Дикость

      В предыдущей серии «— Тогда… Прикоснись ко мне, — это был скорее приказ, чем просьба, и Хаск заинтересованно дёрнул бровью, прежде чем приподнять свое тело на локтях. — Могу делать всё? — спросил он, склонив голову набок. На мгновение она захотела поцеловать его. — Всё, если я не скажу обратного. — она кивнула, и Хаск осторожно, со странной грациозностью прижался к ней. — Договорились.» — Договорились. — Хаск растянул губы в слабой усмешке и уткнулся холодным носом в подбородок Аластор. Она вздрогнула, но покорно приподняла голову, когда он скользнул носом и уткнулся в её шею губами. Хотя Хаск зачастую говорил, что во время её цикла он лишь оказывает дружескую помощь и «трахает её, чтобы убедить её мозг заканчивать хуйню», Аластор знала, что её старый кошачий друг был до ужаса романтичен. Почему-то у неё возникали сомнения, что при быстром и грубом сексе Хаск вряд ли бы стал утруждаться и выдавать эти мягкие касания и странные, но приятные поцелуи, когда он прижимался губами к коже. Хотя, если она спросит об этом, её милый ворчливый Хаскер станет отрицать это. Она перестала думать об этом, когда он приоткрыл её кокон, осторожно, но неумолимо выпутывая её. Её кожа покрылась мурашками, и Хаск усмехнулся, прикусывая местечко между шеей и плечом. Аластор тихо ахнула, вцепившись в его плечи, и химера спустил с неё одеяло, небрежно отодвигая его назад. Аластор зажмурилась, опасаясь смотреть ниже, когда Хаск вдруг тепло засмеялся, потирая лапой её бедро. — Ты как камень, расслабься. Да и члена не будет, если это тебя смущает. — А? Что, прости? — Аластор растерянно приподняла тонкие брови, на что химера цокнула языком. — Подруга, ты, видимо, никогда не видела кошачьих грешников, но даже ты должна помнить, что здесь у парней вроде меня член с сюрпризом в виде гребаных шипов, — нехотя пояснил он, спуская с Аластор взмокшую от пота ночнушку. — Я не любитель кровавого траха, знаешь, — проворчал он, утыкаясь носом в её грудь. Аластор хмыкнула, прикоснувшись к его затылку. — Даже если человек мазохист? — Мазохисты меня не интересуют, Бэмби, — парировал Хаск, прикусывая ключицу и заставляя Аластор пискнуть и поджать губы. — Да и потом, тебе нужно обмануть свой мозг, а трахаться на самом деле тебе не обязательно, — с этими словами Хаск спустился ниже, вылизывая её грудь. Когти Аластор вцепились в его плечи, сама она тихо гудела, пронизывая воздух помехами. — Эй, мне прекратить? — лениво лизнув сосок (и заставив Радиодемона взвизгнуть), Хаск остановился, положив лапы на чужие бедра, когда пальцы на его плечах сжались чуть сильнее. — А… Погоди сссекунду, — попросила она шипящим от помех голосом; её грудь поднималась и опускалась. Хаск уткнулся носом в её грудь, пряча ухмылку. — Для того, кто хочет это, ты ссслишшком много болтаешшь, Хасскер. — Эй, я всего лишь, блядь, пытаюсь быть милым, — Хаск слегка скривился в ухмылке и, явно веселясь, укусил Аластор за грудь, заставляя её вскрикнуть, и тотчас облизал укус, прежде чем спуститься ниже, придерживая её за бедра. Аластор предупреждающе клацнула клыками в нетерпении, и Хаск хмыкнул, царапнув её бедро. — Попробуй только меня сожрать, и ничего не получишь, — тихо предупредил он. Конечно, он знал, что Эл его не сожрёт (разве что укусит), но даже, как он считал, в помощи своей подруге ему следует быть осторожным. — Ты жестокий, — Аластор прерывисто вздохнула, и Хаск демонстративно лизнул её живот, заставив её затаить дыхание. — Я тебе помогаю, но хочу остаться целым, подруга. — Хаск возразил, целуя её бедра. Он врал и ей и себе, что в его действиях была только помощь. Свое удовольствие от происходящего он тоже получал. Но черта с два бы он ей сказал об этом. — Ты слишком много болтаешь, не так ли? — сквозь стоны и помехи Аластор криво улыбнулась. — А ты слишком наслаждаешься, — парировал Хаск, царапая её бедра до крови. Вскрикнув, Аластор неожиданно вцепилась когтями в его загривок и резко притянула к себе, заставив сначала невольно прижаться к ее груди, а потом посмотреть ей в глаза. — Старый дерзкий кот, — она прошипела в его губы с хитрой, почти злобной ухмылкой, продолжая с силой сжимать его загривок до боли. — Ты слишком медлителен. — А может, я специально тебя так мучаю, — Хаск, хмурясь от боли, улыбнулся в ответ схожей улыбкой. Услышав его, Аластор засмеялась, и Хаск губами чувствовал ее смех. — Какой ты все-таки жестокий, мину, — Аластор покачала головой, улыбаясь, и Хаск фыркнул. — Говорит садомазохистка, — щёлкнув языком, химера широко улыбнулась, огладив колени радиоведущей и резко поцарапав её