Безначалье

Измайлов в ярости ругался на генерала-лейтенанта и, между прочим, начальника отдела уже полвечера. И на сестру свою, кстати, тоже. Все втроем сидели в кабинете Володи. Рыбкина Алиса уехала на тренировку на ту же трассу, где должны проходить соревнования. Григорию поскорее требовалось привести в чувства пьяных и отрепетировать за Володю целый концерт. Ему казалось это невозможным, учитывая, что потеряли-то они целый день. Владимир спьяна зевал, выслушивая от своего подчиненного целый букет претензий. - Володя! Ника! Ну? Как вы не понимаете, нам дали самый последний шанс! А тебя, Володь, вообще на испытательный срок посадили. Не выиграем - все в жопу! И посадят тебя, родной, уже на хуй. А ты, Вероника, ну как? Как можно было вообще додуматься до этого? Я оставил тебя следить за ним, а не создавать ситуацию еще хуже! Ну почему ты такая? - Гри-и-инь, я спать… хочу. Поехали? - Никуда мы теперь не поедем, Вероник. Будем репетировать концерт, ясно тебе? А Володя будет сидеть напротив и бдеть. И только попробуйте оба что-нибудь опять испоганить! Ясно вам? - кричал Измайлов. - А если так случится, что вы снова что-то натворите, я оторву обоим голову! - Есть бздеть! - отдал честь Яковлев. - Бдеть. И не вздумай наоборот! Алиса тем временем откатывала трассу. Уже когда стало получаться более менее хорошо, ее и других оперов стали постепенно выгонять оттуда, чтобы запустить следующую группу. Пускали по несколько человек не из вредности, а скорее в целях безопасности обката. Девушка уже хотела закатить мотоцикл на место, однако внимание ее привлекли несколько молодых людей в гражданской форме, что стояли рядом с мотоциклом Вероники. Рыбкина не стала показываться на глаза, прислушалась, затаившись. - Может просто пережмем? - спросил один из них, что стоял с отверткой в руках. - Жми тормоз, чтобы не разгонялась сильно. Завтра утром времени уже не будет чинить. - А вторая где? - Да здесь где-то. Ей подкрутим немного, чтобы не выжимала тоже сильно. Этой тогда газ крути. - А если генерал узнает? Попрут же нас. Отдел итак закрыть хотят. - Хотят, потому что Северная Барвиха больно выебывается. Крути давай. Приедут последними, так никто даже разбираться не будет. Там девка говорят больно лютая. - Как понять? - У них своя группировка. Девчонка с авторитетом. Там приводов больше, чем у деда твоего сидевшего. Я уверен, она подставит здесь всех. Так что крути, харе пиздеть, майор Ситников. А Тушинским колесо подспустим прямо на старте. - А если авария? Мы же виноваты будем. - А там никто разбираться уже не будет. Несчастный случай, понятно? Твоя идея была. А теперь че, заднюю? Крути сказал. Алиса не стала «рассекречивать» их план. Оставила мотоцикл прямо на входе, а сама спряталась еще более укромно и включила камеру. Действительно, тормоз на мотоцикле Вероники был скручен. Более того, им на то понадобилось всего каких-то пара минут. Девушка тут же скинула запись Григорию, а после, одолжив свободное место у Якиманской полиции, оставила им свой мотоцикл и уехала в отдел. Измайлов просмотрел видео почти сразу. В это время они как раз репетировали. - Мухич, твою мать! Рот открывай шире! Я потом как докажу что это ты поешь, а не фонограмма? Ну? А двигаешься ты как? Пританцовывай. С ноги на ногу, вот так, понимаешь? - демонстрировал полицейский сотруднику. - Молодец! И улыбнись. Мы не хороним никого. Хотя… Если наш непосредственный начальник не протрезвеет до завтрашнего старта, ты пропоешь это же у него на отпевании. - Э-эй! Ты что-о-о? - Если мы не выиграем, дорогой, отдел закроют, а если закроют, то ты перестанешь получать зарплату. А если перестанешь получать зарплату, перестанешь пить и есть. А перестанешь пить и есть, сдохнешь. А если не сдохнешь, товарищ начальник, я оторву тебе голову за то, что ты нас всех подставил и все равно сдохнешь. Так что, сука, иди и пей воду, сожри там что-нибудь я не знаю, просрись как следует, родной! - Ну ты