Малышка Блэкки

      Невыносимый шум в гостиной Слизерина стоял вполне оправданно. Два веских повода напиться и танцевать до упада — Хэллоуин и выигранный матч против Когтеврана. И если малышня довольствовалась только пиром в Большом зале, то старшие курсы продолжили празднование в гостиных. Лира всеобщей радости не разделяла. На душе было отвратно. Драко с ней не разговаривал, Нотт делал вид, словно ее вообще не существует, остальные игроки кидали недружелюбные взгляды, единственные кто поздравил с первой игрой — Забини и Пэнси, которая сразу испарилась и до сих пор в змеином логове не появлялась, пропустив и школьный пир, и тематическую вечеринку в честь Дня всех святых.       Одиночество нарушила пьяная Астория Гринграсс в костюме феи, бесцереремонно ввалившись в комнату и повиснув на открытой двери. Тишину разрезала громкая музыка из гостиной и задорный смех.       — Блэк, тебя там Грейнджер попросила позвать, — захмелевшая Гринграсс, растягивает губы в открытой насмешке, но комментарии по поводу внезапного визита заучки в подземелья пускать не решается. Не дожидаясь ответа, чуть шатаясь упархивает обратно в эпицентр разврата и веселья.       Лира хмурится, пытаясь прикинуть парочку вариантов, что же Грейнджер от нее нужно. Накидывает кожанку поверх тонкого свитера и прячет палочку в карман чёрных брюк.       Над декорациями Блейз явно постарался: над потолком парили тыквы, светя зловеще красными глазами, всюду свисала декоративная паутина, в углу расположились скелеты, кости, пауки и прочая мрачная отрибутика. На импровизированном танцполе во всю отплясывали ведьмы, зомби, древнегреческие богини. На чёрном диване сидел в амплуа чертёнка Забини, кузен судя по клыкам и крови на белой рубашки примерил роль вампира, рядом с ними расположилась компания из ангела и демона с откровенным декольте.        — Ну и банальщина, — себе под нос фыркает Лира.       Стена разъежается и слизеринка полной грудью вдыхает прохладный воздух подземелья.       — Наконец-то, — Гермиона без всяких церемоний, хватает опешившую Блэк под руку и тащит в известном только ей направлении.       — Эй, Грейнджер, может скажешь куда ты меня тащишь? — сухо и безэмоционально спрашивает Лира. Этот голос совершенно был на ее не похож, словно говорила незнакомка.       Грейнджер, видимо, это тоже заметила и на очередном повороте затормозила, внимательно вглядываясь в лицо слизеринки.       — Гроза, Блэк, — коротко и совершенно непонятно прозвучал ответ.       — Вот оно что, — покачивает головой девушка, в голосе сквозит легкая ирония, — решила пригласить на ночной променад в грозу. Очень романтично, но не думаешь, что я не самая удачная компания?       — Ты заболела? Выглядешь неважно, — пропустив мимо ушей привычные колкости слизеринки, искренне интересуется Гермиона, без единого намека на насмешку, а после привычно хмурит брови, подумав, видимо, о чём-то важном. — Впрочем, твоё здоровье — не моя забота.       Лира высокомерно фыркает. Хочет сказать, что особо и не нуждалась в заботе грязнокровки, но мудро решает промолчать. Грейнджер была права. Она, действительно, хреново выглядела последнее время и каждый почему-то считал важной задачей ее об этом известить.       До мозга медленно доходит понимание происходящего, когда они с заучкой вышли из замка и спешно направились в сторону Гремучей Ивы. Ну, конечно, как она могла забыть про анимагию, ведь зелье уже давно готово, оставалось только дождаться первой грозы!       Гермиона снисходительно улыбается, приметив, как стремительно меняются эмоции на лице слизеринки. Сперва озадаченно хмурит брови, потом широко раскрывает глаза в озарении, а дальше с настоящим детским восторгом подпрыгивает на месте, и схватив гриффиндорку под локоть, ускоряет шаг.       — Есть предположения в какого превратишься? — от опьяняющего чувства предвкушения голос Лиры повысился на несколько тонов, и теперь звучал непривычно звонко.       — В выдру, конечно! — не менее воодушевленно ответила Гермиона, но увидев вопросительно поднятую бровь вверх, решила прояснить, — мой патронус принимает форму выдры, а как правило анимагическая форма волшебника ему соответствует. Но в отличии от патронуса, облик анимага изменениям не подлежит.       Блэк закатывает глаза из-за внеочередной мини лекции от " Мисс-Я-Всё-Знаю".       — А у тебя? — скорее для поддержания беседы интересуется гриффиндорка.       Лира усмехается, заметив, что Грейнджер довольно сильно нервничает. Она и сама переживала не меньше, ведь если допущена хоть малейшая ошибка, то последствия будут катастрофических масштабов. Теперь становилось понятно почему так мало анимагов — никто не горел желанием доживать жизнь в форме получеловека-полуживотного.       — Без понятия, главное, чтобы не в навозного жука, — не может сдержать смешка Блэк.       — Подожди, ты разве не…?       — Мерлин, да! Я не умею вызывать телесного патронуса! — раздраженно шипит Лира.       — Не злись, Блэк. Если бы не занятия с Гарри, то я бы вряд ли тоже им овладела, — пытаеться сгладить острые углы Гермиона, поняв, что эта тема кузине Малфоя отчего-то неприятна.       — Ты? Не овладела бы?! Не смеши, Грейнджер!       — Знаешь, форма жука очень полезна в шпионаже, — Гермиона невольно вспомнила противную Риту Скитер. — Куда лучше превращаться в маленькое насекомое, чем, допустим, в гиппопотама.       — Вот тут я с тобой согласна.       Девушки останавливаются возле Гремучей Ивы. Гермиона уже со знанием дела нажимает на специальный сучок, и дерево, как по команде, перестаёт махать своими длинными ветвями. Блэк раздраженно шипит, когда в последний момент одна из веток вновь нещадно хлестнула по щеке, оставив кровавую царапину.       Вспышки молний продолжают сверкать на небе, но волшебницы стараются делать всё как можно быстрее, потому что гроза могла в любой момент прекратиться, а ждать следующую можно и месяц, и даже год.       — Удачи, Грейнджер.       — Удачи, Блэк.       Они одновременно выпивают кроваво- красное зелье и, приставив кончик палочки напротив сердца, произносят давно заученное заклинание: «Amato Animo Animato Animagus».       