Enigmatic

      Солнце вяло освещает улицы города, в которых прячутся под высокими зонтами жители. Попивают кофе, выкуривают сотни сигарет, ругаются, любят, смеются. Вдалеке шумит Сена с корабликами, напичканными любопытными туристами. Года три назад он был таким же.              Тепло асфальта проходит через открытую обувь, на ногах почти не ощущаются льняные штаны, что так подходят к нынешней погоде — не слишком жарко, но не настолько легко, чтобы стало холодно. Кожаный ремень стягивает чуть ниже талии, почти не доставляя неудобства. Кремовая рубашка заправлена, а верхние пуговицы расстёгнуты, соблазнительно оголяя выраженные ключицы.       Тэхён лёгким движением стягивает солнцезащитные очки с макушки, из-за чего чёрные кудри рассыпаются в стороны, надевает их на переносицу и мягко улыбается. Кажется, весь мир доброжелательно настроен к нему. Не хватает только незнакомцев, что неожиданно подбегут к нему и запоют, как в мюзиклах, а птицы на деревьях мелодично посвистят вслед.       На шее болтается старенький фотоаппарат, без которого Ким уже не представляет своей жизни. Не то чтобы он любил часто бесцельно гулять, но, когда приходилось забредать в незнакомые районы, не отказывал себе в удовольствии и делал пару лишних снимков. Одна только Эйфелева Башня занимает мегабайты памяти, отснятая со всех сторон.       Парень заворачивает за угол, опирается спиной на старое здание, выполненное в готическом стиле, коих здесь было пруд пруди. Из широкого кармана выскальзывает полупустая пачка сигарет, зажигалка появляется из другого. На губах остаётся сладкий привкус, из-за чего Тэхён неосознанно облизывает их. Проходящая мимо девушка откровенно засматривается на него, и Тэхён подмигивает, вместе с тем делая новую тягу. Её щёки еле заметно краснеют, а улыбка сияет на лице. Она цепляется за локоть подружки, стараясь поскорее сбежать. Ким довольно смеётся под нос.       Он живёт в Париже уже три с половиной года. Когда он в спешке переезжал сюда, не думал, что сможет влюбиться в город. Оказалось, может, Тэхён вообще открыл себя с новых сторон. О том, что он любит фотографию, узнал тоже здесь. В родном Сеуле будто бы не было чего-то нового, цепляющего. Там он знал почти все районы наизусть, не было необходимости в том, чтобы запечатлеть их.       Ещё выяснилось, что Ким довольно легко и быстро учит иностранные языки. Большими познаниями в английском, он не мог бы похвастать, но французский дался ему без проблем. Изначально парень пытался коммуницировать исключительно на английском, занимался им с Намджуном, но практика показала, что ни он, ни парижане не приветствуют этот язык. Сколько бы он не пытался спрашивать у прохожих дорогу, те быстро отмахивались и уходили.       С его попытки суицида прошло ровно четыре года. Шестое июня стало его вторым Днём Рождения. Когда он почти задохнулся, в голове забилась тревога. Желание жить возросло на максимум, все приятные воспоминания нахлынули, как волна где-то наверху. Тэхён много барахтался, кое-как выбравшись на поверхность. Сил почти не осталось даже на крик, и он смирился со своей судьбой, но услышал голоса со стороны берега. Работники пляжа, пришедшие пораньше, вовремя заметили его и ринулись спасать. Тэхён до сих пор не мог бы сказать точно, жалеет ли он об этом поступке. С одной стороны — да, конечно же, да. Он чуть не лишил себя жизни, как можно увидеть в этом что-то хорошее. С другой — нет, ведь так бы он не познал ценность этой жизни, когда воздуха почти не осталась в лёгких, которые заполонила вода. Благодаря этому глупому, но отважному поступку, много чего в его жизни поменялось. Он переехал в другую страну, а что ещё важнее — начал петь самостоятельно.       Через несколько дней после происшествия он встретился с Намджуном. Ему не хотелось делиться произошедшим, но держать в себе мысли оказалось сложнее. Слава всем богам, Намджун отреагировал абсолютно спокойно. Не стал осуждать, не бросался на него с объятиями или кулаками. Когда Тэхён пришёл к нему домой, его трясло, как после мороза. Рассказывать такое было тяжелее, чем он думал. Но Намджун пересел с противоположной стороны стола к нему и молча выслушивал, что стало лучшей поддержкой. Тогда Тэхён подумал о собственных песнях, а Намджун сказал, что на первых порах поможет — объяснит, что, да как устроено, напишет что-нибудь с ним и отпустит в свободный полёт.       Он ни разу не соврал, как и Тэхён, который теперь был известен, как Vantae, — он всё ещё любил Ван Гога, — и часто выступал в пабах или барах. Поначалу он только записывал песни, оставляя их на флешках, а с переездом во Францию зачастил в пабы, где впервые спел вживую. Тогда он на ломанном французском пытался выведать у парня за пианино, где можно найти их главного.       Конечно же, решение спеть на публику было не его, а Намджуна, с которым он не прерывал общение после переезда. Почему тот занял так много места в его жизни, Тэхён не особо понимал, но не сопротивлялся. После неудавшейся попытки он не выходил на связь с компанией ещё пару месяцев. Общался он только с Намджуном, и то, по большей части в студиях. Тогда пришла очередь Кима-почти-старшего пытаться отделаться от него, загоревшегося музыкой. Оказывается, Тэхёну очень нравилось петь, но не в том стиле, который давал Джун. Душа лежала к джазу и ему подобным, а его голос, по словам Намджуна, идеально подходил к такому жанру.       Когда он впервые заговорил с Чимином спустя два месяца с шестого июня, он почти заплакал. До этого он пытался уйти от вопросов, почему же пропадал настолько долго и что случилось. Но во второй раз говорить о суициде было легче, как минимум, потому что большая часть мыслей была разложена по полочкам. Чимин тогда сам пустил слезу, долго и сильно обнимал Тэхёна и также долго ругал его за то, что не обратился за помощью. С остальными ребятами встречаться желания не было, сил не хватало на общение с кем-то, кроме этих двух. Особенно видеть Юнги тогда хотелось меньше всего. Чимин по секрету рассказал, что никогда не видел Мина настолько эмоциональным, — в самом негативном ключе, — как тогда. И появляться в компании тот стал заметно реже, ходил угрюмым и малословным. Но Тэхён решил, что больше не пойдёт на контакт с Юнги при любых условиях. Ему хватает терзаний по жизни, а Юнги их только прибавляет своим странным поведением.       Провожали его во Францию Намджун и Чимин. Чимин наревелся за всех, беря с друга обещание, что тот будет приезжать, хотя бы раз в полгода, а ещё лучше принимать в гости. С чего он вообще решил переехать, Тэхён сам не особо понимал. Посмотрел пару фильмов, вдохновился и купил билет в один конец уже ближе к Рождеству. Решил сделать себе такой подарок и не пожалел.       Первое выступление на людях далось сложно. У него всё ещё было не лучшее произношение, его всё ещё брал страх перед людьми, так что голос пару раз сорвался, он всё ещё не был так уверен в своём вокале, чтобы ощущать себя на сцене спокойно. Но захмелевшие люди у бара хлопали, и кто-то крикнул, чтобы Ким спел на бис. Дыхание спёрло, радость пробила бы потолок, будь она осязаемой.       Чуть позже он познакомился с Кристианом, не особо давним знакомым Намджуна из каких-то продюсерских пабликов. Кристиан был несильно старше Тэхёна, вроде на пару лет, любил джаз и блюз, а ещё был умелым менеджером, чего не хватало Киму. Тот частил в определённых пабах, в которых уже успел договориться с владельцами о своих маленьких концертах и не собирался искать новых. Первое время он исполнял исключительно каверы, но позже показал миру и свои творения. С появлением Криса многое поменялось, так как тот начал пробиваться через знакомых, каждому рассказывая, насколько необычен Тэхён. Все понимали это, начиная с имени. Не то чтобы во Франции водилось много корейцев.              Тэхёну нравилось выступать на не особо большую аудиторию, слушать живую музыку, вплетать в неё свой голос, действительно наслаждаться жизнью. Видеть отдачу людей, которые ценят его и его искусство. Он лишь раз ездил в гастроли по стране, был не уверен, что его знают хоть где-то кроме Парижа. Но, когда Крис рассказал, что в первом же городе — Марселе — за несколько дней случился солд-аут, был на седьмом небе от счастья. Долго скакал по квартире, не замечая такого же счастливого Кристиана.       Теперь его концерты зачастую проходили в известных клубах, а билеты были таких сумм, о которых юный Тэхён в Корее и не мечтал. Самолюбие подскакивало до максимума, когда он видел все восторженные взгляды из толпы. Все приезжали, чтобы увидеть его, а не кого-то там. За три года он успел стать довольно популярным певцом во Франции, и этого ему действительно хватало, он не рвался к вселенской популярности. Его нередко узнавали на улицах, просили фото, и парень почти никогда не отказывал.       Благодаря гонорарам он смог снимать квартиру почти в центре города, на правом берегу Сены, границе четвёртого и одиннадцатого округов. Четвёртый округ — Отель-де-Виль, был, наверное, самым популярным, сродни Манхэттена в Нью-Йорке или Сохо в Лондоне. Там находились самые популярные брендовые магазины, модные бары и люксовые рестораны. Всё кричало о богатстве, это место было воплощением «американской мечты», только в французском воплощении. Одиннадцатый округ — Попенкур — был в разы спокойнее, предназначался конкретно для жилья и оставался самым населённым на протяжении нескольких лет. Тут же можно было отдохнуть духовно. На каждом шагу были известные музеи, театры с лучшими актёрами Европы и обычными студентами актёрских вузов и завораживающие своей безграничностью библиотеки. А ещё добраться до Площади Бастилии было крайне легко, что было одним из главных плюсов.              За годы проживания в Париже Тэхён толком не успел найти здесь друзей. Его общение ограничивалось Крисом, музыкантами в барах, с которыми он пел, и Чимином по видеосвязи. Изредка мелькало диалоговое окно в мессенджерах с Намджуном, но тот точно так же зарылся с головой в музыку и катался по Корее с выступлениями. Читал со сцен жёсткий реп или устраивал шоу с диджей сетами. Тэхёну нравились его творения, но он в очередной раз убеждался, что это не его стезя.

