Enigmatic

      Тэхён вваливается в комнату, в которой уже давно расположились его друзья. Ноги не держат, картинка в глазах растягивается во все стороны, а сам парень уже и не помнит, зачем вставал с протёртого диванчика. Наверное, покурить. Что ж, это он сделал зря, размазало ещё сильнее, хотя, казалось, черта «убит» давно пройдена.       Парень падает на диван, попутно заваливаясь на друга, которого притащил сюда. Чимин человек хороший, Ким так считал, потому что тот всегда поддавался на провокации и шёл на такие тусовки. Чем-то выдающимся это не было, в квартире насчитывается менее десяти человек, музыка не орёт, разрывая барабанные перепонки, а вокруг, кроме таких же пьяных товарищей, никого и ничего нет. Мысли покинули голову очень давно, но сейчас возникает одна, которая загорается красной табличкой в голове, заводя сирену: «Хоть бы не блевануть».              В комнате гора непонятных предметов непонятного происхождения. Вроде, это квартира Намджуна или Хосока, Тэхён не помнит. Краем глаза он замечает полочку с выстроенными в ряд баллончиками краски. Приходит следующая мысль, и Ким подрывается с места, чуть не падая обратно на диванчик. Он пробегает взглядом по присутствующим и видит Сокджина в белоснежном лонгсливе — то, что надо. Он цепляет старшего за руку, и под возмущенные возгласы толкает его к стене. К ним подключаются остальные, понимая затею Тэхёна, стягивая с Джина куртку и откидывая куда-то в сторону. Красные линии обводят парня, а на кофте появляется чёрный крест. Дело сделано, можно спать спокойно. Парни восторженно кричат, радуясь разрушению собственных жизней, заливая алкоголь в стаканы по новой. Мимо пролетает Хосок на инвалидной коляске. Откуда она только?              Входная дверь открывается с тягучим скрипом, что режет по ушам, а в коридоре, не отделённом от зала, появляется парень. Его лицо смутно знакомо, может, он появлялся на этих подобиях тусовок, но имени Тэхён вспомнить не может, как бы не пытался. Светлые волосы прикрывают темные расслабленные глаза, а на ушах дребезжат серьги. Намджун несётся с другого конца квартиры к этому парню, радостно здороваясь. На губах знакомого незнакомца появляется лёгкая улыбка, даже скорее ухмылка. Уголки губ еле заметно взлетают вверх и также быстро опускаются.              — Парни! — громко кричит Ким-почти-старший, привлекая гостей. — К нам наконец-то пришёл Юнги!              Все начинают радостно галдеть, и только Тэхён сидит, не понимая всеобщего счастья. Намджун продолжает представлять парня, и оказывается, что он какой-то андеграундный продюсер, с которым давно надо записать фит.       Музыкальная сторона Намджуна иногда надоедала. Она могла заполнить собой все разговоры и казалось, что парень ни о чём даже подумать не может, кроме написания песен. А Тэхёна природа наградила необычным голосом, так что старший часто пользовался его способностями, заставляя записывать вокальные партии своих произведений. Не то, чтобы ему не нравилось петь, но он никогда не задумывался о карьере музыканта в любых проявлениях. Намджун плевал на это, особенно сидя за стеклом в студии и наставляя ему, какую же ноту лучше взять.              Кажется, Тэхён начинает трезветь от количества раздумий. А когда новый знакомый садится рядом, алкоголь выветривается из организма окончательно. Парень выглядит странно, вызывая страх и восхищение одновременно. Весь такой отстранённый, со взглядом в никуда. Ким бежит взглядом по лицу, бесстыдно разглядывая парня. Аккуратный нос, лёгкая припухлость на щеках, тонкие изящные губы. Он похож на кота, точно.       Юнги резко поворачивается к нему, смотря в глаза. Тэхён невольно вздрагивает, будто пойманный на чём-то запрещённом.       — Как тебя зовут? — спокойный, однотонный голос льётся в уши.              — Винсент, можно Ви. — унимая непонятную дрожь в голосе, говорит Ким.       Винсент появился как альтер-эго. Пару лет назад он напился до состояния безжизненной каши и затирал всем про Винсента, разумеется, Ван Гога, полюбившегося ему не так давно. Компания же после пьянки часто подшучивала над ним, прося парня пить не так много, ведь появится «Винсент». «Ви» стало сокращённой версией. И как-то это прижилось, да настолько, что эти прозвища он слышал чаще своего имени.       Юнги хмыкает, кивая и протягивая руку. Тэхён жмёт её, про себя отмечая, насколько холодные руки блондина. Он моментально убирает руку, кивая самому себе. Зачем, не знает. Становится малость стыдно. Этот Юнги его напрягает. Вот только, чем именно, Ким понять не может.       Общий движ набирает обороты, когда все баллоны с краской падают в повидавшие жизнь рюкзаки и все начинают собираться. У Чонгука — самого мелкого на минуточку — рюкзак звенит, как новогодние колокола. Это сколько же он бутылок засунул туда…       Все постепенно выходят из квартирки, а Хосок закрывает её на ключ. Всё-таки его жилище. Он зарывается чуть ли не по нос в ворот полосатой водолазки и застёгивает ветровку до конца. Мерзляк, тот ещё, Ким нередко отдавал ему свои кофты во время прогулок, пока все буквально горели, а Хосок укутывался в три слоя одежды.       К нему подбегает Чимин, обнимая за плечо и притираясь яркой макушкой к шее. Зачем вообще Пак убивал свои волосы, Тэхён не понимал. Был всю жизнь то шатеном, то брюнетом, а потом что-то переклинило. Чимин без раздумий побежал в магазин за осветлителями и заставил самого Кима красить его. На третье осветление он уже был не так уверен, что ему всё равно на здоровье и наличие волос, зато продолжал раскидываться фразочками а-ля: «Не зубы, отрастут» или «Живём один раз». В принципе, обычный Чимин в своей извечной импульсивности. Зато ходил теперь рыжий и довольный как слон, когда его сравнивали с лисами.       Тэхён не противник всяких изменений во внешности, у него самого три несчастных пряди в чёлке зелёные. Покрасил он их зелёнкой, разведённой с каким-то бальзамом, ведь денег на большее не хватало. Ну и ничего, цвет уже два месяца не смывается и хорошо.       Юнги где-то надыбал чупа-чупс, и Ким правда, честное слово, не заглядывался на то, как парень перегонял его из одной щеки в другую. По крайней мере, он пытается в этом себя убедить. Не получается.       Они доходят до моста, где не обитало ни одной живой души. В радиусе пяти километров никаких построек, остаются лишь деревья и кустики, истерзанные наступившей осенью. Вообще погода сегодня пасмурная, на часах только четыре вечера, а уже темень забирает последние солнечные лучики, заслоняя их грозными кучевыми тучами. Кажется, вот-вот и польёт дождь. Но такая погода продолжалась уже неделю, а осадков так и не наблюдалось.       По наклонённой стене моста бегает Чонгук с шилом в заднице, Пак с Хосоком развалились на земле, не слушая старших, бурчащих о том, что те обязательно заболеют. Кимы и Юнги снова обсуждают музыку.       