Безначалье

«1.02. Пришли папа с Васей. Мы пили чай с печеньем и гуляли целый день. Потом папа предложил поиграть нам в бадминтон, но все отказались. Подружка сказала, что Вася красивый и строила ему глазки. Ах, как коварны эти женщины!» 2.02 Нас с Васей отправили к бабуле на три денечка. Поскорее бы они прошли уже. Тут скучно и деда телефоны отобрал. 13.04. Деда умер. Хоронили его сегодня. Бабушка кричала, папуля тоже. Я стояла у могилки. Мама держала нас с Васей за руку и говорила, что все там будем. Потом мы и друзья деды пошли кушать к нам домой. Мама накрыла большой стол. Все сказали грустные слова, а потом меня заставили тоже сказать. Я скучаю по деду, но сидеть с ними больше не стала. Там все напились опять и стали говорить какие-то странные слова, называя их молитвами. 20.04. Сегодня ходили в церковь к святому Роману Белому. Мама снова с кем-то выпила за его здоровье. Я попросилась погулять с подругами, но мама не пустила, потому что сегодня особенный день, когда нельзя. 06.05 Гуляли сегодня с папой в парке. Я услышала, как кто-то поет песню про троицу. Я тоже начала. Потом папа меня ударил и сказал не дурить. Ругал маму. Она чуть не выдала наш секрет. Вероника вчитывалась в написанное, погружаясь все больше в транс. Дневник, написанный тринадцатилетним ребенком, больше напоминал собой записки, сделанные взрослым человеком. Это пугало. Девушке даже стало не по себе настолько, что хотелось выйти из пустой машины и бежать обратно к Володе, Грише и даже Рыбкиной, вцепиться мертвой хваткой в каждого и ждать чего-то жуткого. Неожиданное появление старшего брата девушку напугало на некоторое время, буквально на долю секунды, однако потом она даже несколько обрадовалась его присутствию. - Блять! Гриня! - И тебе привет. Мы закончили. Ну Ника, не понимаю… Черт тебя знает, может ты реально способная? Глянь че нашел, - протянул Измайлов сестре еще одну тетрадку. - В соседнем столе. Яковлев потом сетовал на демонов. Говорил, что мы от сатаны. Так, стоп. Ты чего такая? Григорий вырвал у сестры из рук тетрадку и принялся бегло читать странички. Выражение лица Вероники подсказывало, что есть в дневнике девочки что-то, что может стать для них подсказкой в ее поисках. Захватывая пальцами страницы, он перелистывал их с мыслью, что эти записи столько же непонятные, сколько жуткие. - Они сектанты? Не понимаю… В квартире царил балаган. Игорь доедал суп, которым его с огромным гостеприимством накормила семья, а Олег с Кристиной занялись бабкой, которая все бегала по дому в поисках альбома с фотографиями девочки. Яковлев с Рыбкиной фиксировали в срочном порядке все вещевые доказательства, что собирались унести с собой, на бумагу. - Поди бабка и не в курсе, что внучка их телефон дома оставила, - сказал Яковлев, протягивая мобильный Алисе. Девушка была уверена, что в этой неожиданной находке может хранится ответ на многие вопросы полицейских, а потому торопилась в отдел скорее его включить и просмотреть сообщения. Ей показалось странным, что девочка оставила телефон дома, в кипе бумаг, мол выходила ли она вообще отсюда? А может родственники специально спрятали мобильный, чтобы опера чего-то не узнали? - Рыбкина, про телефон бабке не пизди. Оформлять не будем. Демону сунь, пусть разбирается сидит. Полицейские вышли из дома пропавшей гордые, довольные своей находкой. Измайлов опустил окно, предчувствуя, что эти оба нашли что-то очень ценное. На то указывал и шаг Володи - вприпрыжку. Он махал руками вверх и вниз так, словно вот-вот взлетит. - Володь, ты покакал что ли? - Иди нахуй, Измайлов. Нашли мы, во, - вытащил из кармана телефон ребенка Володя. - В столе валялся. И включен же, сука! Включен. Мы его не записали. Пущай не знают. Поди грохнули девку, суки. - Ты… Ты совсем ебнулся, Володь? Нельзя так делать, блять! Сели оба в машину. Ты и Рыбкина. Сели. Оба. Оба - значит, Алис, ты тоже. Когда две машины с полицейскими тронулись, Григорий отчитывал и начальника, и Алису за то, что не поставили в известность родителей. Он считал, что это самое настоящее воровство. Полицейские и родители Марины союзники, а не наоборот. - Не всегда, Алиса, нужно слушать товарища Яковлева. Ты сама это знаешь. Почему не сказала? Вот вы… дураки! Ой, дураки! Украли же, понимаете? Украли! - А вдруг убили, Гриш? Они же и убили! - Никто не кого не убивал, Рыбкина. Песни это все. Отец вон на стены лезет, а вы говорите убили. Как только у обоих язык-то поворачивается? И ради чего? Наследство - убили бы обоих детей. - Еще