***

      Тэхён спокойно спал, когда его разбудила резкая трель звонка, разразившаяся по квартире, как гром среди ясного неба. Дверь, казалось, хотели снести с петлями, а знакомый голос за стеной громко просил, чтоб ему открыли. Тэхён сполз с кровати, шурша тапками по ламинату. Он даже не потрудился поднять век, когда открывал дверь — всё равно знал, кто за ней стоит. Кристиан ворвался ураганом в квартирку, снося Тэхёна на своём пути и уволакивая его на кухню. Точнее было бы сказать, в левый угол квартиры — Тэхён жил в небольшой студии с намёком на второй этаж, в виде кровати на ограждённой пристройке под потолком.       Крис вообще довольно странный человек. Невероятно энергичный, без капли серьёзности, умеющий располагать к себе. Кажется, он дружил со всем миром. Таких людей обычно сравнивают с золотистыми ретриверами — активные, дружелюбные и добрые. Кристиан подходил на сто процентов. Внешность у него была такая же — светло-голубые глаза, с густыми ресницами и живым взглядом; слегка вьющиеся блондинистые волосы, постоянно убранные либо ободком, либо очками; черты лица не были особо выдающимися, его можно было бы назвать типично красивым. Густые брови, завораживающие глаза, некрупный нос с заострённым кончиком, средней пухлости губы, заметные скулы и выразительная челюсть, а также пара родинок на щеке. Его часто именовали светлой версией Алена Делона в его лучшие годы. Парень не забывал напоминать об этом всем, с кем когда-либо контактировал, а таких было полсвета.       Непрошеный гость резво щёлкает пальцами перед лицом непроснувшегося Тэхёна и громко привлекает внимание.       — Давай, просыпайся! Тут такое дело намечается, а ты носом клюёшь. — возмущается Крис.       Тэхён без слов встаёт из-за стола, куда его усадил друг. Он неспешно плетётся к плите, ставит на конфорку чайник и клацает ручкой, выпуская газ. Парень громко зевает, потягиваясь перед панорамным окном и купаясь в немногочисленных лучах солнца. Крис открывает рот, чтобы снова что-то сказать, почти подпрыгивает на месте от возмущения, но Тэхён прерывает:       — Чш-ш… — к своим губам прикладывает указательный палец и давит.                     — Я тебя когда-нибудь прибью за твою нерасторопность. — шипит Кристиан, глядя исподлобья.       — Я приношу тебе деньги, не сделаешь.       — Думаешь, сложно найти джазового певца в Париже? Ошибаешься.       — А вот это обидно. — наконец просыпается Тэхён.       — Ура. — вздыхает гость. — Появилась сделка, довольно крупная, которая выведет тебя и на корейский рынок, и, возможно, даже на мировой.       — Зачем мне это? Мне хватает и здешней популярности. Ты думаешь, мне нужно, чтоб меня и на родине принимали?       — Дело не в том, что Корея твоя родина, а в том, что с тобой хочет заколлабиться очень популярный продюсер оттуда.       Тэхён уже набирает воздуха в лёгкие, чтобы воспротивиться, но его перебивает такой же взбудораженный Крис.       — Тихо! Ничего слышать не хочу! Ты запишешь с ним фит, и мне всё равно, что мне придётся ради этого сделать. — Кристиан не может усидеть на месте, то подскакивая на стуле, то опускается обратно.       — Что же в нём такого особенного? — Тэхён недружелюбно складывает руки на груди.       — То, что он почти никогда не предлагает фитов. — Тэхён выгибает бровь. «Это всё?» — читается в его взгляде. — Но-но! Вся Корея гоняется за ним, весь Китай и половина Японии. Про Америку тоже не забываем. Но он, что? Он отказывает почти всем, а первым просит вообще раз в пять лет. Понимаешь, на сколько это ценный человек?!       — Мне всё равно. — безразлично говорит Ким и отворачивается к плите. Чайник засвистел за секунду до.       — Когда ты купишь нормальный чайник? — хмурится Кристиан, готовый зажимать уши.       — Отвали, он нормальный. — больше Тэхён не обращает на него внимания, отдавая всё готовке чая.       — Тэ, ты не осознаёшь масштабов! Ты столько потеряешь, если откажешься. Тебе обеспечена не только популярность, но и такие гонорары, которые тебе и не снились. Тебя разве устраивает проживание в этой норе? Можно будет снять квартиру побольше, просторнее. Ты станешь известен на весь мир! Разве это плохо? — чужая жестикуляция почти выбивает у Тэхёна кружку из рук, и он готов убивать. — Пардон.       — Мне не нужно столько славы. И квартира у меня нормальная, а ты подонок, обзываешь её.       — Ну, Ва-ан. Это ещё не всё.       Тэхён громко вздыхает и показательно закатывает глаза.       — Что ещё?       — Ты же любишь загадочность? Так вот, почти никто не знает, как он выглядит. Есть только фото, где он в масках или с капюшоном на пол-лица.              — Он, что пародирует Маршмеллоу? Под маской окажется сорокалетний мужик? — фыркает Ким и принимается к чаепитию.              — Какой же ты противный. — разочарованно вздыхает Крис, сваливаясь на столик. — Если тебе не нужны деньги, отдашь мне. Ну серьёзно, нам нужен этот фит.              — Как его зовут хоть?              — М-м… Что-то с августом вроде. — парень лезет в карман брюк за телефоном и недолго копошится в нём.              — Такой популярный, что ты его имени не помнишь. — хмыкает Тэхён.              — Замолчи. Агуст Ди.              Тэхён хмурится. Его накрывает чувство дежа вю, в памяти всплывает что-то похожее и он пытается понять, что же это такое. Крис неожиданно затихает, немо наблюдая за реакцией друга.                     — Ты знаешь его, да? Он фитовал с Холзи.                     Ким облегчённо выдыхает. Вот в чём дело. Холзи. Но Тэхёну кажется, что это не всё. Он слышал это словосочетание или видел, не помнит, но точно не в интернете. На душе становится как-то неспокойно из-за того, что он совсем не может понять, откуда же знает этот псевдоним.                     — Ладно. — Тэхён убирает густую чёлку с лица, закрывая глаза ладонями.                     — Я тебя люблю, ты же знал? — Крис подрывается со стула, принимаясь расцеловывать щёки друга, пока тот усиленно уворачивается. — Я свяжусь с ним и всё передам. Скорее всего придётся поехать в Корею, потому что он не особо любит вылеты в другие страны. Но это же неплохо, да? Повидаешься с семьёй, друзьями.                     — Моя семья осталась в Америке, — недовольно говорит Тэхён. С момента переезда он не общался с родителями, те даже не вспоминали о нём. — Ты же в курсе.                     — Прости. — менее весело говорит парень, последний раз потрепав его за щёку. — Я всё устрою, ты только не подведи.                     — А я давал поводы усомниться во мне?                     — Мало ли, на эмоциях выдашь что-то, я всё-таки знаю тебя. Я передам тебе всю нужную информацию. — он легко хлопает его по макушке. — Салют!                     — Вали уже. — кидает на прощание Тэхён, получая в ответ гаденькую улыбку.                     Кристиан не был профессиональным манипулятором, но давил своей назойливостью. Тэхён знает, что, если бы не согласился, ближайший месяц просыпался так же, как и сегодня. Крис довёл бы его до белого каления, но выдавил бы согласие.              