Вообще почти все парни живут, как придётся и совершенно не строят надежд на будущее. У Хосока сердечная недостаточность, непереносимость кучи всего и депрессия средней тяжести; Чимин живёт впроголодь, переехав от ужасных родителей в Сеул, а Чонгук в свои семнадцать трудится на нескольких работах, чтобы оплатить лечение бабушке, единственной из его семьи, кто не бросил его. Тэхён же… Не сказать, что у него есть сильно много проблем, да и поставить себя в один ряд с друзьями он не может. У него родители, которые наплевательски относились к своим детям, старшая сестра, — Тэён, — которая постоянно скачет по отношениям, нарывается на мудаков и слёзно просит помощи у младшего брата, и отсутствие образования, кроме среднего. Только Намджун строит грандиозные планы на будущее, пишет песни чуть ли не всю жизнь и прорывается, как может, через всех знакомых и незнакомых. А с ним и Джин, который с детства хотел стать певцом. Он помогает младшему развиваться и совершенствуется сам, желая пробить их несчастный дуэт в люди. У них даже получается, а песни начинают потихоньку продаваться. Тэхён иногда подпевает на бэк-вокале и желает, чтобы от него поскорее отстали. Такой у них Кимовский бизнес. Фамильный, считай.       Через время Тэхён успевает побегать с Чонгуком в подобие догонялок, поспорить с Чимином, что пиво вкуснее вина, а потом заваливается на землю. Рядом раздаётся бубнёж старших, прямо как на Пака и Чона. Тэхён отмахивается от них рукой, как от назойливых комаров. И что, что осень и земля уже не греет? И не такое он переживал.       Чонгук громыхает рюкзаком, раздавая всем по бутылке слабоалкогольного, и оставляет себе парочку. Чимин кривится, когда видит, что ему выдали со вкусом ананаса и слёзно просит с кем-нибудь поменяться. В итоге, над ним так и не сжалились. Юнги выуживает из рюкзака Хосока баллончик и рисует всякие слова на стене моста. Тэхён краем глаза замечает выведенное красным «Agust D» и не особо понимает, что это значит. Он пытается запомнить, чтобы потом обязательно расспросить парня.       Сначала Тэхён бездумно пялится в небо. Светло-серое, с редкими проблесками белизны и почти чёрными пятнами туч. Солнце светит вполсилы, птицы пролетают туда-сюда, словно, играя в догонялки, как он с Чонгуком. Ветер воет, носится по открытой местности, немного отдавая уходящей теплотой. Недалеко маленький водоём, отчего воздух прохладнее и легче, появляется ощущение, будто лёгкие оставили на сквозняке; тучи сгущаются, и кажется, дождь действительно пойдёт.       Тэхён прикрывает глаза, так и лежа звёздочкой на влажной траве. На долю секунды появляется чувство свободы. Словно, никаких забот у него нет и не было, что мама его любит, сестра нашла нормального парня, а проблем с деньгами он никогда и не знал. Тяжёлый вздох, насупленные брови. Ким чувствует чьё-то присутствие буквально над собой.       Он резко открывает глаза и видит перед собой Юнги. Он стоит над ним, склонив голову, смотря напряжённо и переводя леденец за другую щёку. Тэхён медленно сглатывает.       — Дождь начался. Все уже собираются идти обратно. — спокойно говорит парень.       — А… — вслед Ким тихо угукает и встаёт, крепко ухватившись за поданную руку.       Капли срываются с неба с неопределённой частотой. Парни уже сменяют быстрый шаг на медленный бег, стараясь скорее добраться до дома Хосока. Хозяин квартиры бежит в двух кофтах, отчего выглядит крайне комично, а рядом с ним Пак в одной растянутой футболке. Даже смотреть на него холодно.       Намджун сокрушается на намокшие пряди, которые липнут к лицу, убирая розовые волосы очками назад, Джин хихикает с него, а Юнги идёт быстрой походкой, кутаясь в бомбер. На нём, очевидно, лёгкие джинсы с прорезями на коленях, футболка и эта курточка. Также очевидно, что он мёрзнет. А Тэхён славился тем, что сначала делал и только потом думал.       Он подлетает к парню, цепляясь за его плечи и прижимая к себе. Блондин всем телом вздрагивает и непонятно смотрит в глаза Киму. Пока не отталкивает, уже хорошо.       — Чё ты творишь? — цедит сквозь зубы Юнги, но Тэхён надеется, что это из-за холода.       — Пытаюсь согреть. Сильно против? — он улыбается широко, зная, как действует его «квадратная» улыбка на людей.       — Чёрт с тобой. — Юнги слегка придвигается, чувствуя тепло чужого тела из-под расстёгнутой куртки, и больше ничего не говорит.       Чимин оказывается самым замёрзшим, пусть того и не признавал. Тэхён сговаривается с Чонгуком, а тот подговаривает и остальных. Они набирают ванну почти горячей воды и собираются все вокруг. Даже Юнги, на первый взгляд не заинтересованный в таких шалостях, с мягкой улыбкой соглашается на это и ждёт с остальными.       Пак заходит в комнатку, ероша рукой и без того растрёпанную чёлку. Когда он видит всех парней, застывает в лёгком шоке с широко открытыми глазами. Тэхён командует:       — Действуем!       И все тянут руки к рыжему, опрокидывая его в наполненную ванну. Весёлый Хосок верещит, когда на него попадает вода, а Сокджин включает ручную камеру, фотографируя и снимая всех, в особенности мокрого ошалевшего Чимина.       Через полчаса все оказываются окунутыми в воду, а на Чонгуке красуется ковбойская шляпа, взявшаяся не пойми откуда. Хосок позже бесится, находя в закромах одежду для каждого. Коллекция пижам на вкус и цвет оказалась как никогда кстати.       За час знакомства Тэхён убедился в том, что Юнги — кот. Он довольно вялый, двигающийся с нескрываемой ленью и бесконечным спокойствием. Его взгляд всегда куда-то мимо, но, если встретится с ним глазами, кажется, что он смотрит в самую душу. Пробирало до мурашек, но Киму нравилось. В моменты всеобщего веселья парень становился более активным, может даже игривым, а на лице красовалась едва уловимая улыбка. О притягательной красоте блондина можно было не говорить, и так ясно.       И вся эта загадочность, гармонирующая с образом Юнги, чертовски манила. А Тэхён не привык себе в чём-то отказывать. Так что к концу встречи Ким твёрдо решил — он обязательно очарует этого странного блондина Юнги.       Бег — движение, движение — жизнь. Тэхёну кажется, что вся его жизненная энергия выкручена на максимум и постепенно растворяется в ничто, как и он сам. Он носится среди машин, стоящих почти вплотную, друг к дружке, и чувствует, как лёгкие раздирает холодный воздух тоннеля. Все остальные заняты тем же — кто-то запрыгивает на капоты, кто-то кидает в них тем, что попадётся под руку, а кто-то разрисовывает стёкла. Например, сам Ким, который рисует большой красный крест через всё лобовое стекло, пока водитель орёт на него из автомобиля.       В организме снова доза алкоголя, так что смелость зашкаливает. А когда из нескольких машин выходят разъярённые мужики, вся компания бежит, как в последний раз, к пикапу Джина. Тэхён вслед за остальными одним махом запрыгивает в прицеп и замечает, что единственным на земле остался Юнги.       Когда к нему подбирается один из мужчин, Тэхён успевает протянуть раскрытую ладонь, за которую блондин резво цепляется, подпрыгивая на ходу. Врезавшись ступнями в ограждение прицепа, он с помощью залазит внутрь, падая на пол. Парни громко кричат, обозначая сегодняшнюю победу над строем и законами.       