Night duty

Чимин всегда думал, что Намджун красив, а за рулём он ещё красивее. Глаза слегка прищурены, брови слегка нахмурены, язык слегка выскальзывает из красных губ, руки сгибаются, обнажая толстые вены и сильные мышцы. Он не мог не смотреть на Намджуна, соски Чимина заметно напряглись, а трусики слегка намокли, он даже не заметил, что Джун включил сирену, а машина остановилась. Он в замешательстве оглядывается вокруг, когда они останавливаются, глядя на Кима в поисках какого-либо ответа, но мужчина уже вышел из машины и подошёл к другой, к чёрной Тойоте. Чимин вздыхает и в конце концов тоже выходит, ровняясь с Намджуном, разговаривающим с кем-то, похожим на молодого студента. Он наблюдает, как Ким спрашивает у парня права и уходит проверить их. — Итак, ты тусовался, да? — спрашивает Чимин, не особенно заинтересованный, поскольку он уже знает это по тому, как парень невнятно произносит слова и его глаза налиты кровью, но тот всё ещё отрицает это, со смехом качая головой. Намджун подходит и кивает Чимину, чтобы тот продолжил протокол. — Хорошо, мне нужно, чтобы вы вышли из машины, сэр. — Конечно, офицер. — Мальчик посмеивается, пару раз хватаясь за ручку, промахиваясь, прежде чем схватить её и распахнуть дверь, чуть не задев при этом Пака. Тут Чимин понимает, что «мальчик» непропорционально высок и сложен по сравнению с его лицом и практически возвышается над ним, и, возможно, это был акт чистого пьянства, но большие руки «мальчика» задевают его пухлую грудь, будто намеренно вдавливая большие пальцы в соски, и это было настолько неожиданно, что Чимин испустил громкий стон. Чимин в смущении отступает за спину Намджуна, скрестив руки на груди, словно защищая свои соски от повторного прикосновения. Его щёки покраснели, и он чувствует, будто в ушах звенит. Он буквально стонал перед кем-то, кто на пять-семь лет моложе его, будучи на дежурстве, и, вероятно, всё это было снято его нательной камерой, а кадры оттуда будут просматриваться другими людьми. Намджун, замечает, что Чимину не комфортно, и продолжает вести протокол сам, говорит парню подышать в трубку алкотестера, который показывает, насколько высок уровень алкоголя, и достает блокнот, чтобы записать число. В ту долю минуты, когда Намджун отвлёкся, студент, воспользовался этой возможностью подойти к Чимину и нащупать его задницу, протискиваясь рукой сквозь тёмно-синие форменные штаны и слегка раздвигая ягодицы офицера. И Чимину действительно не хотелось делать этого, но он издаёт тихое хныканье, которое побуждает студента сжимать его зад ещё сильнее. — Чёрт, твоя задница на ощупь так же хороша, как и выглядит, мне следовало прикоснуться к ней раньше. — Говорит пьяный парень, глядя на Чимина, который наконец-то сориентировался и пытается изо всех сил оттолкнуть его, но этот парень с таким же успехом мог бы быть валуном, стоя неподвижно, даже когда Намджун пришёл в себя и помог Чимину, выдёргивая шаловливые руки студента из штанов напарника. — Руки вверх! — Ким кричит, скорее рычит, бьёт нарушителя спокойствия по рукам и практически швыряет его на землю, прижимая тело парня к тротуару и сковывая его руки наручниками. — Надеюсь, тебе понравится сидеть в тюрьме, подонок. — Голос Намджуна стал глубже и хриплее, чем раньше, если бы это было возможно, и доходил прямо до сосков и киски Чимина, что неизбежно сделало его трусики ещё мокрее. «Сейчас не время и не место чувствовать себя таким, Чимин», — ругает он себя, пытаясь не обращать внимания на то, насколько липкими и мокрыми стало его бельё. — Давай, детка, мы отвезём этого ублюдка в полицейский участок. Намджун тащит студента по тротуару и бросает