Боль. Такая сильная и обжигающая, что хочеться кричать. Сердце готово выпрыгнуть из груди, и Лира начинает понимать почему. Словно родное человеческое сердце вытесняет другое. Удивительные ощущения, когда руки начинают превращаться в массивные лапы, покрытые шерстью. Она больше не чувствует, что стоит на ногах, а зрение становится такое острое, что теперь видно каждую соринку в Визжащий хижине, каждого паучка. Это просто поразительно, учитывая, что пару минут назад здесь едва можно было хоть что-то разглядеть. Улучшилось не только зрение, но и слух, поэтому она моментально реагирует на едва заметное шуршание.       Недалеко, внимательно её разглядывая чёрными бусинками, расположилась выдра, не больше половины метра в длинну, каштанового окраса с белой грудкой. Всё-таки, Грейнджер была права в своих утверждениях. Жаль, слизеринке бы очень хотелось посмотреть на то, когда хоть раз в жизни заучка ошибётся в своих железобетонных знаниях. В мыслях проскальзывает забавный факт, и будь она в человеческом обличии, то моментально бы расплылась в фирменной слизеринской усмешке. У кузена патронус принимал форму хорька, которые из семейства куньих, также к ним относиться и выдры. Интересно бы посмотреть на Драко, узнай он об этом занимательном моменте.       Выдра вдруг всё внимание сместила на грязное зеркало, что стояло здесь Бог знает сколько времени. Грейнджер, видимо, хочет оценить свой внешний вид в облики хищного зверька.       Лира отчего-то не спешит. Когда она говорила Грейнджер, что ей плевать в кого превратится, то это было чистой правдой. Куда важнее, что всё прошло хорошо, а остальное сущие пустяки. Маленькое пожелание не стать навозным жуком тоже исполнилось. Как бы Грейнджер не уверяла, что это вполне полезный облик, неприязнь ко всем видам насекомых не исчезла. Вспоминает, как в детстве, Драко за шиворот летнего платья закидывал ей гусениц. Ну и визг тогда стоял, на весь Малфой-менор.       Грейнджер в своём зверьином обличии отходит в сторону, и мордочкой показывает на зеркало, призывая Блэк наконец посмотреть на свою анимагическую форму. На неё смотрела кошачья морда, и всё бы ничего, если бы она превратилась в обычную кошечку, как это мастерски делала МакГонагалл. Но, чёрт возьми, в зеркале отображалась огромная хищная кошка: с массивными лапами, из которых торчали острые когти, словно кинжалы; с гибким удлиненным телом; с густым мехом цвета песка; конец морды был белёсым с черными отметинами, а большие глаза, как будто подведены угольком. Глаза на удивление, сохранили родной зеленый цвет, но всё равно разнились от обычного оттенка. Светились, как обычно светятся камины при перемещении. В них плясали зеленые языки пламени в диком зверином танце, и это было чертовски завораживающи. Лира в восхищение скалится, и замечает острые клыки. Просто поразительное сочетания красоты, грации, и смертельной опасности.       Резко оборачивается в сторону Грейнджер, которая уже вернула себе истинный облик. Пытается сосредоточиться и представить себя в человеческом виде.       Ничего не происходит.       "Так, нужно просто попробовать ещё раз, " — мысленно себя успокаивает и пытается ещё раз, зажмурив глаза.       Опять ничего.       Гермиона с опаской делает шаг назад. Конечно, она знает, что большая хищница имеет человеческий рассудок, но инстинкт самосохранения говорит за себя, когда изящная пума заметалась в панике по небольшому помещению Визжащей хижины.       — Спокойно, Лира, ты слышишь меня? Спокойно. — Гермиона старается говорить как можно чётче и твёрже. Пума на удивление реагирует, и замирает. — Не паникуй, так иногда бывает. Давай ты попробуешь ещё раз, если не получится, то я тебе помогу.       Гриффиндорка достаёт палочку, но пока бездействует, внимательно смотря, как хищница прижимает уши к голове и закрывает испуганные глаза. Несколько секунд ничего не происходит, и Гермиона уже собирается вмешаться, но Блэк, к счастью, всё же меняет лапы на ноги.       — Это просто… просто…       Глаза слизеринки опасно блестят, а зрачок расширен настолько, что не видно было зеленой радужки. Она тяжело дышит и от восхищения не может связать пару слов.       — Восхитительно? — услужливо подсказывает Гермиона, весело улыбаясь. Гриффиндорка в отличии от неугомонной Блэк, чувствовала усталость, но не могла не разделить радость. Всё же невероятные усилия оправдали результат. — Значит пума? Конечно, какой-нибудь маленькый зверек был бы куда незаметнее, а значит полезнее, но вы, слизеринцы, на мелочи не размениваетесь, да?       — Верно, Грейнджер, — кивает Лира, чувствуя до сих пор эту зверьиную первобытную мощь, — если играть, то по-крупному.       Обратная дорога из Визжащей хижины по тайному тунелю заняла куда больше времени. Гермиона не уставала закатывать глаза, каждый раз, когда Блэк смачно материлась, словно отмотала несколько лет в Азкабане. Видите ли, слизеринской принцессе осторченел этот убогий нескончаемый грязный коридор, который то сужался, то расширялся, а мерзких пауков и прочую живность, что смела попасться Блэк на глаза подала под лучом обездвиживающего заклинания. Поэтому когда они наконец задышали свежим воздухом на поле возле Гремучей Ивы, Гермиона с облегчением выдохнула. Причитания слизеринки порядком надоели.       — Слушай, Лира…       — Я тебя внимательно слушаю, Грейнджер, — усмехается, заметив заминку старосты.       — Ты же знаешь, что каждый анимаг обязан зарегистрироваться в реестре анимагов, — Грейнджер понижает голос до тихого шёпота, тщательно подбирая каждое сказанное слово.       Заговорщический вид гриффиндорки говорит сам за себя и Лира начинает понимать куда клонит Героиня войны, потому помогать ей не спешит, выгнув в фальшивом непонимании правую бровь.       — Брось, Блэк, ты понимаешь о чём я, — недовольно хмурится Гермиона. — После войны прошло слишком мало времени, я не думаю, что Министерству сейчас есть дело до двух анимагов-новичков. МакГонагалл согласилась оставить наш маленький секрет в тайне.       — Так вот в чём дело, — издевательски нараспев тянет каждое слово Блэк, наслаждаясь возможностью поглумиться над гриффиндоркой, — наша правильная староста хочет нарушить закон Министерства, за что нас вполне могут упечь в Азкабан. И какова причина? Она должна быть веской, раз мисс Грейнджер идёт на такой серьёзный риск.       Лира невинно изгибает брови домиком, ожидая ответ. Ее веселит, как Грейнджер раздраженно через нос набирает воздуха, а после прикрывает глаза, видимо, собираясь с силами.       — Не знаю, — шумно выдыхает гриффиндорка. Она устала настолько, что садиться прямо на мокрую желтую траву. — Можешь считать меня параноиком, но… Ох, Мерлин, я просто боюсь! Боюсь, что всё это повторится. Анимагия будет неплохим козырем в рукаве.       Она ни разу не назвала это слово пропитанное кровью, но догадаться о чём речь не составило труда.       Война.       Грейнджер вновь блистает дальновидностью, и Лира мысленно ей делает поклон в качестве уважения. Хоть и заучка являлась маглорожденной, но у нее отлично работало шестое чувство. Или же это, действительно, просто послевоенная психологическая болячка. Неважно. В одном она права — расслабляться не стоит, нужно быть предусмотрительней.       — Разве с Волан-де-Мортом не покончено? — лениво спрашивает Лира, садясь рядом с гриффиндоркой.       — Покончено, — глухо отзывается Грейнджер. — Все только начали возращаться в эту мирную колею. Готовятся к экзаменам, переживают, строят планы по поводу будущей карьеры, уже обсуждают пару на Выпускной бал, а я просто чувствую, что схожу с ума, когда теперь даже сплю с палочкой в руке, ожидая нападения в любой момент. Пока остальные продолжают жить, я жду когда всё вновь рухнет. Скажешь, что я схожу с ума, да?       Гермиона начинает жалеть о внезапных откровениях, когда молчание затягивается. Слизеринка продолжает сидеть с непроницаемым лицом и трудно было понять о чём она думает.       — Салазар, ты заставляешь меня сомневаться в твоих сверхумных мозгах, — качает головой, закатывая глаза, словно гриффиндорка была неразумным ребенком, что озвучил очень глупый вопрос. Блэк садится рядом и наклоняет голову так, чтобы видеть немое возмущение на лице заучки. — Ты волшебница, Грейнджер.       — Да что ты, а я не знала! — язвит Гермиона порядком раздражаясь от этого высокомерного тона.       — Тогда тебе ли не знать, что у волшебников ничего не бывает просто так. Всё имеет значение. Интуиция, предчувствие, чутье — как не назови, это что-то на уровни природы, уже заложенное в нас. Так что, не будь посредственной маглой, списывая всё на проблемы с головой.       — Шестое чувство, Блэк, у маглов тоже есть, — с укором говорит Гермиона, находясь в смятении после слов слизеринки.       — А ещё у животных, — насмешливо добавляет Лира, закидывая руки за голову, и ложась на травяное покрывало осени. Глаза по привычке начинают искать созвездия, которые мадам Блэк заставляла ее заучивать наизусть. — Только маглы не могут с толком им пользоваться, предпочитая игнорировать, конечно, не все, но всё же.       — Откуда такие познания о маглах? — в искренем удивлении вскидывает брови Грейнджер, но в голосе так и скользит ирония.       — Грейнджер, — с усталостью выдыхает Лира, подчеркивая тем самым, что гриффиндорка начинает ее утомлять. — Ты сильно удивишься, но раньше мы с Драко каждые каникулы ходили смотреть маггловские фильмы.       Слова слизеринки настолько обескуражили Гермиону, что она в растерянности приоткрывает рот.       — Не смотри так, — засмеялась Блэк, — я говорю чистую правду! Только не говори об этом кузену, он не любит, когда раскрывают его темные секретики.       — Поверить не могу, — качает в неверии головой, пытаясь представить халеного чистокровного Малфоя в обычном кинотеатре. Это было слишком дико и неестественно.       — Придётся, Грейнджер, — продолжала весело ухмыляться слизеринка. — Раньше даже дышать рядом с маглом для чистокровного волшебника считалось позором, но всё меняется. Я знаю кучу чистокровных отпрысков знатных семей, что любят прожигать родительские деньги в магловских клубах и казино. Блейз, например, добирается к матери до Италии только обычным самолётом, а не порт-ключом, как это принято.       — Почему?       — А, черт его знает, — непринужденно машет рукой Лира, а после посмеиваясь, продолжает, — говорит, что ему там нравятся симпатичные сотрудницы, что обхаживают его, наливая коньячок.       " Как же это в стиле слизеринцев. Они упорно презирают маглорожденых и маглов, но сами не гнушаются пользоваться благами обычного мира, " — думает Гермиона, подавляя зевоту. Слизеринцы и сама Блэк вновь открылись с новой стороны.       — Так ты тоже чувствуешь, что ещё ничего не законченно? — осторожно спрашивает гриффиндорка, возвращая разговор в изначальное русло на такую волнующую и нежеланную тему.       — Нет.       " Потому что я не чувствую, а точно знаю, " — мрачно добавляет про себя Лира, поджимая губы.       Сейчас предоставилась отличная возможность поделиться своей головной болью с Грейнджер. Рассказать о недавним визите в школу сбежавшего из Азкабана Пожирателя Смерти, который ясно дал понять, что теперь появилось новое лицо на месте его бывшего предводителя. А ещё о том, что им зачем-то нужна она. Лира часто размышляла на какой чёрт она кому-то сдалась. Версии были разные начиная от вербовки в ряды Пожирателей и заканчивая тем, что это родная мать решила её найти, подкупив бывших преспешников Тёмного Лорда.       "Нет, бред какой-то, " — мотает головой.       Конечно, скажи она об этом Грейнджер, которая точно бы поверила ей, то к проблеме уже подключился бы Мальчик-Который-Дважды-Выжил, а там они сами справяться. Но втягивать золотое трио отчего-то не хотелось. Они своё уже отвоевали и вдоволь настрадались, а она толком ещё сама ничего не понимала. Вдруг, всё не так серьезно, как кажется. Поднимется лишняя шумиха и в первую очередь пострадает он из-за своего отца.       Нет, она, конечно, любит делать гадости Нотту, но не такие масштабные. Нужно, для начала, самой разобраться во всём. Переводит взгляд на Грейнджер, которая после её лаконичного ответа совсем повесила голову, уйдя глубоко в свои мысли.       — Но всё же, Грейнджер, советую прислушиваться к себе, — непринужденно добавляет слизеринка, — излишняя осторожность никому не повредит.       Гермиона поднимает взгляд и твердо кивает, чуть улыбнувшись уголками губ, а потом вновь начинает зевать.       — Пора возвращаться в замок, — гриффиндорка неспеша начинает идти в сторону школы, ожидая, что Блэк её догонит, но этого не происходит. Оборачивается, и только сейчас замечает, что глаза слизеринки до сих пор по-звериному блестят.       — Идти, Грейнджер, я задержусь, — Лира бросает мимолетный взгляд в сторону Запретного леса, и всё становится на свои места. Анимагический зверь Блэк просился наружу.       — Нет, это опасно! Мы вместе сейчас же возвращаемся в школу! — Гермиона скрещивает руки на груди, и говорит таким командирским тоном, что на секунду, Лира чувствует себя нашкодившим ребенком. Но всего лишь на секунду. На языке так и вертится парочку эпитетов, что украсят посыл от том, что раздавать указы заучка может только своим вшивым львятам. Прикусывает губу до боли, во избежание излишних оскорблений. Решает, что портить отношения со школьной старостой и человеком, знающим теперь одну интересную тайну, очень недальновидно.       — Грейнджер, я разрешения у тебя не спрашивала, — высокомерно вздергивает брови, а после чуть нервно добавляет, — мне надо прогуляться, иначе я сейчас взорвусь!       Ни капли не лукавит, потому что огромная кошка болезненно скребла своими когтями изнутри, готовясь в любой момент выпрыгнуть из слабого человеческого тела.       — Это плохая затея, — Гермиона стоит на своём, хмуря брови, — тебе ещё трудно себя контролировать! А если ты не сможешь обратиться обратно?       — Тогда ты единственная будешь знать, почему меня не будет в понедельник на занятиях, — позволяет себя весело ухмыльнуться, но заучка веселья не разделяет, продолжая буравить своими глазищами.       — Ладно, хорошо, — гриффиндорка в знак капитуляции поднимает руки, устало вздыхая.       — Что и к МакГонагалл не пойдешь жаловаться? — с недоверием смотрит на Грейнджер, полная скептицизма к внезапному белому флагу, который она вдруг выкинула.       — Нет, но если завтра я не увижу тебя в Большом зале за завтраком, то пеняй на себя, Блэк, потому что я сразу пойду к Малфою! — в довершении к вычурной угрозе, эта гриффиндорская Гарпия гордо вздергивает подбородок. Остаётся довольной результатом, когда замечает, как на один тон лицо Лиры становиться бледнее, а губы поджимаются в недовольстве.        Этого ещё не хватало. Если от МакГонагалл можно было отделаться просто красноречивой лекцией, то кузен посадит на цепь, лишь бы только она не попала в неприятности и в конце года ехала домой целой и невредимой. Провожает взглядом удаляющуюся спину гриффиндорки, размышляя с каких это пор заучка начала прибегать к грязному шантажу?

***

      Как глупо и наивно было пообещать себе, что прогулка в анимагический форме займёт не больше часа. Весь запал окончательно иссяк, когда небо начало светлеть. Зрачки вернулись в норму и теперь зеленые радужки светились в мрачном и сыром лесу, словно два огня. Останавливается, пытаясь понять в какой стороне замок. Не трудно догадаться, что она находилась в самой глубине леса. Слишком тихо, оттого и жутко. За всю ночную прогулку ей, на удивление, не попалась ни одна лесная тварь, о которых так любили распыляться преподаватели и директор в начале года, чтобы любопытные первокурсники и близко не подходили к зеленому лабиринту из могучих и старых деревьев.       Мгновенный шорох и отчетливый хруст веток. Кошачья гибкость и животный инстинкт помогли вовремя увернуться от опасности, иначе бы хрустели уже не ветки, а её кости. Сама не понимая откуда появилась угроза, Лира за один прыжок оказалось по левую сторону от нападавшего, и ей выпала хорошая возможность рассмотреть неизвестного. Огромный драконий хвост в недовольстве метался из стороны в сторону, поднимая столбы пыли из земли и листвы. Ещё один взмах и рядом стоящее дерево начало падать прямо на испуганную пуму. Вновь анимагическая форма не подвела и Блэк удалось отпрыгнуть в сторону, только радости от этого испытать не успелось, ведь огромные безумные желтые глаза остановились на своей новой жертве. Львиная голова чуть пригнулась к земле и утробно зарычала, раскрывая огромную пасть, а переднее козлячье копыто с угрозой свирепо начало бить землю, готовясь к атаке.       Чудовище было в раз пять больше дикой кошки. Шансов на спасения нет. Убежать не удасться.       " Интересно, Грейнджер обрадуется, узнав, что в очередной чертов раз была абсолютно права? Нужно было возращаться в замок! " — бредовые мысли понеслись нескончаемым потоком, а лапы словно окаменели.       Только она подумала о том, что совершенно ничего не успела сделать хорошего и стоящего в своей ничтожно короткой жизни, как чёрное пятно промелькнуло сбоку и врезалось в бешенную махину. Для чудовища подобное было сродни укусу комара, но львиная голова в раздражении отвлекается от своей жертвы. Всего пару секунд, ей этого вполне достаточно, чтобы бежать, быстро перебирая всеми четырьмя лапами. Она ловко перепрыгивает через препятствия в виде огромных корней деревьев, уворачивается от раскидистых веток, и просто бежит настолько быстро, что всё сливается в размазнное пятно. Усложняет задачу и утренний туман, который был на удивление слишком густой, что даже звериному глазу было трудно хоть что-то разглядеть, а ещё она слышит, чувствует спиной, что погоня продолжается, и неизвестный уже наступает на пятки.       Развязка происходит в несколько секунд.       Первая — боль в правом боку.       Вторая — удар о сырую землю.       Третья — всё вновь смазываеться в одно пятно, пока она с неизвестным кувырком летит с крутого склона, собирая на пути желтую траву и грязь.       Остановка. Два янтарных глаза впиваются колючей проволкой. Лапа с острыми когтями вжимает в землю, надавливая на шею пумы так, что не предоставляется даже шанса дернуться лишний раз без последствий. До мозга медленно доходит что за зверь перед ней. Или не зверь?       