Undefined Roommates Code

— Нил. Голос Эндрю прозвучал как гром в тишине его комнаты, и только их потребность и предвкушение отражались от стен. Он крепко прижал его к двери, как только они переступили порог комнаты Нила. Они даже не включили свет. Эндрю провёл руками по его кудрям, и Нил почувствовал головокружение и опьянение только от этого жеста. Он был уже наполовину в отключке, едва ли понимая что-либо за пределами себя и Эндрю. — Нил, — сказал Эндрю более сурово — хватка на руках Нила ослабла. Нил вздохнул и прищурился на Эндрю, пытаясь разглядеть выражение его лица в темноте. У него не было с этим проблем, потому что он уже запомнил его. В конце концов, после поцелуя во время лазертаг, они всегда находили время и место, чтобы тайком сделать это ещё. Короткие, торопливые поцелуи, наряду с тяжёлыми и страстными, которые предназначались для их комнат и только для них. Так как же он не мог не запомнить мрачный взгляд его глаз с расширенными зрачками в своей памяти? Это стоическое и нетронутое выражение, как будто они не целовались секундой ранее. Единственное, что не было таким нетронутым, были его влажные красные губы. — Мм? — промычал Нил, не доверяя своему мозгу формировать связные слова, а ещё меньше — обретать голос. Эндрю ненадолго задумался, его взгляд на долю мгновения потерялся, когда он увидел раскрасневшееся лицо Нила, стеклянные глаза и растрёпанные волосы, прежде чем нарушить уютную тишину. — Я хочу всё прояснить с тобой, прежде чем это продолжится. — В этом нет ничего прямолинейного, — размышлял Нил и получил один из фирменных смертельных взглядов Эндрю с намёком на веселье за расширяющимися огромными чёрными лужицами чернил. — Я хочу установить несколько правил, если это будет продолжаться, — он отпустил запястья и повернулся, плюхаясь на неубранную кровать Нила. Нил кивнул, облокотившись на дверь, заставляя себя перестать думать о потрескавшихся губах Эндрю, о поцелуях и о том, как он брал его на руки… Он мысленно шлёпнул себя, избавляясь от подобных мыслей. Чёрт возьми, Нил, небольшой физический контакт и мозг разваливается на части? Очевидно, абсолютно. — Хорошо, я слушаю, — он мог видеть, как его треснутый голос что-то затронул в поведении Эндрю. Эндрю продолжил противоположным, простым и ровным тоном: — У меня есть несколько основных правил, которые нельзя нарушать. Во-первых, ты нигде не прикасаешься ко мне, особенно когда мы занимаемся чем-то подобным, если я не попрошу или не дам тебе разрешения. Нил кивнул. Он уже знал, что это не будет проблемой. Он мог и будет уважать это. — Во-вторых, я хочу, чтобы ты задал мне чёткий вопрос «да» или «нет», прежде чем что-либо делать, — быстро продолжил он. — Я сделаю то же самое для тебя, и мне нужен точный, озвученный ответ. Нил с самого начала догадался, что Эндрю действительно заботило согласие — чтобы оно было ясным и правдивым. Он бы, опять же, следовал этому правилу. Если Эндрю что-то было нужно, у Нила не было проблем с предоставлением этого. Он снова кивнул. Эндрю слегка нахмурился: — Мне нужно, чтобы ты знал, что это не обязательно должно быть «да». Это может быть и «нет», и если это «нет», я сразу останавливаюсь, не задавая вопросов. — Хорошо, я понимаю это. — В-третьих, я не хожу на свидания. Я не занимаюсь любовными утехами. Это чисто физическое, так что, если тебя это не устраивает, мы остановимся прямо здесь. — Я же сказал тебе, что мне никто не нравился, и я ни с кем не встречался, — Нил защищался, щёки его вспыхнули от предложения Эндрю. Теперь Нил нахмурился. Почему Эндрю думал, что Нил влюбится в него? До этого он не испытывал никаких чувств — романтических или сексуальных. Ну, сексуальных вообще не было, пока Эндрю не прижал его к стене и не целовал до тех пор, пока жар в животе не превратился в приятную тяжесть. Эндрю не изменит его мнения, даже если никто не делал этого все эти годы до него, потому что с Нилом это так не работает. Эндрю посмотрел на него, говоря: — Ты говорил то же самое о том, что не интересуешься и посмотри, где мы находимся, — Нил не проигнорировал это, просто не придал этому особого значения — не мог уделить этому особого значения, когда был слишком сосредоточен на Эндрю перед ним. — Нет, правда, тебе не нужно беспокоиться об этом, — Нил покачал головой. Эндрю тихо вздохнул и кивнул. Он выглядел более расслабленным теперь, когда отношения между ними были на одном уровне. Нилу это нравилось; ему всегда нравилось, когда Эндрю чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы расслабиться рядом с ним. — Ты всегда устанавливаешь такие правила со своими соседями? — спросил Нил с лёгкой усмешкой, на что Эндрю только закатил глаза. — Да, потому что я такой неотразимый, и моя индивидуальность, которая заключается в том, что я мудак с пристрастием к сахару и кофеину, такая привлекательная, — он был невозмутим. — Почему бы и нет? Я думаю, ты привлекательный, — сказал Нил, искренне смущённый. Почему нет? Эндрю был сексуален, хотя Нил и не мог быть справедливым судьей. Он не понимал привлекательности и относился к ней иначе, чем другие, но он всё ещё мог видеть, когда кто-то был эстетически красивый. И не говоря уже о вещах, которые Нил начинал понимать и узнавать о нём, что теоретически могло сделать его ещё более интересным. Мелочи, на которые любой бы не обратил внимания, но не Нил. Эндрю пристально посмотрел на него, и в его глазах появилось что-то сложное, чего Нил не смог прочитать. — Заткнись, — губы Нила напряглись от желания приподняться в полуулыбке, которую Эндрю, вероятно, смог бы заметить в