его на заднее сиденье машины, а после садится на водительское сиденье. Чимин, пошатываясь, идёт и садится на пассажирское сиденье, его разум затуманен похотью, и если Намджун и замечает это, то ничего не говорит, вручая ему компьютер и поручая написать краткий отчет о случившемся. Чимин изо всех сил старается не обращать внимания на то, как его форма натирает пухлые соски, как трусики создают восхитительное трение о его клитор и как он вымок, пока пытается написать отчет, но сейчас ему просто необходимо что-то в себе, и он не думает, что сможет закончить работу, если не сделает этого. — Джуни, — говорит он, стараясь, чтобы парень сзади не услышал, — я такой мокрый. Намджун, похоже, сразу же понимает его, убирает компьютер с коленей Чимина, аккуратно поставив его на пол, пока его глаза всё ещё сосредоточены на дороге. Младший следует его примеру, расстегивает ремень, стягивает штаны и трусы одним движением, застонав от холодного воздуха в салоне, ударившего по его обнажённым половым губкам, а прохладное кожаное сиденье коснулось его голой задницы. Он чувствует, как из его киски вытекает смазка, стекая вниз по промежности к анусу и попадая на сиденье. Старший офицер разминает толстые бёдра Чимина и проводит пальцем вверх и вниз по его складочкам, намеренно игнорируя клитор, к разочарованию Чимина. Он поднимает бёдра, пытаясь прижаться сильнее и добиться большего трения, но Намджун слишком хорошо его знает и отстраняется. — Ты получишь только то, что я даю тебе, шлюха. — Намджун рычит и шлёпает Чимина по киске, заставляя его снова застонать. Это, похоже, привлекло внимание пьяного студента, и он приподнялся на сиденье и попытался разглядеть происходящее спереди. Но стекло, отделяющее заднюю часть машины от передней, не позволяет ему увидеть всего, и всё, что он видит, — это лишь толстые молочные бёдра Чимина, разведённые в стороны, и толстую руку, покрытую венами, непрерывно шлёпающую по чему-то мокрому между бёдер. — Блять, не знал, что у тебя есть киска, офицер. Хочешь мой номер? Мы можем как-нибудь перепихнуться. Как насчёт того, чтобы я приковал тебя к кровати, пока буду трахать твою жирную задницу, а, малышка? — Он ухмыляется, вероятно, гордясь собой. Чимин так хочет ответить ему язвительным замечанием, но не успевает и слова сказать, когда большая мозолистая рука Намджуна в очередной раз достаточно сильно шлёпает его киску, а пальцы щёлкают по клитору с такой силой, что Чимин стонет и хнычет, пачкая всё сиденье, как будто он действительно какая-то шлюха. Но он ничего не может с собой поделать. — Почему бы тебе не заткнуть свой грязный рот? Это пойдёт тебе на пользу, если только ты не хочешь, чтобы я отрубил твой воспалённый стручок, тогда я с радостью это сделаю. — Намджун рычит и неожиданно вводит два пальца в дырочку Чимина, заставляя его вскрикнуть. Угроза, похоже, осталась без внимания, так как парень просто продолжил. — Ну не можешь же ты иметь такую сексуальную конфетку у меня на виду и ожидать, что я не возбужусь, не так ли? Не говоря уже о том, что ты трахаешь его даже сейчас, пока мы разговариваем. — Парень говорит бесстрастно, и его слова подтверждаются, когда Чимин стонет, выгнувшись на кресле, пока длинные пальцы Намджуна давят в его точку G. — Как ты и сказал, он просто конфетка для твоих глаз, тебе запрещено прикасаться к нему, только я могу делать это. — Намджун огрызается, продолжая трахать пальцами текущую вагину и, уложив большой палец на клитор парня, он энергично трёт чувствительный комочек нервов, вымещая всю свою злость, скопившуюся за вечер, на бедной, измученной пизде Чимина. А Чимин просто принимает это, выгибаясь