Во второй половине дня он получает сообщение от своего менеджера. Там говорится о том, что вылет в Корею запланирован на середину июня, и Крис уже занимается поиском билетов, а встреча назначена на двадцатые числа. Чтобы обжился, отошёл от перелёта. Как заботливо.              За последние три года Тэхён летал домой, который уже не мог назвать таковым, раза два. Перелёты были слишком тяжёлыми, чтобы частить — больше десяти часов. Чимин обижался, а Тэхён звал его к себе. Пак почему-то легче выдерживал такое время, прилетал уже около пяти раз и был хорошо знаком с Крисом.              Тэхён не горит желанием посещать Корею. Да, там он вырос, да, там остались все его друзья, да, да, да. Но эта страна хранила в себе и кучу неприятных воспоминаний, начиная с детства и заканчивая попыткой самоубийства. Но он же взрослый человек, он всё пережил, принял. Ему уже двадцать пять лет, он не тот сопляк, только перешедший порог взрослой жизни. Он мужчина, храбрый и уверенный в себе. Известный певец. Да, кто он только не, но всё равно страх пробирает. Он стал совсем другим, кардинально поменялся с переездом. В его жизни больше нет приключений, больше нет места безрассудности, юность всё прощает, но он же действительно повзрослел. А Южная Корея ассоциируется только с этим. С беготнёй по городу, с немеренным количеством алкоголя и с собственной глупостью.              Но взрослые, ведь не боятся посмотреть страхам в глаза? Вроде как, нет, значит и он должен. Обязан. Крис уже сто процентов заключает контракт.                     Тэхён стягивает длинный халат с плеч, оставаясь в пижамных штанах, и валится на кровать. Он неуверенно заходит в чат с Чимином. Последний раз они общались больше недели назад. Сообщение о его приезде висит непрочитанным ещё пару минут, но довольно быстро находит отклик. Телефон вибрирует, оповещая о входящем звонке.              — Ты не шутишь?! — почти визжит Чимин.       — Не шучу. — Ким мягко улыбается, услышав голос друга. У того он с возрастом ниже не стал.              — Ты в отеле будешь жить или мне доставать матрасы?              — Пока не знаю. — честно отвечает он. — Но я не против остаться у тебя, только если на матрасе спать будешь ты.              — Ещё чего. Добился чего-то и теперь носом воротишь? Вот как слава портит людей.       — Придурок. — смеётся Тэхён в трубку.              — Точно будешь на матрасах. — угрожает Пак. — Я тебя жду, дурак. И не дай бог, ты передумаешь. Я приеду в Париж, — Чимин смешно картавит, намеренно издеваясь над языком, — схвачу тебя, и мы вернёмся в Сеул. Мы все вообще-то соскучились.              — Прямо все? — тихо спрашивает Тэхён.              — Ты о чём? — уже менее задорно говорит Чимин. Но по тону слышно, он всё понимает.              — Попробуй догадаться. Даю три попытки.              — Он выбрал карьеру. Я не знаю, когда кто-то из нас последний раз общался с ним. Я лично не видел его уже два года.                     «Тот, чьё имя нельзя называть» — всплывает у Тэхёна в голове, и он почти смеётся. Стоит ли говорить о том, насколько ему было плохо после него и как долго он отходил?                     — Ну и славно. Я бы не выдержал его кислой рожи, а вы именно таким его и описывали в последнее время.       — И правильно.       Разговор перетекает в будничный с рассказами о работе. Чимин бросил заочное обучение спустя год, — Тэхён даже не знал, на кого тот учился, — и поступил на хореографа. Сейчас он работал в танцевальной студии, правда, только администратором. Тренером он бывал редко, когда кого-то нужно было подменить, и справлялся на все сто. Было ли жаль Чимина? Конечно же. Тэхён видел, как он горел танцами, вообще это его основное увлечение со средней школы. Но заниматься Пак этим не мог либо в силу загруженности, либо из-за отсутствия финансов. А его управляющие — редкостные мудаки — не давали ему должность хореографа из-за того, что тот не закончил обучение. Чимину оставался год, и он уже подумывал над увольнением и поиском нормальных студий. Тэхён в ответ на это вздыхал — он советовал сделать так уже полгода. То есть, всё время, что Пак там работает.       

***

             Тэхён оглядывает улочки через лобовое стекло такси, надеясь, что задержится в Сеуле ненадолго. Он уже не может жить без Парижа, как бы это громко ни звучало. Он стал слишком зависим от этого города. Машина подъезжает к аэропорту.              Его высаживают около входа, где уже стоит довольный Крис в солнечных очках и весело машет рукой. Гадёныш, снова проворачивает всё в нужную только ему сторону. Ким достаёт чемодан из багажника и прощается с водителем, подходя к другу.                     — До вылета три часа, перекусим?                     — Платишь ты. — не взглянув в его сторону, говорит Тэхён и проходит внутрь. — Моральная компенсация.              — Какой же ты мелочный.                     Тэхён игнорирует слова, направляясь к кафешкам. Тревожность накрыла его ещё вчера ночью, так и не отпускала до сих пор, держа в колючих лапах напряжения. Стоит ли всё того? Тэхёну что-то подсказывает, что нет. Интуиция не говорит, а кричит на ухо, чтобы он всё отменил, бежал прочь и слал всех туда же. Но он взрослый. С недавних пор ещё и ответственный, так что такой глупости себе не позволяет. Пропускает мимо все слова поддержки от Криса, потому что тот и виноват в его состоянии. Тэхёну действительно хватает той популярности и денег, которые он имеет, но Кристиану неймётся.                     — Я пытался нарыть какую-нибудь информацию на этого Августа, но почти ничего нет. — говорит Крис, жуя сэндвич. — Я узнал, что его люди всё подчищают, только так и не понял, для имиджа это или Агуст так рьяно защищает свою личную жизнь.              — Как интересно. — без особого энтузиазма ответил Тэхён. Кристиан продолжил:       — Только знаю, что по возрасту он приблизительно, как я, и то, что он точно кореец. На этом всё.              — Чёрт с ним. — вздыхает Ким. Ему и без того хватает поводов подумать лишний раз.                     В итоге Крис провожает его крепким объятием и тройным поцелуем в щёки — на удачу. Тэхён не в курсе, то ли это французская традиция, то ли обряд самого Криса.                            Спустя одиннадцать часов Тэхён выжат как лимон. Он плетётся по аэропорту, уже там ощущая корейский воздух — пыльный, тяжёлый. Спустя мгновение на него налетают с объятиями. Сначала Ким пугается, но услышав знакомый голос, вмиг успокаивается.                     — Мы так давно не виделись! — Чимин виснет на шее, а после забирает чемодан и сумку. — Хосок за это время машину даже себе купил, представляешь. Мы подготовили вам личное авто и водителя. — деловито говорит Пак.              — Как мило с вашей стороны. — сладко отвечает Тэхён. Он устал, как чёрт.                     Пройдя вдоль парковки за Чимином, он видит серый автомобиль и парня, опирающегося на дверцу. Хосок больше не похож на себя прежнего. Он больше не такой тощий, выглядит действительно живым, а не как четыре года назад. Его лицо повзрослело и светится радостью. Чимин вообще тоже поменялся, но его Тэхён видел чаще, оттого внешние изменения друга казались не такими глобальными. Он вытянулся, перестал мазать чёрный карандаш на глаза и одеваться, как ободранец, и недавно покрасился в пепельный, до этого перепробовав все цвета радуги.              