темноте. — Отвечая на твой вопрос — нет, я не делаю этого с другими своими соседями. Всё становится слишком запутанным, — немного подумав, он добавил: — И они не в моем вкусе. Это будет запутанно? Почему ты не против, чтобы сейчас было запутанно? — хотел спросить Нил. — Итак, в твоём вкусе рыжие с тяжёлой детской травмой и нахальными личностями, граничащими с мудаками? — вместо этого спросил он со смехом, от которого его плечи слегка затряслись. Из-за этого Нил был недостаточно быстр, чтобы увернуться от подушки, которую Эндрю слишком агрессивно швырнул ему в голову. Он издал тихий стон, сопровождаемый хихиканьем. — 91% и будет расти ещё больше, если ты не найдёшь своему рту достойного применения, — Эндрю медленно склонил голову набок, его глаза горели желанием. Он окинул Нила беглым взглядом, позволив своим карим глазам задержаться на его теле, прежде чем перейти к другой части. Он не мог не вздрогнуть от этого, в горле сразу пересохло. — Есть какие-нибудь предложения? — Запри дверь, — Эндрю сказал это просто, почти небрежно, но это заставило Нила засуетиться — он изо всех сил пытался запереть дверь и выругался, когда ключ выпал. Он возился с ним, тело охватил внезапный жар желания. Когда он повернулся, его сердце упало на землю и пролетело два этажа. У него отвисла челюсть при виде того, что предстало перед ним. Эндрю… Блядь. Эндрю опирался на руки, зарывшиеся в смятые простыни Нила, с самой очаровательной, лукавой ухмылкой, которую он когда-либо видел, нарисованной на его губах. Его волосы выглядели такими мягкими, и Нилу никогда в жизни так сильно не хотелось провести по ним руками. Золотистый свет позднего вечера, просачивавшийся в окно, только придавал ему ещё больше волшебства. Он выглядел как… Чёрт, его нечем было описать. У него не хватало слов, и он не возражал против этого. — Ты собираешься стоять там весь день, любуясь мной, Джостен? Или ты чего-то хочешь? — спросил Эндрю, уголки его губ приподнялись ещё больше. И на этом в мозгу Нила успешно произошло короткое замыкание. Он закрыл рот и сглотнул, прежде чем подойти к Эндрю. Блондин посмотрел на него снизу вверх, положив обжигающе горячую руку на бедро Нила и притягивая его ближе. От этого у Нила закружилась голова, и без того затуманенная желанием. — Давай проверим, чему ты сегодня научился, а? Да или нет? — Да, да тысячу раз, — сказал он, яростно кивая, чтобы донести свою точку зрения. Он получил раздражение от Эндрю и продолжил, несколько неуверенно. — Хм, где… Где я могу прикоснуться к тебе, Эндрю? Эндрю промурлыкал, крепче сжимая бедро Нила и поднимая руку, но остановливаясь напротив торса — пока не прикасаясь. — Плечи и выше, — он изучал выражение его лица. — Да или нет прикасаться к тебе через кофту? — Да, — отчаянно сказал Нил, коротко вздохнув, когда тепло руки Эндрю распространилось по его прессу и животу — мышцы двигались и напрягались под тканью. Он закрыл глаза, наслаждаясь тем, как тепло поднимается всё выше и выше — устойчивое, но удивительно нежное. Он чувствовал, как тёплое и липкое ощущение собирается где-то в животе. — Это можно снять? — Эндрю слегка потянул за ворот рубашки. Глаза Нила распахнулись, паника сменила приветливое чувство. Он не хотел снимать толстовку, боясь того, что произойдёт после того, как обнажатся его ужасные шрамы. Он не был готов к реакции Эндрю — не доверял себе, что воспримет это хорошо. Что вызвало ещё большую неуверенность и напряжение — однажды Эндрю захочет, чтобы он снял одежду, и будет разочарован или даже разозлится на то, что обнаружит. О чёрт, Нил каким-то образом обманул его? Он что, обманывал его?.. — Значит, это «нет», — Эндрю слегка нахмурил брови, и это вызвало беспокойство в груди Нила. Он убрал руку обратно к другой руке на бедре. — Я-я… Я имею в виду, если ты… У меня есть шрамы, — выпалил он. Эндрю моргнул, глядя на него, эта стоическая апатия была слишком приземляющей. — И? Нил моргнул в ответ, чувствуя себя совершенно сбитым с толку. — Они ужасные. Эндрю внимательно оглядел его: — Хорошо, и? Нил скорчил гримасу, напряжённую и неловкую, но в основном разочарованную. Эндрю не понимал, о чём он говорит. Он не знал, насколько это было плохо. — Я слышу, как ты переусердствуешь, Нил. Это проще, чем ты думаешь. Ты хочешь снять толстовку или нет? — Я не хочу, — Нил признался, прежде чем, заикаясь, выдавить: — Но как же… Казалось, это был плохой вопрос, потому что выражение лица Эндрю потемнело. Он оборвал его прежде, чем тот смог закончить предложение. — Я спросил тебя. Мы говорим о твоём теле. Я не хочу, чтобы ты когда-либо принимал решение, в котором ты ставишь чьи-то желания выше своего комфорта, — на лице Эндрю был смертельный взгляд, он крепче, чем когда-либо, сжимал бедро Нила. Нил кивнул, прежде чем твердо сказать: — Хорошо, нет. Я хочу, чтобы она осталась. Эндрю кивнул и не стал настаивать или просить объяснений. Это было странно, но принесло облегчение. Он снова поднял руку и держал её так, что она зависла над его грудью, с вопросом в глазах. Он снова провел рукой вниз по животу Нила после того, как прошептал «да», хотя и немного неуверенно. — Нужно ли мне проверять твоё согласие, или я могу довериться тебе в честном ответе? Нил немного подумал, понимая, что Эндрю хочет правдивого ответа, а не поспешного. — Я могу сделать честный выбор, я обещаю. — Осторожнее. Я ценю обещания. Не разбрасывайся ими небрежно, — сказал Эндрю с каким-то извращённым весельем и подозрением в голосе. — Хорошо, потому что я держу свои обещания, — смело сказал Нил. Эндрю не ответил; ему хотелось провести рукой — не опуская её ниже воображаемой линии, которую Эндрю, должно быть, провёл. Нил мог распознать, когда он о чём–то думал — лёгкая, едва заметная складка между бровями и сосредоточенный взгляд выдавали его. Нил просто прикусил губу и ждал; наслаждался обжигающими прикосновениями, от которых мурашки побежали по его рукам и шее. Карие глаза прояснились и остановились на осторожном желании, когда он заговорил: — Сядешь мне на колени, да или нет? Оу. Ох. Это приятное, горячее чувство снова вспыхнуло у него внутри и наполнило его потребностью. Ресницы Нила удивлённо затрепетали, прежде чем он с энтузиазмом сказал «да» несколько раз. Эндрю потянул его за бедро и перевернул, где он мягко и медленно устроился у него на коленях. Он напрягся под Нилом, прежде чем расслабиться и прошептать: — Да или нет? — простой вопрос. После того, как Нил выдохнул «да», их губы поспешно встретились в жадном поцелуе, который, казалось, только усилил растущее отчаяние, которое испытывал Нил. Поцелуй был подобен огню — всепоглощающий. Пылающий жгучей потребностью, сжигающей всё — фактически уничтожающий всё вокруг них. Не было никаких колебаний, только настойчивое желание соединить их губы как можно сильнее. Эндрю целовал его так, словно завтрашнего дня не было, и Нил… Что ж, Нил ничего так не хотел, как уткнуться в стоящего перед ним Эндрю. Поцелуй стал горячим и требовательным, и Нил изо всех сил старался удерживать свой вес. Он хотел наклониться вперёд, чтобы Эндрю поддержал его и продолжал делать то, что он делал с ним сейчас. Нил не был уверен, куда девать руки, и тупо держал их в воздухе. Он знал, что прикасаться к Эндрю там, где он разрешал, было нормально, но с его стороны это казалось неловким. Он, казалось, заметил это, и потянулся, чтобы потянуть Нила за запястье, прежде чем положить его себе на плечи. Грубая рука описывала круги на его бедре, в то время как другая блуждала по его телу. Она остановилась на колотящемся сердце Нила, прежде чем переместиться к центру груди. Когда Нил начал наклоняться, не доверяя своим желеобразным мышцам; рука удерживала его в вертикальном положении и увеличивала расстояние между ними. Эндрю использовал все известные ему трюки, проделывая языком и зубами нечто потрясающее — заставляя Нила задыхаться в поцелуе. Его хватка на плечах стала крепче, и Нил изо всех сил старался не вонзить в них ногти. Он не был уверен, сколько шума ему следует производить — нравиться ли вообще Эндрю, когда он шумит, — поэтому решил постараться вести себя как можно тише. Это казалось невозможным, когда Эндрю отстранился, целуя Нила открытым ртом и проводя языком по подбородку — он просто не мог сдерживаться. Звуки, казалось, подбадривали его, и он всосал кожу, но недостаточно резко, чтобы оставить синяк чуть ниже уха. Покусывания и облизывания вызвали толчок Нилу в… Блядь. Он слегка отодвинулся назад, чтобы Эндрю не почувствовал, какой он твёрдый. Эндрю поцеловал его в подбородок, двигаясь и царапая зубами горло. Нил немного подумал, прежде чем медленно переместить одну из своих рук туда, где соединялись шея и плечи Эндрю. — Могу я? — спросил он, затаив дыхание. С торопливым «да», сорвавшимся с губ Эндрю, Нил переместился к коротким светлым волосам на затылке. Эндрю прикусил сильнее, и руки Нила скользнули дальше по мягким волосам. Короткие, гладкие волосы были такими, такими мягкими, и Нил был уверен, что именно такие на ощупь облака. Он наслаждался ощущением прядей волос под кончиками пальцев. Движение заставило Эндрю застонать так тихо, что его едва было слышно у него на шее, и Нил расценил это как победу. Это не осталось незамеченным Эндрю, который соединил их губы и стёр это выражение резкими поцелуями. Вау, Эндрю был действительно хорош в этом. Эта мысль зазвенела у него в ушах, и на мгновение он забыл о своей эрекции и позволил рукам Эндрю притянуть его ближе к себе на коленях. Он задохнулся от прикосновения, и Эндрю тоже. Нилу было приятно видеть, что Эндрю тоже взвинчен — было бы очень неловко, если бы он не был взвинчен, — но это не мешало ему чувствовать себя смущённым. Нилу никогда не было так хорошо, и он не хотел, чтобы поцелуи заканчивались. Он был почти уверен, что сможет заниматься этим до раннего утра. Ладони Эндрю скользнули ниже по его бёдрам, по заднице, и он не смог заставить себя возразить. Не видел причин делать этого. Конечно, не тогда, когда руки вернулись вперёд, медленно опускаясь ниже этой воображаемой линии. — Могу я подрочить тебе? Да или нет? — Нил колебался долю секунды, прежде чем подтвердил, что он действительно хотел, чтобы руки Эндрю были у него в штанах. Эндрю расстегнул пояс и молнию, прежде чем скользнуть рукой по тонкому хлопку боксеров. Нил приподнял бёдра навстречу его руке, и Эндрю прижал к нему свою ладонь. Это заставило Нила ахнуть и увидеть звёзды от внезапного приступа удовольствия. Он схватил Эндрю за плечи и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не вырвалось что-нибудь неловкое. Он надавил сильнее, и Нил задохнулся, внезапно в комнате стало не хватать кислорода. Эндрю облизнул губы, и Нил зачарованно проследил за этим движением — его собственные губы приоткрылись в тихом стоне. Эндрю опустил руки, которые, казалось, идеально подходили ему, обратно на бёдра и сжал. От стоического выражения лица и горячих взглядов жидкой радужки орехового цвета кружилась голова. — Вставай. Давай поменяемся местами, — он приподнял бёдра Нила и медленно толкнул его на простыни, прежде чем склониться над ним. Он раздвинул ноги, и Эндрю устроился между ними, всё ещё держа