. Феликс полностью облокачивается спиной на хёна, позволяя тому делать всё, что тот задумал. А Минхо внезапно захотелось всего и сразу. Не так часто они остаются наедине больше, чем на 15 минут, особенно последнее время. Съёмки, репетиции, ещё раз съёмки, записи в студии, снова репетиции, и так по кругу. Уходят из общежития ещё до рассвета, возвращаются – ближе к ночи. Личная жизнь давно отошла на второй план, быстрее бы в душ и спать. Даже Минхо, не голодный до прикосновений и любых физических контактов, соскучился, порядком изголодался. Поэтому сейчас запах и тепло Феликса сводят с ума, а Минхо ведёт, как от хорошего крепкого вина. Он спускается быстрыми поцелуями от затылка до горловины футболки младшего, переходя на выступающие ключицы. Феликс оставался тихим на протяжении всей этой сладкой пытки, стараясь держать самообладание, ровно до того момента, пока Минхо не мазнул своим языком по ушной раковине Ликса, вызывая этим тихий стон младшего. Терпение сходило на нет, ладошки потели, тело покрывалось мелкими мурашками и легонько потряхивало от накатывающего возбуждения. Становилось безумно жарко. Минхо продолжал держать Феликса в своих объятиях, запустив одну руку ему под футболку, оглаживая напряжённые мышцы пресса, прокручивая пальцами соски, при этом продолжая выцеловывать нежную шею. Феликс рассыпался на части в руках Минхо. Было до одури хорошо. Ликс поперхнулся слюной, когда рука под футболкой опустилась ниже и заползла под кромку пижамных штанов, оглаживая напряжённый орган через бельё. − Хён… − Феликс задыхался от нахлынувших чувств, но мысль о том, что они делают в общей гостиной, приводила его в тихий ужас. Сынмин с Чонином могли вернуться в любой момент, а они тут на диване, вдвоём, тяжело дышат, наверняка, с раскрасневшимися лицами, Феликс – так точно. Никто в группе не знал про иную природу их отношений, помимо дружеских. Становилось безумно стыдно. Но, видимо, одному лишь Феликсу. – Хён, а если… если младшие… − Ликс-и, не переживай, здесь только мы с тобой. Они ещё не скоро вернутся. Я соскучился, − обжигающий шёпот на ухо и рука, плавно водящая по члену через ткань боксеров, вынуждают Феликса томно закатить глаза и шумно выдохнуть через рот, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Да, Феликс тоже соскучился. Безумно. Соскучился по этим сильным рукам, что так настойчиво доводили его до высоких стонов, рвущихся наружу, как не пытайся закрыть себе рот. Соскучился по набухшим венам на этих же самых руках, что невольно заставляли плыть от одного взгляда на них. Соскучился по этому запаху, смеси парфюма, кофе и мускуса, от которого кружилась голова и воздуха в лёгких не хватало, чтобы сделать полноценный вдох грудью. Соскучился по жаркому шёпоту на ухо, уверяющего, нет, требующего расслабиться и не сдерживать себя. Соскучился по этой близости, что они могли себе позволить за семью замками, подальше от чужих любопытных глаз. Соскучился по своему любимому хёну. Изо рта Феликса вырываются первые полноценные стоны, без фальши и попытки скрыться, когда Минхо приспускает бельё младшего и плотным кольцом обхватывает его ствол, начиная наращивать темп. Каждый участок шеи Феликса усыпан лёгкими и не очень поцелуями, Минхо не желает упустить ни миллиметр этой сладко-солёной кожи. Хо осторожен, он целует страстно и влажно, но не переступает черту. Ведь если завтра Ликс проснётся с алыми засосами на шее, будет неловко. Феликсу, конечно же. Минхо лишь может посмеяться с остальными участниками и послушать глупые отговорки, которые на ходу будет придумывать Ёнбок. Но ключевое слово здесь «может». Но не будет. Потому что Минхо любит этого солнечного парня, и насмехаться над ним он не желает. − Хён… Пожалуйста… Пожалуйста… − Что такое? – Феликс в руках Хо мелко подрагивает и часто стонет. У Минхо зубы сводит от такого младшего. − Пожалуйста… Быстрее, хён… − Феликс бы рад продержаться подольше, но он ничего не может с собой поделать. Одна рука старшего, что так ритмично надрачивает его налитый кровью член, а вторая играется с сосками под футболкой, не оставляют ему и шанса вынести эту пытку. − Как скажешь, Ёнбок-и. Боже, ты