Хосок машет двумя руками, активно так, и улыбается широко. А ещё он стоит в майке несмотря на то, что ночь окутала город. Хосок. В майке и ночью. Даже Тэхёну не то чтобы комфортно в плотной футболке, а Хосок, который раньше совсем не переносил холода, спокойно реагирует на ночную температуру.       Чон мягко обнимает Тэхёна, когда тот подходит вплотную. Открывает багажник и помогает Чимину сгрузить вещи. Между ними всё как будто осталось прежним. Они всё также ценят друг друга, уважительно относятся, возможно, даже любят. Всё осталось таким же, за исключением одного «но». Они расстались три года назад.              Чимин рассказал об этом Тэхёну в тот же день, как это произошло. В компании все постепенно отдалялись друг от друга. У каждого появлялась своя жизнь. Тэхён сбежал во Францию, Юнги сбежал в работу. Практически полностью потерять двух друзей для парней было непросто. Намджун также погрузился в музыку, Джин отбросил мечту стать певцом. У него с Намджуном появилось много разногласий. Джун хотел писать хип-хоп, реп, чтобы с быстрой читкой, а Сокджин такое не любил, хоть раньше принимал. А потом знакомый пригласил его сняться в дораме на третьестепенной роли. Сокджин остался на съёмочной площадке, всё ещё не получив главной роли, но отыграл в нескольких успешных дорамах.              Хосок с Чимином не выдержали постоянного нахождения вместе. Раньше их совместное времяпрепровождение разбавлялось остальными друзьями, но всё сошло на нет. Ссоры случались чаще, решались сложнее и реже. А потом Чимин предложил не мучить друг друга и успокоиться. Хосок согласился.               Сейчас почти вся компания, за малым исключением, встречалась в ресторанах, чтобы обсудить, как у кого складывается жизнь. Эдакие встречи выпускников. Выпускников из подростковой, беспечной жизни.       Тэхён заранее попросил Криса не бронировать ему номер, так как тот решил остаться у Чимина. Поездка из Инчхона в Сеул проходит незаметно, Ким успел задремать в процессе. Когда они подъезжают к скоплениям жилых высоток, Чимин аккуратно будит его, чуть ли не на себе вытаскивая с задних сидений. Хосок берёт на себя все вещи, Тэхён виснет на Паке. Парни заходят в круглосуточный магазинчик, закупаются едой и алкоголем. Ким давно не пил соджу — не так уж легко найти его в обычных супермаркетах Парижа, да и парень не горел желанием.       Квартира Чимина встречает теплом и домашним уютом. Он жил на десятом этаже и отсюда открывались интересные виды на город. Район Йоидо был довольно красивым — озеленённый и с парком, через который проходила река Хан. Парни собираются вокруг небольшого столика посередине комнаты, пока Чимин уносит пакеты на кухню. Бутылки весело звенят и тут же оказываются на это самом столике. Запах заваренного рамёна растекается по кухне, Чимин громко просит Хосока помочь с посудой. Тэхён так и остаётся в комнате один, пока друзья шуршат за стенкой и ворчат друг на друга. Ведут себя как женатики, но им лучше об этом не говорить.       Когда все рассаживаются по местам, а столик заполняется тарелками и стаканами, Чимин наконец начинает болтать.       — Я считаю, мы обязаны созвать всех. Посидеть в баре или рестике. — он набил щёки лапшой, переменно с этим пытаясь не подавиться.       — Я только за. Только проблема в том, что у нас все занятые стали. — говорит Хосок, глядя Киму в глаза. — Ну не нам их судить. — хихикает парень.       Тэхён не понимает, намёк это или нет, но пытается пропустить мимо ушей.       — Ты же не против? — спрашивает Чимин, будто заранее не знает ответ.       — Что за глупости? — хмурится он, забирая баночку газировки со стола.       — Мало ли, что твоя звёздная жопа выдаст. — Пак закатывает глаза и пихает локтем.       — Я собираюсь спать у тебя на полу на матрасе. Ко мне, действительно, есть какие-то вопросы? — Тэхён пытается отшутиться, но серьёзность проскальзывает в голосе.       — Да я шучу.       Вечер проходит за болтовней парней, каждый успевает рассказать уйму историй, а Тэхёна слушают с особым вниманием — не каждый день узнаёшь, как у них там, в Европе, жизнь живётся.       

***

             Тэхён действительно волнуется перед их общей встречей. Он долго стоит у зеркала, пытаясь покрасивее уложить вьющиеся пряди, или без конца поправляет водолазку. Чимин убеждает, что выглядит он на все сто и больше процентов, и напоминает, что Тэхён сейчас встретится не с инвесторами, а его давними друзьями. Почти каждого он видел последний раз четыре года назад, как и они его. Пускай, когда-то они были ему, как братья, за такое продолжительное время многое успело поменяться, и он боится. Только не понимает, чего конкретно. Увидеть эти изменения в других? Или, что другие увидят их в нём?                     Глубоким вечером за ними снова заезжает Хосок. Он почти настолько же выряженный, как и они сами. На нём светлая рубашка и серый строгий костюм. Тэхён не видит в этом мужчине, офисном клерке, того самого Хосока, который носил бомберы и рваные джинсы.       Чимин, как обычно, о чём-то щебечет, даже не обращая внимания на ответы друзей. Пока они едут по трассе, начинает накрапывать мелкий дождь. Окна машины замываются в дожде, являя город с его бесконечными огнями будто в блюре.       Спустя ещё полчаса они наконец-то паркуются возле какого-то известного ресторана в несколько этажей. Парни выходят из машины, поскорее добираясь до дверей, поскольку дождь усилился. На входе их встречает улыбчивая хостес, провожая к нужному столу. Сердце Тэхёна пропускает несколько ударов, когда он видит друзей. Возможно, уже просто знакомых.       За столиком возле окон сидят трое парней, совсем не похожих на себя прежних. Намджун за последние полгода, что они не виделись тоже поменялся. Волосы отросли, а вместо каштанового стали светло-русыми. Укладка, официальная одежда, серьёзный взгляд. Вспоминается тот самый двадцати однолетний Намджун с выбритыми висками и яркими розовыми прядями, который всегда скрывал лицо за тёмными очками, который всегда открыто улыбался. Который был отчасти скромным, но до ужаса решительным. Который вкладывал все силы в их Кимовский дуэт, что изредка становился трио. А сейчас Намджун молчалив, хмурится каждый раз, как вычитывает что-то в телефоне. Музыка от него не отстала, так ещё и обрела большие масштабы. Но по нему будто бы нельзя было сказать, что всё это доставляет ему удовольствие. Возможно, само создание — да.       Джин, кажется, совсем не поменялся. Пока у остальных черты лица стали более взрослыми, появились те же морщинки, которые выдавали, что возраст берёт своё, то у Сокджина даже этого не было заметно. Его смех до сих пор был слышен с другого конца заведения, как и когда-то. Вечно молодой, что уж с него взять. На широких плечах красовался светлый свитер, на воротнике которого висели очки. Со временем парень стал только изящнее. Раньше его движения были хаотичными, он громко смеялся, хлопая всё, что попадёт под руку. Сейчас же он лишь хихикал, пусть и не тихо, но легко прикрывал весёлое лицо ладонью. Его взгляд не перестал быть таким живым и радостным, словно само существование уже приносит ему небывалую радость. В этом ему можно было только позавидовать.       