не вечер, - отрезал Яковлев. - Володь, блять! Как вы не понимаете, что телефон бы спрятали лучше. Уничтожили бы. И никогда бы вы не нашли его. По крайней мере не так просто. Пронесли они… Нашлись тут герои. Зачем? - Обойдем с ними сотрудничество и все. - Не виноваты они, Рыбкина. Не виноваты. А вот вам стоит вспомнить законы страны в которой вы оба проживаете. Завтра чтоб позвонили и предупредили. И не смейте подозревать убитых горем родителей! - Ты че так завелся-то, Демон? Мы обязаны проверить эту версию. А будешь тут приказы раскидывать направо и налево, выйдешь из машины и пойдешь пешком до отдела писать увольнительную по собственному, ты понял меня? Дебил. Вероника читала вторую тетрадь - ту, что принес Гриша. Она целиком и полностью была посвящена смерти мамы. Откровенный и щемящий сердце детский текст напоминал Измайловой о гибели ее родителей. Увлекшись чтением, она не замечала ни споров, ни шума ветра, что проникал в полуоткрытое окно машины. Боль утраты матери сочилась через весь текст как бы намекая, что пора бы закрыть тетрадь и отстраниться от чужого горя, но Ника продолжала, словно завороженная. В конце концов столь глубокий интерес Вероники к этой тетрадке заметил рядом сидящий Яковлев. Ему казалось, что читая, Ника не дышит даже, вот он и пристроился рядом и тоже читал. 20.05. Мама все еще болеет. Ба с папой спорят, кто заберет меня к себе после ее смерти. Мне страшно, что она умрет. 20.05. Еще хотела написать, но страничка закончилась. Моя мама красивая. Она сейчас только молится и пьет с дядей Ромой Белым. Папа с ней ругается, что она не лечится, а она говорит, что нужно петь песни и молиться Богу. 30.05. Теперь, когда Ба стала меня забирать к себе вечером, я тоже молюсь. Вдруг мама забыла. 01.06. Мама потеряла сознание. Сказала, что просто устала, а папа говорит, что она скоро умрет. Он тоже плачет. 04.07. Мама умерла. - Вероника! - звал девушку Измайлов. - А? А, что? - Володь, вы сраслись там что ли с этой тетрадкой? - Да тут… мама. Мама умерла. - Чья? - Блять, ты дебил что ли? Марины. Марины мама. Ты здесь вообще сам? Или на каких опять планетах? Алиса дремала. Записи девочки ей тоже напоминали секту, правила и обычаи которой Рыбкиной были несколько знакомы. Когда девушка была совсем еще ребенком - перед самой школой, ее мама стала все чаще посещать церковь. Сначала просто, как бы для себя, а потом покрестила дочь. Но крещением это слабо назовешь. Спели какие-то песни, станцевали и нарисовали девочке желтой краской на спине крест. Вытащила ее и Алису из секты родная бабушка - мать мамы, потратив на реабилитацию своих родных немалые сбережения. Но пока помощь поспевала, снесла туда семья Рубцовых почти все свое состояние, только что квартиру не переписали. Воспоминаний не оберешься, успевай только что записывать, но Рыбкина об этом молчала, мол итак много словы об их семье гуляет. Однако она точно была уверена, что мама Марины была причастна к сектанству. - Роман… - сквозь дрем прошептала Алиса. Открыв глаза, девушка оглянулась по сторонам и, прильнув к окну, утвердительно сказала дальше. - Надо завтра разузнать про этого Белого. С ней, конечно, согласились. Измайлов развез всех по домам и, с полным грузом мыслей, ответственности и телефоном ребенка в кармане, припарковав машину у себя в гараже, направился спать. Ника устроилась в кровати поудобнее, выключила свет и открыла ноутбук. Там она попробовала найти этого Романа в интернете, но поиск не выдал ровным счетом ничего. А потом, по традиции, открыла целую кладезь воспоминаний - папку с фотографиями сына. В ее голове все не укладывалось, что маленький Гришка не с ней, а с чужой женщиной, пакостной и мерзкой. Приближался очередной суд и сердце материнское было совсем не на месте. Гриша ворочался. День был сложный: соревнования, ситуация эта дурацкая с мотоциклами, драка, Марина с ее исчезновением - обо всем он думал, все анализировал. Решил, что день не самый удачный, несмотря на занятое его отделом второе место. Еще он решил, что все-таки Ника способная к оперскому делу, мол гены не пропьешь. Но Гриша был против ее участия в поисках. Ника так увлеклась же этим, что уже и забыла про драку с Алисой. Доехали даже спокойно. Рыбкина хоть и боялась выступать, даже нервы свои помотала на мотоциклах, а выступила с песней хорошо. Измайлов даже вдохновился играть на гитаре. Всю жизнь мечтал, а никак не приходилось научиться. А тут живой пример самостоятельной музыкальной школы. Вообще Григорий о многом