Из… Измайлов, сука! - Так его, на мыло! - поддерживала брата пьяная Вероника, хохоча над Володей. Измайлов всмотрелся повнимательнее в запись, что прислала ему напарница. Отдел уже давно закрылся, ехать сюда ей было бессмысленно, однако завтра уже стартовала гонка. - Черт, Ника! - подошел к девушке Измайлов, ухватив за плечо. - Послушай, моты подкрутили, завтра перед гонкой нужно их внимательно проверить. Ты поняла меня? Внимательно, Вероника. Скрутили тормоз. - Да поняла я, поняла. В отличие от вашего лысого я уже трезвая. - Конечно, конечно, дорогая. Вот только разит от тебя за километр. Я вообще не понимаю как тебя посажу завтра. А может… Эй, народ! Давайте Нику сменим? Кто с правами, кто готов? - Не надо никого менять, ты че? - поднялась с места Ника. - Ты гонишь сейчас? - Тебя нельзя выпускать. Завтра проверишь моты. Но я тебя с похмельем не посажу. Вы бухали сегодня полдня. - Ты издеваешься? То есть я зря гоняла трассу? Да я трезвее всех вас тут вместе взятых. И вообще, похмелья завтра не будет, ясно тебе? Я буду гонять. - Ты не будешь, Ника. Я все сказал. Эу! Антон! У тебя же были права на мот? - подбежал Измайлов к парню. - Девочку вон сменишь завтра? Ночь прошла для каждого нервно. Вероника ворочалась и все думала о том, как бы вернуть свое прежнее положение за рулем мотоцикла и защитить честь отдела, а Алиса, кстати, и не ложилась к тому времени. За чашкой чая она размышляла о том, что завтра не просто проедет на мотоцикле. Это нужно было сделать грамотно и так, чтобы лучше Вероники. О том, что ей дали замену Алиса, конечно, не знала. А еще ее ждала в углу гитара, песню на которой нужно было прогнать в самый крайний раз и, наконец, лечь в постель. Только этот крайний раз выдался неудачным: аккорды сами собой забывались, будто и не разучивала Рыбкина песню вовсе. А Гриша переживал, как бы Ника все же проверила мотоциклы, а не скрутила Алисе тормоз. В семье Яковлевых творился балаган: Володя ругал сына за то, что тот не постирал свой китель. А на самом деле просто оттягивал время, дабы не повторять это осточертелое ему стихотворение. Наталья все носилась по дому. То костюм его лучший выгладила, то постирала носки, а то бублики настряпала завтра с собой. - Володь! Вот, погладила. Твой самый лучший. Примерь. - Наташ, ты не видишь я Сашку ругаю? Потом. Завтра. - Нет, примерь. Я погладила и хочу посмотреть, как сидит. - Зараза ты, Наташа. Давай сюда, - сказал Владимир, вырвав из рук жены рубашку. Кое-как одевшись, он еле застегнул на собственном теле китель. А рубашка и подавно не сходилась. - Ну? Как я вам? Красавец? - Еще какой! Так, тут еще доглажу. Саш, скажи папа у нас красивый? Только рубашку вот другую… - Самый лучший. Постирай тогда мне еще китель на завтра. - Эх! Ну молодежь, ну лентяи. А костюмчик-то и правда шикарный! - подпрыгнул от радости Яковлев. Конечно, то стало его ошибкой. Он-то подпрыгнул, а штаны никак не выдержали такого мужественного прыжка да разошлись. Точнее даже порвались почти вдребезги сзади. Мальчишка еле сдерживал смех, а вот Наташа расстроилась: зашивать-то теперь ей придется. - Володь… - Че Володь? Ну че Володь? Володя, Володя, Володя, Володя! Че? Ну че? Ну вот как я завтра пойду-то? Мои любимые, сука! Нахуя ты мне сказала это померить? Ну вот зачем, а? Все, теперь дырявый! Дырявый мой костюм. А выйду в дырявом знаешь что будет? Пизда мне. И я дырявый стану, как вон, дырка от бублика, что ты сегодня настряпала. Вот вы ж… Умеете настроение отцу испортить! - Ну пап! Ну мама-то причем? - Ой, иди нахуй. Все, я спать. Утро обещало быть незабываемым. А пока отдел Барвиха Северное крепко спал. И снилось каждому, что вот-вот они возьмут первое место. Особенно Володе. Он-то самый лучший сон увидел: в костюме дырявом, да в кителе, что еле сходился, грамоту получает. И закроют не его отдел вовсе. Только жаль, что все это был лишь сон. А что там в действительно одному лишь Богу известно было. Правда то до поры, до времени.