их бёдра на небольшом расстоянии. Затем его пальцы оказались под тканью, касаясь чувствительной кожи живота, о которой шла речь, прежде чем озвучить это вслух. В них было столько нерешительности и в то же время столько желания, что это причиняло боль. Оба были так осторожны; с Нилом никогда никто так не обращался. Это казалось странно милым и в равной степени разочаровывающим. Он поёрзал под ним и позволил Эндрю стянуть с него джинсы и боксеры. Он погладил один раз, и Нил зарылся головой в простыни, закусив губу и пытаясь игнорировать тот факт, что тяжелый взгляд Эндрю был прикован к нему. Бляяядь. — Эндрю… — он вздохнул. — Я…… Я не делал этого раньше? — его рука замерла. — Посмотри на меня, — сказал Эндрю тихим, но ни разу не дрогнувшим голосом. Так Нил и сделал. Он перестал утыкаться лицом в простыни и посмотрел вверх под углом. Половина его лица всё ещё была скрыта простынями. Ему, должно быть, показалось, что его зрачки расширились ещё больше. — Нам не нужно ничего делать, — Эндрю наклонился и поцеловал Нила в губы, на этот раз медленнее. — Но я хочу, — запротестовал Нил, прищурившись, чтобы разглядеть Эндрю с такого близкого расстояния. — Скажи мне остановиться в любой момент, — Нил кивнул, и прежде чем он смог закончить подтверждение, Эндрю уже повторял своё движение, теперь более уверенно, и Нил почувствовал себя по-новому хорошо. Он убрал руки с волос Эндрю и теперь они бесполезно лежали рядом с ним, в то время как Эндрю заставил его посетить несколько уровней рая всего за несколько толчков. Он поднёс руку ко рту, прикусив пальцы, чтобы не шуметь. Ему пришлось бороться с собой, чтобы не закрыть глаза и не дать себе слишком расслабиться, что оказалось сложнее, чем он ожидал. Разум Нила был заполнен бессвязными словами о том, что Эндрю знал, что он делает, что он точно знал, как заставить его сойти с ума. Рука обхватила запястье Нила — то, которое он поднёс ко рту, — и высвободила его. В ту секунду, когда ему больше нечего было кусать, из его горла вырвался стон. Уверенное движение продолжалось, и Эндрю переместил его руку на свои светлые волосы, заставляя Нила вцепиться в них изо всех сил. — Не тяни, — он предупредил. Нил этого не делал. Теперь, когда ему не нужно было быть абсолютно спокойным, Нил позволил себе насладиться этим в полной мере. И… Возможно, это было ошибкой, потому что всего этого было так много. В хорошем смысле. Он знал, что сейчас будет издавать какие-нибудь непристойные звуки, но не мог заставить себя обращать на это внимание. Не когда рука Эндрю обхватывала его член; не когда его рот посасывал его горло. Как он сам догадался, Нил продержался недолго, и, несмотря на его предупреждение, Эндрю сжал его крепче и погладил под таким углом, что центр тяжести Нила резко сместился, а тепло в животе перевернулось. Сильный импульс, который он получил от этого, был ошеломляющим. Что-то похожее на белые помехи и гудение повсюду в нём. Ему потребовалось пару минут, чтобы вернуться к привычному существованию. Он всё ещё задыхался, когда Эндрю вытирал его простынями. Глаза Эндрю блуждали по всему его телу, прежде чем остановиться на лице. Он задержал на нём свой пристальный взгляд дольше всего, вероятно, изучая его в поисках следов… чего-то. Нил не был уверен, он едва мог вспомнить, какое сейчас время суток — чёрт, даже какой это был день, было непросто. Он был сосредоточен исключительно на лице Эндрю, его красных щеках и прищуренных глазах. Его влажный лоб блестел от тонкого слоя пота. — Нил, — сказал Эндрю, запуская руку Нила в свои волосы. Он немедленно опустил её и уже скучал по этим мягким облакам. Эндрю наклонился и убрал мокрые от пота локоны Нила с его глаз и зачесал их назад. Его кожа покрылась мурашками, и Нил моргнул, глядя на него, сердце пропустило несколько ударов. Он почувствовал, что его мозг дал сбой при этом жесте, и жар прилил к его и без того пылающим щекам. «Ты в порядке?», очевидно, было написано на его лице. Нил улыбнулся и издал тихое, удовлетворённое «да», счастливо вздохнув. Он скользнул взглядом вниз, к промежности Эндрю, где тот склонялся над Нилом, и медленно снова вернулся к его глазам. — Ты хочешь, чтобы я…? — Нет, — просто сказал Эндрю. Его тело исчезло, когда он встал. Нил приподнялся на локтях, не обращая внимания на то, что воздух в комнате стал холоднее, когда его не было рядом. Однако чего он не мог игнорировать, так это липкой влаги, которую почувствовал на локте. Он нахмурился и посмотрел вниз, приподняв бровь и спрашивая на грани смеха: — В самом деле? Мои простыни? — Они уже были грязными и созрели для стирки. Как ты можешь жить в таком беспорядке? Нил собрал достаточно сил, чтобы выдавить смешок и покачать головой. Всё ещё находясь в бреду, он спросил: — Итак, это то, что ты называешь «кодексом соседа»? Эндрю бросил на него равнодушный взгляд. — Боже, конечно, блядь, интересно, все ли соседи дают клятву на крови о сексуальных похождениях. Он усмехнулся, говоря слишком восторженным голосом для того, кто только что испытал умопомрачительный оргазм: — Есть клятва на крови? И ты мне не сказал? Мне так больно, Эндрю. — Ты ещё более невыносим после оргазма. Я сомневаюсь в своих решениях прямо сейчас, — Эндрю закатил глаза. Нил одарил его ленивой улыбкой, поудобнее устраиваясь на подушке и глядя на Эндрю затуманенными глазами. Наверное, сейчас он выглядел глупо, но ему было всё равно. — Спасибо, это мой опыт. Это было потрясающе, и Эндрю был великолепен, и он хочет сделать это снова. — Итак, — сказал он наполовину ошеломленно, — мы получили неопределённый кодекс соседей? — Это звучит так, как будто это что-то не связанное с сексом, — Эндрю нахмурился, приподняв бровь. — И это чётко определено. Нил напевал, потягиваясь на простынях. Он выдержал пристальный взгляд Эндрю, который пару раз скользнул вниз, прежде чем он повернулся и вышел за дверь.

