100 грамм одиночества

Глава 1. Нейтралитет эльфов

      Магическая энергия портала рассеялась перед входом в леса Бресса, законом, принятым людьми три тысячи лет назад, о «неприкасаемости магическими ритуалами и другими видами магии на территории вымирающих рас», к которым относят телепортацию и магическое транспортирование живого объекта или объекты, которые можно использовать в военных целях. Из-за этого Иглероку осталось только стоять перед входом в гаснущий лес, смотря на табличку, которая была написана на эльфийском, но все посетители хорошо знали из древних легенд, что её здесь оставил сам Бресс две тысячи лет назад, как угрозу и оттеснения леса от владений людей, он специально сделал его последним местом, в котором эльфы трёх народов: лесные, древние и криглы смогут обрести покой и последний дом на континенте или на всей бескрайней территории Хосельгомна (что на языке эльфов означает: «Обитель и погибель солнца», здесь оно зародилось и здесь оно умрёт).       Эльфы всегда были самой древней расой в мире, их тела могут жить многие тысячелетия и без использования различной магии, к которой обычно прибегают волшебники дабы эгоистично продлить свою жизнь обманув смерть, но такое издевательство над вселенскими законами для них наказуемо, поэтому никому и никогда не захочется увидеть смерть волшебника, который тысячелетия продлевали себе жизнь. Эльфы — они другие, самые красивые представители из их расы это древние, но их эра близиться к закату, потому что многие из них прожили на этой земле уже по пятьсот тысяч лет, говорят они появились сразу с начала сотворения мира, поэтому они столь прекрасны и имеют невероятные, по сравнению с людскими, длинные волосы, их тела всегда в меру худы и блистают невероятной белизной и никогда не стареют, на свете не бывает толстых или смуглых эльфов, затянутых морщиной и с седыми волосами, потому что процессы внутри их организма позволяют им быстро переварить пищу, превращая её в запасы энергии на многие тысячелетия, поэтому многие эльфы не предпочитали постоянного рациона, а наоборот старались прибегать к потреблению пищи всё реже и реже и больше отказывались в сторону росы с дерева мудрости — Кумноглоса (кумног, что на эльфийском мудрость), именно питанием росой с этого древа, как говорят сделало эльфов мудрейшей расой во всём Хосельгомне, ходят легенды, что один молодой представитель древних эльфов три тысячи лет назад выкрал пару горшков с расой Кумноглоса и отнёс их людям, но один из горшков сентиментальный эльф, который уподобился человеческой слабости и несамостоятельности существования или же тем междоусобным войнам, которые возникали между народами Трумна и Юмулат, двумя единственными расами людей населяющих Хосельгомн, одни из них имели смуглый оттенок кожи, чересчур большие губы и широкие лобные доли и большого размера гениталии, высокий по сравнению с другой расой людей рост, такое строение тела Юмулатов было обусловлено зарождением на южной и самой тёплой части континента Косгардон, где находились множества владений древних эльфов, а народ Трумна были маленького роста, имели бледные или белые оттенки кожи, наружные органы у них были куда меньше чем Юмулат, поэтому из-за такого расового различия они не могли жить вместе на одном континенте и народ Трумна начал покорять континент Цекленор, названный эльфами в честь своего первого и мудрейшего правителя, Юмулатам не понравилось стремление Трумна покорить пустующий континент, на который переселялись только эльфы, поэтому у них завязалась война. Возвращаясь к истории с Таврдалейном, именно так звали того древнего эльфа, он по своей неаккуратности пролил один из горшков в лесах близь Кумноглоса, что дал начало зарождению новой разумной расе деревьев, названной эльфами как Кумнотрес — порождениями Кумноглоса, сами они называли себя Энтами, после чего набрав большое количество военной мощи и потенциала в его росте, они выселят древних эльфов с материка Косгардон, поэтому им придётся бежать на Цекленор, но один горшок Таврдалейн всё же донёс до людей, где он и понял, что на всех украденных рос не хватит, поэтому ему пришлось разделить их между двумя правителями Трумна и Юмулат на мирных переговорах, в тот момент их окрестили «Переговорами мудрости», а потом на этом же месте появился дворец Мудрости построенный в знак окончания войны между Трумна и Юмулат и будет написан закон о «неприкасаемости вымирающих рас» в честь эльфа Таврдалейна, но самим вымирающим расам этот закон не нравится, потому что они считают, что вполне способны защитить себя сами, после всего произошедшего народ Трумна и Юмулат срослись в одну расу Лути, но за истечением веков приобрели название Люди, после этот факт и приведёт к появлению двух поселений людей Каэгорна и Вексегрима в ходе ссоры между тремя представителями рода Лут, две этих страны потом под своим правлением объединит король Карагомн, который женится на своей дальней родственнице, которая по праву может являться ему двоюродной прабабушкой, от звания короля людей после этого союза его отделяет только не имение власти над Макегротом.       Говоря о двух других разновидностях эльфов, лесные же те эльфы, что бежали с Косгардона на Цекленор, где в борьбе с людьми за материк отбили себе часть земель на западе возле моря Зельм, после чего Бресс вырастил огромный лес на всей той территории из крови древних эльфов и последней росы с дерева Кумноглоса, которое в войне с энтами будет сожжено, дабы не оставить его превосходящим по силе их врагу, назвав высаженные леса «Спокойствия» Бресс вырастил стены из колючего куста, которую используют друиды для защиты своего круга, но потом название леса среди людей, да и самих эльфов, было более распространено, как «Леса Бресса» и никому кроме политических представителей и волшебников не получалось туда пройти, в центре же самого леса он возвёл себе замок, который был прозван «Дворец лесного короля», говоря о внешнем виде эльфов, нельзя не сказать, что они как-то кардинально отличаются от древних эльфов, разве что они стали за годы проживания в лесах меньше, легче и подвижнее, чтобы с лёгкостью получалось перемещаться по деревьям. Всё остальное у них осталось таким же: прямые длинные волосы, белая не загорающая кожа, худое телосложение, единственным отличием же их от древних эльфов является более острые черты лица.       