В итоге они заезжают в какой-то переулок. Узенькая улица заполнена стеклянными стенами и закрытыми ролетами, освещаемая жёлтыми полуживыми фонарями. Автомобиль остаётся на углу домов, а парни проходят внутрь, заваливаясь на высокие бордюры. Воздух с каждой минутой остужается, как и сами парни после приключений и бега.       Тэхён ложится на асфальт, глядя на небо, усыпанное белыми точками, сквозь крыши павильонов, и достаёт из кармана пачку. Он подцепляет сигарету, сразу зажимая ту между губ, а следом из нагрудного карманчика джинсовки и зажигалку. Сидящий рядом Юнги обращает внимание и слегка наклоняется к нему.       — Ви. Поделишься? — спрашивает он, указывая на сигареты.       Ким кивает и протягивает открытую пачку, пока блондин достаёт одну. Он крутит её в пальцах, дожидаясь, пока Тэхён закурит и даст зажигалку, но тот совершенно случайно залипает на его пальцы. Господи, он пианист? Если нет, то обязательно должен им быть, таким пальцам нельзя пропадать. Узловатые, с мягкой на вид кожей и яркими капиллярами под ней, которые завязываются в узел заметной венкой на тыльной стороне ладони.       Тэхён пару раз моргает, спешно закуривая, и протягивает увесистую зажигалку парню. Он смотрит как искорки огня освещают сосредоточенное лицо блондина и не может оторвать взгляд. Да что ж такое, он видит его второй или третий раз в жизни. Откуда такая тяга?       Рядом тихо кашляет Хосок. Тэхён матерится под нос. Он встаёт с земли и отходит, цепляя за собой Юнги. Они удаляются на несколько метров от компании. Ким теперь усаживается на поребрик, опираясь рукой назад.       — У Хо что-то типа аллергии на табачный дым. Лучше не курить рядом с ним. — опережая вопросы, говорит шатен.              — Вот как. — Юнги садится рядом на корточки. — Я слышал, ты поёшь.       Тэхён не сдерживается, закатывая глаза, и вздыхает, выпуская сизый дым.       — Не по своей воле. Намджун рассказал? — парень переводит взгляд на блондина, налаживая зрительный контакт, и быстро об этом жалеет. Юнги смотрит внимательно и под конец кивает, слегка ухмыляясь.              — Он очень нахваливает твой голос и твои способности. Я, конечно, не слышал, но, мне кажется, если это говорит Намджун, стоило бы прислушаться. — медленно проговаривает он, подбирая слова.       Тэхёну очень не хотелось бы обсуждать эту тему с новым знакомым, но это шанс на общение.       — Знаешь, для музыки нужно рвение и желание. Как у того же Джин-хёна. И должны быть силы на это. А мне, честно, абсолютно не до этого. Я жить еле успеваю, а тут ещё творить что-то.              — Я лет пять назад тоже так думал, хотел закинуть всё это дело. Но проблемы пройдут, а талант останется. Если тебе это даётся легко, почему бы не делать. Ты можешь поиметь неплохие бабки с этого. — Юнги указывает на него кистью.       Шатен откидывается спиной на стену и вновь подносит сигарету к губам. Он даже не знает, лежит у него душа к музыке или нет.       — Давай поговорим о чём-то другом?       — Ладно, я не в праве заставлять тебя что-то делать. О чём хочешь поболтать? — парень садится рядом, стряхивая пепел.       — Мне кажется или ты не любитель «поболтать»? — Ким показывает кавычки в воздухе.       — Тебе кажется. — лёгкая улыбка вновь появляется на лице блондина.       Первая тема заканчивается на истлевших сигаретах, и Тэхён с печалью отмечает, что осталась одна. Предложение покурить её на двоих выбивает слабый дух из парня. Он соглашается, раскуривая её, и передаёт блондину.       Ким часто так курил, но сейчас это кажется более интимным. Косвенный поцелуй? Он целовался не раз и даже больше, а сейчас его бьёт мандраж, когда он делает тягу после Юнги, почти чувствуя отпечаток чужих губ на ней. И эта жалкая сигарета ощущается куда вкуснее и сильнее. От пары обычных тяжек начинает кружится голова, и Тэхён думает, что дело не в них.       Темы быстро сменяются, но дельной информации не дают. Например, какая же ориентация у Юнги? Или какой тип, может есть конкретный человек, который подходит под описание? Но даже без этого разговор греет душу и появляется детская радость от внимания симпатичного человека.       — Эй, голубки! Мы расходимся, Джини-хён развезёт всех по домам. Не успеете, будете идти ножками! — кричит Чимин, отчего Ким чуть не вздрагивает.       Тэхён рад и пройтись, лишь бы ещё несколько минут поговорить с Юнги. Но вместо приглашения прогуляться, он встаёт с нагретого места и ёжиться от резкого порыва ветра. Он запрыгивает в прицеп после блондина и решает, что подремать до дома — неплохая идея.       Неделя, две, три проходят, как бесконечное месиво из не пойми чего. Тэхён почти не выходит из дома, постоянно пишет статьи на заказ и питается воздухом. Даже солнечного света нет, его давно забрал холодный конец октября, а еда появляется в холодильнике с неопределённой частотой. Так что, когда Ким в отражении видит кости, выпирающие сквозь бледноватую кожу с намёком на человеческий оттенок, он понимает, что пора что-то менять. Зарплата не позволяет таких роскошей, как поход в зал, погода за окном портится с каждым часом всё сильнее, что даже на уличные тренажёры не выйти, и единственным вариантом оказывается заниматься хоть чем-то дома. Может, потаскать баллоны с водой? Побегать по ступенькам подъезда, возможно, хотя бы ноги станут покрепче.       И так проходит день за днём. В постоянных «тренировках», которые парень нашёл на американском ютубе и понимал через слово, и это в идеале, в писанине никому не нужных статей и периодических вылазках в магазин или к сестре. Она нашла нового хахаля, причём богатенького, и Тэхён не особо понимает, как тот на неё клюнул. Конечно, он не мог отрицать, что сестра у него красивая, но её характер и повадки бедного человека обычно убивают весь интерес такой золотой молодёжи.       Теперь на время удаляется одно из препятствий в виде сестрёнки, которая часто обращается к нему за моральной и финансовой помощью.       С компанией Ким толком и не видится. Все оказываются чем-то заняты, и сам шатен не может похвастаться безмерным количеством свободного времени, так что это никак не влияет на его жизнь. Их общение можно было бы сравнить с американской горкой — то они влезают в какие-то авантюры, ищут приключений на каждом шагу, а потом всё веселье утихает, и они некоторое время не видятся. И так было всегда, сколько Тэхён их помнил. А их дружба длилась лет пять точно.       Про Юнги парень не смог забыть даже в искусственно созданной суматохе вокруг себя. Они больше не общались, но двух встреч, в которых они почти и не общались, хватило, чтобы Тэхён нашёл новую фиксацию. Чимин часто упрекал его в фанатизме в сердечных делах, но ничего не мог с этим поделать. В принципе, как и сам Тэхён. Он не сказать, что контролировал любовные порывы, хоть иногда они выходили ему боком. Ким часто влюблялся, даже не зная человека наполовину, и это почти не мешало ему. Ему нравилось так баловаться, нравилось, когда попадался человек, который сразу казался симпатичным. Не любовь с первого взгляда, но что-то рядом. А потом горы придуманных историй перед сном, до безумия разных, от милых комедий до трагедий с намёком на смерть основного персонажа происходящего. Возможно, Тэхён был слегка зациклен на смерти и любви. Он не знал, когда это началось, но помнил, как лет в двенадцать вычитал в какой-то статейке о Танатосе и Эросе. Тогда маленький мир слегка дал трещину, но продолжил стоять на нерушимых догмах, как «Мама меня любит» и «Сестра тоже любит, может быть». Про отца можно было даже не думать.       