***

— Знаешь, предпологается, что ты не будешь класть так много стирального порошка. — Да будет хаос. Нил фыркнул, лениво болтая ногами, сидя на стиральной машине в дешёвой, на вид захудалой прачечной с самообслуживанием. Эндрю, будучи упрямым придурком, каким он и был, продолжает класть слишком много моющего средства. — Нет, серьёзно, пена поднимется и бум — у нас беспорядок, и нас отсюда выгонят. Эндрю бросил на него недовольный взгляд из-под своих растрёпанных волос, прежде чем назло налить ещё чашку. Нил цокнцл языком, отводя взгляд и улыбаясь сам себе. — Во-первых, отвали. Я здесь единственный, у кого есть опыт работы с этой дырой, в отличие от тебя, — он сделал паузу, переходя от настройки к настройке, пока не нашёл ту, которую искал. После того, как машинка подала звуковой сигнал, он опёрся на неё и засунул руки в карманы рваных чёрных джинс. — Во-вторых, я не прислушиваюсь к советам таких животных, как ты. Кто в этой чёртовой вселенной съедает семь пакетиков конфет и его не тошнит? Что за фигня. Аарон будет собирать твой желудочный сок по научным соображениям после того, как ты умрёшь от пищевого отравления. Нил ухмыльнулся, изо всех сил борясь с тошнотой. — Ну, я не знаю Эндрю. Определённо не тот, у кого всё в порядке с психикой. Эндрю посмотрел на него, прежде чем покачать головой. — Если бы я мог заставить себя беспокоиться, я бы беспокоился за тебя. Но я не могу. — Кроме того, я хорошо знаком с прачечными самообслуживания, учитывая, что я беглец. Ты не думаешь, что я знаю больше тебя? — спросил Нил, склонив голову набок. — Это не первый случай, когда наша стиральная машина ломается, но я полагаю, что твои знания обширнее моих, ты идиот, — он издевательски поклонился, прежде чем повернуться, пройти в зону ожидания и плюхнуться на первое попавшееся место. Нил спрыгнул вниз и сел рядом с Эндрю, убедившись, что одно место осталось пустым, чтобы между ними было достаточное расстояние. Эндрю вытащил наушники и подключил их. Он включил их, настроившись игнорировать Нила на всё время, слушая музыку на относительной громкости. Нил решил терпеливо сидеть и ждать… нет. Итак, это продолжалось недолго. К 7-минутной отметке он уже пролистал устаревшие журналы, прочитал состав на обратной стороне бутылки с моющим средством и несколько раз прошелся по помещению. Возможно, Эндрю был достаточно настойчив, чтобы игнорировать его и притворяться, что его не существует, но Нил был более настроен разозлить его и заставить заговорить. Конечно, он знал, что если Эндрю не захочет говорить, он не будет. Но он также знал, что гордость Эндрю взлетит до небес, если он признает, что не будет возражать против разговора с Нилом. Итак, Нил решил подождать и посмотреть. Ему не пришлось ждать слишком долго, потому что в 3:17 утра Эндрю усмехнулся и запустил карандашом ему в голову, промахнувшись на пару дюймов. — Твоя задница наркомана действительно не может оставаться на месте? Нил наклонился и поднял карандаш, прежде чем ухмыльнуться и швырнуть его обратно в Эндрю, который поймал его, не моргнув глазом. — В прошлый раз, когда я проверял, тебе нравилась моя задница. Когда он не ответил, Нил приподнял бровь, и его улыбка стала шире. — Победа в такую рань? Что с тобой случилось, Миньярд. Я думал, у тебя более высокая планка, — он вернулся на своё место рядом с Эндрю. Эндрю посмотрел на него снизу вверх, оценил его (спасибо, Эллисон, за эти обширные знания) и остался невозмутимым. — Ясно. — Грубый ублюдок. Ты на самом деле не скучаешь по разговорам со мной? — Ни за что на свете, — Эндрю усмехнулся. — Освещение здесь дерьмовое, так что теперь мне приходится терпеть пытки в образе человека, которого я ненавижу больше всего — также известного как ты, — усмехнулся Эндрю, закрывая маленькую кожаную книжечку и запихивая её в свой рюкзак со слишком большой силой. Нил промурлыкал в рукав: — Почему нам нужно стирать в такой час? — А у тебя есть чем заняться получше? Например, поспать? О, подожди, ты не можешь, — Эндрю бросил на него скучающий взгляд, и Нил нахмурился. О, теперь он решил быть мудаком? Нил сдержал саркастический выпад. К чёрту его и его целемудренную задницу. Он знал, что это была плохая ночь для Эндрю, и Нил не хотел испытывать судьбу и их новообретённое что-то. Он продолжал называть это «что-то», потому что, честно говоря, он не знал, что это было. Это не было дружбой или какими-либо отношениями. Это было взаимное понимание и терпимость друг к другу. Между ними — между их чем–то — всё шло хорошо. Их предыдущие споры превратились в игривое, пассивно-агрессивное подшучивание и остроумные реплики. Их встречи на пожарной лестнице были наполнены общими истинами и полуправдами. И, как все полные идиоты, они соревновались во всём, «отбывая наказание» или, как говорили Лисы, участвуя в забегах; по сути, это была прославленная версия «идите играть в песочницу, дети, и не душите друг друга песком, засовывая его друг другу в глотки». Они тоже спали вместе. Вроде того. Жар прилил к его щекам, и он выбросил эти образы из головы. Вместо этого он посмотрел на телефон Эндрю и сосредоточил на нём своё внимание. Он слушал песню, и Нил мог слышать обрывки слов, а из дерьмовых наушников в тихую прачечную просачивались барабаны и электрогитара. Название