Самыми же интересными для читателя представятся эльфы расы криглы. Она появилась на ровне с лесными представителями данной расы, в отличии от них они ещё более низкого роста и имеют бледную, почти как снег, белую кожу и небольшого размера прямые белые волосы. Своим появлением они обязаны исходом из Косгардона по причине кровопролитнейшей войны с Кумнотрес, древние эльфы проигрывали войну, поэтому многим поселениям приходилось покидать небольшой материк вместе с людьми, перебираясь на материк побольше, в свою очередь криглы последние из оставшихся эльфов, которых собрал под своим началом эльфийский чародей Зельм и нарушив закон вселенной об равноценном обмене силы, то есть если ты хочешь телепортироваться с одного места на другое или же в целом использовать магию будь добр заплатить за такое перемещение, но чародею пришлось свыше двух тысяч эльфов переместить, поэтому вселенная решила взять своё, из-за этого единственное место куда он смог переместить всех — это были северные острова, которые представляли собой скопление из одного большого острова, двух средних островов и двух маленьких островов, их в то же время назвали архипелагом Зельм, но к сожалению из-за такого дерзкого нарушения закона всех переправленных с помощью необособленного портала эльфов вселенная лишила их бессмертия в ментальном и физическом плане, поэтому их образ изменился, а продолжительность жизни немного превышала людскую на сто лет. Не долго они процветали, довольствуясь той защитой, которое им давало море, и теми драгоценностями, которыми были переполнены острова, своим бытом и чересчур громкой жизнью они разбудили драконов, которые спали на тех островах, тогда они разрушили острова Зельм и тысячи драконов разлетелись по Хосельгомну. Криглам же пришлось бежать с островов, забирая при этом многие драгоценности, но драконы всегда падки до золота и драгоценных камней, поэтому слишком переполненные лодки они топили и сокровища оставались на дне моря. После этой катастрофы все эльфы, которые выжили, поселились в лесах Бресса, поэтому в дворце Лесного короля сейчас правят три короля, всех трёх рас. На сгорании островов Зельм и захвате Косгардона энтами, выходе на свободу драконов закончилась эпоха «Мудрого дерева, единоличного правления эльфов и великой войны между эльфами и энтами.»       Начертав на камне, который стоял перед входом, поросшим терновником, волшебник ждал ответа от неё. В это время ворона, которая сидела на правом плече начала активно каркать и размахивать крыльями. Руна приняла зелёный цвет и лозы терновника отстали от камня, открыв небольшой проход в лес, маг немного призадумался, но увидел, что терновник помаленьку срастается лозами к камню, и быстро прошёл в проход. Войдя, он увидел больший многовековые деревья, которые стремились в небеса и было видно пожелтевшие листья, что говорило о приближении осени. В лесу из-за густой шапки деревьев было темно, кое-как можно было различить вымощенную дорогу кирпичом, но лучи полуденного солнца всё же пробивались сквозь всю густую листву и падали местами на дорогу и куда-то в сторону, в глубь от неё. Оглянувшись назад волшебник пошёл по дороге в сердце леса. Терновник окончательно сросся на камне, и гостевая руна Иглерока приняла красный цвет.       Волшебник уже долго шёл по лесу, он разглядывал всё, что попадалось ему на пути: путевые камни, знамёна, разноцветные ленты и на всех этих вещах были надписи на эльфийском языке, которые магу было невозможно разобрать, потому что эльфийский он знал очень скудно. Он шёл, как вдруг насторожился, шелест по деревьям раздражил его слух, и он начал оглядываться по сторонам, прошептав заклинание, камень в его палке начал светиться, и маг увидел, как стрела летела прямо в ворону, сидевшую у него на плече. Не успев ничего сделать, стрела попала в ворону, она начала распадаться на чёрный дым. «Эльфы!» — подумал волшебник, после чего он поднял палку и начал махать ею над головою проговаривая заклинания, тут же ему взору открылись прыгающие по веткам деревьев в боевой раскраске эльфы, они с удивительной лёгкостью прыгали по деревьям. Продолжая так же махать посохом, волшебник прочёл другое заклинание, после которого из его палки начали вылетать святящиеся бабочки и догонять эльфов, когда они подлетали очень близко к лицу, то распадались на вспышки света и ослепляли их, многие будто на инстинкте продолжали прыгать по деревьям, а другие эльфы, наверное, очень молодые, падали с деревьев, но не очень шумно, как будто на землю падали перья, а не эльфы. Тут один из упавших взял с пояса мешочек и немного открыв, запустил его в лицо мага. Волшебник же, который не ожидал подобного действия со стороны атакующих, пропустил удар в затылок. Мешочек распустил всё своё содержимое вокруг головы мага, а тот в свою очередь повалился на землю.       Ему оставалось только сквозь небольшую дрёму, которая окутала его сознание, наблюдать как эльфы надевают ему на голову небольшой мешок и грузят на оленя. Сонный порошок, вот что тот эльф кинул в мага, пока его везли ему было видение, он видел тёмное пространство, в котором начали гаснуть звёзды, а перед ним появилась девушка в тёмных одеждах, которая намного выше него самого, она щёлкнула пальцами и он перенёсся на землю, в том пейзаже полей, которые были окружены холмами и горами он узнал нейтральную территорию, которая никому и никогда не могла принадлежать, осознав это он увидел горы мёртвых тел, которые лежали окровавленные на поле, среди них лежали знамёна эльфов, гномов, людей всех трёх королевств, а так же, что его удивило: флаг Ракселона. Всё поле было выжжено, и местами горел огонь, лежали кони, эльфийские олени и боевые кабаны гномов.       