Конечно, вживую она ни разу не видела чёрную пантеру, но то, что это была именно она сомнений не оставалось. Именно пантера спасла её от огромного чудовища, а потом гнала через весь лес, чтобы сейчас зловеще сканировать янтарными огнями.       Пока они эпично летели кубарем по склону, Лира успела подумать о том, что будь это обычный зверь, то инстинкты не позволили бы хищнику броситься на соперника в пять раз больше себя. Теперь главное первой вернуть человеческий облик и успеть достать палочку. Перед ней определено анимаг. Конечно, было бы просто потрясающе, если она ошибается, но Блэк на такую удачу не могла надеется, поэтому в этот раз не медлит с концентрацией и довольно быстро превращается обратно. Рука тянется за палочкой в карман брюк.       Крупный хищник на удивление не спеша, вальяжной походкой отходит от волшебницы, но уходить не торопиться да и нападать тоже, лишь с интересом смотрит, как она запоздало вскакивает на ноги и направляет палочку прямо на крупную черную морду.       — Кто ты? — хрипит, хватаясь за горло, на которое как будто до сих пор давила массивная лапа.       Тишина давит, пантера продолжает слишком внимательно ее рассматривать, не предпринимая никаких действий. Она уже хочет обессиленно опустить палочку, и как можно быстрее добраться до замка. Всё происходящие становится похожим на плохой сон. Чего же этот зверь ждёт?       Стоит руке чуть дрогнуть в сомнении, как пантера раскрывает пасть в кротком рычании, без агрессии и ярости, словно насмехается над ней, хитро блеснув янтарными глазами. Слишком этот жест выглядел человечным.       Лира от удивления вскидывает брови, когда чёрный хищник, видимо посчитав её совсем не интересной, всё также вальяжно начинает уходить с небольшой поляны.       " Ну нет, не так быстро! " — думает Блэк, и взмахивает палочкой, чуть щурится когда ярко-серебристый луч попадает прямо в чёрную пантеру. Почему-то запоздало возникает ощущение, что хищник только этого и ждал. В последний момент приходить мысль, о том что это может быть Пожиратель Смерти, который только и ждал момент чтобы выманить из школы. Слишком поздно просыпается страх, что стискивает в свои объятия, заставляя ладони покрыться холодной испариной.       Свет от заклинания пропадает, и глаза в полумраке, куда едва пробиваются первые утренние лучи, пытаются разглядеть фигуру на другом конце поляны. У неё есть ещё маленький шанс сбежать от неизвестного, но Блэк делает шаг вперед.       — Признаться ты меня удивила, малышка, — Нотт небрежно стряхивает невидимую пыль с чёрных брюк, и резко отдергивает за ворот чуть помявшиеся пальто.       — Ты?! — Лира обескураженно выдыхает, раскрыв от удивления рот. Не знает, радоваться ли, что на месте Пожирателя оказался Нотт. Большая вероятность, что скоро она пожалеет находиться в обществе этого кудрявого дьявола. Но надо признать, что чертовски соблазнительного дьявола.       Выглядел он совершенно не к месту. Из-под растёгнутого нараспашку пальто виднелся свитер цвета горького шоколада, на руках кожанные чёрные перчатки. Сколько бы она не вглядывалась, но так и не смогла найти хоть маленькую царапину или пятнышко грязи, что свидетельство бы о их догонялках по Запретному лесу. Чистый, опрятный и необычайно красивый. Ему бы в таком виде прогуливаться по улицам дождливого Лондона под руку с высокой эффектной блондинкой, цитируя ей высокопарные стихи о любви. Но он стоял здесь. С ней. На поляне Запретного леса, словно по ошибке трансгрессировался не в то место.       Чуть вздергивает подбородок и расправляет плечи, пытаясь себе вернуть хоть каплю присущей ей по роду аристократичности. Опускает руку с палочкой и нервно одергивает рукав когда-то белого свитера, теперь же он был грязно-серого цвета с прилипшими листьями. Прячет ободранные кисти рук, которые неприятно щипали, как и всё лицо. Делает шаг вперед, заметив что стоит в небольшой луже, и глаза цепляются за рябое отражение испачконого грязью лица и спутанных волос, из которых торчали все прелести леса, в виде листочков и мелких веточек. Нет, всё же было бы лучше, если бы вместо Нотта её поймал Пожиратель. Да хоть десять! Тогда не пришлось бы сейчас испытывать унизительное чувство стыда за свой внешний вид. Захотелось испариться, и больше никогда не видеть откровенную насмешку в хитром прищуре этих дьявольских глаз. Тело забила мелкая дрожь, и только сейчас вспоминает, что забыла кожанку в Визжащей хижине.       — Я вот думаю, что либо это какая-то ошибка магии, либо это я сделал ошибку, недооценив тебя, Блэкки, — Нотт в привычном жесте, подносит уже тлеющую сигарету к губам и подпирает спиной рядом стоящее дерево, спрятав одну руку в кармане пальто. Он выглядет расслабленно, в отличии от трясущейся девушки. От холода или страха? Она не знает отчего тело била мелкая дрожь, но больше шагов вперед не делает, сохраняя дистанцию.       — О чём ты?       — О твоей анимагической форме, — закатывает глаза в раздражении, и отталкивается от дерева, подходя слишком близко. Непозволительно близко. — Я ставил на маленькую… серую… мышку. Как такая трусишка, как ты, Блэкки, может превращаться в крупную хищную кошку?       Теодор переходит на тихий, почти интимный шепот, не без удовольствия замечая, как она упорно продолжает смотреть сквозь него. На дерево, возле которого он стоял минуту назад.       — Если я трусливая мышь, то ты, Нотт, скользкий слизняк! — наконец решается посмотреть ему в глаза, и чтобы не попасть в этот пленительный омут, толкает его в грудь ладонью, тем самым увеличивая на пару сантиметров расстояние между ними.       Конечно, она лжет. На слизняка Теодор Нотт не походил от слова совсем, если только на хитрого лиса. Но она же должна была что-то ответить на его ядовитые фразочки. Не отвешивать же мерзавцу комплименты.       Нотт на ее выпад не реагирует, продолжая травиться сигаретой. Смотрит всё с той же насмешкой и открытым интересом, ожидая, что же она выкинет на этот раз.       — Ты следишь за мной? Хотя, не отвечай, — она мотает головой, нервно облизывая губы, — это не имеет значения. Просто ответь, как давно ты знаешь о анимагии?       — Ну, впервые услышал от отца лет в семь, — он в задумчивости поднимает голову вверх, смотря на верхушки высоких деревьев.       Фальшивый актёришка. Начинает раздражать его нахальное поведение, но она терпеливо поясняет:       — Речь обо мне. Давно. ты. знаешь?       — А, ты об этом? Прости, забыл, что в разговорах с тобой, мы говорим только о тебе, — Нотт ехидно усмехается, откровенно издеваясь над уставшей слизеринкой. — Как давно? В этот же день, как МакГоногалл предложила вам спецкурс по анимагии.       — Откуда? — хмурит брови, пытаясь вспомнить этот день. Ведь, они с Грейнджер старались быть предельно осторожными. Об анимагии знали только трое. Грейнджер, МакГоногалл и она сама. Как в этот список попал мерзавец?       — Малышка, я много чего знаю, что не знают остальные, — он загадочно улыбается, туша сигарету носком кожанного ботинка. — У меня свои способы.       — Скажи ещё, что твое появление сейчас — это чистая случайность? — она в скептизме изгибает брови, губы растягиваются в неуверенной усмешки. Скорее на автомате. Она совершенно не знает, что ожидать от этого человека. Кто он? Друг? Враг? Или кто-то совершенно другой? Как же ей надоели эти игры.       — Твоя самовлюблённость не знает предела. Скажи, это у вас в роду? Не думай, что всё крутиться вокруг твоей тощей задницы, Блэкки, — Теодор на пару секунд теряет самообладание, и раздражение явно проскальзывает темной тенью на его лице, но после он вновь натягивает привычную маску, нагло усмехаясь и хитро щуря глаза. — Я просто гулял. Как ты могла уже заметить, Запретный лес — отличное место для анимагов, что превращаются в крупных хищников.       Удивительно, ещё пару дней назад всё было идеально. Каждый чёртов вечер они проводили совместно с комфортом и по-семейному уютно. А чувства к Нотту от болезненной влюбленности, кажется, начинали перерастать в настоящую любовь. Возможно, больную, своеобразную и невзаимную, но тем не менее любовь.       Ее на целый месяц погрузили, словно в сказку из сладких фантазий больного воображения. А сейчас? Сейчас, вылив бочку ледянной воды, заставили вынырнуть из сахарных снов. И реальность она встречает не в родной и уже привычной Выручай-комнате, а в сердце Запретного леса — мрачного и сырого. Напротив стоит он, и Лира с разочарование понимает, что испытывает сейчас самый настоящий страх, почти что животный. Может это так анимагическая форма повлияла на обострение чувств, или появление Нотта вызывало сомнения. Она не знала, но определено чувствовала в нём опасность, угрозу. Бегло смотрит за его спину. Рассчитывает всевозможные исходы событий, и уже мысленно прикидывает в какую лучше сторону бежать и каким заклинание отбиваться. Конечно, она не самая умная в Хогвартсе, и даже не на факультете, но в таких ситуациях инстинкт самосохранения заставлял мозг работать с космической скоростью.       Теодор не может оставить без внимания её бегающий взгляд, слишком серьезный и… испуганный? Она, что его боится? Этого ещё не хватало. В кармане пальто пальцами находит палочку.       — Экспеллиармус, — эффект неожиданности срабатывает и палочка Блэк уже смирно лежит в его ладони.       — Что ты делаешь? — Лира шипит, сжимая руки в кулаки.       — Не пойми не правильно, — Нотт говорит на удивление без привычной усмешки, и ей на пару секунд кажется, что он выглядит чертовски уставшим. — Надеюсь, без палочки ты никуда не сбежишь, моя трусливая мышка, а то играть с тобой в догонялки по всему лесу слишком утомительно.       Она молчит. Что тут говорить, если Нотт всё-таки хороший актёр. Вот он, не спеша, словно на охоте, подкрадывается к своей добыче. Снимает тёплое чёрное пальто, и накидывает ей на плечи, чуть задержав ладони на хрупких плечах. Это у него входит впривычку напяливать на неё свои вещи? А у неё входит в привычку сбрасывать всю оборону, когда он смотрит так — без своих колючек и напускного. Страх пропадает, а тело расслабляется. Как он это делает?       Она сдаётся, устало прикрывая глаза.       — Что с чудовищем? — шепчет, продолжая сыпать вопросами. Последняя попытка не поддаваться этому хитрому лису.       — Понятия не имею, я сразу погнался за тобой.       — Это была Химера, — Лира не спрашивает, а утверждает. Память услужливо подкидывает ей картинки из учебника по Уходу за магическими существами.       — Я видел, — отстраненно выдыхает Теодор ей в макушку, зарываясь рукой в водопад карамельных волос.       — Тогда что делает рядом со школой, черт возьми, редкое чудовище, место обитание которого, насколько я помню, Греция! — вскипает Блэк, убирая одним резким движением его руки от себя. Вновь между ними появляется расстояние.       — Откуда мне знать, — он флегматично пожимает плечами, пряча руки в карманы брюк. — Может наш местный любитель экзотических зверюшек притащил эту тварь?       — Хагрид бы не смог достать даже яйца Химеры! А что уже говорить о взрослой особи? Это бред! — Блэк в раздражении закатывает глаза, молниеносно превращая в пыль очередную ложь.       — Слушай, Блэк, к чему эти вопросы, словно на я на допросе сранного Визегамонта?! — ядовито выплевывает Нотт, уже не скрывая злости, — Я видел не больше тебя, и если тебе так охото вновь встретиться с этой тварью, то пожалуйста, стой дальше посреди леса, ведя дискуссии о чудовище, которое, мать твою, всё ещё может ходить где-то рядом!       Он круто разворачивается, и быстрым шагом уходит с злосчастной поляны. Лира сердитым взглядом буравит широкую спину мерзавца, пока он совсем не исчезает из виду. Кутается в мужское пальто, буквально утопая в нём. Носом зарывается в воротник, глубоко вдыхая привычный запах шоколада с табаком. Оставаться одной без волшебной палочки в Запретном лесу сродни самоубийству. Не медля больше не секунды, бежит вслед за Ноттом, пока он не ушёл совсем далеко.       Нагнала его спустя пару минут, не больше. Он, по всей видимости, никуда и не торопится, и почему-то совсем не удивляется, когда она ловко обхватывает его плечо двумя руками, повиснув безвольной куклой. Силы совсем закончились, и Лира могла только едва перебирать ногами, держась за Нотта, как за спасательный круг. Он всё также держит руки в карманах, но Лира чувствует пальцами, как напрягаются его мышцы. Нечего было палочку забирать, теперь пусть тащит до Хогвартса!       