Когда он видится с Чимином в следующий раз, выпадает снег. Совсем тонкий слой, но это уже даёт нехилый намёк на приближающееся Рождество. Пак кутается в шарф, пыжась, как голубь в курточку и приветственно машет рукой. Подведенные глаза щурятся, как последствие улыбки, и Тэхён улыбается в ответ.       Парни доходят до ближайшего фудкорта и заваливаются в него, выбирая место в дальнем углу. Наспех выбирают пару блюд, — картошку фри и наггетсы, почти Мишлен — и наконец усаживаются.              — Так, чё звал? — Ким растягивается по одноместному дивану, снимая шапку.              Старший выглядит совсем уж вдохновлённым, словно, он стал героем тех самых мелодрам, где всё хорошо и навсегда. Мнётся, комкает в пальцах бумажную салфетку, прячет лисий взгляд, проверяя терпение Ви.              — Ты помолчать пришёл? — начинает беситься шатен. Пак делает глубокий вдох.              — Мы с Хо встречаться начали. — щёки алеют, губы поджимаются, сдерживая улыбочку.              Тэхён сидит молча. Широко раскрывает глаза, часто моргая и пытаясь переварить полученную информацию. Рот приоткрывается в попытке что-то сказать, но безрезультатно. Он медленно собирается с жёсткого диванчика, приосаниваясь и усаживаясь, как учили в первом классе. Складывает локти на столе и прокашливается.       — Чего? — выдавливает парень.              — Да! — улыбка сильнее расцветает на лице, а её обладатель наконец-то налаживает зрительный контакт.              — Ну… Поздравляю? — брови вопросительно изгибаются, и Тэхён похлопывает Пака по плечу. — Я вот подумал, это и неудивительно.              — В смысле? — Чимин слегка хмурится, поддаваясь вперёд.              — Да вы и до этого, будто, мутили. Вам только объявить надо было. Мне кажется, всем заметно было, как ты с ним носишься.              — Все заботятся о Хо! — возражает Пак.              — Не все настолько часто это делали. Давай, короче, не препирайся. — Тэхён машет на него рукой. Объявляют их номер заказа, и он встаёт из-за столика, а возвращается уже с подносами.              — А у тебя как? — вкрадчиво начинает Пак, помешивая молочный коктейль трубочкой.              — Что у меня? — Тэхён отрывается от рассортировки еды, поднимая непонятливый взгляд.              — На личном. Виделся с Юнги?              — Нет. — в грудь заползает неприятное чувство. Ложная надежда, что разрушилась? — Последний раз месяца три назад было. Когда мы в тоннеле гоняли. — он пихает картошку за щёки, желая скорее замолчать. А ещё было бы славно не думать об этом.              — Вот как… — совсем тихо отвечает Чимин. — Ну у него ж там работы много. Я тоже ничего о нём в последнее время не слышал. Может, забудешь его? Ты же сам понимаешь, что совершенно не знаешь его. Тебе нравится его образ, который ты выдумал. Он же, скорее всего, вообще не такой, как тебе кажется.       Тэхён хмыкает.       Высокоинтеллектуальный разговор в какой-то жалкой забегаловке — то, чего ему не хватало. Глупо до смеха. Ким откладывает куриный кусочек обратно в упаковку, отворачиваясь в сторону. Он будто не знает обо всём этом. Будто не наступал на грабли из-за розовых очков и глобальной идеализации человека. Но он не хочет ничего менять. Он так привык.               — Я как-нибудь сам разберусь. — без энтузиазма отвечает Ким.       — Как знаешь. Ты всегда можешь обратиться за помощью, окей?              — Мгм.              Остаток вечера проходит за бессмысленными разговорами. То Чимин рассказывает, как у него бешено проходит сессия на заочном обучении, то Тэхён ведает о его статьях на самые глупые темы. Главное — за это ему всё ещё платят, поэтому он продолжает. Может быть, он когда-нибудь найдёт нормальную работу и перестанет маяться этим, но пока он здесь и сейчас иного выбора не остаётся.       Они расходятся совсем поздно. Пак счастливо парит к своему новоиспечённому парню, а Тэхён плетётся к пустующей квартире со слабым обогревом.       Рождество проходит скудно, теряясь среди будних дней. Ничего особенного и не происходит, Ким даже не удосуживается купить ель. Да и есть ли смысл, если, кроме него, её никто бы и не увидел. Наверное, нет, и поэтому Тэхён не стал тратиться лишний раз.       Парень периодически видится с компанией. В основном, конечно, выходит по отдельности ведь у всех графики жизни не совпадают, но и это радует.       Снег за окном, как по расписанию, выпадает и тает, тает и выпадает вновь. Бесит ли это? Да неимоверно. Только Ким успевает смириться с тёплой погодой, натягивая на ноги кроссовки, как с его выходом на улицу начинается дикий снегопад. В итоге носки можно выжимать, а самого парня пичкать лекарствами, лишь бы не захворал раньше времени. Он и пичкается, кривясь от вкусов пилюль, запивая сладкими энергетиками, хоть знает, что так нельзя. Кто ему запретит?       С Юнги он пересекается в январе. Они видятся небольшой компанией, в виде Намджуна, Кима-самого-младшего и Юнги. Несложно догадаться, что собираются они ради музыки. Намджун теперь частенько тусуется на студии старшего, ведь она в разы лучше и оборудование в ней поновее. А в новой композиции, как раз, нашлась партия, где подойдёт только голос Тэхёна. Он сначала противился, грозясь заблокировать друга в социальных сетях за навязчивость, но тот имел неосторожность сказать, что будет Юнги. Ким без раздумий согласился, моментально договариваясь о времени и месте.       На деле студия не представляет из себя ничего особенного. Какой-то мегапульт с кучей разномастных кнопочек для продюсера, синтезатор, акустическая гитара на кожаном кресле в углу комнатушки и такой же диванчик.       И когда Тэхён становится за стекло, он чувствует, как нервы связываются клубком в солнечном сплетении, не давая сделать ни вдох, ни выдох. В глазах рябит, но парень берёт себя в руки, так не желая оплошать перед самим Мин Юнги. До этого он и его-то фамилии не знал, пока не увидел небольшую табличку на двери самой студии.       С того момента они стали видеться намного чаще. Чаще это стало происходить без посредничества Намджуна, что радовало и нервировало Тэхёна одновременно. Он счастлив побыть с Мином, но оставаться с ним наедине было поистине пугающе. Между ними лишь изредка проскакивали какие-то диалоги, но этого было так мало.       Компания встречается полным составом всё регулярнее. Эти встречи проходят в каких-то кафешках, ведь февраль не щадит, огорошивая весь город морозами. Обычно Джин хихикает на всё заведение, Чимин с Хосоком милуются, Намджун о чём-то деловито беседует с Юнги, пока самые младшие обсуждают новую вышедшую игру. Так проходят каждые выходные, и все обещают друг другу с отступлением холодов вновь искать экшен на улочках Сеула.       