Чонгук… Вот это было настоящим потрясением. Вместо юного хиленького подростка за столом сидел крепкий парень. Детская припухлость с щёк совсем сошла, вместо неё появились скулы и выделенная линия челюсти. Движения были чёткие, уверенные, он не крутился по сторонам лишний раз, как делал это раньше, будто всё ему нужно было рассмотреть. Когда он подошёл поздороваться, выяснилось, что он на пару сантиметров перерос самого Кима. А когда он закатил рукава, у Тэхёна отпала челюсть. Вся кожа предплечья , не спрятанная под одеждой, была забита татуировками.       — Сам Ким Тэхён к нам пожаловал! Звезда европейского масштаба, давайте же поприветствуем! — первым зашумел Джин, увидя друзей.       Стало крайне неловко. Некоторые посетители оборачивались в их сторону. Тэхён скомкано улыбнулся, пряча глаза за спавшей на них чёлкой. Уже второе замечание. Он не понимал, Хосок и Джин действительно обиделись на него? Скорее всего, он бы тоже был недоволен, если бы его близкий друг пропал на несколько лет и вот так просто явился, но… Что, но? Кажется, ему нечем крыть. Правда, лёгкая обида всё равно проникает внутрь. Ким-старший подскочил к нему, быстро пожимая руку и не задерживаясь. Намджун с улыбкой кивнул ему, будто бы успокаивая. Не помогло.       — Тэхё-ён! — чуть ли не запищал Чонгук, завидя Кима-младшего.       Он тут же сжал его в объятиях, а Тэхён едва не задохнулся. Видимо, Чон помешался на спортзале.       — Хён, ты так поменялся. — сверкал своей кроличьей улыбкой Чонгук, всё не отпуская из цепких объятий.       — Ты тоже. — улыбка передалась и ему. Стало чуть легче, видя, что ему действительно рады.       Пока все обсуждали насущное, Намджун полвечера просидел в телефоне и постоянно отходил, напряжённо переговаривая с кем-то. Слов совсем не было слышно, те терялись за разговорами остальных посетителей и тихой музыкой в заведении. Джин лишь отмахивался в его сторону.                     — Он у нас теперь деловой. Гастроли по всей стране. — покривлялся парень перед тем, как Джун вернулся.              — А сам-то. — хмыкнул Ким. — Я хотя бы страну вижу, а не зелёный хромакей.                     Сокджин лишь закатил глаза.                     Оказывается, Чонгук устроился тренером в местный зал. Новость не была удивительной, по нему было заметно, что он не булочки каждый день ест. На комплименты Чонгук только улыбался и показывал бицепсы.              Тэхён собрался отойти перекурить, а когда за ним увязался Чон, почти вспыхнул.                     — Ты, что ещё и курить начал?! Не рано? — возмущался Ким, пока его в спину подталкивали к выходу.              — Хён, мне двадцать три. Ты вообще в девятнадцать, как паровоз был.              — А ты не сравнивай.                     Зажигалки поочерёдно чиркали, освещая тёмный переулок, куда спрятались друзья от дождя. Вкус табака оседал на языке, а дым терялся в крышах и стенах зданий.                     — Ты стал совсем другой. — говорил Чон, потряхивая сигаретой.              — Я уже слышал это.              — Я не о внешности. Раньше ты был чуть ли не самым активным. Сейчас из тебе слова вытягивать приходится. Сидишь такой задумчивый. Что произошло у тебя в жизни за эти годы?              Привыкать к тому, что младший стал таким проницательным придётся долго. Тэхён тяжело вздохнул и вновь присосался к сигарете, стараясь оттянуть ответ. Он сам не знает, как так вышло.                     — Я вас давно не видел, вот и чувствую себя странно.              — Расслабься. Мы точно не те, кого стоит опасаться. — Чон хлопнул его по плечу, туша свою сигарету об стену. — Можем выслушать или помочь. Ты только расскажи.              — Спасибо. — остаток сигареты шипит в небольшой лужице.                     Тэхён просыпается с ужасной головной болью. Видимо, вчера он переборщил с шампанским, которое лилось, словно реками. В висках невыносимо колотит так, что хочется удариться головой стену. Добить себя, чтобы дальше не мучиться. Выползая из-под одеяла, парень находит такого же хмурого друга, еле передвигающегося по квартире. Ленивец бы позавидовал такой медлительности.              Чимин еле приоткрывает глаза, ероша ворох на макушке. В зубах щётка, по губам размазана пена от пасты. Пижама сидит наперекосяк. Похмельное утро во всей его красе.                     — Чайник недавно закипел, можешь сделать себе что-нибудь. — сипит Пак.                     — Вот так? Даже не предложишь мне уже готовое? — хмыкает Тэхён, поднимаясь на ноги.                     — Пошёл ты. Что найдёшь, то и пей. Я сам не особо в курсе, что у меня есть. — и скрывается за дверью ванной.                     Через два дня встреча с продюсером. Тэхён даже не пытался нарыть на него хоть что-то, ведь знал Криса и его дотошность. Если он сказал, что ничего нет, значит, так оно и есть. Неприятное предчувствие не отпускало парня с самого предложения на сотрудничество. Агуст Ди. Слова казались ужасно знакомыми, выгравированными где-то на подкорке. Ни о каких фитах с Холзи он не слышал, даже не интересовался подобными певицами. Тогда понять, откуда он знает этот псевдоним, становилось ещё труднее. К чёрту эти размышления. Тэхёну хватает загонов и страхов, добавлять себе ещё больше совсем не хочется.              Спустя полчаса после пробуждения, Чимина и след простыл — убежал на работу. Точнее было бы сказать, на рабский труд. Ким перестал уговаривать друга уволиться оттуда спустя несчётное количество попыток и такое же количество отказов. Мол, стаж в довольно известной студии Сеула добавит ему плюсик в резюме и карме. А то, что она же убавляет ему нервные клетки — дело второе.              Кофе благоухает на всю квартиру, а пар из кружки струится к потолку. Тэхён оглядывает местность, не хочет, но сопоставляет с Парижем. В Сеуле все здания безжизненные, построенные за год-два, побыстрее да поновее. Все многоэтажные, остеклённые, сверкающие синим. Деревья и кусты высажены один к одному, в чёткой последовательности. Шум города просачивается через закрытые окна, как бы ты не хотел от него избавиться. Гудит метро, гудят люди. А в Париже всё иначе.              Пусть и там немало минусов, но всё же. Чего стоит одна только архитектура, сколько истории она в себе таит. Постройки прошлых веков тёмные и манящие, в то же время торжественные и пестрящие богатством не только финансами, но и умениями и фантазией творцов. С огромными окнами в пол, с высокими потолками, с резными карнизами и плинтусами, барельефами, рассказывающими истории не хуже писателей. Всё так красиво, с душой. Главное не соваться в десятый округ и впечатление останется только хорошее, за малым исключением.       Да, возможно, недостатков было достаточно, вроде тех же карманников, к которым можно привыкнуть, или постоянных забастовок, но Франция ведь революционная страна. Без этого никак. Но Тэхёна всё там устраивало, и хотелось поскорее вернуться обратно. В то место, что действительно стало «домом».       