Страшное видение начало немного пропадать. Он очнулся на коленях, руки у него были связаны, он огляделся и увидел блестящий зал, в котором он находился, пол в нём блестел золотым светом, окна не имели стёкол и были сделаны из веток, которые срослись между собой, под потолком висела потрясающей красоты люстра, а перед ним на пьедестале стояли три трона, на двух из которых сидели эльфы, один из нах был представителем расы криглов и имел кожу очень ледяного, холодного цвета, такую, что если посмотреть на неё можно замерзнуть, сам имел очень тёплые одеяния, которые были сделаны из шкуры белого медведя, но вся, кроме шерсти, выкрашенная в синий цвет, на голове же находились длинные прекрасные и прямые волосы, которые были очень белыми, а на них же у него находился венец, который был будто сделан из льда, но на самом деле это были потрясающего цвета сапфиры, его лицо, которое было будто выточено шлифовальным камнем, потому что он имел очень острые черты лица и ледяные голубые глаза, смотрело на волшебника с присущим королевской особе высокомерием, всё равно, что если бы перед королём Каэгорна оказался нищий просящий подати.       Второй же эльф был представителем народа древних эльфов, но он так же имел очень длинные волосы, которые имели цвет оттенка блонд. Так же в отличие от эльфа кригла он не имел острых черт лица и был на три головы выше него. Сам был надет в жилетку из оленьей шкуры, которая была намного легче чем одежда первого эльфа, но всё остальное его тело покрывала одежда из очень лёгкого шёлка. Венец его в отличии от кригловского не был инкрустирован камнями и был сделан из золота, он напоминал будто лозы, которые опоясывали октаэдр в центре, а по бокам от него находились листья, которые смотрели вверх. На шее же его висел какой-то очень древний амулет, который не был сделан из золота или серебра, драгоценных камней, а из очень хорошого тёмного дерева, внутри него сияла белая магия с некоторым ярко-голубым оттенком. Он с удивлением смотрел на волшебника своими зелёными глазами и внимательно прислушивался своими заострёнными ушами к постукиванию золотых перстней с камнями по подлокотнику трона. Увидев, что Иглерок начал приходить в себя, он сказал:       — Говори колдун!       — Во-первых, я не колдун, а волшебник, я не использую ритуалы для магии, во-вторых, позвольте задать вопрос, Бресс, король древних и лесных эльфов, и, Эдгурмис, король криглов.       Древний эльф посмотрел на кригла, а тот кивнул в ответ на его взгляд.       — Хорошо.       — Почему же ваши почтенные защитники напали на меня?       — Они напали не на тебя, они напали на ворону…       — Что?       — Она не была приглашена, а ты посчитал угрозу для твоей жизни, поэтому оборонялся, мы понимаем, но мы всё же требуем приглашение от магических животных. Теперь же позволь мне спросить: зачем ты здесь?       — Я пришёл просить помощи, Ваше величество.       — Интересно и в чём же ты хочешь от нас поддержки?       — В защите человеческого поселения, которое именуют, как Макегрот.       — Это исключено! В военных вопросах между расами на Хоссльгомне мы придерживаемся нейтралитета, не принимая и не поддерживая ничьей стороны! — отрезал эльф.       — Я так и думал… но Вы видно забыли, Ваше величество, об обязательствах Вашей расы перед академией Троксхейма, которая недавно сгорела без вашей защиты!       — О чём же таком ты думал, позволь поинтересоваться, — вдруг заговорил кригл.       — А о том, что эльфы стали слабы, спрятавшись в своём терновнике, когда весь мир нуждается в них! Они все умрут, проклиная ваши имена, а после того как они расправятся с людьми, эти убийцы, многотысячные армии придут по ваши души, чтобы отобрать ваши земли, потому что вы возвели свой терновник и спрятались от всех!       — Тебе напомнить почему я возвёл этот терновник? — с серьёзностью спросил Бресс у волшебника.       — Чтобы спрятаться от людей, потому что ты трус и испугался растущей их численности, поэтому ты и возвёл стену!       — Нет, ты не прав.       — Тогда просветите меня в этом вопросе…       — Хорошо, если ты так хочешь…       Немного призадумавшись, будто что-то вспоминая, что он забыл давным-давно, он начал рассказывать: «Это было очень давно, с начала сотворения этого мира, когда бог Хоссльм и богиня Гомна вступили в порочный танец, из-за их резких движений, у них под ногами вылетала пыль, которая превратилась в плоский диск, на котором ты стоишь, из-за плавных их движений, которые были подобны волнам на море, появилась вода. Казалось, можно было остановиться на танце, но Хоссльм притянул Гомну к себе, и из их порочного, но прекрасного поцелуя родились мы — древние эльфы, прекрасные создания, рождение которых — это грех, сейчас я последний, кто помнит их танец. После поцелуя их руки сцепились, переплетаясь пальцами от сюда родились гномы. Их тела стали ближе друг с другом, после чего из стона Гомны родился звук, а из порочного семени Хоссльма появились люди, животные, растения, а из того, что попало в Гомну, родилась богиня Вселенная, когда её пришлось узнать, что они сотворили, она осудила родителей за то, что они сделали и раскроила отцу голову, в то же время она поймала его дух, а мозг его превратила в дерево Кумноглос, вокруг которого жили эльфы, отца она превратило в то, что эльфы называют хоссль, а люди привыкли звать солнце, заставив отца смотреть бесконечно на итог его порочного союза, тело же его она расчленила не очень аккуратно и превратила в звёзды, создавая из них невероятные рисунки, мать же она благодарила за то, что подарила ей жизнь, но оставить она этого не могла, тогда она создала чистилище, куда попадают все мёртвые и посадила дух Гомны в чёрных одеяниях наблюдать за тем, как проходят мёртвые и не пропускать недостойных, его эльфы назвали гомнус. Тело же её она превратила в драгоценности и раскидала по миру неравноценно. Расправа её была очень долгое, но когда она закончила то увидела, как эльфы распоряжаются Кумноглосом, поэтому вселила идею Таврдалейну о том, что Юмулат и Трумна за своими бесконечными войнами не могут ничего решить без мудрости, которое присуще эльфам, но он пошёл в совершенно в другую сторону от людей, и тогда хитрая Вселенная превратила Хоссльгомн в шар, а не в плоскость, которой он был, и он дошёл. Она ненавидела эльфов, считала, что мы виноваты в порочном союзе между Хосслем и Гомной, а людей, животных, деревья она наоборот жалела, потому что они родились так же, как и она, из грешного семени Хоссльма, поэтому она поспособствовала неуклюжести Таврдалейна, тогда из разлитых