Теодор выглядит невозмутимым, напялив очередную маску, сотканую из каменного безразличия. Язык так и чешиться ляпнуть какую-нибудь гадость, чтобы прям побольнее было, чтобы его идеальное лицо вновь перекосило от злости. Но Блэк решает, что лучше откусит себе язык, чем разозлит Нотта вновь, ведь из леса они так ещё и не вышли, а родная палочка всё ещё в плену у мерзавца.       — Поздравляю, — он первым нарушает тишину, к большому удивлению Лиры. Трудно понять искренен ли слизеринец или эта очередная его ядовитая насмешка.       — Спасибо, только уточни с чем конкретно ты меня поздравляешь, — она ели шевелит языком, а разгадывать его недосказанность и вовсе нет сил.       — Твоя первая победа против Когтеврана, — терпеливо поясняет, искоса поглядывая на опущенную голову девушки.       — Хм, первая и последняя, — морщит нос Лира, совсем не чувствуя сладкий вкус от победы, которую она так ждала. Она с первого курса так хотела попасть в команду, носится по полю и приносить победы своему факультету. Но сегодня всё перестало иметь значение, когда вместо поздравлений и совместного празднования она получила косые взгляды однокурсников и полное игнорирование. Зачем он только вмешался? Пусть бы чёртов Тейлор вышел на поле, а она бы вдоволь насладились ролью обманутой и обиженной девочки. Так проще. — Зачем ты вообще полез к этому придурку? Пусть бы играл на здоровье!       Усталость сменилась злостью и она чуть сжала его плечо, врезаясь острыми ногтями в шерстяную ткань.       — Так-так-так, что я слышу? — он насмешливо вздергивает брови, останавливается, наклоняясь, чтобы видеть глаза, которые она так старательно прятала. Ложит руки на плечи, заставляя поднять взгляд на него. — Блэкки, ты злишься? Только вот, почему? Ты хотела быть в составе команды — тебя взяли. Хотела участвовать в игре — пожалуйста. Тогда почему я не вижу радости? Чем опять недовольна наша принцесса?       Лира молчит. Она очень хорошо понимает, что Нотт задаёт вопросы и совершенно точно не хочет слышать ответы. Вновь разыгрывает мини-спектакль. Только для чего? Ей никогда не нравилась в нём эта черта — копаться в людях, вытряхивая, словно из дешёвой копилки, всё грязное и тайное, что каждый старался прятать где-то глубоко внутри себя. Стоит и сканирует своими глазами насквозь, читает будто перед ним открытая книга, а не живой человек.       — Кажется, понимаю, — Теодор презрительно фыркает, а глаза загораются неприкрытым превосходством. — Малышку вовсе не волнует участие и победа. Ей нужно внимание, всеобщее признание. Как же, банально.       Попадает почти в цель. Но только почти, а значит ей есть, что ответить.       — Не совсем верно, ментальный целитель Нотт, — начинает кривляться Лира, высокомерно вздергивая нос, — просто это не честно. Все в команде думают, что Драко меня взял только из-за того, что мы с ним родственики. Им плевать, что я играю куда лучше Тейлора! И ещё сегодня ты влез со своим мордобоем! Да они меня теперь ненавидят! Как играть в команде, для которой ты пустое место? Все только рады будут, если я уйду из команды, особенно кузен!       Лира сконфуженно замолчала, поняв что уж слишком громко возмущалась, задев руками в порыве гнева пару раз Нотта. Он на это только усмехнулся, заметив, что её щеки раскраснелись, в влохмаченных волосах торчало пару желтых листьев, а его пальто застенчиво сползло с ее плеча. Забавная, эта Блэк.       — Я не буду рад, если ты уйдешь из команды, Лира.       Девушка в изумлении приоткрывает рот, а брови ползут вверх. Ей не показалось? Он сейчас назвал её по имени? Это что слуховые галлюцинации?       — Повтори.       — Обойдешься, — он игриво щелкает её по носу, и вновь начинает идти вперед, петляя между высокими деревьями.       — В любом случае, тебе не кажется, что ломать Тейлору нос, только чтобы я участвовала в игре — это перебор? — она семенит за ним по пятам, хватаясь за любую возможность продолжить этот увлекательный разговор, которые уже давно свернул не в ту сторону.       — Перебор? — скалится Нотт, чуть замедляя шаг. — Блэкки, я сегодня чертовски добрый, так что расскажу тебе сказочку, как один хитрый итальянец заключил с вонючим Тейлором пари на кругленькую сумму галлеонов, что одна сумасбродная охотница будет участвовать в игре, а не прохлаждаться на скамейке запасных. И срать бы Тейлор хотел и на квиддич, и на девицу, только вот — беда. У бедняжки Даниэля куча долгов, в которые он загнал собственную мать с сестрой.       — Откуда ты всё это знаешь?       — Я же говорил тебе, Блэ-э-экки, что много чего знаю, — с издёвкой тянет Теодор. — Видел летом в Лютом, Эмму Тейлор, она раньше училась на Слизерине на три года страше меня.       Лира хмурится, пытаясь вспомнить бывшую студентку. Семья Даниэля не имела особого влияния в известных кругах чистокровных, они были тем самым средним классом — не богаты, но и не бедны. Она кивает, давая понять, что вспомнила миловидную блондинку с каре, и Теодор продолжает:       — Его сестрица за пару стаканов огневиски и хорошей закуски любезно поделилась, что они с матерью ели концы с концами сводят, и выставили на продажу родовое поместье на окраине Лондона, конечно, не забыла знатно пройтись по своему братцу. Мол, если бы не сопляк, то всё было бы прекрасно, но в семье не без урода.       — Так ты, получается, решил в благородного рыцаря поиграть, Нотт? Дал по роже Тейлору за несчастную Эмму! Чем же она тебя так разжалобила, чертов ты миротворец?! — Лира ехидно усмехается, зло щуря кошачьи глаза, ногти впиваются в ладонь.       — Блэкки, хорошие девочки слушают сказки до конца, — он неодобрительно качает головой, грозя ей пальцем, словно ребенку. Уголки губ дергаются вверх. Всё же забавная эта Блэк. Особенно, когда ревнует. — Так вот, на чём я остановился?       — На бедняжки Эмме в компании огневиски, — шипит Лира, стараясь превратить злое лицо в насмешливое, но выходит хреново, поэтому она прибавляет шаг, чуть обгоняя мерзавца.       — Похуй на Эмму, суть в том, что Тейлору-младшему очень нужны деньги. И он без раздумий соглашается, на сделку с итальянским чертом, — усмехается слизеринец, заметив, что девушка вновь сбавила шаг, дожидаясь его. — Даниэль понимает, что Драко может тебя поставить в основной состав на игру, и в его тупую бошку приходит простоя мысль, что тебя нужно вывести из строя. Он перед последней тренировкой накладывает проклятие на твою метлу, в надежде, что ты переломаешь себе пару костей и будешь валяться в больничном крыле, а наш маленький гений спокойно заберет себе выигрыш после игры.       Лира вовсе останавливается, от изумления приоткрывая рот. Вот же мелкий гаденыш! А если бы она убилась? И всё из-за придурка, что решил набить карман.       — Но только он не учёл того, что один прекрасный юноша очаровал слизеринскую охотницу до беспамятства, в прямом смысле этого слова, и она благополучно забыла про тренировку, ожидая с ним встречи в Выручай-комнате, — Теодор соблазнительно усмехается, смакуя каждую фразу.       Она чувствует, как кровь приливает к лицу, и стыдливо прячет половину лица в воротнике пальто, словно её уличили в чём-то постыдном.       — На этом наш злодей не останавливается и терпеливо караулит в тёмном коридоре возле гостиной, но и тут разочарование — сумасбродная девица возвращается ближе к полуночи и, наверное, под чарами невидимости. Потом он решает проникнуть в комнату, но не учитывает, что Мисс Блэк после нескольких бутылок алкоголя предпочитает спать не в кровати, а в школьном дворе возле фонтана, — Теодор не может сдержать ироничного смешка, вгоняя, сжавшуюся в комок Лиру, ещё больше в краску. — Конец сказочки. Как думаешь, Блэкки, если бы не прекрасный юноша, то где сейчас бы была девица?       — В больничном крыле.       — Верно, и это в лучшем случае.       — Спасибо тебе, Тео, — тихо благодорит Лира, так и не высовывая носа из воротника пальто.       Нотт в удивлении выгибает густые брови. Тео? Послышалось, наверное.       — Не находишь, что простого «спасибо» маловато за сохранения твоих костей целыми? — он наклоняется так, чтобы поймать ее взгляд, который был прикован к земле.       Напрягается, когда чувствует его дыхание на щеке.       — Говори прямо, чего ты хочешь? — Лира только сейчас замечает, что вдали виднелись крыши домов Хогсмита. Значит они вышли совершенно с другой стороны.       — Пустяк. Составишь мне компанию в одно место, — Нотт загадочно ухмыляется, аккуратно вытащив из ее волос пару желтых листьев.       Честно, хотелось послать его к черту. Глаза слипаются от бессонной ночи, тело ломит и каждое движение отдаёт ноющей болью в мыщцах. Живот жалобно заурчал. Запоздало вспоминает, что не ела уже целые сутки. Ещё и Грейнджер поднимит панику, если не увидит её сегодня живой и невредимой. Но отказать Теодору, после его «сказки» как-то язык не поворачивается. Она уверенна, что в гостиной сейчас стоит жуткий перегар и спят пьяные однокурсники. Возможно, даже в их с Пэнс комнате. Она прекрасно знает, чем заканчиваются праздники, и смотреть на это трезвыми глазами просто невозможно. Ещё и придурок Тейлор. Мерлин знает, что в голове у этого одноклеточного. Вдруг ему захочется возмездия?       — Я так понимаю у меня нет выбора? — обреченно мямлит девушка, уже мысленно попрощавшись с мягкой кроватью.       — Выбор есть всегда, Блэкки, — Нотт возвращает ей палочку, положив в карман пальто, и оскалившись, продолжает, — но учти, что в следующий раз моё желание будет куда изощреннее, чем твоё сопровождение.       Говорит без всякой насмешки или ребятчиства. Открыто и прямо ей угрожает, что Лира без раздумий хватает его за предложенный локоть, чувствуя как внутренности выворачивает наизнанку.       Как же она ненавидит трансгрессировать.       Их выкинуло вновь на сырую желтую травую, усыпанную листьями. Лире даже показалось, что Нотт решил пошутить и трансгрессировал обратно в Запретный лес, но нет. Этот лес был не такой мрачный и густой. Солнце тускло освещало голые деревья, и вовсе не грело. Её спутник всё время нервно оглядывался и уж очень аккуратно ступал, словно раздумывал над каждым шагом.       Они остановились возле прозрачного барьера, что едва заметно подсвечивал синим свечением. Не трудно догадаться, что за барьером, скорее всего скрывался какой-нибудь особняк.       Стоп. В голове начинают против усталости проноситься одна за одной мысли. А что если всё изначально задуманно и спланированно? Сердце начинает колотиться с неимоверной скоростью.       Что если Нотт заранее знал, что она пойдёт в Запретный лес по зову инстинктов, ведь у него похожая анимагическая форма? Что если ждал, ждал пока она выбится из сил? А потом эта подозрительная Химера. Может это была и не Химера, а очень хорошо наколдованная иллюзия? Потом появляется он и сбивает с толку. Пугает, затем уходит, а дальше заставляет расслабиться. Втирается в доверие, заставив почувствовать себя в безопасности. Эти его сладкие речи с двойным дном. Отдаёт палочку, и создаёт лишь видимость права выбора. Что если у неё и не было выбора?       — Выпей, — он протягивает ей какой-то бутылёк с зельем, и хмуриться, — что с тобой?       Горло сдавливает паника, слёзы сами покатились по щекам, но она не могла даже пискнуть, не говоря о том, чтобы что-то ему ответить.       Вот и всё. Сейчас он напоит ее какой-нибудь дрянью, а потом отдаст Пожирателям, что будут ставить над ней опыты, словно на необычной зверюшке. Живот вновь жалобно заурчал. Даже не поела перед пытками. Чёртов Нотт и её безоговорочная доверчивость ему!       — Мать твою, Блэк! Ты слышишь меня?! — Нотт рычит, придерживая обмякшую девушку за талию.       Всё начинает плыть перед глазами, а зрение то пропадает, то вновь на пару секунд возращается в виде смазанного цветного пятна. Она чувствует сквозь темноту, как он грубо надавливает ей на щёки, заставляя открыть рот и вливает горькую отраву, но сил сопротивляться нет. Темнота заботливо затягивает в свои объятья, а страх исчезает, словно его и не было.