Ким снова стоит за стеклом, на голову давят наушники, а перед глазами маячит сеточка микрофона. Он по глупости решил записать сольную песню, сам не знал, зачем и почему. А когда поведал об этом Намджуну, тот был только рад написать что-нибудь ему, и через неделю песня была готова.       В ночь перед записью поспать толком и не вышло. Намджун сказал, что вряд ли сможет прийти, и это значило, что целую композицию придётся записывать один на один с Мином.       Теперь он битый час пытается записать партию, но Ким решил поставить в ней слишком высокие ноты, отчего Тэхён часто срывался. Мин сидел за пультом, однотонно повторяя:              — Снова.              Его безразличный вид проходился по крохам самолюбия, заставляя младшего волноваться ещё сильнее. Голова уже болела от несчетных попыток спеть, как требуется.       Шатен набирает побольше воздуха в лёгкие, по новой начиная партию. Разгоняется, уходя ввысь, совсем не дыша и чувствуя, как в уголках глаз скопились слезинки. Он растягивает последнюю ноту, пытаясь завершить красиво, и поднимает неуверенный взгляд на Юнги.       Глаза парня засверкали, будто, при выигрыше джекпота. Он клацал мышью, не отрывая взгляда от монитора.              — Молодец! Это было хорошо. — воодушевлённо начинает он. — На сегодня всё.              — Ура. — Тэхён вымученно вздыхает, стягивая наушники и вешая их на стойку.       Он возвращается в комнатку, желая подхватить куртку с дивана и ретироваться, но его останавливает Юнги. Цепляет слабо за рукав, прося подождать секунду, и опять что-то делает на компьютере.              — Сходим выпить. Тут недалеко есть ресторанчик хороший. — говорит парень, надевая пальто. — За такую работу могу угостить. — он слегка улыбается, глядя на Кима.              Тэхён в свою очередь только часто кивает, одеваясь быстрее.       Заведение и вправду находится не так уж далеко, так что парни добираются пешком за несколько минут, не успев отморозить конечности. Юнги ерошит мятные волосы, которые за день до их встречи покрасил мелками. По правде говоря, Тэхён потерял дар речи, когда только зашёл в студию и увидел не привычные блондинистые пряди, а с невероятно красивым зелёным отливом. К тому же, цвет ужасно шёл парню, и Ким жалел, что он быстро вымоется.       Они приземляются за пустой столик, подхватывая потасканные меню с загнутыми краями. Юнги быстро определяется, откладывая в сторону ламинированную картонку, пока Ким напряжённо исследует блюда. В итоге, они выбирают жаренную курочку на огне и бутылку высокоградусного соджу. Тэхён редко его пил, отдавая предпочтение пиву, но и не был против этого напитка, особенно в компании старшего.       Он до сих пор ничего не знал о нём, но тяга оставалась. Особенно, когда Юнги был удивительно спокоен и часто улыбался.       В помещении приглушённый свет от небольших люстр над столиками, да и всё. Внутри пахнет жаренной во фритюре едой, и кажется, когда они выйдут из него даже на ветреной улице будут пахнуть мясом и маслом. Немного душно и жарко, поэтому куртки быстро оказываются на вешалке. Взрослая женщина за прилавком видно загружена делом, она быстро выносит полные тарелки из кухни и сразу же бежит обратно. Посадка довольно плотная, людей в ресторане много в виду час-пика. Между столами ходят молоденькие и не очень официанты, разнося большое количество заказов. Один из таких вскоре подходит к парням и выкладывает тарелки с курицей, кучу разнообразных закусок, пару стопок и оставляет бутылку. Тэхён порывается и первым тянется к бутылке, в то время как Юнги заметно хмыкает и приставляет свою рюмку к нему. Младший наливает обоим, приподнимая посуду вслед за Мином.       — За здоровье. — без энтузиазма говорит Юнги и чокается.       Тэхён опрокидывает рюмку, жмурясь от вкуса. Он привык к вкусовым напиткам, но при выборе заказов выяснилось, что Юнги не разделяет его предпочтений. Тэхён не посмел бы не уступить в этом вопросе ему. Алкоголь растекается по внутренностям, горло и грудь ощутимо теплит.       Слабая попсовая музыка звучит на фоне разговоров посетителей. Среди таких парень замечает несколько школьников, обсуждающих учёбу. Несильно колет ностальгией, ведь Ким закончил школу всего-то полтора года назад. Не сказать, что школьные годы выдались особо приятными, но и там было о чём поскучать. Ведь именно в средней школе он познакомился с Чимином, а благодаря ему уже со всей остальной компанией.       — О чём задумался? — тихо спрашивает Юнги, прерывая мыслительные процессы. Его голос звучит слишком мягко, либо Тэхён сходит с ума.       — О школе. — он смотрит в сторону подростков, отчего Мин оборачивается. Завидев их, он понимающе кивает.       — Никогда не любил школу. Одноклассники были теми ещё мудаками. — парень, в перерыве между словами, съедает аккуратно нарезанный кусочек кимчи.       — Издевались над тобой? — осторожно начинает Ким.       — Не, над другими. Меня вроде как побаивались. — прикусив палочки, говорит Юнги.       Тэхён слегка прыскает, сразу ловя озадаченный взгляд. Он машет руками, уводя взгляд в стол.       — Ты не подумай. Я верю. На первой встрече тоже испугался тебя.       — А я думал, что ты просто с придурью. Вот в чём дело. — многозначительно кивает Юнги.       Тэхён легко пихает его в плечо, а парень отвечает на это слабой улыбкой.       Первая бутылка быстро кончается, и Юнги заказывает сразу две штуки. Тэхён, конечно же, не уверен в том, что они остановятся на этом, но не противится. Через несколько стопок он пересаживается на широкое кресло к Мину, устав сидеть на деревянном стульчике напротив. Он растекается по нему, как соджу по желудку.       Юнги вдруг начинает рассказывать о том, как пришёл к музыке. С кем познакомился, как удалось хоть немного пробиться и заиметь какую-никакую славу. Оказывается, он не совсем был уверен в Намджуне при знакомстве. Ему показалось, что тот типичный проходимец, который узнал историю какого-нибудь музыканта, поднявшегося со дна, и захотел также. Но потом познакомился с ним вживую, а через пару встреч и с Джином. Узнал, что Намджун занимается музыкой лет так с десяти, а Сокджин немного меньше, и зауважал. Послушал больше их песен и решил, что поможет, чем сможет. Во всяком случае это будет просто новый приятный человек в жизни, которых было не так уж много.       Не сказать, что он пришёл в их компашку с первого раза. Намджуну потребовалось самостоятельно сблизиться с Юнги, а потом было множество попыток уговорить его потусить с друзьями. Парень уверял, что те были отличными людьми и интересными личностями. Сокджин был тому подтверждением. Но сомнения не раз одолевали Мина, поэтому понадобилось довольно много времени, чтобы согласиться на это. Он не то чтобы любил находиться в компаниях и общие попойки. Больше ему нравились встречи один на один, но изменив своим принципам, он не пожалел. Парни и вправду оказались хороши.       Людей в заведении становится всё меньше, а музыка кажется громче. Скорее всего, её просто не перебивают бесконечные переговоры. Пустых бутылок на столе стало гораздо больше. Юнги откинулся на кресло, прикрыв глаза, а очки, которые то снимал, то надевал в течение вечера, сейчас использовал, как ободок. Ладонь легла на бедро такого же разморенного Тэхёна, отчего у него перехватило дыхание. Это что такое? Юнги проявляется в его сторону? Быть не может. От руки греет кожу даже через джинсы, расходясь мурашками по телу. Возможно, кто-то открыл дверь, запустив морозный воздух, а может, Тэхён слишком чувствительный.       