Безначалье

- Гриш… Гриша. Измайлов, блин! - М-м-м? - Холодно, закрой окно. Мне так лень вставать. Измайлов лениво вылез из кровати. Выполнив просьбу Алисы, он подошел к ребенку. Мальчик уселся на кровати и, увидев Гришу, завизжал от радости. - Тщ-щ-щ, а ну иди ко мне, - мужчина взял ребенка на руки и уложил рядом с собой. Поглаживая мальчика по головке, он улегся рядом и сам почти уже уснул, а Гришка все никак не засыпал. Мальчик подполз к Алисе, укусив девушку за руку. - Ай! - пропищала Рыбкина. Гришка уселся рядом с ее лицом и активно приглашал ее поиграть, шлепая своей маленькой ручкой по лицу Алису, и вовсю хохотал. - Это что за бандит! А я тебя поймаю! Ой, поймаю маленького Гришу! - смеялась девушка. - Гри-и-иш! Он меня бьет! А-а-а, спаси! - Эй, бандиты! Слышишь, самый главный бандит? Угомонитесь. Алисе нравилось играть с Гришкой. Она даже задумалась о том, что тоже хочет ребенка. Когда чужой здорово, а свой - еще лучше! Тем временем Савельев с Елисеевым уснули прямо в гостиной. Мухич отсыпался оставшиеся часы в ванной. Очень скоро он и все остальные зададутся вопросом, глядя на Игоря: как? А пока тишина царила в доме, лишь иногда уступая место храпу. Елисеев открыл глаза. Ему показалось, будто наушника, с которым он уснул, в ухе нет. Не нащупав его, он включил экран телефона в качестве фонарика. Рыскав рукой по дивану, мужчина перевернул, казалось, весь диван с ног на голову. - Чувак, не свети мне в лицо порнухой, пожалуйста, - попросил Савельев друга, приоткрыв один глаз. - А, ой… Извини. Слышишь, братан? А я че, порнуху смотрел? Эу! - Володька… Володя смотрел. Ложись уже спать. Время показывало шестой час. Дождавшись, когда друг уснет, чтобы не мешать ему, мужчина пошел на поиски воды, но не нашел и выпил ту, что в вазе, а после, отложив поиск наушника на неопределенный срок, уснул. Разбудил мужчин грохот на кухне. Олег вылез из под одеяла и направился на место шума. У холодильника стоял Саша, а рядом с ним валялась разбитая тарелка. Мальчик посмотрел на Олега и, кое-как присев, чтобы собрать осколки, произнес: - Прости, я просто воду искал. Хуево че-то. - Оставь. Ну? Положи говорю. Пошли, - шепотом произнес Олег, чтобы никого не разбудить. В гостиной он подал ему вазу, чтобы тот, наконец, удовлетворил жажду. - На, пей. Немного только, эта последняя. Куда столько? Эй! Все, отлипни уже. Саша пошел обратно к себе, с трудом держась на ногах. Шаги его были очень шаткие. В животе было какое-то неприятное чувство, будто вот-вот стошнит. Забираясь на второй этаж, он все боялся рухнуть взад себя, однако, поднялся вполне успешно. По пути Яковлев младший еще зашел к Веронике, а точнее постучался. Девушка ему не ответила, а потому дверь он толкнул сам. - Ник? - шепотом позвал парень подругу. - Ника. Спишь? Эй! Девушка проснулась, однако говорить с кем-то сил не было. Она, хоть и спала пару часов, была совершенно разбита: болела голова, хотелось тошнить. Дождавшись, когда Саша уйдет, она вылезла из под одеяла, открыла окно, что над кроватью, и тут же ее организм выдал содержимое желудка наружу. Стащив с тумбочки телефон и приведя его в рабочее состояние, Вероника обнаружила несколько десятков пропущенных от бывшего мужа и столько же сообщений. - Ма-а-аш! Маша! - девушка глянула на соседнюю кровать, но подруги не обнаружила. - Маш, ты где? Ника вылезла из кровати и потащилась в поисках воды, однако нашла лишь наполовину пустую банку пива. Открыв, она сделала пару глотков и почувствовала, что вот-вот оно вернется туда, откуда взялось. Измайлова успела только добежать до уборной, отставив банку в сторону. Ее рвало и рвало, практически без остановки, с перерывом на отдышаться. Так несколько раз. Последние секунды она с трудом ловила воздух и казалось, будто вот-вот задохнется. Когда, наконец, весь ужас закончился, Ника шатко пошла в сторону кровати, мотыляясь из стороны в сторону. Провалившись в собственные мысли, Вероника как бы наткнулась на рядом стоящее кресло, которое вообще не ясно зачем здесь стояло и для кого, и с грохотом рухнула вниз. - А-а-а, сука! А-а-а! - психовала девушка. Голова от того разболелась еще больше. Ника, пьяная, даже испугалась