рос мудрости она создала Кумнотресс и заставила их обозлиться на эльфов, тем самым спровоцировав великую войну между эльфами и кумнотресс, из-за этого мы бежали с Косгардона и я вырастил эти леса «Спокойствия», чтобы проклятием и эльфийской магией, используя волшебный амулет, который был пропитан магией Хоссльма, потому что в нём содержалась его ресничка, которая искрила божественной магией, из-за чего у нас получилось максимально эффективно спрятаться от гнева Вселенной, это заклинание она не может разбить до сих пор. Зельм же в это время спасал последних древних эльфов возле Кумноглоса, после того, как он поджёг древо и телепортировался со всеми, Вселенная окончательно обозлилась на эльфов, потому что считала, что Кумноглос должен был принадлежать людям, но он сгорел, из-за чего она лишила криглов их долголетия, сделав их максимальным возрастом пятьсот лет и заставив их стареть, она не остановилась, потому что создала драконов на островах Зельм и заставила их напасть на криглов, после чего она ушла в своё измерение, которое она сама создала, а я спрятал криглов и древних эльфов под заклятием леса «Спокойствия», после чего появилась новая раса — лесных, а я остался последним древним…»       — Теперь я вижу ясно, пелена незнания спала с моих глаз…       — Сейчас, волшебник, мы бы хотели тебе кое-что показать, — проговорил король криглов, — которое сразу закрывает наше обязательство перед академией Троксхейма.       Оба короля эльфов встали и направились в сторону выхода, показав взглядом страже, что мага стоит развязать. Двое лесных эльфов одетые в доспехи, которые переливались серебряным цветом, подбежали к волшебнику и сняли тонкую, но прочную цепь из орихалка, которая обвязывала руки мага. Когда они помогли ему встать, вручили посох, и маг последовал за двумя королевскими эльфами по коридорам, которые удивляли своим богатством и архитектурными решениями в использовании магии для строительства. Пройдя ещё несколько коридоров, маг вышел в большую и очень широкую залу эльфийского лазарета. Там среди всех пустующих коек стояла одна примечательная вещица, к которой направились два эльфа. Это была люлька, выращенная из зелёных рос, но которая была размером со взрослого человека. Оставшиеся отростки от неё были направлены вверх и выходили за пределы дворца «Лесного короля» и стремились к солнцу, по этому отростку течёт солнечная энергия, которая поддерживает лечащий эффект для пациента с использованием лечащей эльфийского магии. Сама она представляет из себя очень интересную установку правил и законов, которые можно расписать на многие гримуары и пособия для волшебника, потому что эльфы почти никогда не используют магию в военных целях. Первыми же, как считается, кто разглядел военный потенциал в использовании магии являются люди, потому что из всех рас, кроме эльфов, только они способны к магии, но всё же эльфы использовали один раз её не для строительства или лечения, перемещения, защиты, а для войны, это было во время их противостояния Кумнотресс — энтам, но и это они подсмотрели у людей и то это использовал всего один эльфийский чародей, но его тут же постигла кара в виде того, что он за неимением опыта сгорел при использовании огненного заклинания. Сама магия лечения основывается на энергии хоссля, она преобразует в цвет золота лечащую энергию, которая и оказывает лечащий эффект, собираясь по стеблям растения она распрыскивается в воздух над пациентом, но, чтобы она не сбежала за приделы лечащего пространства, создают такие люльки, с верху у которой находиться жёлтого оттенка прозрачный экран, чтобы наблюдать за состоянием пациента.       Маг подошёл ближе к люльке и взглянул на того, кто лежал в ней. Это был такой же, как и он пожилой мужчина, маг в красных одеяниях. Всё его лицо пронизывали глубокие морщины. Борода у него была такой же седой, как и у Иглерока, но в отличии от него свою голову этот волшебник покрывал конусовидной шляпой. Роба его хоть и была длинной, но всё же не так, чтобы она ползла или касалось пола, была немного длиннее, чем рубашка, и доходила до начала ног, но всё же не носилась так, как у первого мага, он предпочитал вместе с робой носить два кожаных ремня с петельками под различный вид небольших сосудов с жидкостями, которые имеют магический характер использования. Так же та роба, которая была у него надета, имела открытую впереди не застёгивающиеся подолы, красные края которой были обшиты тёмным мехом, она больше была похожа на рясу, но имела форму схожую с робой, поэтому сие самодельное творение он подвязывал красной лентой — поясом, а сверху к всему этому надевалась жилетка с большим количеством карманов, и, как было описано, на груди в кресте сходились два ремня с теми самыми петельками, их было огромное количество, но на них было всего два пузырька, а многие петли были порваны, будто снадобья доставались в срочном порядке, не задумываясь о целостности одежды. Ко всему этому он носил штаны как одежду, а не предназначенная как для нижнего белья в отличии от других магов, они были такого же красного цвета, как и вся одежда, а вот сапоги наоборот, единственные во всём его гардеробе, что отличались палитрой цветов, потому что не были окрашены в какой-либо цвет, как это всегда делают для значимых и известных людей, а имели натуральный цвет качественно выделанной кожи.       В этом волшебнике Иглерок узнал своего очень старого друга Разихота, они были с ним ровесниками, оба прожили под три тысячи лет, в отличии от Силогора, который был на много старше всех волшебников. Удивляло в данном положении своего вновь найденного друга волшебника только то, что магический посох, с которым не один волшебник на долго не расстаётся, не был найден взглядом пожилого мага. Он всегда помнил, потому что в отличии от всех магов Троксхейма Разихот предпочитал металлические посохи, потому что его стихия, которой он обычно прибегает в колдовстве, это огонь, поэтому лёгкие деревянные посохи, которые выбирают все волшебники, не смогут выдержать частого использования, потому что просто на проста сгорит и оставит волшебника без извлекателя магии, то есть просто беззащитным. Ещё одна интереснейшая деталь, которая удивила волшебника, были руны, которые находились по всему телу пациента, они были явно колдовского происхождения, а не были нарисованы от руки кем-то, то есть руны не были магическими, потому что не являлись последствиям вражеского заклинания, а были по большей части эффектом какого-то проклятья, магу не приходилось видеть ничего подобного раньше. Весь осмотр и все размышления Иглерока прервал Бресс, который начал говорить:       — Наши разведчики нашли его в пределах нашего леса в таком состоянии, это какое-то колдовство. Ни один чистый маг не использует подобные заклятия…       — Потому что это дело рук некроманта, — с серьёзным выражением лица и серьёзностью в голосе перебил короля Иглерок, — это не заклинание, а проклятие!       — Мы так и думали, — с холодом в голосе отозвался кригл.       — Будь оно даже влиянием некроманта, но видно кто-то охотиться на волшебников, поскольку видно они считают, что вы угроза для их планов! Пусть оно так, но ты бы мог всё-таки посвятить нас больше в твоё дело?       — Академия Троксхейма была сожжена, но это не всё. Многие секреты, книги и гримуары были украдены, потом появился слух, что кто-то готовит сверх воинов, которые способны использовать магическое, содержащее магию и совершенно не магическое оружие, а ещё необособленные телепорты, что как вы знаете противоречит законам вселенной. И все они готовятся захватить Макегрот, потому что это единственное государство, которое не имеет никакой поддержки, из-за этого мы с Силогором решили попросить вашей поддержки в счёт долга перед академией Троксхейма, надеясь на то, что у вас осталась совесть.       — Я так и думал, — проговорил Бресс и направился в сторону широкого такого же, как и весь дворец блестящего покрытого золотом вида, там он остановился, опершись на плетённые перила, смотрел на восход луны над лесом, это всегда было прекрасное и завораживающее зрелище, смотреть на то, как прекрасные в архитектурном и эстетическом виде дома эльфов вместе с потрясающей красоты лесом тонут в лунном свете, просто невероятно, — я считаю, что долг эльфов перед Троксхеймом был отдан, потому что мы позаботились об раненом Разихоте, когда он пришёл без приглашения, я почувствовал на уровне магии древних эльфов, что грядут большие перемены и это знаковое событие, что моё заклинание расступилось перед незваным гостем, поэтому я уже не вижу в нём необходимости.       Бресс поднял амулет, висящий у него на шее и, скрестив руки на груди, выпятив по два пальца на руках, начал двигать руки вниз, а магический артефакт в свою очередь начал гореть тем бело-голубой аурой, которая охватила древнего эльфа полностью. Иглерок не понимал, что творит многолетний эльф, но он почему-то очень доверял его решению, когда он взглянул в даль и увидел стену терновника, которая от действий эльфа начала врастать в землю с невероятен грохотом, который вероятнее всего можно было услышать в Ракселоне и Макегроте, от чего многие эльфы проснулись и повылазили из своих домов в ночных одеждах. Они начали собираться на дворцовой площади около балкона, на котором стояли короли вместе с магом. Закончив заклинание стена из колючего терновника полностью разрушилась, а амулет, который был пропитан древней божественной силой из реснички бога Хессльма, раскололся по полам. После чего король Бресс обратился к волшебнику:       — Это я сейчас делаю, чтобы сохранить те основы мироздания, которые поддерживались моим народом и мной, как последним его представителем, много лет. Я надеюсь это обоснованно, — проговорил он к магу, а после развернулся к площади и начал громко говорить для собравшихся на площади толп зевак, — эльфы островов Зельм и эльфы лесов «Спокойствия»! Я — Бресс, несущий мудрость и ваш король заявляю вам, что хватит нам сидеть в этом терновнике! Сейчас мы должны сделать то, что находиться в основе существования каждого живого разумного существа — защита своего дома! Мы слишком долго находились здесь, потому что я был слеп и загнал нас сюда те пять тысяч лет назад, но я его сотворил, мне его и разрушать! — стоящие в толпе лесные эльфы и криглы, которых можно было отличить друг от друга разного вида цветов одежды, которые при ленном свете приобретали особенные оттенки голубого и зелёного, активно поддерживали своего короля, — поэтому нам сейчас нужно помочь, нет, защитить людей Макегрота и показать всем силу эльфийских клинков и луков, поэтому готовимся к первому за три тысячи лет военному походу! — толпа ликовала, на столько они были воодушевлены речью короля, — но в этом походе я не поведу вас! Потому что это сделает король криглов — Эдгурмис, а я передаю власть над королевством лесных эльфов, да и над дворцом «Лесного короля» ему, — он снял венец и силой отломал октаэдр в центре короны, который всегда символизировал древних эльфов, выкинув этот кусок золота поворотом ладони с балкона, оставив на ней только листья, он снял венец с головы кригла и соединила два этих, получив единый, с этого момента король без королевства — Эдгурмис становится повелителем над всеми эльфами, толпа ликовала с такого решения Бресса, а он оставив их наедине со своим новым королём, позвал мага за собой во внутрь дворца.       — Но зачем ты это делаешь, король?!       — Просто Бресс, я вспомнил один должок, который я. Лично Я! Не отдал.       — Какой же это долг?       — Перед тобой… — задумчиво проговорил Бресс смотря на люльку с пациентом, будто видел её в последний раз, — ты помнишь свой первый визит в леса «Спокойствия»?       — Смутно, но да. Тогда долгие тысячи лет назад без Кумноглоса вы находились в упадке…       — И ты научил мой народ тому, что они обычно не привыкли делать из-за силы этого проклятого дерева — воспитывать детей. На тот момент дожить маленькому эльфу до… даже до десяти лет было большим достижением при этом, если он умел ходить, потому что обычно древние эльфы не воспитывали и не растили детей, потому что за место них это делали росы с Кумноглоса, давая ребёнку мудрость и лишая их детства, а сейчас посмотри на нас, наша популяция превышает человеческую в несколько раз! И всё благодаря тебе, а мы за собственным высокомерием тогда тебя даже не поблагодарили, а выставили, потому что придерживались этих глупых правил защиты. Я последний из эльфов древней расы, больше после того, что я сделаю их королевства не будет существовать, и всё это я делаю только ради тебя, друг.       