Периодически Мин сжимает ладонь, вроде бессознательно, но в воспалённом сознании спокойное лицо приобретает оттенок игривости. В Киме достаточно алкоголя, чтобы натворить ошибок, но то, что он собирается сделать, таковой не считает. Поэтому спустя несколько минут терпения, он тянется вперёд. Юнги, кажется, не обращает на это никакого внимания, не убирая руки с бедра.       Тэхён наклоняется, сравнявшись с парнем, и долго смотрит на закрытые глаза. Тонкие светлые веки, аккуратные брови, поблёскивающая кожа на скулах с мягким румянцем от духоты заведения. Он размеренно исследует взглядом чужое лицо, в перерывах не забывая дышать. Трепет скапливается на кончиках пальцев, но парень не спешит касаться. Он опускает глаза на губы, откровенно любуясь видом. Не особо пухлые, будто бы бантиком и слегка потрескавшиеся. Набравшись смелости, Ким всё же поддаётся желанию, пульсирующему в голове и сердце, и касается чужих губ своими. Чувствует податливость кожи и не смеет больше двинуться. На своём лице он ощущает размеренное дыхание Юнги, которое с прикосновением прекращается.       С ноги рука перемещается на грудь и давит. Довольно слабо, и Тэхён не реагирует. Тогда уже на замену приходит резкий толчок, от чего парень врезается боком в столик. Бутылки на нём визгливо звякают, почти падают, пустые тарелки пугливо прыгают в сторону.       Тэхён быстро находит взгляд Юнги. Никакой страсти, желания продолжения, он в них не замечает.       Мин рвано поднимается с нагретого места, подхватывая пальто. Он делает шаг в сторону кассы.       — Я оплачу счёт. Иди домой. — последнее он говорит из-за спины.       Парень спешно расплачивается с той самой женщиной за прилавком, которая доброжелательно улыбалась ему. Через секунду остаётся лишь дребезг двери, что отпустили слишком резко.       Тэхён чувствует себя полным дураком.       Апрель. Время цветения сакуры, когда весь город превращается в розово-белое месиво с редкими вкраплениями разноцветных машин и баннеров на многоэтажках. Ветер гоняет опавшие лепестки по улицам. Такая романтика. Сейчас бы, как в школьных дорамах, стоять напротив какого-нибудь Ромео, который нежным движением уберёт цветок из волос.       Тэхён тухнет дома две недели подряд. Каждое утро ему кажется, что перед сном его долго и нудно били. Вставать с кровати желания нет абсолютно, ни есть, ни спать адекватно не получается. С компанией он виделся последний раз около месяца назад, а может меньше, он не помнит.       С того, наверное, самого неловкого и глупого момента в жизни прошло около двух месяцев. Юнги усердно делал вид, что ничего не произошло, но контактировать с Кимом перестал. А если младший и пытался заговорить, отвечал односложно, стараясь поскорее сбежать. Тэхён и не держал. Может быть, этот чмок можно было бы списать на пьяную голову и ещё что-то, но Мин, кажется, совсем не хотел ничего слышать на этот счёт. Не сказать, что сам Тэхён сильно настаивал на выяснении их отношений. Юнги всё сказал своими действиями. И зачем тогда докучать человеку, если он бежит от тебя, как от прокаженного? Ким не знает, поэтому не делает.       Компанией эти изменения остались не замечены. Компанией, но не Чимином, который спустя пару общих встреч, пришёл к Тэхёну домой — поговорить.       С Хосоком у них всё ещё держались отличные отношения, в которых оба лажали, но справлялись с проблемами посредством разговоров, что оказалось довольно удачным методом.       Ким долго увиливал, пытался перескочить на другую тему, но не вышло. Разговор выдался нелёгким, с частыми перерывами и уходами на кухню перекурить. Чимин со вздохом повторил свои слова полугодичной давности.       — Ты всё ещё совсем его не знаешь. Может быть, это судьба? Вы знакомы довольно долго, но что ты можешь сказать про него? Честно, это даже хорошо. Так бы ты продолжил жить в иллюзиях и надеждах на что-то. — пальцы вцепились в теплую кружку, слегка царапая ногтем керамику.       — А мне нравится так. — слегка повысил тон парень. — Мне нравится жить с розовыми очками, мне нравится его загадочность, и я не стремлюсь разгадывать. Мне нравится, что он постепенно оттаивал ко мне. Мне нравится его образ в моей голове! Мне нравится жить и гадать, а когда же мы сойдёмся, а сойдёмся ли вообще. Мне нравится думать о нём!       Подведенные глаза опустились, вперяясь темным взглядом в столешницу. Немного погодя Пак уложил руку на плечо друга, легко поглаживая.       — Но тебе же только хуже от этого. Найди кого-нибудь другого. Влюбись в звезду, не знаю.              Тэхен рвано уселся на стул, откидывая голову назад. Как будто это так легко. Будто он может в секунду растерять интерес к Мину, который накапливался месяцами. Собирался из общих и личных встреч, без переписок и созвонов. Иногда у него просыпалась настоящая зависть к Чимину, который так просто начал отношения, у которого они прекрасно складывались, ведь не один Чимин был заинтересован в них. Это всё так бесило.       Бесило, что у него самого ничего не складывается. Бесила зависть к лучшему другу. Пак же не виноват в неудавшейся личной жизни Тэхёна. Бесило всё вокруг. Тэхён сам себя бесил.       — Тэ… — тихо окликнул друг. Он наклонился, стараясь смотреть в глаза. В его взгляде плескался океан искренности.       — Что? — уже более спокойно спросил Ким.       — Ты слишком загружаешься. Тебе на что-то нужно отвлечься. — Чимин прикусил губу, а лицо выражало задумчивость.       — На что? У меня работы толком нет, денег на развлечения и поездки, собственно, тоже. Если я гуляю, то вижусь с Юнги. Что мне делать? — ладони закрыли лицо, слегка растирая.       — Выход всегда есть.       — Конечно. — мелко кивает Тэхён.       Квартира Хосока встречает теплом и даже немного духотой. Середина мая выдалась довольно жаркой, а Хосок всё ещё оставался мерзляком, так что все окна были плотно закрыты, а некоторые зашторены.       В зале расположилась вся компания вокруг небольшого столика в центре. Он буквально ломился от количества бутылок и закусок. Всё как обычно. Чимин носился по квартире за Чонгуком, что отпустил очередную шутку в его сторону.       Хосок с нескрываемой нежностью наблюдал за ними, пропуская всё, что ему говорит Джин. Намджун о чём-то болтал с Юнги, на удивление главной темой была не музыка. Тэхён же гипнотизировал взглядом пустой стакан перед ним. Он ждал, пока все наконец соберутся и начнут заливаться алкоголем. Начинать одному несильно хотелось.       С беспроводной колонки полилась ненавязчивая попсовая музыка и все понемногу собирались у столика. Рюмки и стаканы оказывались в руках и звонко дребезжали, когда ими чокались. Алкоголя становилось всё меньше, как и здравого рассудка.       