такой красивый. И Минхо ускоряется, срываясь на бешенный ритм. А Феликс чувствует чужой стояк, что упирается в его задницу, учитывая положение, в котором они лежат на диване. От этого сносит крышу, ещё пару ритмичных движений рукой и этой тесноты сзади, и Феликс кончит прямо в гостиной, на этом чёртовом диване, где менее получаса назад они все смотрели рождественское кино и ели имбирные пряники. В ушах шумит, становится безумно жарко от всех ощущений сразу, поэтому до Феликса не сразу доходит, что Минхо отпустил его член и прикрыл второй рукой рот Ликса, дабы тот был тише. Когда контроль над разумом возвращается, Феликс слышит громкий смех и звук открывания двери в прихожей. Младшие вернулись. Минхо не даром прослыл в группе как самый ловкий участник, ведь в следующую секунду, пока дверь в общежитие окончательно не открылась, он подрывается с дивана, хватая испуганного и полуголого Феликса под бёдра, скрываясь в темноте коридора, ведущего к спальням мемберов. Проходит мимо комнаты Феликса и поднимается по лестнице к двери собственной спальни. К нему явно никто не сунется. Феликсу только и остаётся, что ухватиться за шею хёна руками и крепче обнять ногами его бёдра. Они оба громко дышат в темноте комнаты, прислушиваясь к звукам в квартире. Минхо прижимает Феликса спиной к двери, продолжая удерживать его на весу. − И куда они делись? Посуду за собой даже не убрали, − в гостиной слышно ворчание Сынмина и звон кружек. − Может погулять вышли? − И не помыли за собой посуду?! − Сынмин-хён, да успокойся ты со своей посудой! Иди лучше сюда, в приставку поиграем, пока Минхо-хёна нет, − зовёт Чонин Сынмина, а у Минхо сразу появляется множество вопросов. − Что значит пока меня нет? Я что, запрещаю им играть?! – возмущённо шепчет он. – Они сейчас оба отхватят у меня. − Хён, ты же знаешь, как мы играем в приставку: поздно ночью, долго и громко. А ты ворчишь всегда, что не даём тебе спать. Чонин-и имеет в виду это. − Ворчу? Да, ворчу! Но вы же действительно громкие, и вообще… Что ты… − Феликс в этот момент крепче обнимает бёдра Минхо, буквально сталкивая их стояки, что всё ещё оставались общей нерешённой проблемой. − Хён, пожалуйста, забудь про них. Я же здесь, − шепчет Феликс своим прекрасным низким голосом, и Минхо переключает всё своё внимание на этого требующего ласки котёнка. − Да, я, кажется, не закончил, − Минхо подхватывает Феликса под бёдра, крепче цепляясь за ягодицы. − И я… не закончил. Они улыбаются друг другу в темноте комнаты с этих двусмысленных фраз, и Феликс припадает наощупь к губам напротив, наконец смакуя их впервые за этот вечер. Минхо отвечает на поцелуй, попутно продвигаясь назад к кровати. Главное вести себя тихо, чтобы младшие их не раскрыли. Только как это сделать сейчас, было не понятно, когда оба были возбуждены до предела, а Минхо так любил стоны младшего. Развернувшись, Минхо опустил Феликса на кровать, подминая под себя, но не наваливаясь на него полностью. Поцелуй становился всё глубже и глубже, сопровождаясь пошлыми чмоками, от чего Минхо пришлось прерваться ради соблюдения тишины. Феликс был крайне недоволен таким обломом, он безумно любил целоваться. Минхо кожей почувствовал недовольство младшего. − Не дуйся, ты же не хочешь, чтобы всё на поцелуе и закончилось. Надо быть тише, чтобы нас не услышали. Сможешь? − Я постараюсь. − Постарайся. И ещё, хотел тебе ещё в гостиной сказать. Я научу тебя делать твои леденцы или как они там называются. − Карамельные трости! − Да-да, карамельные леденцы эти длинные, только больше не расстраивайся из-за таких пустяков. − Хён, а ты умеешь их делать? − Я много, что умею. Как-то готовил их давно для детей-сирот на Рождество в качестве одного из подарков от класса. Я тогда их очень много приготовил, около 30. Никогда уже не забуду рецепт. Не знал, что ты их любишь. Леденцы как леденцы. − Ну, хён. Это они здесь может и простые леденцы. А в Австралии их обожают, на каждом углу ими торгуют. Они такие яркие всегда, и вкусные, и… − Ещё одно слово про леденцы, и мы на этом закончим, − этот угрожающий шёпот был похож на шипение недовольного кота, и Феликс резко замолчал, решая прекратить