мелькало быстро, но ему удалось его уловить. Brainstorm. Ему было интересно. Она звучала действительно хорошо. Громко и живо. Она идеально подходила для того, чтобы заглушить мысли и насладиться тем, как слегка участилось его сердцебиение. Он оглянулся на Эндрю, который уже смотрел на него настороженно. — Что это за песня? — спросил Нил, но вместо ответа Эндрю удивлённо приподнял бровь. — Мне нравится, — он отвёл взгляд, тихо признавая — не зная, зачем ему понадобилось шептать эту часть. После секундного молчания Эндрю усмехнулся. Движение привлекло его внимание, и Нил перевёл на него взгляд. Он взглянул на протянутую руку с наушниками, прежде чем поднять глаза. — Всё в порядке? — было очевидно с конца Нила. Когда Эндрю не пошевелился, он взял его — осторожно, чтобы их пальцы не соприкоснулись, — и музыка наполнила его уши. Она была такой же громкой, громче нормы, но электрогитара была приятной. Было немного неловко и трудно держаться от него на расстоянии и пытаться слушать так, чтобы наушник не выпал. Итак, Нилу пришлось импровизировать и прижимать его к уху. Нил напевал фальшиво и сосредотачивался на словах, которые было труднее уловить. Он несколько раз поймал взгляд Эндрю, но ничего не сказал по этому поводу. Песни менялись, и тот же голос пел слова, которые успешно вытесняли любые мысли. Идеально. Его глаза слегка прикрылись, и он попытался сморгнуть сон с ресниц. Но было тепло, и музыка звучала достаточно громко, чтобы заставить его мысли успокоиться, пока мелодия танцевала у него в голове; как раз подходящая, чтобы снять напряжение с его мышц. И Эндрю был там. Он полностью расслабился, чувствуя себя комфортно рядом с ним. Когда раздался пронзительный звуковой сигнал, его глаза распахнулись, и он подпрыгнул — тревога охватила его. Он сморгнул тяжёлый сон и сосредоточился, увидев мутный, размытый мерцающий свет и больше людей, чем раньше. Его полусонный разум сыграл с ним злую шутку, и внезапно всё каким-то образом стали наблюдать за ним — он почувствовал, что на него смотрит слишком много глаз, и его беспокойство достигло безумного уровня. Он осознавал, что их окружают, и напрягся при мысли о том, что он ослабил бдительность; что он остался таким уязвимым, что кто-то может поймать его и использовать в своих интересах. Блядь, Нил. Он быстро окинул взглядом комнату, прикидывая, все ли выходы по–прежнему работают и доступны. Эндрю достал бельё и переложил его в сушилку. Он бросил многозначительный взгляд на Нила, когда вернулся обратно. Шансы Нила расслабиться до конца ночи были разбиты эхом голоса его матери, ругавшей его за то, что он был застигнут врасплох. Его отец мог найти его и затащить обратно в эту адскую дыру. Воспоминание о его предыдущих, всё ещё очень свежих ночных кошмарах тоже не помогло — потому что казалось, что это случилось только что, хотя на самом деле было много лет назад. Прачечная, если её можно так назвать, быстро вызвала клаустрофобию, и Нил ничего так не хотел, кроме как сбежать отсюда. Ему нужен был свежий воздух. Ему нужно было убежать… Он постарался, чтобы его голос звучал ровно, насколько это было возможно, и стёр с лица внезапный страх, прежде чем заговорить: — Я собираюсь выйти размяться и подышать. С этими словами он встал и вышёл из прачечной; Эндрю не сводил с него карих глаз. Он сохранял невозмутимую позу до самого поворота, прежде чем начал хватать ртом воздух. Ночь была прохладной, и он мог видеть белые облачка своего дыхания, образующиеся при каждой попытке вдохнуть. Он чувствовал себя рыбой, окруженной океанской водой, но задыхающейся из-за того, что не мог дышать. У него перехватило горло, чёрные точки плясали вокруг и закрывали обзор, что заставляло его сердце биться ещё быстрее от страха, что он не сможет нормально видеть. Нилу пришлось ухватиться за кирпичную стену, чтобы не упасть на землю. Он знал, что, если его колени коснутся тротуара, его паника перерастёт в истерику, и он не сможет успокоиться. Он задохнулся, и из его горла вырвался сдавленный звук, который он попытался заглушить рукавом. Нил потряс головой, пытаясь привести в порядок свои мысли. Ему нужно было прийти в себя. Эндрю будет интересоваться, куда он делся… Чья-то рука схватила его сзади за шею и толкнула вниз, чей-то приглушённый голос плавал в сильных помехах, которые затуманивали его уши и определённо звенели. Адреналин пронзил Нила и дал ему достаточно энергии, чтобы метаться вокруг и продолжать хвататься за стену. О нет. Блядь, чёрт возьми. — Это я, наркоман, — раздался бархатистый, но усталый голос, и Нил каким-то образом узнал его сквозь пелену паники. Как по команде, его тело больше не могло сопротивляться — оно легко опустилось. В мгновение ока он оказался на мокром асфальте, холодная рука на его слишком горячей шее, он пытался дышать. В любом случае, это было бы тревожно. И так оно и было, на определённом уровне. — Нил. Нил схватился за асфальт и вцепился в него ногтями, сделал судорожный, слишком неглубокий вдох и тут же издал какой-то звук. О нет, нет, нет, он собирался… — Дыши, идиот, дыши, — хватка усилилась, и человек — Нил не мог вспомнить, кто это был, но он знал, что они в безопасности, знал этот голос — сделал довольно громкий и медленный вдох. Нил попытался последовать за ним, успешно сделав в общей сложности два вдоха, прежде чем у него отказали руки. У него не было времени издать ни звука, он уже ожидал, что холодная мокрая земля ударит его в лицо. Однако чего он не ожидал, так это того, что пара рук обхватит его и поднимет. — Прекрати это. Дыши со мной, вот так, — сказал