Весь вечер Тэхён чувствовал чужие взгляды, но легко списывал на пьяный мозг, которому, как обычно чудится всякое. Но, когда Ким решался взглянуть на Юнги, сам украдкой, то встречался с ним глазами. Он удивлённо хлопал ресницами, а Мин быстро уводил глаза, словно бы ничего не было. И так весь вечер. Не то чтобы его это действительно напрягало, но ощущения оставались странные.       Чонгук успел вывести из себя почти всех, и последняя надежда оставалась на Джина — самого старшего и вроде бы уважаемого. Чимин, уставший от нападок самого младшего и наглого, был в шаге от того, чтобы просить помощи на коленях.       — Джини-хён, ну скажи что-нибудь! — словно ребёнок, Чимин дёргал того за рукав.       — Да я сам его боюсь! — воскликнул Сокджин. — Отцепись.       Парень встал с небольшого дивана, направляясь к Чону. Встретившись с ним глазами, Ким уже передумал, но отступать было поздно.       — Чон Чонгук! — строго сказал Джин. — Прекращай такое поведение.       — А то что? — бровь вопросительно изогнулась, а уголок губ пополз вверх.       — А то. — старший внезапно замахнулся, но рука осталась в воздухе.       Чонгук не отрывая взгляда также резво занёс руку, отчего Джин возмущенно вздохнул. Он подлетел к младшему, моментально отвесив подзатыльник. Чон вскочил с места, готовый биться. Завязалась драка. Хохот пронёсся по всей комнате.              — Негодник! Справляйтесь с ним сами. — обиженно буркнул поверженный Ким-старший, удаляясь в свой угол.       Музыка утихает, рядом оказывается Юнги, а сердце Тэхёна пропускает через раз удары. Их колени почти соприкасаются, и это первый раз за долгое время, когда Мин оказывается настолько близко. Тот избегал его буквально. Тэхён не может понять, что подействовало так на парня. Лишняя рюмка виски? Или небеса решили сжалиться над Кимом, дав ему почувствовать чужое тепло вновь.       Полчаса делать вид будто всё нормально удаётся, но Мин укладывает руку на плечи, совсем уже весёлый и румяный. Видимо, он действительно переборщил с алкоголем, ведь ещё до их первой совместной посиделки парень такого себе не позволял. Тэхён усиленно пытается контролировать дыхание, правда, когда заканчивается третья по счёту бутылка пива, он также расслабляется. Разваливается в чужих полу-объятиях, концентрируясь лишь на приятных чувствах от этого.       Периодически Тэхён ловит удивленные взгляды Чимина и довольно улыбается. Ещё бы ему не радоваться, три месяца Мин совсем не обращал на него внимания, воспринимая скорее, как пустое место. А тут аукцион невиданной щедрости. Ким улыбается шире и ему кажется, что ещё немного и он станет копией Чеширского Кота. Он чувствует лёгкие поглаживания на плече, как если бы его успокаивали в объятиях, и улыбка не спадает с лица.       Спустя несколько минут Юнги осторожно поднимается с места и внезапно замечает разочарованный взгляд Тэхёна. Но тот ничего не делает, только провожая глазами отошедшего Мина. Юнги же вяло кивает головой в сторону двери, подзывая к себе. Ким подрывается с места, забегая уже в открытую дверь за парнем.       В небольшом тихом подъезде слышатся спешные шаги, парень следует за звуками, и выходит на улицу. Юнги уже стоит, опираясь спиной на стену здания, и прикуривает сигарету. Он протягивает приоткрытую пачку Тэхёну, безмолвно предлагая.       — Спасибо. — еле слышно говорит Ким, чиркая зажигалкой у лица.       Небо уже стемнело, улицу освещали немногочисленные фонарные столбы и тёплый свет из окон жильцов, коих тоже было маловато.       Тэхён не поворачивается, но чувствует чужой взгляд слишком долго, чтобы спихнуть это на случайность. Случайно так не засматриваются. В груди трепещет.       Тэхён пытается успокоить себя, размеренно дышит и не поворачивается, чтобы взглянуть в ответ. Будто, если бы он это сделал мир тотчас рухнул. Его мир точно бы рухнул. Как минимум, из-за того, что он совершит ту же ошибку, что и три месяца назад. Грёбанных три месяца, после которых Юнги вёл себя как придурок. Действительно, было сложно просто поговорить? Ким бы точно оправдался, что-нибудь выдумал, лишь бы их редкое общение не прекращалось. Внутри просыпается детская обида. Неужели, парню и вправду было настолько противно от этого действия? Это ведь даже не полноценный поцелуй. Он просто прижался губами к чужим. Почти ничего странного.       Ким тихо шипит, когда понимает, что в пальцах уже тлеет фильтр, кусая фаланги чрезмерным теплом. Он откидывает в сторону бычок и оглядывается на Юнги, о чём тут же жалеет.       Его взгляд кажется таким непонятным и многогранным. Изучающим, любопытным, открыто заинтересованным, беглым. Тэхёну думается, что именно таким взглядом он осматривал самого Мина в кафе перед поцелуем. Юнги слегка поддаётся вперёд, подступая на полшага. Тэхён понимает, к чему это. Он не рвётся навстречу, не двигается назад. Он застывает, боясь сделать вздох, будто даже это могло бы «спугнуть».       Чужое лицо оказывается слишком близко неожиданно. Словно, Тэхён мог ожидать чего-то другого.       Он чувствует сбитое дыхание на щеках, пытается найти взгляд Юнги, чтобы понять хоть что-то. Зачем Мин делает это, если недавно сам оттолкнул? Юнги каменеет на месте, слегка покачиваясь после выпитого. Он неотрывно смотрит на чужие губы и внутренне борется, стараясь понять, какое решение будет верным. Его веки боязливо трепещут, выдавая волнение. Он сжимает ладони в кулаки и расслабляет. Приподнимает руки, желая ухватится за ветровку и притянуть к себе, но не решается. Оставляет ладони в воздухе.       Напряжение не то, что витает в воздухе, оно окружает парней, заставляя обоих испытывать страх и желание. Только вот, какой шаг стоит предпринять не понимает ни один из них. Отступить назад — остаться друзьями, и то с натяжкой, общаться, будто всех этих неоднозначных моментов не было. Шагнуть вперёд… А что будет-то?       Тэхён решает первым узнать ответ на этот вопрос, склоняя голову в сторону и немного пригибаясь. Он не успевает коснуться чужой кожи, быстро поднимает глаза и понимает, что Мин отошёл. Юнги уходит к концу здания. Ким так и стоит, пряча холодные ладони в карманы.       Он не сразу замечает, как по щеке скатывается слеза. Внутри будто что-то ломается, жалобно трещит. Ядерным взрывом проходится по всем органам, настолько больно, будто бы его действительно ранили. Убили.       Тэхён спешно трёт сжатой ладонью по лицу и бежит в квартиру. Вламывается, теряя равновесие, проходит прямо в обуви и цепляет свои вещи. Под шокированные взгляды, также безмолвно уходит. Аккуратно прикрывает дверь и быстро спускается по ступенькам, пропуская по две. На выходе он почти врезается в Юнги, но вовремя останавливается.       — Ви. — слишком расстроено говорит парень, протягивая руку. Ким шарахается, не давая себя коснуться.       Он слышит чужой вздох и хочет высказать всё. Не Юнги вздыхать надо. Не его динамят, не ему дают ложные надежды, не его отталкивают. Даже сейчас Тэхён первый потянулся, но нет. Это обращение загробным голосом, будто бы кто-то умер, бьёт под дых. Не Юнги должен грустить и убиваться. Хочется плюнуть на все рамки и просто вмазать Мину.              — Свали с дороги. — сквозь зубы шипит Тэхён. Ещё чуть-чуть и ему сорвёт все ограничители.              — Винсент. — Юнги делает шаг в ту же сторону, что и Ким, не давая пройти.              — Отъебись. — глаза режет от подступающих слёз.              — Тэ… — так тихо, словно обращение по имени что-то запрещённое.              Тэхён кусает губы изнутри, чувствуя привкус крови на языке. Слёзы текут необратимым потоком, и парень наклоняется, пряча лицо.              — Просто отъебись от меня, — он теряется во вдохах, кусая ребро ладони, пытается успокоиться, — если собираешься снова отказать мне.              — Тэхён, прости. — голос шелестит, подобно ветру.              Через секунду Тэхён понимает, что Юнги обходит его. Теряется в темноте подъезда, оставляя Кима одного на улице. Он получил ответ.              Тэхён вяло шагает по неровной дороге, выходя из-под моста. Поздний вечер наступил совсем недавно, сумерки только завладели городом, давая возможность разглядеть звёзды. Через час уже будет сложно существовать без фонарика.       Шею сдавливает чёрный чокер, плечи кое-как греет светлая кожанка, которая досталась ему, кажется, от Сокджина — была заметно велика в плечах. Старые, поношенные мартинсы убиваются о мелкие камушки. Тэхён идёт вдоль железнодорожных путей, сделать шаг влево, и он уже будет стоять на рельсе. Глаза слезятся то ли от мыслей, то ли от вездесущего ветра, поднимающего пыль. Сзади гудит поезд, освещает дорогу широким фонарём. Под ногами чувствуется вибрация, отходить совсем не хочется, но за спиной снова бешено воет гудок, а парень удаляется от путей метра на два.       Ким трёт глаза тыльной стороной ладони, тихо вздыхая. Его слегка шатает, шаги не выходят уверенными, он часто спотыкается через свою же ногу, тут же чертыхаясь. Он устал до ужаса.       Тэхён не виделся с компанией уже около трёх недель. Не сказать, что он вообще выходил из дома. Чимин названивал всё это время, писал в Какао, пытался достучаться, узнать, что произошло в тот вечер. Несложно было догадаться, что это связано с Юнги. Он вернулся тогда в квартиру спустя минут двадцать после ухода Кима. Зашёл совсем разбитый, коим его никогда, кажется, не видели. Не было того привычного нейтрального выражения лица. Но Мин отказался как-либо комментировать произошедшее и попросил всех просто сделать вид, что всё нормально. Вся компания была как на иголках, но противиться не стали. Понимали, что до Тэхёна вряд ли сейчас достучаться. Его не отпускало быстро, ему приходилось закрываться ото всех на недели или месяцы, прежде чем он бы снова мог активничать и улыбаться.       Парень запрокидывает голову, выдыхая весь воздух из лёгких. Голова немного кружится. Трещит в висках. Тэхён не понимает, что он сейчас чувствует. Тяжесть или пустоту внутри. Ничего он не понимает и не знает, кроме нынешнего направления.              Когда он добирается до берега становится совсем уж темно. Приходится доставать телефон, подсвечивая дорогу. Песок забирается в ботинки через молнию сбоку, царапая кожу. Морской воздух сильнее охлаждает местность. Здесь можно вдохнуть полной грудью. Почти никаких шумов здесь нет, кроме волн, бьющихся о берег или скалы немного дальше.       Тэхён бредёт по пристани, пробираясь к железной возвышенности. Он плетётся по неустойчивой лестнице, еле придерживается за перила, сделанные ради приличия. Наверху этой конструкции достаточно места, чтобы лечь звёздочкой. Площадка ограждена сетчатыми листами, а сильный ветер качает постройку. У Тэхёна смесь эмоций и чувств. Вроде бы, сейчас возвышенность накрениться неудачно, и он упадет с высоты двух этажей, но в душе такое спокойствие. На это место Ким давно не являлся. Раньше он жил вблизи и часто после школы сбегал сюда, когда ссоры родителей были невыносимее, чем обычно. Когда сестра доводила сильнее, чем обычно.       Лет с двенадцати Тэхён обосновался здесь, несмотря ни на что. Его прогоняли рыбаки, частившие когда-то у пристани. Когда сестра обнаружила его, бегущего к башне, долго ещё не выпускала из дома. Позже он понял, что она просто боялась за его жизнь, но в пятнадцать, когда юношеский максимализм бушевал сильнее всего, ему казалось, что она просто издевается.       Тэён звонила совсем недавно. Переезжает в Штаты. Эта новость, возможно, выбила Кима из колеи ещё больше. Казалось бы, раз сестрица переедет, можно будет не волноваться о её жизни, не срываться по первому звонку к ней, чтобы успокоить после очередного расставания. Но было страшно отпускать её в совсем далёкую страну. Её новый хахаль, продержался уже больше полугода, и, как оказывается, жил на две страны, из-за чего и решил утащить и её туда же. Жизнь в Америке, конечно, казалась мечтой, но Тэхён слишком мало знал её парня, чтобы отпускать со спокойной душой. Радовало, что надолго она задерживаться там не будет — обещала приезжать раз в полгода и оставаться на неопределённое время.       Она рассказала о том, что родители грозятся развестись, лишь бы она не уезжала. Конечно, они получают столько финансовой поддержки, благодаря ей, и раз она уезжает вся эта помощь сойдёт на нет. Мать давит на больное здоровье, отец угрожает тем, что лично её изобьёт, чтоб ходить не смогла. Отец — бывший военный, никогда не отличался мягкостью или открытой любовью к своим детям. Регулярные избиения были частью их детства, как бы грустно это ни было.              Желудок сводит от боли, когда солнце встаёт. Кима почти трясёт от холода, но уходить всю ночь совсем не хотелось. Где-то в три часа ночи он впал в слишком сильную истерику, чтобы встать на ноги и успешно спуститься на землю.       Парень сидит на самом краю строения, легко болтая ногами. Всё так достало. Вся эта неразбериха с родителями, внезапный переезд сестры. Юнги. Юнги с его неопределённостью.       Ким слегка двигается вперёд, держась за прогнившие досточки руками. Как говорил Чимин: «Выход всегда есть». Кажется, Тэхён нашёл этот выход. В животе трепещет от волнения и осознания того, что он собирается сделать. Пальцы мелко подрагивают.       Тэхён стягивает кожанку, кидая её рядом с собой. Он встаёт с места, попутно расстёгивая ботинки и отставляя в сторону. Глубокий вдох, Ким прикрывает глаза. Дрожь ощущалась так сильно, будто была землетрясением.       Парень отходит к лестнице, потряхивает руками и, наконец, решается. Он разбегается и больше не чувствует под ногами опоры. Дух захватывает. Только вставшее солнце пускает блики по волнующемуся морю, волнующемуся Тэхёну.       Удар об воду почти не ощущается. Тэхён знает, какая здесь глубина, и знает, что утонуть здесь вполне возможно. Приоткрывает глаза, видя перед собой лишь мутную воду. Тут же закрывает веки, глаза неимоверно режет от солёной воды. Щёки надуты, а нос рефлекторно не пытается сделать вдоха. Киму приходится потратить несколько минут, чтобы расслабиться и почувствовать, как он идёт на дно. Тревоги почти больше не осталось.       Тэхён открывает рот, чувствуя вкус моря, и больше не сопротивляется. Щурится и видит, как пузырьки воздуха бегут вверх. Случайно делает вдох и тут же давится. Лёгкие раздирает от боли и наполненности. Асфиксия наступает неожиданно. Он в лёгкой панике хватается за шею, но не ничего больше не предпринимает.

Пошло всё к чёрту.