Закончив свою пламенную речь, взмахом руки он провёл над люлькой, после чего жёлтый экран исчез. Эльф выставил вперёд указательный и средний пальцы и прислонил их ко лбу пациента. Сделав это, он начал читать заклинание на древнем языке эльфов, после всего сказанного окончил на всеобщем: «… торжественно перенимаю проклятье, нависшее над этим человеком!». И чёрные колдовские руны с лица и всего тела Разихота начали переползать на тело высокого древнего эльфа, покрывая те же участки, что и у мага. Иглерок смотрел на всё это со слезами на глазах. После того, как заклинание закончилось, Бресс полностью перенял всё проклятие и сказал:       — Жди меня, Гомна! — проговорил он, посмотрев на луну.       После этих слов тело его начало неистово светиться и распадаться на маленьких белых мотыльков, которые летели в сторону луны, пока он распадался, он обратился к магу: «Обещай мне, что ты сделаешь всё возможное, чтобы спасти этот мир». Иглерок с небольшими слезами в уголках глаз кивнул, распадающемуся на миллион светящихся мотыльков эльфу. Когда всё его тело распалось, а дух остался, он поклонился магу, тот поклонился в ответ, и по стаям мотыльков на которое распалось его тело он направился в сторону луны, потому что уже по приданиям, из-за того, что после смерти последнего древнего эльфа это некому подтвердить, Вселенная заключила Гомну на луне и мир мёртвых находится там, из-за чего дочь богов даёт родителям встретиться только два-три раза в год, это и называется Хоссельгомн — рождение и смерть солнца, то есть солнечное затмение. Все собравшиеся на площади видели этих мотыльков и понимали, что происходит, потому что единственные из эльфов, кто распадается на мотыльков всегда были короли древних эльфов. Это происходило из-за клятвы, которую они приносили перед восшествием на царствие над эльфами. Эдгурмис, увидев мотыльков, быстро вбежал в залу и увидев, что защитный экран с люльки снят, а на пациенте нет тёмных колдовских рун, он кивнул в сторону Иглерока и вернулся на балкон. После чего рассказал всем собравшимся на площади причину гибели Бресса.       — Друзья! Всем нам известный лесной король — Бресс, после передачи правления над всеми аспектами королевства эльфов, героически скончался, спасая жизнь своего друга, который был проклят запретной магией, с которой мы будем бороться в Макегроте, тем самым героическим поступком, он обеспечил нам поддержку от нашего друга — мага Разихота!       После всех речей нового короля эльфов, началась работа. Над всем лесом поднялся невероятной черноты смок от работы тысяч эльфийских кузниц. По всюду кипела работа, по всюду был какой-то шум и в нём король Эдгурмис полностью растворился, он оставил своих гостей и отправился контролировать весь процесс военной подготовки. Где-то подковывали коней, где-то готовили луки, а в других местах ковали мечи и клепали невероятной прочности эльфийские доспехи, где-то эльфийские медики готовили лечебные эликсиры, весь лес «Спокойствия» готовился к предстоящей битве. Иглерок же всю ночь просидел у постели друга, он хотел известить Силогора о том, что у него всё получилось, но не представлялось возможным, потому что та волшебная ворона, которую Силогор наколдовал и отдал Иглероку, погибла от эльфийской стрелы, но он тоже не понимал, почему он ещё не получил ни одного известия от друга хоть и прошло уже почти двое суток, но он понимал, что он просто ещё не дошёл до гор «Серебряного щита», потому что в его возрасте пробираться вверх, в гору, по свежевыпавшему снегу очень трудно.       Под утро шум начал стихать. Иглерок достал из внутреннего кармана жилета трубку и начал её чистить от смол, которые появились из-за сгорания табака, он смотрел на рассвет и о чём-то размышлял. После того как он вычистил всё из длинной трубки, он начал набивать её табаком всё из того же кармана, затем зажал кончик между губами и, немного прикуривая, начал втягивать в себя вредный дым горения табака, после чего выдохнул и клубы дыма начали заполнять залу. Запах табака пощекотал в носу у красного мага, и он попытался с трудом открыть глаза, но синий маг этого не заметил, потом Разихот поднялся в люльке и сел, Иглерок, который сидел перед выходом на балкон и смотрел на рассвет, услышал возню и повернул головой в сторону люльки. Он увидел, как его друг сел, синий маг поспешил помочь ему встать, его лицо обуяла радостная улыбка.       — Иглерок, где я? — задался вопросом Разихот, вставая из люлькиногами на пол и говоря очень вяло.       — В дворце «Лесного короля», в лесах Бресса.       — А что я здесь делаю? — непонимающе спросил Разихот.       — Как мы думаем на тебя напали и попытались убить, после чего тебя прокляли, но ты бежал и подошёл близко к стене терновника, а она расступилась перед тобой.       — Да, вспомнил, я шёл к Макегроту, к долине чародеев, чтобы найти остатки гримуаров, которые украли. О, помилуй, Гомна! Где моя сумка?! — он вскочил и истерично искал повсюду какую-то сумку.       — С тобой не было никакой сумки…       — Тогда это было не покушение, а ограбление! Потому что с собой я нёс гримуар Оргольма Ксернадона об магической трансформации. А посох мой где?! И что с моей одеждой?!       — Вероятнее всего ты защищался, тогда, что это получается… Тебя ограбили, а после прокляли? — выпустил он табачный дым и с задумчивым видом пошёл на балкон.       — Но кому могли понадобиться записи старого Оргольма? — вышел вслед за Иглероком Разихот, — в них разберётся разве что колдун!       — Сейчас по событиям, которые творятся в мире этот гримуар по магической трансформации может понадобиться кому угодно…       С балкона было видно, как многотысячная армия эльфов выстроилась в полном обмундировании золотых доспехов, готовые к предстоящему походу. Среди всех рядов солдат ходил король Эдгурмис, контролируя каждую мелочь будь то вмятина на доспехах или неправильный изгиб меча, подкованы ли кони и надёжные у них луки, посмотрев основную армию, он отправился к отряду эльфов-лекарей. Смотря на то как, они готовят заклинания, эльфийский король оценил холодным взглядом собранность лекарей в робах. Разихот с удивлением смотрел на эту картину, потому что в первый раз за долгое время видел эльфов в полном вооружении и готовых идти в поход, осмотрев всю армию с балкона, он обратился к другу волшебнику:       -Видно я ослеп или глаза мне мои врут, что происходит в лесном королевстве?       — Король Бресс, последний из расы древних эльфов, отдал жизнь в обмен на твою, забрав на себя действие того страшного проклятья, которое обуяло твоё тело. До этого он воодушевил эльфов обоих народов выдвинуться на защиту Макегрота и передал власть над лесными эльфами Эдгурмису.       — Многое же я пропустил…       — Пойдём, найдём того, кто восстановит твой костюм.       Иглерок развернулся к выходу, взяв палку, направился к лестнице, ведущей к выходу из дворца «Лесного короля». Пройдя по улицам они то и дело, что обращали внимание на эльфов пехотинцев и кавалеристов на белоснежных конях. Оба народа были одеты в одинаковые хорошо закрытые доспехи, но цвета кольчуг, проходящих под верхними позолоченными доспехами, отличался. У криглов это были плотные из мифрила кольчуги синего-голубого цвета, а у лесных же эльфов это были либо бесцветные, либо зелёного цвета кольчуга из звеньев орихалка, потому что лесные представители менее выносливые, чем их островные братья, поэтому для них всегда изготавливали кольчугу из более лёгкого орихалка, чем из не менее лёгкого мифрила, просто броня из первого металла ощущалась на теле легче, чем немного сковывающая цвета серебра мифриловая, но никакие плюсы и минусы обоих видов защиты не влияло на действия война в бою, потому что все они хорошо защищали. Маги прошли к торговым площадкам, Иглерок оттянул Разихота в правую сторону, потому что по центру дороги в это время проходили знаменоносцы и синему магу стало не очень хорошо при виде разноцветных эмблем, в глазах потемнело, тело немного сковало, но это преодолел боль и направил их к шатру кузнеца.       Там у наковальни стояла печальная эльфийка и смотрела на опустевшую кузню, в которой ещё ночью кипела работа. Подойдя ближе, маги поинтересовались почему она грустит и может ли она починить одежду. Эльфийка оценила взглядом повреждения на одежде и утвердительно кивнула.       — Да, для Вас будет бесплатно… — проговорила она и сняла ремни с Разихота направившись к станку, начала замерять.       — Это почему же? — заинтересовался Иглерок, потому что считал, что заплатит за починку одежды друга немаленькую сумму.       — А Вы совершенно не помните своего первого визита в леса «Спокойствия»?       -Я староват, смутно, но помню, тогда мне не было и трёх тысяч лет.       — А помните маленькую девочку Таргалинь?       — Припоминаю… — сказал маг и задумчиво потёр затылок.       — Так это же я!       — Таргалинь?! Какая же ты большая стала! Удивлён…       — Да, благодаря Вам у меня есть кузня, муж, дети, старшему тысяча лет уже.       — Вот почему лицо твоё так грустно в данный момент…       — Не будем об этом, можете оставить жилет и пройтись по площади.       Разихот снял красную жилетку и пошёл с другом в сторону площади, он был удивлён знакомству Иглерока с такой приятной эльфийкой, потому что многие эльфы за свои долгие года жизни начинают быть крайне высокомерными, но он всё же хотел расспросить друга об этом. Они шли между пустующих лавок и осматривались по сторонам, без стены из терновника лес казался таким незащищённым, но дышать из-за её отсутствия явно было легче. Они прошли ещё пару прилавков и повернули в сторону площади, Разихот захотел разбавить молчание вопросом, но на устах у него было только один:       — Расскажи о своём первом везите в леса «Спокойствия», — к своему удивлению выдал Разихот.       — Это было давно, более двух тысяч лет назад, нет, даже трёх, тогда эльфы, на их годы, только недавно перебрались на Цекленор, а Бресс посадил свой лес. Я пришёл и увидел то, в каком упадке находилось их королевство. Я тогда был молодой, две тысячи, если не вру сам себе, я совершенно не знал их обычаев, поэтому явился к королю эльфов с предложением обмена опытом, но он чуть не выгнал меня, потому что посчитал, что я издеваюсь над ним и его короной, да и всем народом, поэтому я вышел из недостроенного на тот момент дворца «Лесного короля», там ещё были голые ветки, знаешь. После чего я решил пройтись по строившемуся городу и увидел, как маленькая девочка, которой лет шестьсот от силы, ползла цепляясь руками за брусчатку. Я подбежал к ней и спросил: «С тобой всё хорошо, малышка?», на что она ответила: «Да». Я поинтересовался у окружающих в чём дело, а они ответили, что это норма после исхода от Кумноглоса и я понял, что раньше они вовсе не занимались воспитанием детей, а ребёнок, который пойдёт к трёхсотому году, просто будет чудом. Раньше роса Кумноглоса давала с детства им всю мудрость, поэтому им не нужно было учиться говорить и ходить, из-за этого я остался здесь надолго. За месяц я научил Таргалинь ходить и даже читать! О моей деятельности доложили королю Брессу, и он приказал страже выставить меня за пределы лесов «Спокойствия», потому что меня оклеветали и заявили, что я якобы учу эльфийских детей человеческим принципам, но, когда он увидел девочку, которая ходила, читала и писала, он приказал вернуть меня, он потребовал научить его народ воспитывать детей. Я сделал, а уже недавно он отдал этот долг, который тогда считал неважным, забрав на себя твоё проклятье и мы остались с ним квиты. Сейчас в гомнусе ему хорошо… — выпустил он тихо клуб дыма из только что закуренной трубки.       — То есть, ты хочешь сказать, за мою жизнь, — они прошли пару метров по площади и сели на скамью, — отдал свою собственную эгоистичный последний древний эльф и король, который ещё был твои должником?       — Без доли сомнения ты всё правильно понял, — сказал он, опять пустив дым из трубки.       — Я собираюсь после ехать к горам «Серебряного щита», чтобы просить гномов изготовить новый посох (возьмут они не мало…) не хочешь поехать со мной?       — С превеликим удовольствием, мне нужно будет там помочь Силогору в решении проблемы с лесом.       — С каким лесом? — удивлённо спросил Разихот, потому что не ожидал такой переменны в теме их разговора.       — С лесом Фрокильда, наш друг — белый маг Силогор направился к горам, чтобы предотвратить открытый конфликт между гномами и королём Каэгорна.       — Вспомнил! Это тот, что находится на ветреных полях, который ещё вырос из-за семьи птиц пеночек, которые там жили?       — Да, именно он. И теперь у нас есть ещё одна проблема…       — Кони?       — Это само собой, я совершенно о другом веду речь, кто-то собирает потерянные знания библиотек Троксхейма. И это нехорошо.       — Но у кого могла появиться потребность в изучении гримуаров старых волшебников? Многие их способы уже не действительны и неактуальны лет так сто!       — Я даже не могу этого знать, их замыслы находятся за гранью моего понимания, но одно я знаю точно, что армией эльфов мы не спугнём злодея. Они создают идеальных скрытых убийц, которые используют оба вида оружия, надеюсь тебе не нужно разъяснять?       — Конвенционное?       — Вижу, что не нужно, по тому донесению, что дошло до моего внимания очень поздно, синица села на окно с небольшим клочком бересты, в котором говорилось, что Троксхейм сгорел не просто так, а по крайней мере был инструментом. Я долго расшифровывал послание и потерял много времени, потому что оно было написано такими чернилами, которые королева Фрокильда использовала во время своего переворота, они проявляются только вовремя Хоссльгомна, если на её пригласительных к действию было написано: «Пора!», то на той, что дошла до меня, было написано всё очень сложным языком, это было смещение вымершего и живого языка Юмулат, но я понял, что мир в опасности…       — Если я сам себя не обманываю это то, что приходил ко мне, чтобы сообщить об этом мне, но я находился в отъезде, поэтому ты отправил на мой поиск свою заколдованную пустельгу?       — Ты прав, именно так, подожди, что ты сейчас проговорил?       — Не уж то! Обстоятельства нападения начали всплывать у меня в голове, — проговорил радостный Разихот и приложил руки к голове, задрав голову вверх, — когда на меня напали я остановился и ждал пустельгу, что ты ко мне отправил, а после со стороны чащи в меня полетели стрелы из кости дракона, — говоря о ней, кость дракона к удивлению многих кузнецов и воинов никогда не подходила для создания мечей или копий, потому что они были не очень эффективными по сравнению с мифриловыми мечами, а вот для стрел и магии они подходили лучше всего, — от первых меня защитило заклинание, которое я нанёс на пояс, а от других я начал уже использовать заклинания и взрывающиеся эликсиры…       — Они усыпили твой дух эльфийским порошком, а сами забрали твою сумку и посох, после им на глаза попалась записка, поэтому они тебя прокляли, а мою пустельгу убили, после чего ты начал срывать с себя склянки с эликсирами и раскидывать их, ты сбежал в сторону леса Бресса, а они прокляли тебя!       — Ты почти всё правильно описал, друг мой, но пустельгу они убили раньше, чем она ко мне подлетела, поэтому я сразу засёк их местоположение в чаще и наколдовал ослепляющую вспышку и бросился в противоположную от них сторону, а посох я оставил там в земле, потому что он какое-то ещё время светился, а после взорвался, затем я кидал назад склянки на отмах, но они догнали меня, а после всё то, что ты описывал. Порошок, записка, проклятие, а дальше всё как в тумане.       — Нам сильно повезло, что они не решили убить тебя на месте, а разрушить твоё тело с помощью проклятья, потому что так скорее всего не остаётся останков.       Маги ещё какое-то время разговаривали, сидя на скамейке, после чего решили вернуться к кузне. Он шли как раз к тому времени, как воины выдвинулись в поход. Они ещё какое-то время смотрели, как матери прощаются с сыновьями и мужьями, потом они увидели среди них свою знакомую, она подошла к ним и, вытерев слёзы, позвала их жестом руки с собой. Дойдя до шатра, Таргалинь откинула дверь из ткани самого шатра и вошла внутрь, и вынесла оттуда жилетку и ремни.       — Вот, прошу. Всё подлатала, а в месте петель сделала хитрые заклёпки, которые раскрываются, когда резко дёргаешь склянку от себя, потом петельку можно вернуть к исходному состоянию.       — Мне кажется, это потрясающая работа! Накинь, — Иглерок помог надеть жилет и ремни Разихоту, — сидит-то как хорошо!       — Действительно!       — Рада помочь! Что-то ещё?       — Нам бы раздобыть коней…       — Это просто! Я дам вам своих. В армию брали только белых коней.       — Ты уже и так слишком много для нас сделала…       — Не проблема! Вы для меня сделали больше, какая у Вас шляпа красивая! — сказала она обратилась в сторону Разихота, он скорчил лицо в самодовольной улыбке и задрал голову к верху.       — Красивая! Да это позор для волшебника! Он позорит наш род своей шляпой!       — Ты сам носил подобную шляпу! Лет так… тысячу двести назад!       — У меня она была классического покроя и вида, а не такая срамота!       — Это ленточка, — указывал он на тянущуюся ленту у него под подбородком, которая крепилась к шляпе, — чтобы она на быстром ходу не слетала!       Пока маги спорили эльфийка привела уже коней. Эльфы брали только белых коней, поэтому вороные оставались для других нужд. Волшебники перестали ссориться друг с другом и поблагодарили Таргалинь. Взобрались на коней и тихонько начали путь на восток. Она проводила их до выхода из леса. По пути они вспомнили и обменялись множеством интересных историй. Маги уже совсем перестали ссориться и начали всё больше интересоваться жизнью эльфийки. Она рассказала им всё, что произошло после того, как Иглерок ушёл из лесов «Спокойствия». Вспомнила, как влюбилась, вышла замуж и родила любимого сына, сама воспитала его так, как маг показал эльфам в её детстве. Они вышли на открытое пространство, и она осталась на холме. Вскоре от Иглерока показалась небольшая дымка от закуренной трубки. Маги отдалялись всё дальше и дальше к восходящему солнцу. Таргалинь стояла и смотрела им вслед какое-то время, пока они не превратились в маленькие точки, а после совсем не пропали из виду. Она взяла себя в руки, вытерев последние слёзы, и направилась в свой шатёр. Теперь она осталась последним кузнецом в лесах «Спокойствия» и её ждало много работы.