и извиваясь на своём месте, пока Намджун непрерывно долбится в его точку G и практически доводит его до края. Проходит совсем немного времени, и вот уже четыре толстых длинных пальца в его красной пухлой пизде, блестящей от обильных соков. Всё, что слышно в салоне, — это хлюпанье намокшей киски Чимина, которое заставило бы покраснеть даже самых стойких и раскрепощённых людей. Проходит ещё две секунды, и Чимин сквиртит, сжимает подлокотник, чувствуя, как всё его тело сотрясается, и из него вырывается протяжный стон. Жидкость разлетелась повсюду: на руки Намджуна, на сиденье и даже на приборную панель. — Блядь, он действительно кончил. Заявление было проигнорировано, так как Намджун высунул все пальцы из киски Чимина и начал шлёпать по его клитору. — Ты, шлюха, тебе лучше убрать это дерьмо, когда мы вернемся. Может, ты сможешь вылизать его, пока я буду трахать тебя на глазах у всех, тебе понравится, детка? Тебе бы понравилось, если бы люди смотрели, как тебя трахают? — Сознание подкидывает Чимину красочную картинку, и слизь непроизвольно капает из его киски, добавляясь к огромной луже соков на полу, которая уже была там. — Ты, ебаная шлюха, тебе действительно нравится это дерьмо? Не удивительно, что ты стонала, когда какой-то студент трогал твои соски, ты даже намокла от его ласк. Чимин пытается протестовать, но у него вырываются лишь стоны боли и удовольствия, когда Намджун снова и снова шлёпает по его чувствительному, набухшему клитору. Он снова кончает, и его слизь вытекает на кожаное сиденье, как из сломанного крана. Без всякого предупреждения Намджун снова вводит в Чимина четыре пальца, максимально растягивая его бархатные стенки. Это так больно, но так приятно, и он не может удержаться, чтобы не кончить снова, разбрызгивая свои соки повсюду. К четвертому оргазму они уже подъехали к полицейскому участку, и, напоследок шлепнув его по киске, Намджун велит Чимину надеть трусики и натянуть штаны, и тот уже собирается застегнуть ремень, как вдруг чувствует, что дверь открывается и его подхватывают руки и несут в участок. Они проходят мимо стойки администратора, где сидит Хосок и что-то печатает на компьютере, и, услышав шаги, поднимают голову, чтобы увидеть Намджуна, который несёт вспотевшего Чимина с расстёгнутым ремнём, пытаясь спрятать мокрую левую руку. Но прежде чем Хосок успел это прокомментировать, Намджун заговорил первым. — На заднем сиденье пьяный ублюдок, скажи Юнги, чтобы шёл и разобрался с ним. — Намджун сказал это, не оставляя места для споров, что, впрочем, не остановило Хосока. — Стой! Ты не можешь… Но Намджун уже скрылся, направляясь в свой личный кабинет. Усадив Чимина на стул, он одним движением руки освободил свой стол от бумаг, скинув их на полу. Уборка будет мучительной, но сейчас его это не волнует. — Подойди сюда и нагнись, шлюха. Чимин встаёт со своего места, его ноги немеют. Он снимает обувь и форму, делает это так быстро, как только может, потому что Намджун смотрит на него холодными глазами, и хотя обычно это не заставляет его течь, как девственницу, которую вот-вот трахнут в первый раз, здесь он капает, делая робкие шаги к столу и наклоняясь, раздвигая ягодицы руками, чтобы Намджун мог видеть обе его розовые дырочки. — Такая красивая маленькая пизда, готовая к траху. — Намджун шлёпнул Чимина по одной из половинок, наблюдая, как упругая мягкая кожа идёт небольшой волной, блестя в свете настольной лампы, а затем вновь шлёпнул Чимина по его измученной пизде. Чимин вскрикнул и сжал ноги, чтобы прикрыть пизду. — Джуни… — Это не мое имя сейчас, шлюха. — Папочка… — Так-то лучше. — Пожалуйста, перестань шлёпать меня по пизде, мне