Безначалье

- Так вот потом моя мама стала часто на церковь заглядываться. Нездорово так. То библию пропоет, то еще что. Повела меня крестить. Бред какой-то вообще… Отец тогда работал, не знал ничего. Ну как, бандитствовал. Бабушка потом как узнала, что она в секте, давай деньги откладывать на реабилитацию. Я решила, что это нам поможет в… - Четвертый час, - прервал начальник отдела Барвиха Севеврное подчиненную. - Я думал случилось что. Может до завтра уже, а? Идите домой, майор Рыбкина. Диалог полицейских прервал неожиданный звонок. Яковлев поспешил скорее к дверям, чтобы не разбудить жену. Как только опция зайти в квартиру стала доступна, порог перешагнула Вероника, да так, словно не она пришла, а ураган. Девушка неуклюже ввалилась в гостиную, снимая с себя ветровку.  - Есть че пожевать?  - Ты… прости Господи, Измайлова! Какого хуя? Тебе че, спать негде? Что на этот раз-то, блять? - Да я так, по делу. Слушай, сейчас сюда Гриша припрется, скажи ему обязательно что мне можно с вами работать. Ну скажи, скажи, пожа-а-алуйста. Скажешь? А? А? - схватила девушка за руку Володю, притянув его несколько к себе, чтобы тот уже не отвертелся. Однако Яковлев вырвал руку и, несколько сердито, сказал: - Нет. Ты не понимаешь чем это может грозить тебе? А отделу? Да хуй с ним с отделом, ты понимаешь хоть чуть-чуть чем это может грозить мне? Тебе нельзя светиться! Входная дверь распахнулась и уже порог перешагнул Измайлов, более даже резво, чем Ника. Его даже не остановила запертая на замок дверь. Он целенаправленно прошел в гостиную. Алиса, сидя на кухне, решила, что и ее это касается тоже, и встала из-за стола, следуя за Григорием. - Алис? - заметил ее Измайлов сразу. - Ты..? Че не спишь? - Владимир Сергеевич, вырисовывается страшная ситуация, - съязвила Алиса, глядя на Веронику.  - Володя..? - грозно посмотрела Ника на друга. - Володенька, а что тут происходит? - сказала сонная Наталья, выползая из спальни. Этого Владимир боялся пуще всего. Он не любил когда жена лезла в его дела. Пришлось искать виноватого. - Измайлов!  - Пап, ты курьеру открой, пожалуйста. Я заебался! - Володь, ну очень, очень срочное. Ты утят-то прикрой, - расхохотался Измайлов, указывая на штаны своего начальника. - Сука, я тебя в фарш превращу, ты, ограниченный, блять, в мозговой деятельности! - Эй, стой! - схватил начальника подполковник, отстраняя от себя. - Володь! Да я по делу, блять!  Алиса смотрела на Нику и не понимала что девушка задумала на этот раз. Никакого чистого умысла Рыбкина в попытках Вероники помочь полицейской группе не разглядывала, точнее никак не могла разглядеть, а если еще более точно: вообще не пыталась. Вместе с тем не могла понять и выгоду ее, мол, а зачем ей помогать? Пользы-то нет. Промелькнула в голове Рыбкиной мысль, что девушка действительно втирается в доверие, чтобы убрать кого-то или вообще занять чужое место в отделе. И почему-то она подумала, хотя и совсем небезосновательно, что этим кем-то станет именно Алиса.  - Да послушай ты! Отцепись! Скажи ей, - Григорий указал на сестру пальцем. - Что она ну никак не может так всех подставить! Что нельзя… Да это опасно, блять! Опасно! Ника! - Володя, скажи ему о чем мы с тобой только что договорились. - Только попробуйте, Владимир Сергеевич! - ругалась Алиса. - Если вы не хотите, чтобы у отдела были проблемы, не вздумайте!  - Да отвалите вы от меня все втроем. Домой. Демоны, Рыбкина! Пошли нахуй. Утром все! Давайте, проваливайте, Измайлов.  