План 2 или Когда всё пошло не по плану

* Юэ Цинъюань *

      Меч Сюаньсу обычно висел скромно в ножнах, отставленный так, что не сразу и ухватишь, сейчас же его рукоять была прямо под ладонью — сведи пальцы, и он взлетит, готовый нести справедливость, по тяжёлым покрытым печатями ножнам пролетали фиолетовые всполохи.       Золотой знак в воздухе вертелся всё сильнее, печати на земле пульсировали в такт, вверх ударил столб ци и разошёлся волной, омыв всех на пиках Цанцюн. Клятвы осыпались, как и радужный мост, соединявший пики.       Никто не заметил, как осыпались печати, сдерживающие кровожадный меч. Заклинатель и оружие после десятилетий борьбы слились воедино. За всё надо было платить, сила во все времена стоила дорого. Юэ Ци и в детстве не бегал от своих долгов, а теперь и подавно.       «Сяо Цзю», — плакала душа, окончательно теряя человечность, кровью набрякали тяжёлые парадные одежды — владыка Цюндин следовал своему долгу.       Всё продумали хитромудрые главы поколения Ань. Разрыв клятв ослабил орден, а правила позволяли волей старейшин свергнуть даже главу, как не справившегося. Но Сюаньсу чутко стоит на страже.       На два пальца выдвинулось лезвие, и стоять рядом стало невозможно. Лорд Цюндин не ждал помощи ни от кого, да и не нужна она — он один мог заменить армию! Выполните свой долг, и хватит с вас. Он, сложив руки на груди, смотрел, как дорогой испытаний проходили ученики, скрываясь во тьме пещер Линси. Ему надо выполнить свой — найти и покарать предателей.       Сюаньсу присосалась жадно. После стольких лет их больше ничто не разделяло, никак ему не спрятать самое важное — то, что скрывалось в глубине его души — тщательно оберегаемую любовь к Сяо Цзю. Юэ Цинюань не шелохнулся, когда у него вместе с годами жизни начали выгрызать остатки души. Стоял каменным истуканом, ожидая неминуемого.       Но чёрно-серебряный отряд поднимался по склону. Оторопев, замерла Сюаньсу, а сам Юэ Ци не верил глазам. Чистая ци праведных заклинателей заставляла сиять защитный доспех, развевались кисти на копьях и полы одежд. Чётко печатая шаг, отряд воинов Цюндин прошёл через большой двор и встал в центр символа пика.       Сюаньсу давила силой, но лица воинов были спокойны и решительны, а уверенность непоколебима:       — Владыка Цюндин, прими́те наше служение! Наши тела и души принадлежат ордену, наша верность принадлежит Вам! Распоряжайтесь нами!       Юэ Цинъюань готов был ко всему: не дрогнув, уничтожить своё посмертие, дав сожрать свою душу Сюаньсу, возложить на алтарь служения ордену любовь к брату, но этого он не ждал.       Признание!       Сюаньсу, рыча, отступила, лезвие опустилось вниз и теперь торчало всего лишь на палец.       Его боль, его муки были не зря — братья оценили его верность и преданность ордену, они готовы вверить ему свою жизнь и следовать тем путём, который выберет он — четырёхсотый владыка пика.       Без раздумий упали на колени сильные воины, из пятидесяти глоток рявкнуло:       — Лорд Цюндин, прими нашу клятву служения!       Словно нехотя загорелся знак в центре, а за ним, натягивая цепь на груди владыки, загорелся круглый символ Цюндин.       Юэ Цинъюань смотрел не мигая, он хотел на всю жизнь запомнить этот момент. Неужели всё было не зря?..