вставать, как бы не рухнуть обратно. Сначала она просто лежала, потом, как свойственно пьяным людям, горевала о жизни своей тяжелой: муж предал, сына забрали, а она пьяная и все, все болит. Даже плакалось. Потом Измайлова поднялась на ноги и улеглась обратно в кровать, с головой укрывшись одеялом. - Сама воспитаю блин! - доносился голос из под одеяла. - Всрался ты мне больно, ага… И вообще… - говорила сама с собой Ника. Пьяное сознание выдавало что-то совершенно несвязное. Еще через пятнадцать минут этой бредни она пришла к выводу, что пора худеть к лету. - Возлюби салат и… и еще творог с кефиром как саму себя. Во имя огурцов… капусты! И минералки. Аминь! Наступило утро. Летняя свежесть наполнила собою дом. Однако радостный в нем проснулся только Игорь. Ему нравился крик петуха за окном. Приснилось даже, что он на море, а это не петух полночи кричал, а чайка. Потянувшись, Мухич попытался вылезти из ванны, однако у него это совсем не вышло - застрял. - Блин! Черт! Ребята! Ребят! Елисеев! Гриша, ну? Кто-нибудь, - звал мужчина на помощь, однако никто к нему не спешил. Друзья не слышали просьбы друга: Елисеев все же нашел наушники и, сунув один в ухо, а второй передав Савельеву, включил вчерашний футбольный эфир. Друг его нервничал: он поставил на ПСЖ, который активно этот чемпионат проигрывал. - Знаешь что ты сделал? Ты купил себе звание лоха, - ржал над другом Елисеев, словно конь. - А где все? - спросила Наташа, спускаясь вниз. - А? - выдернув наушник из уха, спросил Савельев. - Ой, это че там… - Наталья открыла дверь в уборную, в которой верещал Мухич. Однако картина страшная: унитаз грязный, пол липкий, стены в отпечатках еды. Яковлева, переступая все лужи и еще что-то непонятное, поспешила на помощь. - Ребята! Бегом сюда! Савельев и Елисеев сорвались на помощь, однако, увидав эту картину, громко засмеялись. - Ты как туда вообще залез? - держась за живот, хохотал Олег. - Ну ты лох. - Харе ржать! Доставайте меня отсюда, ну? - Нихуя… Блин, Мух? Как? - спросил только появившийся в гостиной Гриша. Ребята схватили его за руки и тащили, пока не поняли, что это не поможет. Игорь орал, словно его резали. - Ну, еще! Мух, зажми там как-нибудь бедро. И-и-и, взяли! Еще! Втяни жопу тебе говорят! - Не, не, стойте! Не могу больше. Дайте хоть отдышаться. Сука, даже гроб не надо, я сам сюда лег, дебил! Дебил! Дебил! - бил себя по голове Игорь. - А может смазать чем? Масло есть подсолнечное? Давайте вокруг нальем, он и выскочит, а? - предложил Олег. И вот, когда Измайлов сходил в ближайший магазин за маслом, Игоря облили им с ног до головы и снова схватили за руки, которые и так уже почти оторвали. - Стойте, стойте! А футболку я отстираю потом? И штаны… мне Вера новые не разрешит купить. И мы с ней в этих штанах играем в Джека Скотоложца! Знаете как? Я надеваю эту футболку и… - Игорь! - оборвал инструкцию по игре в Джека Скотоложца нетерпимый к рассказам Игоря Гриша. - Она у тебя итак вся обдрищена, тут стирать уже нечего. Мужики, взяли и тащим. На три. Раз! Два… Три! А-а-а, тащи,тащи! Скрипя, но все-таки выплюнула ванна Игоря. Вывалившись на пол, он радовался, словно ребенок. Правда только он. Остальные не особо горели желанием лежать именно на этом полу. - Фу! У меня рука в чем-то липком! - переживал Олег. - Надеюсь это масло. - Масло, масло, чтобы жопа не погасла! - Измайлов поднялся и, отряхнувшись, помог встать Наталье. - А че, Рыбкина где? Мужчина вышел на улицу и сразу нашел Алису с Гришкой. Девушка потягивалась на брусьях, а мальчик сидел рядом на травке в тенечке, держа в ручках бутылочку с водой. Ее-то он и грыз активно. - Смотри, больше повторять не буду, Гриша младший! Вот так подтягиваешься наверх, ногу забрасываешь и… - Ничего себе, не знал! - прервал мастер-класс Измайлов. - А вы много не знаете обо мне, товарищ генерал. Но вообще я перед работой в зал хожу, а тут зала, как видите, нет. Залезай, учить тебя придется. - съехидничала Рыбкина, однако Гриша подтягивался хорошо. Его спортивной форме завидовали многие в отделе, даже Яковлев, который считал себя гуру спорта. Провернув на турнике пару трюков, он спрыгнул, отряхнувшись. - Гриша, как? Ты че, умеешь? - Ну