человек, делая глубокий, преувеличенный вдох. Нил последовал за ним и установил дрожащий ритм, которому его лёгкие были безмерно благодарны. Руки удерживали его на расстоянии от земли, ни разу не дрогнув. Через несколько долгих мгновений напряжение в его теле спало, и он привалился к ближайшей стене. Руки всё ещё держали его. Он моргнул, прогоняя усталость с глаз, и прищурился, вглядываясь в расплывчатое видение светлых волос и чёрной одежды. — Земля вызывает Нила, паническая атака закончилась? — ах, Эндрю. Как он мог забыть. Нил прищурился и сосредоточился, наконец-то увидев напряженную позу Эндрю. Почему он был напряжён? — Пошёл ты, — он был слишком уставшим, чтобы разбираться со его дерьмом. Чёрт возьми, он был слишком уставшим, чтобы попытаться придумать оригинальное оскорбление. Эндрю прищёлкнул языком, нахмурив брови. — Закончились оскорбления в такую рань? Что с тобой случилось, Джостен? — Нил сглотнул; в горле у него пересохло, как в пустыне. Он собирался, чёрт возьми, убить его. Когда он… немного отдохнет. — Да, да. Спланируй моё убийство позже, ты можешь встать? — Нил стиснул зубы и, цепляясь за стену, поднялся на дрожащие ноги. — Да, я в порядке. Как ты можешь видеть. Эндрю усмехнулся, скрестив руки на груди, и наблюдал за ним, как ястреб. Нилу каким-то образом удалось подняться и сделать шаг. О, плохое решение. Мир повернулся на 180 градусов — и не в лучшую сторону. Эндрю встал перед ним и поймал его. — «Как ты можешь видеть», придурок, — он издевался и сам частично перенёс вес Нила на свою сторону. Нил немедленно напрягся. Подождите, разве это не был один из плохих дней Эндрю? Ему бы вообще не понравилось, если бы к нему прикасались. Блядь. — Подожди, — он попытался отстраниться, но хватка Эндрю была смертельно крепкой, и его шаткое «я» не шло ни в какое сравнение. Эндрю усмехнулся и процедил сквозь стиснутые зубы: — Не надо. Стой смирно. Ты чертовски тяжёлый, чтобы тебя таскать. — Нет, я могу идти. Отпусти меня… — Нил попытался возразить. — Если это из-за твоей странной и ненужной сознательности, прекрати. Я не виноват, что ты не можешь быть таким, как все нормальные травмированные люди, и обратиться к грёбаному психиатру, — он оборвал его резкими словами Нил мог только слушать и позволить утащить себя. В конце концов Эндрю затащил его в один из тех дешёвых магазинчиков рамена, в которых была внутренняя столовая. Они вошли, и тёплый воздух приятно обдал замерзающие пальцы и лицо Нила. Человеческое тело такое странное. Раньше ему было невыносимо жарко, и он терпеть не мог жару, хотя на улице было холодно. Потом, когда адреналин выветрился, ему стало холодно. Теперь ему нравилось тепло. — …Джостен. Нил! Нил посмотрел на Эндрю, брови которого никогда не были сведены так туго. — Прости, что ты сказал? Эндрю сжал челюсти. Он повернулся и сказал что-то, что пролетело мимо головы Нила. Когда он моргнул, там была еда и большой стакан воды. Откуда это взялось? — Ты что-нибудь ел? В принципе? — спросил Эндрю, ломая деревянные одноразовые палочки для еды. Нил покачал головой и потянулся, чтобы взять свои собственные. Ему показалось, что он услышал, как Эндрю тихо пробормотал что-то вроде «Никаких навыков самосохранения». Нил даже не осознавал, насколько он был голоден, едва сдерживаясь, чтобы не проглотить всё это за четыре секунды. Он и так выставил себя дураком, не нужно приумножать — и так достаточно. Он выругался на себя. Эндрю не должен был этого видеть. Нил поднял глаза и увидел, что Эндрю прислонился к столику и смотрит на него, подперев голову рукой. Нил избегал любопытного, но не менее мрачного взгляда, предпочитая смотреть на свою уже пустую тарелку с раменом. Он всё ещё чувствовал осуждающий взгляд, которым тот его одаривал. — Ешь. Я пойду заплачу, — Эндрю подвинул свою недоеденную тарелку к Нилу и встал. Он решил, что хоть раз послушает. Он был голоден, и еда была вкусной. Он мог поклясться, что заметил, как уголки губ Эндрю слегка приподнялись. Или, может быть, это его наполовину расплавленный мозг снова выдумывал всякую хрень. Когда они выходили, Эндрю держал руку у него на талии, чтобы поддержать его. Нил на самом деле ненавидел то, как сильно ему нравился этот маленький жест. Жар от грубой руки, прижатой к его грудной клетке, отвлекал, заставляя его голову кружиться в тумане после панической атаки. Нил обнаружил, что сидит на скамейке возле парка, а Эндрю протягивает ему бутылку с водой. Он выпил её без особых раздумий, залпом, как будто у него было всего три секунды, чтобы сделать это, прежде чем обходиться без воды несколько дней. Эндрю сидел рядом с ним, на его лице застыло скучающее выражение, эффективно скрывающее… что–то. — Итак, я узнаю, почему ты вдруг лишился рассудка или нет? Нил готовился к этому вопросу. Он знал, что это произойдёт, но это не делало ситуацию менее нежелательной. Ответить было несложно, но Нил не хотел говорить об этом прямо сейчас. Он не знал почему, он просто не хотел ничего говорить. Но он не мог этого сделать, Эндрю заслуживал ответа. Ему также не нравилась дополнительная иллюзия отказа. Если бы он сказал «нет», Эндрю всегда мог попросить сыграть в игру правды. Он оценил шансы — все они были в пользу Эндрю. Но, тем не менее, он доверял Эндрю, а Эндрю был Эндрю, который не стал бы заставлять его делать то, чего он не хотел. Они не были теми сердитыми людьми, какими были несколько месяцев назад — теперь они были чем-то большим. Он понимал — логически — что паническая атака испортила его наблюдательность и исказила восприятие. Он знал, что может доверять ему, но