больно, папочка! Пожалуйста, мне просто нужен твой член во мне, папочка! — Чимин хнычет, слёзы наворачиваются на его глазах, жгучие удары уже слишком сильны для его измученной киски. — Ты что, не слышал меня, шлюха? Ты берешь то, что я тебе даю, а теперь снова раздвинь ножки для папочки, я буду шлёпать тебя до тех пор, пока ты не покраснеешь. — Чимин хнычет, но делает то, о чём его просят, и дрожащими руками раздвигает ягодицы снова. Минуту ничего не происходит, пока Чимин стоит, перегнувшись через стол, и его вставшие соски прижимаются к прохладной стеклянной крышке стола, посылая волны удовольствия прямиком в клитор, отчего по его бёдрам бегут капельки смазки. Вдруг он слышит знакомый щелчок, когда что-то вынимается из кобуры. Он чувствует, как гладкая металлическая головка прижимается к его мокрому отверстию, и сразу же понимает, что это. Это была грёбаная дубинка. Намджун проводит ею вверх и вниз по складочкам, прижимая особенно сильно к потемневшему клитору Чимина, покручивая и стараясь надавить так, чтобы было больно. Он держит её прижатой к комочку нервов ещё несколько секунд, после чего дубинка проникает в крошечное влагалище Чимина, растягивая его так сильно, что кажется, будто дубинка вот-вот разорвёт его пополам. Юноша издал стон: наконец-то в его киске что-то есть, но он оборвался криком, когда Намджун резко отвёл руку назад, позволяя чёрной металлической дубинке выскользнуть наружу и войти обратно, впиваясь в мокрую киску Чимина. Чимин издаёт негромкие «ах» каждый раз, когда в него вонзается эта штука, вдавливая его в стол и создавая трение для его эрегированных сосков. — Тебе нравится это? Я ещё даже не вставил в тебя свой член, а ты уже готов кончить в пятый раз. Какая же ты грязная, мерзкая шлюха, правда, детка? Даже не обязательно, чтобы в твою киску входил член, подойдёт все, что угодно, а? Готов поспорить, что даже крошечный член того студента удовлетворит твою голодную киску. — Намджун застонал, шлёпнул Чимина по заднице, глядя, как дубинка исчезает и появляется вновь, покрываясь слизью. — Кончи для меня, ангел, кончи для папочки, а потом, может быть, я дам тебе свой член, если, конечно, захочу. Чимин не думает, что сможет кончить снова после того, как сделал это четыре раза за последние полчаса, но ему доказывают, что он ошибается, когда он чувствует, как его киска сжимается на металлическом шесте, а тело содрогается от пятого оргазма. — Сука, — Намджун пытается вытащить дубинку, но ему это не удается, так как Чимин сжал её слишком сильно. — Расслабься, малыш, или ты не хочешь получить мой член? Младший немедленно подчиняется, заставляя себя расслабиться, чтобы дубинка могла выскользнуть. Намджун бросает её на стул и снова обращает внимание на Чимина. Он всё ещё перегибается через стол, его руки побелели от того, как сильно он старался держать себя открытым для папочки, демонстрируя свою дыру с вытекающей из нее слизью, оттраханную дубинкой. Намджун зарычал, расстегнул ремень, спустил штаны и трусы вниз, демонстрируя толстый красный член, покрытый струйками предэякулята. Он бросает свою одежду туда же, куда и Чимин, но тут его внимание привлекают наручники на поясе штанов Чимина. Не обращая внимания на то, как болит его член, он подходит и снимает наручники с пояса, а затем идет обратно к Чимину, усталый и измученный. — Руки за голову! — кричит Намджун, и Чимин подчиняется, слишком уставший, чтобы спорить, и слишком охмелевший, чтобы беспокоиться. Щелчок, и оба наручника оказываются на его запястьях, связывая его руки вместе. — А теперь, — говорит Намджун, шлёпая своим членом по набухшей киске Чимина и дразня его клитор