свой монолог про леденцы. Закончить хотелось, очень. Но не на леденцах. Минхо полностью снял с Феликса приспущенные ещё в гостиной штаны с нижним бельём, попутно раздвигая ноги младшего и устраиваясь между ними. Феликс такого явно не ожидал, издавая возмущённый писк. − Что такое? Ты думал, я привёл тебя в свою комнату, чтобы продолжить дрочить тебе? Нет, малыш, теперь мне этого мало. Только одно условие, Феликс. Ты будешь тихим. Хорошо? − Да, я… Я постараюсь… На нижней полке прикроватной тумбочки, среди всевозможных мазей и кремов, Минхо отыскал пузырёк с лубрикантом и упаковку салфеток. Выдавив обильную дозу смазки на руку, Хо аккуратно ввёл первый палец в Ликса, следя за его дыханием. В темноте эмоций младшего он не видел, но решил отдаться собственному чутью, чтобы ни в коем случае не сделать тому больно. Феликс был сильно возбуждён, но растянуть его хорошенько было просто необходимо – у них давно не было полноценного секса, и никакое возбуждение тут не помогло бы. Не чувствуя зажатости мышц, Минхо решил добавить второй палец, пробуя развести пальцы на манер ножниц внутри Ликса. Хо вовремя опомнился и прикрыл младшему рот, когда тот попытался простонать в ответ на действие. − Ликс-а, ты мне обещал. − П-прости, это так тяжело – оставаться тихим… под тобой. Лёгкая улыбка коснулась губ Минхо. Добавив третий палец, Феликс поёжился и напрягся от неприятных ощущений, а Минхо замер, давая младшему привыкнуть. − Тихо, тихо, всё хорошо. Мы никуда не спешим. Скажи, когда могу продолжить. − Нет, хён, спешим. Ну, пожалуйста, не останавливайся, − Феликс захныкал от нетерпения получить уже такую долгожданную разрядку. – Прошу… − Какой же ты неугомонный, − Минхо продолжил аккуратно двигаться внутри младшего, растягивая пальцами нежные стенки и проходясь по комочку нервов, вызывая этим тихие стоны младшего, которые успешно заглушались второй рукой старшего. В конце концов, кто Минхо такой, чтобы лишать Ёнбока долгожданного удовольствия? Спустя несколько минут растяжки, когда Феликс явно привык к ощущениям, начиная самостоятельно насаживаться на пальцы Минхо, Ли-старший немного отстранился, вытирая салфетками руку и попутно снимая с себя домашние штаны и бельё. Его член болезненно ныл от нехватки внимания и таких необходимых манипуляций, что Минхо рывком подтянул Феликса ближе к себе за бёдра, приставляя головку ко входу. Резкая хватка на шее моментально привела его в чувства, и Хо остановился, пытаясь в темноте вглядеться в глаза напротив. − Ёнбок-и, что-то не так? − Хён, сними футболку. Пожалуйста. Хочу чувствовать тепло твоей кожи, не через одежду. − Какой же ты тактильный. Минхо стянул с себя широкую футболку одним движением и помог Феликсу проделать то же самое со своей пижамной футболкой. Избавившись от последнего предмета одежды, Феликс притянул такого тёплого и родного старшего в свои объятия, обнимая того за плечи и полностью отдаваясь моменту. Минхо опёрся одним локтем на подушку возле головы Феликса, чтобы не придавить того своим весом, а второй рукой помог себе плавно войти во влажное от смазки кольцо мышц наполовину длины. Ликса словно пронзило током, и от нахлынувшего удовольствия и чувства заполненности он прогнулся в пояснице настолько, насколько позволяли больные межпозвоночные диски. Минхо одним движением скользнул глубже и, войдя до упора, замер. Его самого мелко потряхивало от ощущения узости и жара внутри младшего. Феликс, обхватив ногами бёдра Минхо, и, тем самым, пустив того ещё глубже внутрь себя, зарылся лицом в ложбинку шеи Хо, заглушая рвущиеся наружу стоны, тихо прошептал: − Хё-ён, прошу, двигайся. Я долго не выдержу. Это слишком… Минхо, наконец убедившись, что Ёнбок не испытывает более дискомфорт, сжал бедро Феликса до красных отметин, а второй рукой, для надёжности, накрыл рот младшего, и начал наращивать темп, чтобы скорее получить разрядку. Оба парня были явно на пределе. Масла в огонь подливало осознание того, что в общежитии сейчас они находились не одни, а значит секс должен был быть тихим, что в разы усложняло задачу, учитывая, каким громким бывал Феликс, и как Минхо любил такого громкого Феликса. Они впервые