***

             Сердце клокочет где-то в глотке, руки потеют, ещё чуть-чуть и Тэхён потеряет сознание от перенапряжения. Он уже час едет на студию, в сотый раз останавливаясь из-за пробок. Таксист пытается завести разговор, но видя слишком испуганное лицо Кима, лишь вежливо интересуется, всё ли нормально. Тэхён отвечает, что да. Думает же совсем иначе.       Погода неприятная, зной окутывает со всех сторон, заставляя облегчённую одежду липнуть к телу. Время только близится к вечеру, так что надеется на прохладу следующие несколько часов просто глупо. Мало того, что событие само по себе нервирующее, погода нисколько не облегчает ситуацию. Тэхён молится, чтобы он добрался поскорее, быстренько решил все вопросы с продюсером и вернулся домой к Чимину. Тот успокоит, напоит и уложит спать, в чём Ким нуждается сейчас сильнее всего.              Машина останавливается перед очередным высотным зданием, водитель скомкано прощается и сразу же уезжает, пока Тэхён не успевает передумать и укатить обратно. Его пробирает на лёгкую дрожь, когда он заходит внутрь. Охранник хмуро оглядывает с ног до головы и преграждает путь. Киму хочется сбежать и оправдаться этим. Вместо этого, он выдавливает всю накопившуюся за время уверенность и представляется. Он взрослый, он ответственный. Бежать ни в коем случае нельзя.              Охранник тут же пропускает, услышав имя, и советует обратиться на ресепшен — уточнить этаж и путь к кабинету. Там же его встречает девушка приятной внешности. Она мягко улыбается, указывая на один из лифтов, и называет четырнадцатый этаж.                     — Пройдёте на два кабинета от лифта вперёд, справа третий по счёту — нужный вам.                     Тэхён медленно кивает и также следует её указаниям. В стеклянном лифте играет ненавязчивая музыка, но спокойнее от этого не становится. Стеклянный коробок едва заметно дёргается, останавливаясь на заданном этаже, и Тэхён неуверенно выходит. Раз, два, три. Дверь с серебристой табличкой, а на ней латиницей выгравировано «Agust D». Ким стучит пару раз костяшками и тянется открыть дверь.              Сердце, кажется, останавливается насовсем. Тэхён даже не успел написать завещания, указать последнюю волю. Хочется разрыдаться и убежать, куда ноги несут, а глаза глядят.              Он смотрит на знакомый профиль и не знает, что делать. Парень даже не поворачивается в его сторону, полностью погружённый в работу. Мышка в руке безостановочно клацает, глаза бегают по огромному монитору, а пальцы сжимают подбородок, указывая на тяжкие думы.       Тэхён надеется на то, что ему это снится. Что это давний и до ужаса знакомый кошмар, который просто надо пережить. Сейчас, он сделает вдох полной грудью, хорошо постарается и проснётся у Пак Чимина на матрасе. А тем самым продюсером окажется какой-то незнакомый парень, Ким без проблем запишет фит и улетит первым рейсом во Францию.              Он усиленно моргает, но лицо перед ним не меняется. Секунды тянутся как вечность. Ким впивается ногтями в ладонь, боль чувствуется слишком резко — вот же чёрт, не спит.              Агуст Ди. Теперь понятно, почему это так откликалось. Было настолько знакомым. Яркие красные буквы, выведенные баллончиком на стене моста.              Мин Юнги наконец-то отлипает от экранов и легко улыбается.                     — Привет. — мягко звучит из его уст, словно они давние приятели.              В горле вмиг пересыхает. Внутренности холодеют, Тэхён так и не отцепляется от ручки двери, держась за неё, как за спасательный круг. Словно, если он переступит порог студии, действительно умрёт.                     — Чего стоишь? Проходи. — Юнги кивает в сторону дивана за его спиной, но Ким не реагирует. — Что-то случилось?              — Пиздец. Просто пиздец. — тихо выдыхает Тэхён. Он готов четвертовать Криса, который предложил это всё. Он готов лезть в петлю, потому что согласился на затею.                     Мин всем телом поворачивается в его сторону, сложив руки на подлокотники кресла. Его взгляд будто озадаченный, действительно, с чего бы Тэхёну так реагировать. Он всего-то перевернул свою жизнь с ног на голову из-за человека, который совершенно спокойно сидит перед ним. Сам Агуст Ди предложил ему фит, надо же. Как великодушно с его стороны, сделал исключение, позвал первый. Тэхён испытывает настоящую бурю эмоций. Он злится, ведь Юнги знал, кому предлагает, а Тэхён в душе не чаял, с кем соглашается. Он расстроен, будто всё то, что он восстанавливал годами, снова рухнуло. Он в ужасе, потому что перед ним Мин Юнги, от которого Тэхён бежал в другую страну. Лишь бы ничего не напоминало о нём.              Юнги кажется совсем незнакомцем. Его лицо повзрослело, глаза не выражают перманентной злобы или отстранённости. Будто бы он правда рад его видеть? Вечно сожжённые блондинистые волосы, сейчас выглядят здоровыми и мягкими, отблескивают на свету. Пепельно-русые смешиваются с более светлыми прядями, будто те выгорели на солнце. Этот незнакомый Юнги встаёт со своего кресла и двигается к нему навстречу. Паника бьёт по затылку, Тэхён, словно напуганный зверь, движется назад. Выходит за пределы кабинета, и действительно, думает нестись подальше отсюда.                      — Тэхён, стой. Я понимаю, что ты возможно в шоке, но остановись. — словно разговаривая с ребёнком, лепечет Мин. — Тэхён, постой!                     Но он не слушается, так и пятясь назад, и случайно врезается в кого-то. Мужчина в деловом костюме одаривает его презрительным взглядом, а Юнги цепляет Кима за руку, волоча к себе, и кланяясь в знак извинений вместо него.              Мин утаскивает его в кабинет, закрывая дверь изнутри. Усаживает его на светлый диван и становится перед ним, держа двумя руками за плечи. Смотрит чересчур уверенно и готовится что-то сказать.                     — Успокойся. Хочешь пить? — он на секунду отвлекается, пробегаясь взглядом по студии. — В холле есть кулер, мне сходить?                     Тэхён гулко сглатывает слюну и отрицательно качает головой. Будто завороженный наблюдает за парнем, понимая, что паника не отступает. Руки дрожат, его самого трясёт, как при температуре. Он резко зарывается ладонями в кудри и увиливает от чужих рук. Дыхание кое-как налаживается, перед глазами картинка обретает ясность.                     — Объяснись, какого чёрта происходит? — наконец говорит он, поднимая глаза к Мину.              — Что конкретно ты хочешь услышать? — спокойно говорит Юнги, будто всё происходящее не кажется ему бредом сумасшедшего.                     Брови резко подпрыгивают, выказывая весь шок. Рот приоткрывается, попытки что-то сказать не венчаются успехом. Тэхён снова переводит дыхание, теперь уже от гнева.                     — Ты, блять, спрашиваешь, что я хочу услышать? Мне тебе по полочкам разложить или вкратце устроит?       Юнги наконец отходит, усаживаясь в кресло напротив. Он расслабленно разваливается в нём, глядя как-то слишком снисходительно. Словно не он сейчас будет оправдываться и объясняться.       — Хорошо, давай по полочкам. — Тэхён усаживается увереннее, складывая локти на колени и цепляя руки в замок. — Четыре года назад ты трепал мне нервы своей переменчивостью и неопределённостью, хотя, казалось бы, взрослый человек. — хмыкает Ким, метая озлобленные взгляды на парня. — Потом снова сделал шаг навстречу и тут же безмолвно послал меня. А когда я пропал, даже не попытался выйти на связь, в очередной раз показывая, насколько тебе похуй. — он смакует последнее слово, показывает всю его степень. — А теперь, спустя несколько лет, зовёшь меня песенки попеть. Пытаешься общаться так, будто мы закадычные друзья, а не просто знакомые.       О некоторых вещах Тэхён решает умолчать, не всё же Мину надо знать.       Юнги только опускает глаза, как-то грустно посмеиваясь. Весь он бесит с ног до головы. Многозначительно хмыкает, непрерывно смотрит в глаза, сидит весь такой спокойный.       — Тогда ты как «взрослый человек», — язвит Мин. Он знает, Тэхён сейчас того же возраста, что он сам тогда, — должен понимать, что страхи бывают не только у тебя. Что проблемы могут случаться не только с тобой, и, если человек о них не говорит, не значит, что их нет.       Тэхён задыхается в возмущении, готовясь отвечать, бросаться всем, что попадётся под руку и уходить по-английски, но Юнги прерывает:       — Мне тоже было тяжело. И когда я решился связаться с твоим менеджером, и предыдущие годы, и время, когда мы общались. Но я не побоялся первым пойти на контакт, хоть раньше этого не делал, так?       — Достижение, во! — Ким тычет два больших пальца вверх. — Возьми с полки пирожок.       В ответ Юнги лишь потирает переносицу пальцами, видимо, пытаясь выдумать ещё что-то. Тэхёна всё это неимоверно раздражает, с каждой секундой атмосфера только накаляется, ещё чуть-чуть и будет взрыв. Тэхён обещает, он его обеспечит.       — Если ты не хочешь со мной общаться как со знакомым — без проблем. Но я правда хочу сделать совместный трек, потому что я слушал твои альбомы, и твоё творчество мне действительно нравится.       — Дипломат херов. — шипит Тэхён, всё-таки подрываясь с дивана. Он быстрым шагом доходит до двери, но останавливается на секунду. — Я подумаю. — совсем тихо говорит он и осуществляет свою мечту — сбегает к чертям из этого места.       Тэхён по пути домой судорожно думает, что дал возможное согласие совсем, не потому что ему самому захотелось, он просто понимал, что Крис выест все мозги в случае отказа. Его ни разу не интересовал ни Мин, ни работа с ним, ни результат в виде песни. Да, действительно. Он делает это не ради себя.       Взвинченный Тэхён залетает в квартиру, чуть не сбивая подставку для обуви. Он готов рвать и метать из-за такой подставы! Да, тот же Крис понятия не имел, кто такой Агуст Ди, кем приходится Тэхёну и так далее, но это не отменяет того факта, что Юнги знал, с кем связывается. Возможно, он думал, что Тэхён ничего к нему не испытывал, а за время, пока они не общались и вовсе забыл. Скорее всего, так и было, но это ни разу не помогает успокоиться.       Когда парень оказывается в зале, видит перепуганного Чимина, выглядывающего из кухни. Он безмолвно наблюдает за гостем, даже не здороваясь, и делает глоток чая из кружки. Пак вопросительно кивает, а Тэхён только злобно пыхтит, не в состоянии выдать цельное предложение.       — Этот… — начинает он, часто дыша и пытаясь перевести дыхание после незапланированной пробежки. — Этот продюсер…       — Чё? Вы не сошлись во взглядах на музыку? — слегка посмеивается Чимин, но поймав разгневанный взгляд, тут же затихает.       — Продюсер — это Юнги! — наконец выдавливает Тэхён.       Глаза Чимина скоро выпадут из орбит. Он медленно отставляет кружку на стол, дабы та не улетела, и так же медленно движется навстречу. Когда оказывается вплотную к другу, неуверенно тянет руки вперёд. Но не успев обнять, тут же чувствует, как Тэхён цепляется за него, вжимаясь телом.       Ладони Пака аккуратно ложатся на растрепавшиеся волосы, поглаживая, и он слышит тихое шмыганье.       — Тэ… — шепчет друг, слегка отстраняясь. Глаза сверкают слезами, что безостановочно катятся по лицу. Кончик носа покраснел, вторя щекам. — Ты же можешь отказаться, да?       Ответом служит только судорожный вздох и неловкое мотание головы из стороны в сторону. Ким хватается пальцами за домашнюю кофту, не давая от себя отойти.       — Я… Не знаю, может, и могу. Контракт уже подписан. И Крис будет истерить.       — Крис хороший человек и твой друг, он поймёт. — Чимин заправляет выбившуюся прядь за ухо парню.       — Я хочу напиться. — Тэхён резко трёт щеки, стирая прозрачные следы от слёз — кожу стягивает.       Чимин тяжко вздыхает. Он понимает, что алкоголь тут не поможет, но Тэхён будет настаивать до конца, он знает друга слишком хорошо.       — И улететь в Париж. — тихо говорит парень, нехотя отлипая.       — Тэхён-а, давай сейчас сядем и хорошенько подумаем. Не настал же конец света, ну. — лебезит Чимин, цепляясь обеими ладонями за чужие, и уводит его к дивану.       Тэхён поддаётся настойчивым рукам и садится, откидываясь на подушки и продолжая забито смотреть на друга. Пак падает рядом, оставляя одну ладонь у себя в руках и изредка поглаживая, успокаивая.       — Я могу сейчас говорить очень неприятные вещи, — тихо начинает парень, — но я всё же хочу попытаться открыть тебе глаза. Пообещай, что не будешь обижаться и постараешься понять. — он пытливо глядит в глаза напротив.       Тэхён, слегка растерянный таким поведением, мелко кивает. Он собирает себя по кусочкам, чтобы не впасть в ещё большую истерику, и что-то ему подсказывает, что шанс этой истерики велик.       — Ты изначально почти что и не знаком с Юнги, так? Вас даже друзьями не назвать. Что ты о нём знаешь? Что он любит, как себя ведёт в разных ситуациях? Да даже его прошлая жизнь. Ты хоть что-то знаешь?       — Нет. — тихо сипит Ким, ощущая ком в горле. Его словно отшвырнуло во времени, и вот он сидит на собственной прокуренной кухне, прошло всего несколько месяцев после злосчастного чмока в ресторанчике, а Чимин пытается вкладывать истину в его повёрнутую на конкретном человеке голову.       — Уже хорошо. — шепчет себе под нос. — Он к тебе хоть сколько-то интерес проявлял? — он ожидает отрицание, но Тэхён резко зависает, напряжённо глядя на друга. Чимин также затихает, в попытке понять реакцию. Он чего-то не помнит? — Я чего-то не знаю?       Тэхён весь тушуется, складывается в комок на огромном диване и прячется в согнутые колени. Плечи снова сотрясаются, а Чимин готов избить себя за то, что, по всей видимости, разворошил старые раны сильнее, чем ожидал, и действительно что-то упустил. Он готов избить Юнги, который истрепал нервы не только Киму, но и всей компании. Им не было всё равно в тот день, когда Тэхён пропал. Им не было всё равно, когда Юнги перестал брать от них звонки, а после и вовсе заблокировал. Он готов поколотить самого Тэхёна, ведь он сам причиняет себе боль, отказываясь уже прожить этот момент и начать новую страницу.       — Ты же помнишь, когда мы в мае сидели все вместе. Он меня обнимал и полвечера сидел со мной. — парня едва слышно, лицо всё также спрятано.       — И всё?       — Когда мы вышли… Он первый потянулся ко мне. Подошёл вплотную, почти поцеловал, а потом сбежал. Я понять ничего не успел. Он тогда… Он тогда меня впервые по имени назвал. — Ким захлёбывается в рыданиях. — Назвал по имени и извинился, когда я попросил отъебаться от меня, если он собирается и дальше, отказывать и динамить. И он ушёл.       Парни всё ещё не знали, что произошло тем майским вечером. Чимин только молчаливо поглаживал подрагивающие плечи. То, что рассказал Тэхён всё ещё не было в его глазах чем-то стоящим для отношений и таких загонов, но Ким был совсем другим человеком. Он был слишком чувствителен даже к мелочам, и учитывая, что он убивался по Мину даже до этого, такая реакция была понятной.       — Вы даже нормально не целовались. — вздыхает Пак.       — И что? Я не знаю, просто… — он теряется, подбирая слова. — Он стал очень важным для меня. Я привык к мыслям о нём. Меня немного отпустило, когда я переехал, почти перестал о нём думать, но я вернулся сюда и меня будто по новой накрыло. Мало того, что страна, город, районы, да всё о нём напоминает, я встретился с ним лицом к лицу спустя столько лет. Он так поменялся. Все вокруг поменялись. Меня слишком всё это тронуло?       — Меня радует то, что ты не бьёшься в отрицании. — слабо улыбнулся Чимин. — Вы же, по сути, чужие люди друг другу. Просто поработайте, разойдитесь, как в море корабли, и живите себе дальше.       — Он сегодня что-то говорил про то, что сделал первый шаг.       — Даже сейчас ты видишь подтексты, там, где их нет!       — Так, может, они есть! — ступни ударились о пол, а кулаки по дивану. — Всё! Я сам решу, как буду себя вести.       Чимин резко замолкает, слегка перепугано глядя на друга.       — Увольняйся нахер со своей работы, — Ким злобно показывает кавычки, — собирай монатки и мы летим в Париж.       Он подрывается с дивана и пропадает в соседней комнате, а появляется уже с чемоданом в руках. Из заднего кармана выпрыгивает телефон, Тэхён оживлённо тыкает что-то, а потом прикладывает к уху. Несколько секунд молчит, натаптывая одной ногой какой-то ритм.              — Алло, Крис? Мне всё равно, что у вас сейчас одиннадцать ночи, ты всё равно не спишь. Немедленно заказывай два билета до Парижа.       Чимин приоткрывает рот, дабы возразить, но его прерывает раздражённая жестикуляция Тэхёна прямо перед лицом. Он вслушивается в слова Кристиана.       — Всё нормально с Агустом. — врёт и не краснеет. — Будем работать во Франции. Давай, я жду реквизиты. — и сбрасывает.       — Ты рехнулся? — неуверенно начинает Пак.       — Возможно. Я буду мстить. Собирайся.       Через полчаса приходит сообщение о забронированных билетах на следующий день.              