После, когда все ушли, а Саше так и не привезли роллы, аргументируя это тем, что просто не нашли свободного курьера, вся чета Яковлевых уснула. Вся, кроме того, кто не уснул. Володя смотрел в потолок и отгонял от себя все самые навязчивые мысли, точнее пытался, пока, наконец, не сдался. Так он продумал еще целый час о произошедшем вечером. Больше его даже волновал не рассказ Алисы, который он толком и не понял, а конфликт с Вероникой и ее братом. Точнее даже сама Ника с навязчивой идеей помочь. Ведь он и сам себе только сейчас признался, что не из-за страха потерять должность не вписывает ее в полицейскую группу, а из-за того, что он и все остальные могут потерять саму Измайлову. Володя боялся как бы не случилось с ней что-то страшное. Однако зная ее упрямый характер, в нем этой ночью поселилась уверенность, что она-то этого так просто не оставит. И тогда в его голове промелькнула еще более неприятная мысль: как бы сама Ника не пошла вершить «добрые дела», ведь тогда точно может случиться это «страшное». Упрямая Измайлова ни за что не послушает ни брата своего, ни Володю. И даже нелюбимая ею Алиса вряд ли остановит целеустремленную девушку. В доме брата и сестры тем временем только что закончился скандал и, наконец, все разошлись спать. Вообще все этой ночью много думали о Веронике. Алиса Рыбкина тоже. Больше она переживала не за нее, а за то, что девушка может снова что-то выкинуть. Перед своим самым, как ей на утро показалось, лучшим на свете сном, Рыбкина раскидывала в голове мысли о том, как прекратить эту неприятность. С этими мыслями и уснула. Утром Яковлева разбудил совсем не будильник. Точнее его жена проснулась не от лучей солнца. Все утро, перед уходом на учебу, шумел неугомонный Саша. Когда все же ушел, Наталья задремала, ненадолго правда.  - А-а, восстание демоно-о-ов! - Володя! Володенька, проснись! Володь! - А! А? Наташ, Наташа, господи… Мне сни… снилось что я с Демонихо-ой на марсе креветки ем, а потом они восстали… Господи, это все Бесноватые опять. Опять они меня достали, Наташ! - Спокойно, дыши. Дыши, дорогой.  - А я что, не дышу что ли, блять? Это все ночная Демониха вон со своим братом-бараном. Че она… не понимает что ли ничего? Ты уснула, я еще полночи лежал, в потолок зеньки свои вытащил. Смотрел. Думал че делать с ней.  - Как что делать? Сказать «нет» и всё. - «Нет и всё»… Это Вероника, понимаешь? Ты «нет» сказать вон Сашке можешь, а ей попробуй скажи. Она же одна во все щели с густым таким дерьмом залезет. В итоге мы все равно решать будем вместе то, во что она залезла, только говно-то будет еще гуще, сука. А это секта. Там непонятно че еще с ними делают.  - Володенька, ты что… Ты переживаешь? - заметила Наталья. - Ты правда переживаешь, Володь? Не за себя? - Вот представляешь, да. Я потом как Измайлову в глаза смотреть буду, а? А ей? А себе блять? В зеркало. Это же Демониха, я… Да, я переживаю. Но! Ты это, Наташ, никому не говори. Уяснила?  В отделе вовсю суетились. Мухич вызвал для допроса родителей пропавшей Марины, чем несколько обидел Рыбкину, которая хотела сама их допросить. Однако ж он в отделе следователь, а потому последнее слово оставалось за ним. Точнее так он считал. Гриша выискивал вовсю в смартфоне девочки что-то, что могло стать зацепкой в ее поисках, а Яковлев уверенно направлялся к его кабинету.  - Ты че, Володь? - Че-че, пришел говорить, - уселся на диван товарищ Яковлев. Точнее плюхнулся даже. - По поводу сестры твоей. - Че о ней говорить? Работает себе спокойно. Ты, кстати, написал по поводу нее там отказной лист? - Ниче я не написал. Потому и пришел. Твоя сестра упрятала свои рога и ждет, чтобы их выпустить, поглощая нас в свои грязные делишки.  - У тебя Наташа опять что ли суп из мухоморов сварила? Че-то ты пережрал его, Володь. - Сука, выслушай! Она беснует. Вот утром… Вы че утром делали? - Спали, Володь. Оба. Ты че несешь опять? - Она извинилась? Извинилась? Вот скажи только, что да. - Извинилась. Чем плохо-то? Кофе вместе выпили. - Ну? - Ну че, ушла. На работу поехала. Пообещала, что в этом участие принимать не будет. Да как обычно все, че ты ищешь-то везде проблему? - Во-о-от! Понимаешь ли, дорогой мой Демон, тебя опять наебали. Да, в очередной, сука, раз. И меня вместе с тобой. Да весь отдел твоя сестра опять раком поставила! Я-то людей вижу, особенно вон, Рогатую. - Да че случилось-то?  - Как до тебя не доходит, что она извинилась не потому что виновата, а чтобы ты ниче не понял. Бдительность твою щ-щ-щусь! И усыпила! Ты че, не знаешь ее что ли, а? Пустая у тебя голова, Измайлов, пустая! С Владой как было? Также ведь и было. Она сама в это залезла. Потом мы ее в лесу проебали. Забыл? Вот и сейчас она устраняет тебя от присмотра за ее черными делами. Бесноватая залезет в это дерьмо одна, а потом мы все вместе, дружно, скрепя зубами и поливаясь этим же дерьмом, будем ее из этого ебучего болота доставать. Проснись, Демон, проснись! - И что ты предлагаешь? - А может ее с нами? На пару денечков. Потом скинем. Сам не хочу. Вообще ваши лица видеть не хочу. Ни твое, ни ее, ни вон Мухича твоего. Вообще вас бы всех да вышвырнуть. Но я не вижу другого выхода, Демон. - Мою сестру? Ты в своем уме вообще? - Нет, давай пусть она сначала в эту секту с головой окунется, все ваши миллиарды перепишет вот на создателя этой дрочильни, там из нее сделают животное, а потом мы и подключимся. Там, глядишь, и искать уже некого будет: ни Марину, ни сестру твою рогатую.  Измайлова вдруг слова начальника Яковлева несколько отрезвили. Он, наконец, тоже допустил мысль о том, что Вероника могла просто обмануть его и сделать все опять по-своему. Тем более что странно это: полночи ругаться, а на утро вдруг понять, что ты-то был не прав. Точнее так могло быть, но только не с Вероникой. Гриша пилил взглядом Володю и не находил слов. Он решил позвонить и узнать все как есть. Работать она с ними не будет, но и слово свое о непричастности обязана сдержать. Мужчина потянулся за телефоном и медленно, в надежде на честность слов сестры своей, набрал Веронику. - Ты где? Девушка молчала несколько секунд, а потом, видно все взвесив, сообщила: - На работе.  Григорий положил трубку и гордо, почти даже голову задрав, сообщил Владимиру Сергеевичу: - На работе она.  Он-то думал что прав. И вообще ему нравилось видеть лицо товарища Яковлева, когда тот в чем-то ошибался, однако в эту минуту выражение лица его было самым серьезным в отделе. Володя скрестил на груди руки и хотел уже было сказать что-то против, уже воздуха в легкие набрал, как вдруг… - Григорий Александрович, - ворвалась в кабинет Рыбкина. За ней поспевал Мухич. - Скажите Вашему толстому другу, что я буду опрашивать подозреваемых. Нафиг он их сюда вызвал? Договорились же съездить. - Гриш, не говори! Нет! В-Владимир Сергеевич, скажите ей, что я следователь и я решаю… кто кого будет опрашивать! И когда. Скажите, ну? - Мухич, сукин ты сын, ты вот ради этого приперся сюда вместе с Рыбкиной? Значит так, хотите опрашивать, опрашивайте оба. В отделе, ясно вам? И никаких! Еще мы сейчас бензин будем тратить, чтобы вы у меня по Барвихе разъезжали. - Зачем тащить сюда убитых горем людей? Давайте лучше… - Рыбкина! Рыбкина, пожалуйста, ну сделай ты так, как тебя просит твое начальство. И Алиса, ты останься пока за старшую. Я Измайлова прокачу кое-куда и вернусь.  - Не понял, куда? - спросил Григорий, откладывая в сторону смартфон ребенка. - На кудыкину гору, Измайлов. Поедем в автосервис. Глянем. Лучше, как говорится, перебздеть. -  Ну я тоже считаю, что она что-то задумала, - подтвердила слова начальника Рыбкина. - И, зная ее, явно что-то нехорошее. Подставит кого-нибудь, потом всему отделу отдуваться.  - Так, Измайлов, в машину. Рыбкина, давай тут наводи порядки. Чтобы я приехал и все тут опрошенные ходили. Даже начальник следственного отдела Гудкова. Приедет генерал-майор, говори как всегда: Владимиру Сергеевичу плохо.  - Я обычно говорю, что вы срете, товарищ генерал-лейтенант.  - С-сука…  Алиса готовилась к сложному с Гришей разговору. Она предполагала кто может стоять за сектой. Глупо предполагать, что она вообще осталась на том же месте и что существует вообще, но интересовал Рыбкину хозяин всего этого мероприятия, который, по слухам, уже отсидел и даже вышел на свободу. Но вчера Владимир ее так и не выслушал до конца. Оставался только Измайлов.  - Готовь бумагу и ручку, расселся… - ругалась Алиса на Мухича, который вызвал родителей Марины в отдел.  Вообще девушка хотела сама с ними побеседовать. Когда женщина с сыном - отцом ребенка, явились, их расположили в отдельном кабинете, который и кабинетом-то сложно назвать. Это было абсолютно пустое помещение с одним лишь столом и двумя стульями. На одном из них расположилась майор Рыбкина, напротив - бабушка пропавшей. Рядом с девушкой стоял Игорь, уперевшись рукой об стол. Отца попросили подождать за дверью и зайти следующим.  - Где вы были в момент пропажи Марины? - начал Мухич.  - Игорь! Стоп, нет. Анна Павловна, лучше скажите что вы знаете о маме Марины. Как она жила? Где работала? Кем? - Эй, мы вообще-то допрашиваем подозреваемых, а не уточняем на чьи хлеба жила… - Заткнись, - прошипела на напарника девушка. - Я не понимаю, вы обвиняете меня? Да как же..? Ну как я могу? Родную внучку! Как же я подозреваемая оказалась? Тем временем в автосервисе появились две полицейские фигуры. Яковлев с Измайловым уже знали где можно было найти Нику, туда и направились уверенно. И действительно: девушка вовсю работала. - Вам нужно провести полное ТО, я не могу иначе. У вас срок уже подошел. Ну как я вам только тормоза-то смажу? - Слушай, девочка, я тебе еще раз говорю: не надо ТО, ты не понимаешь? - навис над Никой мужчина кавказской внешности. - Я к Рустаму сейчас зайду и не будешь ты здесь работать. И нигде не будешь, ясно тебе? - Поняла, поняла.  - Точно?  - Соси заочно.  - Сука, ты… - Иди, блять, с Рустамом вопросы… реш-шай, - заметила Измайлова-младшая полицейских.  - Это, дядь, - подошел к мужчине Гриша. - Ты шить умеешь?  - Че?  - Шить, спрашиваю, умеешь? Ну там пальчиками иголку перебирать. А то пригодиться ж. На зоне только так. Давай, Володь, оформляем. Дяденька несколько попутал. - Э-э, мужики, вы че?  - Я тебе говорю вали. Или команды особенной ждешь? Пошел отсюда!  Мужчина уехал, бросив что-то очень оскорбительное в адрес ребят. Однако Вероника не обратила на это внимание, а Гриша с Володей привыкли. В отдел такие частенько захаживают. Точнее подобных этому привозят.  - И часто такое? - Ну частенько. Со своими все заебами. Так-то я вообще срать на него хотела, но с тормозами работы дохуя, а ничего не платят. Невыгодно. - Мы вообще по делу, - начал Яковлев. - Че по планам?  - К сожалению, дорогой Володя, я с тобой шпилиться не смогу. Уже занята вечером. - Чем? - спросил Измайлов, вертя в руках гаечный ключ.  - Не твоими делами, Гриша.  - Что-то подсказывает Володе, а он мне подкинул, что где-то ты опять хитришь. Посмотри-ка в глаза мне. - Так, вы че задумали оба?  - Ника, без споров. Ты же знаешь, что со мной не надо спорить.  Девушка послушно выполнила волю брата. Тот разглядел в ее глазах кое-что очень нечестное, а что - неясно. Она действительно нервничала, значит явно что-то скрывала. Володя ходил взад и вперед, осматривал помещение. Для себя отметил, что его стоило бы проверить. Так и решил: сейчас как выдаст и поразит всех своей идейностью. - Ты же обещала. Обещала, что не поедешь никуда.  - Я вообще бухать еду, отцепись. Че вы приперлись оба, а?  - Ник, я вижу, что ты врешь. У тебя в глазах бегущей строкой написано, что не бухать ты едешь.  - А ты че, пасешь меня что ли? - Рассказывай куда намылилась тебе говорят, - повысил голос Володя. - Куда наставлены твои рога? - Да идите вы в жопу оба. Бухать. Я еду бухать. - Как его там, Рустам? Ща я с Рустамчиком перетру, справочки наведу на салончик, он и не заметит пропажи. - Вы охуели что ли, какие справки? Вы меня без работы решили оставить что ли? Эй, стоп! Так, я буду кричать.  - У тебя есть два варианта, Бесноватая. Либо ты молчишь и остаешься без своей авто-дрочильни, либо рассказываешь нам правду о том, где собирались присутствовать сегодня вечером твои рога и спокойно едешь со всей группой. - А давай. Давай в тачку и… Так, стоп. Че ты только что сказал? Куда с нами? Ты же вроде адекватный мужик. Она подставит нас, себя. Ну нахуя, Володь? - Ну увезем мы ее и че? Она-то обратно поедет. Уж догадался я, Демониха, что ты собралась сама эти вопросы решать с Мариной. Один хуй не ясно зачем тебе это надо, хотя и похуй.  - Ты че, серьезно? Володь, у тебя, по-моему, с головой проблемы начинаются. Легкая там шезофрения или биполярка какая, не? Ты ниче там не видел случайно? Монстров всяких. Не чудилось, нет? - Заткнись, Измайлов. Нормальный я и всегда таким буду. А по поводу нее я не уверен. Ну не сегодня, так завтра. И я тебе обещаю, она найдет, сука, лазейку, залезет туда и будет там сидеть-пердеть. Сами виноваты. Не надо было изначально это всё затевать. А сейчас на кону моя жопа и всего отдела. Значит если хочет, пусть будет. Только! Только, Рогатая, без фокусов. Если тебе скажут сидеть в машине, значит ты сидишь в машине и не писка, ясно? - Э, народ, алло! Я все еще здесь. И меня тоже нужно спросить! Вероника улыбнулась. По ее ехидной улыбке стало понятно и Грише и Володе, что начальник отдела оказался прав. В голове Измайлова вдруг промелькнула мысль, что он очень наивный и что его - подполковника полиции, почти обвели вокруг пальца. Правда он эти мысли быстро отмел.  - И че, когда поедем? - спросила девушка. - - Хорошо было бы никогда. А пока вечером.  Рыбкина властно захватила допрос, оставив Мухича без шанса на победу. Он и сам уже не особо-то рвался. Сидел спокойно в уголочке и все записывал. Алиса чувствовала, что вот-вот добралась до цели, бабка-то почти раскололась. Правильнее даже сказать, что полицейские ждали, когда она сама расскажет про сектанство невестки, дабы напрямую у нее это не спрашивать. Ее саму никто не обвинял. Вообще Мухич был уверен, что бабуля точно не при делах, но невестку покрывает. - Она была хорошей женой моему сыну. Да, пила. Да, много. Но алкашей в квартиру не водила. Только что одна любила. Детей спать уложит, сядет под вечер, да нальет стопку. Я бывало приду, смотрю, бутылки-то и нет уже.  - Ничего она не говорила вам несколько неестественного? Действий никак не замечали? Уходила может куда без причины. - Знаете, нет. Такого не было. Бывало только, что к друзьям ходила. Те у нее непьющие были, хорошие люди. - А расскажите о друзьях. Кем работали? На момент пропажи внучки вашей где находились?  - Да скажите же вы уже про секту! - закричал Мухич, вскочив со стула. - Ну? Ваша внучка пропала, а вы как партизан! - Толстый, замолчи! - шикнула на коллегу Алиса.  - Говорите, иначе я сюда… генерала позову! Генерала-лейтенанта! Он эту партизанскую дурь быстро выбьет! Пришлось сказать. Поведала им бабушка вот что: в секту ходить - ходила. Но куда - она не знала. Только слышала, что и Маринку туда утянула и сама почти пропала. Но сноха ее все надеялась, что сектанство избавит ее от алкоголизма, потому в дела невестки не влезала, а ребенка уберегала как могла. - Потому и уговорила я ее Ваську-то Олегу отдать. Сказала, чтобы все честно было, а на самом деле спасала я парня. Маринку бы она не за что не отдала, любила сильно. Вы уж меня простите только.  - Вы понимаете, что это сокрытие важной для следствия информации? Да я вас… посажу! Алис, они мутят свои злые темы! - Так, сто-о-оп! Анна Павловна, спасибо вам большое. Вы и ваш сын можете идти. Я думаю мы продолжим в другой раз.  Когда Анна Павловна ушла, Алиса почти напала на Мухича, прижав того к стене. Он, напугавшись, замолчал даже. Смотрел и не шевелился. Слушал и пытался внимать.  - Ты совсем опух? Мухич, какого хуя?