тревоге было всё равно. Спасибо, травма, очень весело с тобой. Нил открыл рот, но не смог найти свой голос. Он немедленно закрыл его, думая, что сказать. Он не знал, в чём проблема. (Ну, технически он знал). Это должно быть просто. Просто ещё один кусочек для колеса «что за травма у нас здесь», которое они продолжали крутить и крутить, пока не доказали, насколько запутанным был Нил. Это не должно быть сложно; Эндрю уже знает, что он в дерьме. За исключением того, что он не хотел, чтобы Эндрю видел его таким. Он хотел, впервые за целую вечность, быть кем-то другим. — Зависит от того, играем ли мы в правду, — с горечью сказал Нил. Эндрю что-то промурлыкал, смотря на него с тем фирменным выражением «я наблюдаю за тобой, как за экземпляром, который может взорваться у меня на глазах». Он достал сигарету, и что-то оборвалось в Ниле, когда это жужжание подтвердило то, чего он не хотел, чтобы оно подтверждало. Он уже готовился начать говорить, когда Эндрю спросил: — Кого ты предпочитаешь, кошек или собак? — Я — что? — Нил ошарашенно уставился на него, но Эндрю просто повторил вопрос. Нил недоверчиво рассмеялся, уверенный, что это шутка или что-то ещё. — Это серьёзно твой вопрос? — Эндрю закатил глаза и сказал «да». Нил поудобнее устроился на своём месте и задумался об этом. На самом деле у него не было возможности завести домашних животных, когда он был ребёнком. Он действительно не знал, поэтому пытался сделать вывод из своих встреч с животными. Собаки были, проще говоря, слишком громкими, слишком энергичными. Он чувствовал себя измотанным в их присутствии, поэтому они занимали не слишком высокое положение. Но кошки, с другой стороны, были интересными. Он вспомнил старого чёрного уличного кота. Он часто видел его возле строительного комплекса, где они обычно разбивали лагерь, когда дела шли совсем плохо. Кот был злым, он сильно царапал его, и мама всегда прогоняла его прочь. Но Нил был полон решимости сделать его похожим на себя. Он приносил ему еду, и через некоторое время кот позволил ему погладить себя. Это был луч солнца в его холодный и мрачный день. Нилу также понравился вызов, который они бросали. Их доверие нельзя просто так преподнести на блюдечке с голубой каёмочкой. Нет, его нужно было заслужить. — Кошки. Я нахожу их лучше, более… более утонченными и умными. Кроме того, они пушистые, — он нахмурился от того, как глупо это прозвучало. Эндрю моргнул, как будто не ожидал такого ответа. Он выглядел странно довольным: — Хорошо. — Теперь моя очередь? — Да. Нил задумался, о чём спросить. Он не хотел задавать что-то тяжёлое, потому что это было бы нечестно по отношению к Эндрю. Он хотел сохранить этот непринуждённый, но не имеющий глубокого смысла разговор. — Ты рисуешь? Или пишешь? Я видел, что у тебя с собой кожаная записная книжка, — он кивнул головой на сумку, в которой была одежда каждого — и под одеждой каждого он подразумевал одежду буквально каждого — и эта кожаная записная книжка, аккуратно засунутая на дно. Эндрю затянулся и выдохнул, белый дым закрутился в клубах. Запах заставил Нила ещё больше расслабиться. Его вытянутые конечности и тяжёлые плечи приняли более сгорбленное положение. — Рисую. Это альбом для рисования, а не записная книжка. Нил одарил его маленькой и слабой, но искренней улыбкой и кивнул. — Круто, — было приятно узнать что-то личное об Эндрю, что не было связано с травмой и касалось того, что успокаивало его. Они сидели там в тишине, Нил потягивал воду, а Эндрю курил. Небо начинало светлеть в предрассветных сумерках — «уродливых», как называл их Эндрю. Он серьёзно ненавидел всё цветное. Нет ничего, чего бы не исправил оранжевый наряд. (Он подтвердит это — просто не в ближайшее время; в конце концов, они разорившиеся студенты колледжа). — Это было потому, что я потерял бдительность. Кто-то мог что-то сделать со мной, пока я был без сознания, — он заговорил, тихо. Эндрю посмотрел на него, приподняв брови. — Я думаю, это был спусковой крючок, и мне просто нужно было уйти, — Нил пожал плечами. Эндрю молчал, но не сводил с него пристального взгляда — как будто оценивал, что это повлечёт за собой. После нескольких мгновений тишины, заполненных затихающим движением, он заговорил серьёзно. — Я бы и близко не подпустил никого к тебе. Нил улыбнулся искренности Эндрю, и всё его тело и сердце закричали: «В безопасности, боже, я чувствую себя в такой безопасности с тобой». Эндрю усмехнулся и повернул голову в сторону, избегая встречаться с ним взглядом. Он наклонился, пытаясь поймать его взгляд, но Эндрю проигнорировал его. Но это было нормально, он знал, что Эндрю было трудно проявлять чувства. Он был так благодарен за любой маленький проблеск тех настоящих эмоций, которые он мог получить. Он нервно прикусил губу, вспомнив кое-что. — Также, мне жаль, что поставил тебя в ситуацию, когда я прикоснулся к тебе без… — Не надо, — просто сказал Эндрю, и между его бровями образовалась складка. Нил покачал головой. Нет, он не понял… — Нил, — предупреждающе начал Эндрю, и рот Нила очень быстро закрылся. — Я не делаю ничего того, чего не хочу или что мне не нравится. Ты был не в том состоянии, я не буду злиться на тебя, — он бросил окурок на тротуар и раздавил его ботинком. Он повернулся к Нилу и вырвал его нижнюю губу из-под давления его зубов. — Ты откусишь себе губы, и что я тогда буду целовать? — он приподнял бровь, и Нил невольно вспыхнул от тепла и частичного смущения. Эндрю наклонил голову в направлении дома. — Пойдём, я не узнаю всего, если убью тебя здесь. Нил улыбнулся и встал, догоняя Эндрю.