***

                    Чимин падает в крупное кресло вслед за Кимом. Он ещё не летал бизнесом, так что опыт обещает быть интересным. Тэхён же со вчерашнего дня взвинченный, резкий и громкий. А ещё очень настойчивый, решительно настроенный на благие изменения. Пак удостоверился в этом, когда тот сидел рядом и нашёптывал, какие бы гадости стоило сказать начальству, пока Чимин объяснял, что увольняется и отрабатывать ничего не собирается. Тэхён пообещал обеспечивать его на время проживания во Франции, а потом как-нибудь помочь с новой работой. Чимин не боялся довериться ему, ведь в предыдущие его визиты к другу он почти не тратился — Тэхён применял физическую силу, когда Пак только тянулся к своему кошельку.              До отлёта остаётся несколько минут, когда телефон Кима настойчиво оповещает того о входящем звонке. Неизвестный номер мелькает на экране, пока Тэхён пытается отрыть в памяти эти цифры — он часто просто забывал сохранять номера. Немного помедлив, он всё же поднимает трубку, вслушиваясь первые секунды в мерное дыхание.                     — Ким Тэхён? — знакомый голос заставляет съёжиться с непривычки, но парень берёт себя в руки.              — Он самый. — как можно увереннее выдавливает Ким.              — Я хотел бы знать, будем ли мы работать. Мне показалось, что в прошлый раз ты почти согласился. Если так, то я жду тебя на студии. — Юнги говорит спокойно, с расстановкой, так тихо словно вот-вот уснёт.              — М-м… Я согласен. Но знаешь что? Я немного не могу разговаривать, я в самолёте.       — Чего?              — Согласен работать с тобой только во Франции. Не нравится — разрывай контракт. — Тэхён пожимает плечами, словно Юнги мог бы увидеть жест.              — Что с тобой не так? Ты специально хочешь побесить меня? — в голосе скользит раздражение, которое тщательно скрывается под слоем флегматизма.              — Прошу перевести все устройства в авиарежим! — слышится на заднем фоне.              — Мин Юнги-ши, попрошу меня простить, больше не могу с тобой беседовать. — приторно говорит Тэхён, слыша, как чужое дыхание становится глубже — Мин злится. — Перезвоните мне через пятнадцать часов, а лучше прилетайте сами, вас встретит мой менеджер, а если повезёт, даже я! Пока-пока.              — Тэхён!                     Ким злорадно смеётся, прикрывая лицо ладонью от недовольных взглядов Чимина. Он представляет, как Юнги слушает одинокие гудки, силится перезвонить, но увы, у него не получается. Если Мин так сильно хочет поработать только из-за творчества, его вряд ли остановит один вылет в другую страну, а если остановит, значит не нужен этот фит ни ему, ни Тэхёну тем более.              Под конец перелёта Тэхён выглядит будто пережил войну и голод, а Чимин цветёт и пахнет. Старший скачет на всех парах по аэропорту, обнимается с Кристианом, который вызвался их встретить. С Чимином у них с самого начала сложились хорошие отношения. Тэхёну казалось, что они даже чем-то похожи — этакие лучики света в грустных, постных жизнях окружающих.              К такси Кима тащат под обе руки, пока он еле удерживает себя на ногах даже с чужой помощью — у него хроническая непереносимость самолётов. Ему казалось, что это небесная версия морской болезни, иначе объяснить не мог.              Тэхён не может оторвать взгляда от домов и улиц, от прохожих, таких не похожих, на тех, что остались в Сеуле. Здесь люди живее, активнее, дружелюбнее, что ли. Всё кажется настолько родным, будто родился и вырос парень именно во Франции, но никак не в Корее.              По пути к дому, парень по обыкновению засыпает в машине, и постоянно бьётся лбом то о стекло, то о плечо Пака, заботливо подставленное, на которое Чимин силился уложить Тэхёна. Пробок почти нет, так что поездка не занимает больше часа, шофёр улыбается на прощание, а проснувшийся Тэхён становится самым бодрым человеком на Земле, завидев свой дом. Здание, будто бы собранный пазл из разных деталек, некоторые его части имеют больше этажей, некоторые подъезды отличаются иным цветом даже снаружи — вместо обычного белого, оранжевый или голубой, а правая часть строения имеет несколько колонн словно на входе в музей. Парни заходят в старенький лифт, трясутся пару мгновений и выходят на шестом, и последнем по совместительству, этаже. Из квартиры будто бы никто и не уезжал.              Массивные гардины раздвинуты, открывая вид из панорамных окон на город, на кухне стоит пара нечистых чашек, а на журнальном столике по правую сторону от древнего и очень уж дорогого дивана стоит глубокая тарелка с остатками снеков — в ночь перед вылетом в Южную Корею Ким почти не спал и провел её на этом самом диване за просмотром фильма. Кровать кинг-сайза выглядит как разворошенное гнездо — пара подушек в отличие от остальных лежат в ногах, одеяло больше похоже на кучевое облако.       Стук колёсиков чемоданов наконец прекращается, и все облегчённо выдыхают, ведь теперь можно отдыхать со спокойной душой. Тэхёну кажется, что он познал дзен или сошёл с ума, а может, всего лишь вернулся в своё «место силы», но блаженное ощущение спокойствия после двух недель тревожных ночей без нормального сна накрывает с головой. Пока он может наслаждаться этим, но скоро Кристиан узнает о, скорее всего, сорванной сделке и открутит подопечному голову.              Мессенджеры пусты, нет ни пропущенных звонков, ни непрочитанных сообщений. Не то чтобы Тэхён ждал, что увидит что-то из этого, и точно не ожидал их от Юнги, поэтому он сосредотачивается на бурчащем о чём-то Крисе и смеющемся Паке. Правда, так и не разбирается, что же те не поделили, а сваливается на крупный диван прямо по центру квартиры. Однажды он решил прогуляться перед походом в бар и собственным концертом там же и набрёл на антикварный магазин. Кем бы был Тэхён, отказав себе в удовольствии поглазеть на необычные и старинные вещи. В конце магазинчика стоял диван с резными ножками и подлокотниками, обит он был бархатом в цвете индиго. А ещё сверкал ценником с пятью цифрами в евро, а Тэхён не отличался безрассудством, поэтому ходил вокруг да около этого магазина ещё месяц, но всё же решился после первых и удачных гастролей по стране.              Крис шумит на кухне — так называемой, на самом деле, она не была как-либо отделена от квартиры стенами или перегородками, — кажется, ставит чайник и матерится на английском, видимо, чтобы Чимин тоже понимал всю степень его недовольства кухонным прибором. Второй перебирается туда же, усаживаясь на стульчик рядом с круглым маленьким «обеденным» столом. Места на нём хватало ровно для того, чтобы поставить чашку с чаем и тарелочкой чего-нибудь съестного.              — Так что там с Августом? — внезапно спрашивает менеджер.              Тэхён явно напрягается и невербально поясняет Паку, что рот открывать не стоит.                     — Он Агуст. Не знаю. — беспечно отвечает он. — Вроде должен скоро прилететь. Присмотри студии нам.                     Ким не имел привычки творить песни в конкретной студии звукозаписи, обычно выбирая ту, где придётся. Он прекрасно понимал, что деньги за аренду улетят впустую, исключительно для поддержки его лжи, но ему не жаль.              По квартирке разливается аромат кофе, слегка смешавшийся с зелёным чаем и мятой, что неизменно стояла на кухоньке и часто становилась ингредиентом для чая. Три кружки отражали лучи солнца, скользившие от них по столу, а после и по тёмному ламинату. Парни стекаются к источникам запахов и рассаживаются вокруг столика, разбирая свои напитки.              День постепенно заканчивается красочным закатом, окрашивающим квартиру в розовые тона. Лёгкий ветер из открытых окон колыхал тюль, но совсем не трогал гардины. Чимину была выделена кровать на втором этаже, хоть состоял он только из этой кровати. Пак забрался туда час назад и, похоже, больше не планировал спускаться без особой надобности. Кристиан уехал по своим важным делам несколько часов назад, а Тэхён после того, как спровадил друга, залез в ванную и откисал там пару часов точно, пока вода не остыла окончательно, а выпускать и подливать новую погорячее не надоело. Теперь Ким развалился в своём гнезде, одевшись по обычаю в пижамные штаны и длинный шёлковый халат.              Идиллию прерывает настойчивый стук в дверь. О, Тэхён всё ещё узнаёт человека даже по таким признакам, и готов послать Криса, даже не пустив на порог. Он же ушёл совсем недавно, на кой ляд ему появляться снова?! Живёт менеджер у чёрта на куличках, и добираться до Тэхёна занимает слишком много времени и усилий, но это почему-то никогда его не останавливало.              Ким с показным воем недовольства поднимается с кровати. Полы незапахнутого халата болтаются, щекоча щиколотки. Парень рывком открывает дверь, уже видя довольное лицо Кристиана, открывает рот, чтобы обозначить свой настрой заранее, но взгляд непроизвольно смещается в сторону. В ту, где виднеется сначала светлая макушка, а после и глаза — единственное, что не скрыто тканевой маской. А после картина является ему целиком.                     — Снова здравствуй, друг мой. — весело говорит Кристиан. — Агуст сказал, что ты пообещал ему проживание у себя. Почему не предупредил меня?                     — Bonsoir, mon ami.— с явным акцентом повторяет Мин Юнги.