пальцами, слегка оттягивая и заставляя Чимина захныкать от избытка стимуляции, — пора трахнуть эту свободную киску. Он вошёл в Чимина, заставляя его стонать от растяжения, ведь Намджун был намного больше дубинки и растягивал больше. Каждый раз, когда Намджун врезался в него, его бёдра бились в стол, наверняка оставляя огромные синяки. Это было так приятно, когда член Намджуна тёрся о его чувствительные бархатистые стенки, а он просто выгибался и принимал его, как хорошая шлюха. Намджун продолжал входить и выходить, раздвигая внутренности Чимина и заставляя его выплескивать из себя чуть больше жидкости каждый раз, когда входил в него. Старший застонал, когда Чимин сжал его член, пытаясь доить его, как хорошая шлюха, стараясь, чтобы сперма как можно скорее оказалась внутри него. — Блядь, дубинка скользила в тебе как по маслу, как ты до сих пор такой тугой? — В ответ он получает лишь стоны и хлюпанье. Он переворачивает младшего, насаживая его на свой член так, что тот оказывается лицом к нему. У Чимина на глазах слёзы, а рот открыт, он пускает слюни, как тупая шлюха. Намджун одной рукой собирает слюни изо рта Чимина и засовывает их в его морщинистую дырочку. Глаза его блестят от удовольствия, когда он видит, как глаза Чимина закатываются от наслаждения, когда ему засовывают оба отверстия. — Расскажи папочке, что ты чувствуешь, малыш. — говорит Намджун раздвигая пальцами розовую дырочку Чимина на манер ножниц, чтобы потом засунуть в неё свой член и кончить. — Т-так хорошо, ах, папочка, я чувствую с-себя как в раю. — Да? — Да, папочка! Ах! Намджун без труда поднимает Чимина, подносит его к заляпанному соками юноши стулу и берёт брошенную ранее дубинку, с первой попытки мастерски вставляя её в тугую попку Чимина. Его уже трахали подобным образом, с фаллоимитатором в заднице, но сейчас это было в десять раз приятнее: старший двигает дубинкой в ритме собственных толчков, не обращая внимания на просьбы «быстрее!». Не проходит много времени, как Чимин снова кончает на член Намджуна, будучи таким чувствительным ко всему происходящему, и крепко сжимает его. Намджун застонал от этих ощущений, прежде чем кончить в Чимина. Он выскользнул из вагины, любуясь тем, что дырочка Чимина теперь слишком свободна и не может удержать всю сперму, которая там находится, поэтому она просто вытекает и капает на его толстые бёдра. От этого зрелища у него снова встаёт, и вот он уже засовывает дубинку в испорченную киску Чимина и вставляет свой покрытый слизью член в его слегка зияющую дырочку ануса. — Папочка, остановись, не надо больше! Это больно! — Чимин плачет, пытаясь отстраниться от Намджуна, но тот его не слушает, всаживая и вынимая член, пока Чимин не начинает дёргаться, не в силах произнести ни слова. Намджун игнорирует все просьбы остановиться, пока не кончает в задницу Чимина. Намджун вынимает член и дубинку, с вожделением наблюдая за тем, как оба отверстия его детки заполнены спермой, конвульсивно сжимаясь. — Где же мой телефон, — бормочет он себе под нос и находит его на столе, удерживая Чимина одной рукой, чтобы тот не заваливался, и делает снимок. Он устанавливает фотографию в качестве обоев и возвращается к Чимину, что изо всех сил старается усесться на мягком кресле. Старший подхватывает его на руки и усаживает к себе на колени, нежно покрывая его залитое слезами лицо лёгкими поцелуями. — Папочка, а ты можешь поцеловать меня в губы? — спрашивает Чимин, его блестящие глаза слегка припухли, а губы, покрытые слюной, дрожат — как он мог отказать? Он целует Чимина в губы, нежно поглаживая и массируя спину своего малыша. — Давай приведём тебя в порядок, принцесса?