думал. Обо всем можно сказать. Даже о том, что Володе не идут кудряшки. В бесчисленных попытках уснуть, обернувшихся для него неудачей, он поднялся с кровати и пошоркал босиком на кухню пить пиво. Там его ждал сюрприз. В кромешной темноте, на диване сидела Вероника с ноутбуком на коленях, увлеченно искала информацию о действующих сектах и рыскала их участников в социальных сетях. Григория она не заметила. Мужчина аккуратно опустился рядом и, с интересом наблюдая за происходящим на экране, сказал: - Все никак не успокоишься? - Блять, Гриш! - захлопнула девушка ноутбук. - А предупреждать не в твоих правилах? - И тебе доброй ночи. Володя же попросил тебя не учавствовать. И я, знаешь ли, не в восторге. И вообще все. - То есть как нужно, так Ника помоги, а как неудобно стало, так все, турнули меня? - Открывай. - Че? - Ноутбук. Открывай, открывай. Ну? Девушка сначала несколько замешкалась, а потом подумала, что ведь Гриша может помочь идеями, подсказать чего. Мужчина потыкал вкладки, пробежался глазами по социальным сетям, по поисковым их страничкам, по сообществам. И действительно, ему было что сказать. Правда не это Вероника ожидала услышать. - Ты вот на серьезных щах уверена в том, что сектанты выкладывают себя в социальные сети? Типа Катя там из соседнего подъезда со статусом «в секте»? Или Вася Пупкин - администратор сообщества секты святого Павла, ссылку скинет? А может сам Роман Белый снизойдет до нас земных и запись на страничке оставит «Пишите все - добавлю в секту»? А может он и его номер телефона поисковой строкой определяться? Девушка ткнула парня в бок и обиженно отвернула взгляд. Ника искренне хотела помочь и искала того, кто с этим сталкивался. Может кто-то и упоминал или знает те секты, что существуют до сих пор. Она верила. Не потому что была наивная, а скорее потому что нужно было обязательно проверить. А что, ей за это по голове не дадут. Да если бы и дали. Она бы всяко ответила. - Че ты… лезешь опять, а? - Муха завтра по сто пятой возбуждать будет. Убийство, Ника. Алиса поедет допрашивать родных. Родных! Там уже поллеса без нас прочесали. Поиски масштабные, ты думаешь до тебя никто не догадался это сделать? А опасность ты себе представляешь? Володя будет орать, я нервничать, Рыбкина… Рыбкина вообще. А я тебе даже оружие дать не могу. Давай все, спать, - закрыл компьютер Гриша. - Заканчивай с этим. Иди лучше байки свои крути. - Гриш! Блять. - Ты зачем-то лезешь туда, где нужна помощь именно пропавшим детям. Скажи, зачем? Это не твоя беда. Понимаешь? Не твоя. Это никак не связано с нашей мамой. Это никак не связано с тобой. У нас вообще другая история. - Гриш, все. Никак это не связано. Просто по-человечески. Представляешь, делают так иногда люди. - Понимаю, но ты где-нибудь в другом месте проявляйся. Волонтер там или вон, бабушкам раздавай бесплатно еду. Кашу вари. - Да ну тебя нахуй, Гриш. Ты же знаешь, что если вы меня с собой не возьмете, я буду искать ее одна. А вдру-у-уг… Вдруг меня съедят злые волки? Рыбкина, хоть и хотела спать больше всех из членов команды, выспалась у начальника в машине. Долго вертелась в кровати, а потом решила, что ее рассказ очень поможет в поисках. По крайней мере надеялась. Собралась и скорее поехала к товарищу Яковлеву. К нему, потому что Грише сказать боялась. За родителей итак стыдится. Девушка приехала к дому Володи быстро, меньше чем за полчаса кажется, позвонила в звонок. Дверь открыл радостный Сашка. - Э-э, а где роллы? - спросил парень. - Че? - Да я думал курьер. Роллы жду. Ты к бате? - Нет, к тебе. Роллы вот привезла. - И где? - В пизде. Отца зови. Сашка разбудил папу. Тот поднялся недовольный, в одних только трусах, и вышел в коридор. Выглядел он несколько помято даже. Лицо его выражало недовольство. Точнее оно всегда выражало недовольство, но сейчас в троекратном размере. Алисе показалось, что даже щетина появилась. Вроде не было… - Ты дашь поспать отцу или нет? А, ой, это, Рыбкина, господи. Че ты… пришла чего? - Пап, оденься. - Да уймись ты. Иди в комнату к себе. А! Мотнись, штаны мне достань любые. И майку что ли… Мать только не разбуди. Товарищ Рыбкина, у вас должны быть весомые аргументы к тому, чтобы приехать ко мне в такое время. - А можно не так официально? А то вы в трусах и как-то… - Рыбкина! - Па, такие, - вынес парень штаны с желтыми утками. - Ты совсем дебил что ли? Унеси это немедленно! Алис, это… не вздумай! Не вздумай ржать! Кому скажешь - уволю, поняла меня? И вообще, это не мои. Брата. Брат оставил.