занимались сексом в темноте, ориентируясь лишь на собственные ощущения, прислушиваясь к окружающим звукам, боясь, что их поймают с поличным. В связи с этим, атмосфера была немного напряжённой. Но лишь немного. Казалось, у Минхо вообще не должно было встать из-за этого, да и желания быть не должно было. Неправильно как-то. Но Ли-старший готов был поклясться – так хорошо ему давно не было. Немного адреналина, интимная обстановка тёмного помещения, жаркие объятия и запах родного человека, гортанный скулёж и горячие нежные стенки вокруг его члена, и Минхо не может остановиться, вколачиваясь в парня под собой, из раза в раз проходясь по простате Феликса. В гостиной слышны громкие возгласы о чём-то спорящих между собой младших мемберов. Кажется, всё дело в том, кто будет мыть посуду после трёх проигранных раундов в игре. Это заставляет продолжать трахать Феликса в быстром темпе, не боясь, что будет слышен шум от изголовья кровати, что продолжало негромко стучать о стену от таких активных действий. Феликс уже давно ничего не видит перед собой из-за пелены слёз. Это был слишком чувствительный для него секс. Кожа к коже, сбившееся дыхание и накалённый воздух в комнате. Хотелось выть от подступающего оргазма или забраться на стену от жара внизу живота, но приходилось лишь утыкаться в ладонь Минхо, чтобы не наделать лишнего шума. Перед глазами поплыли звёздочки, когда Минхо снял ноги Феликса со своей талии и развёл колени в стороны, меняя угол проникновения, буквально тараня простату младшего. В ладонь Минхо взвыли. Феликс кончил первый, не прикасаясь к своему члену и не предупредив старшего. Бурно излился на свой живот и был готов так и уснуть, но его задницу всё ещё распирал член хёна, который так скоро кончить не успел. − Тшш, ничего страшного, отдышись немного, − шептал Минхо на ухо Ёнбоку, прекратив двигаться внутри него. Феликс был очень чувствительным сейчас, но, чёрт возьми, ему не хватило пары-тройки быстрых толчков, и он бы также кончил с Ликсом. – Ёнбок-и, ты же позволишь мне быть немного эгоистичным сейчас? Позволишь своему хёну кончить? Слабый кивок головой, различимый даже в темноте комнаты благодаря белокурым прядям Ликса, и мычание в ладонь стали сигналом к продолжению, и Минхо на пробу вошёл в Феликса вновь до упора, фокусируясь на своей скорейшей разрядке. Тело Ёнбока мелко задрожало от сверхстимуляции, когда Минхо ускорился внутри него, входя настолько глубоко, насколько позволяла поза и длина собственного члена. Феликс был готов рассыпаться на части от таких ощущений, слёзы потекли по его щекам. Минхо обильно кончил внутрь Ликса, пальцами ощущая влагу на щеках младшего. − Эй, ты чего? Я сделал тебе больно? Феликс? Минхо обхватил обеими ладонями мокрые щёки перед собой, успокаивающе потирая их большими пальцами. Этого он и боялся. Хо попытался выйти из подрагивающего тела, дабы не причинять Феликсу ещё большую боль. Но тёплые ладони крепче обвили его плечи и в протестном жесте не позволили отстраниться. − Нет… Побудь ещё так немного, хён. Мне сейчас так хорошо. − Айщ, Ликс-а, почему ты плачешь тогда? Я уже подумал, что навредил тебе. − Нет, всё как раз наоборот. − Глупый. Не пугай меня так больше, слышишь? – Минхо шумно выдохнул, утыкаясь носом в мокрый висок Феликса. Глупый, какой же глупый. В следующую секунду Минхо припал к губам младшего, не желая заканчивать этот момент никогда. Поцелуй получился смазанным, мокрым, глубоким и таким тягуче-сладким, что первую мысль, которую сгенерировал ещё не отошедший после оргазма мозг, старший решил сказать вслух. − Ты мой рождественский леденец. Просто знай это. Феликс оторопел. Услышать подобную «сладкую» фразочку от своего хёна было неожиданно и ценно. Ёнбок улыбнулся своей самой лучезарной улыбкой, зная, что Минхо заметит её даже в такой темноте, и прижался к Хо ещё ближе. Феликс почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, желая поделиться своим счастьем с любимым человеком. − Я люблю тебя. Просто знай это. − Глупый. Знаю. И я тебя. А сейчас позволь мне привести нас в порядок. − Конечно. Только готовить карамельные трости ты меня всё же научишь. − Как скажешь, Ёнбок-с.