че, преподать тебе пару уроков? - смеялся Измайлов над подчиненной. - Ну че, пошли прогуляемся что ли? Лягушенок, ты как, ножками? - спросил Гриша мальчика и, поставив на ноги, взял за ручку. - Прикинь, Муха в ванной застрял. Мы его тащили, тащили, а вытащили знаешь как? Я сходил до магазина и купил масла. Со свистом и вылетел! А еще мне всю ночь снилась фигня какая-то. То типа Саша пьяный за каплю крови Володю выменял на ламбу, которую мы ему вчера подарили, то Шарапова. Идиотка. Я ее увольнять буду, Алис. Она и ее алкогольно-послужной список в нашем отделе уже заебали меня с ног до головы. - А чего она? - Да сына Явковлева споила. Я зашел, они там мешают коктейли. Ты бы видела че с ними вчера творилось. Ника в невменяемом состоянии вообще. Я никогда ее такой не видел. Никогда, Алис. Маша взрослая баба, почти под сорок лет, а пьет с… с малолетками. Ника не велика тоже, двадцать один год. Для нее они дети. Да для меня-то они дети. И кто только на нее погоны налепил… - Кто, кто, Яковлев. Ты не в курсе разве за что он ее держит? Она ему полотдела сливает: кто с кем спит, пьет, срет. Такая она девка, влюбчивая. С Яковлевым у них типа роман какой-то что ли… - Чего? Он че, спит с ней что ли? - Ну спит или сидит уж я не в курсе. Просто на ночной я когда была, записи с камер на компьютер перебивала и по чистой случайности открыла камеру именно Володькину и именно на это время. И вот там… - Какая же она… Вот мышь! Она еще за спиной у Наташки что ли? Ну ниче, мы ее за жопу-то прихватим, да, щекастый-зубастый? О, о, о! Глянь, площадка! Лягушонок, летим? Ну-ка, - Измайлов взял ребенка на руки полулежа, головой вперед. - Зажигание! Боевая готовность! Три. Два… Один! Вж-у-у-у! Рыбкина, догоняй, ну! Тем временем у Саши дела обстояли крайне худо: мальчика тошнило и все никак не отпускало. Наталья сидела рядом с сыном, а Володя ушел в магазин за водой, потому как в доме она давно закончилась. - Не могу, мам, воды хочу. Мне кажется я умру сейчас. - Да что ж ты такое говоришь-то, сынок? Это похмелье. Вспоминай, что вы пили, родной? - Наталья гладила мальчика то по голове, то по рукам. В комнату как раз подоспел с двумя шестилитровыми бутылками воды Володя. У него, как и у сына, раскалывалась голова, но чувствовал он себя при том намного лучше. - Все пили, мам. Маша еще водку принесла и самогон. Она еще Нику на слабо брала типа она не сможет столько выпить. Но Маша хорошая, не выгоняйте ее с работы. А то Гриша вчера сказал, что уволит ее и выгнал. - Ты совсем идиот? Ты нахрена жрешь-то все, что тебе дают? Дебил блять! И с боку бантик! Как дал бы больно сейчас, - замахнулся Владимир на Сашу. Ника проснулась от неприятного чувства. В народе его называют похмельем. Собственно, похмелье посетило сегодня каждого, однако сложнее всего было Веронике. Точнее, ей так казалось. На часах раннее утро. Совершенно разбитая, с больной головой и пустым желудком, ее все еще подташнивало. Вероника уткнулась лицом в подушку, натянув повыше одеяло. - А-а-а! Нестерпимо болел живот. Жидкость, накопленная в организме, тоже напоминала о себе. Кстати о ней: воды в ее комнате так и не появилось, а просить кого-то сил и желания не было. Так плохо, как в это утро, девушке, казалось, не было никогда. Ощущение, будто вместе с похмельем напало и отравление. Высунув голову из под одеяла, она осмотрелась. Везде валялись бутылки от различных горячительных напитков, где-то что-то пролито, заляпано. Хуже, казалось, невозможно. Ника, закутавшись в одеяло с головой, поплелась в ванну. Умывшись, она глянула на свое отражение в зеркало: бледная, с сухими губами, опухшая - лучше бы не смотрела! - Нихуя себе, - сказала девушка, глядя в отражение. - Кто ты такая? Ох, блять… Наклонившись к крану, она попила немного воды, потому что терпеть обезвоживание сил уже не было. Духота еще более давила. Рядом на тумбочке стояла ночная бутылка пива. Внизу послышались голоса. Было ясно: народ проснулся и, что вполне возможно, бухал дальше. Однако Вероника легла в кровать. Было уютно и даже спать снова хотелось. Благо надоедливые пьяные вертолетики почти не мешали. Еще через пару минут она видела добрые сны. Правда добрые.