бедра, пуская немного крови. Аластор тихо ахнула, но в тишине комнаты это звучало громче, чем звук его собственного сердцебиения в его ушах — Туше-Ах!.. Туше, мину, — чуть не проглотив язык, Аластор тяжело вздохнула, тщетно пытаясь не кусать губы. Хаск самодовольно усмехнулся, подняв лапу, чтобы огладить чужую грудь. Аластор вздрогнула, но никак не помешала ему. — Конечно, у меня нет бус, но я в выигрыше, — подметил он, на что Аластор рассмеялась. Он явно веселил ее, но Хаск не жаловался. — Мне кажется, дорогой, ты болтливее, чем обычно. — она протянула руку и погладила его по щеке, и глаза Хаска против воли закрылись, пока он наслаждался её ладонью. — Подруга, обычно ты говоришь, блядь, не замолкая ни на одну минуту, — игриво возмутился он, с закрытыми глазами оглаживая лапой её грудь и слегка сжимая её когтями. Дыхание Аластор становилось тяжелее, и Хаск уткнулся носом в её шею, чувствуя губами бьющуюся сонную артерию. — Бедная кошечка, — Аластор рассмеялась, умудряясь быть такой же весёлой, пока он настраивал скорее себя, чем её, на нужный лад. Неожиданно Хаск приоткрыл глаза, хмурясь. — Не можешь поговорить в обычное время, зато отрываешься во время цикла. Если бы другие узнали, сомневаюсь, что они узнали бы тебя, милая киса. — Эй, подруга, — он прошипел, кусая её за плечо. Аластор громко ахнула, вцепившись в его спину. — Твои шутки про киску блядски утомительны. — В чем дело, милый? — залившись краской, она улыбнулась. — Тебе не нравятся мои шутки? — Я просил не называть меня кошкой, — тихо пробормотал Хаск, вцепившись в её плечо. — Может, тебе весело, а меня, блядь, дико бесит. — О, бедная кошечка, — Аластор насмешливо фыркнула, и Хаск приобнажил зубы, прежде чем прикусить её ближе к груди. Аластор вскрикнула, на секунду переставая улыбаться, и Хаск стал слабо облизывать отметины, слизывая алую кровь. Аластор довольно заскулила, притиснувшись к нему. Если бы не запах и ощущение влаги на его бедре, к которому Аластор настойчиво прижималась, можно было бы представить, что они просто трахаются. Но в духе старой школы. С любовью и прочим дерьмом. — На мой вкус, ты слишком много болтаешь. Я предпочла бы видеть твой умный рот занятым, — тихо пробормотала Аластор в его ухо, обняв его за шею. Хаск ожидал бы услышать это от Энджела, но… Хотя о чем он, блядь, думает, может просто гормоны ебут её по башке, вот она и выдаёт подобную дурь. Но Все-же по его телу прошли мурашки, и его шерсть встала дыбом. — Если предпочитаешь мой рот где-то ещё… — Хаск ответно хрипло выдохнул ей в ухо и ухмыльнулся, чувствуя, как она задрожала, упираясь в его грудь. — Как скажешь, Эл, — он спустился ниже, вылизывая царапины на теле Аластор и заставляя её тихо задыхаться. Он в один миг оказался между между её бёдер рукой и ухмыльнулся, потирая её сквозь ткань нижнего белья и ощущая самой рукой, насколько она мокрая. Этим он заслужил очаровательные стоны, и к его удивлению, помехи в них были минимальными. — Итак, мне стянуть их или…? -Хаск не успел договорить, как Аластор щёлкнула пальцами. Момент — и на её теле ничего не было. В нос ударил её запах, и Хаск инстинктивно сглотнул вязкую слюну. Если бы не ебучие шипы, он бы поддался соблазну. Но… Даже зная, что Эл могла быть мазохистом, он откровенно не желал делать ей больно таким способом. Он слишком дорожил ей для её же блага. — Какая быстрая, — Хаск усмехнулся, продолжая ласкать её короткими движениями. Ощутимо. Чтобы она чувствовала каждый миг. — Хватит болтать, дорогой, — Аластор прошипела, и Хаск заинтересованно дёрнул ушами, не скрывая ухмылки. По правде говоря, ему нравилась такая Аластор. Он определённо мог бы ей подчиниться, если бы она того желала. — Мне нравится твой голос, но ты- Ах, — она закрыла лицо руками, скуля и ерзая, упираясь в простыни очаровательными копытцами. — Слишком медленно, — она растерянно пожаловалась, сжимая его руку между бёдер, и Хаск скривился в хищной ухмылке.       Скоро он заставит её кричать. — Кстати, что насчёт твоего хвостика, Элс? — он прошептал, уткнувшись губами в низ её живота, и Аластор заскулила, прежде чем раздражённо улыбнуться, слабо пиная его коленом в плечо. — Я ещё подумаю, — очаровательно надувшись, она фыркнула, и Хаск сделал хитрый ход — потёр клитор костяшками пальцев, и Аластор застонала, обхватив его ногами и вцепившись в простыни пальцами. Другой рукой он обхватил олениху за спину и нащупал очаровательный пушистый хвостик, который вздрагивал в его руке. Аластор стала издавать тихие звуки, ерзая под ним, и Хаск подавил усмешку, целуя её живот. Он откровенно наслаждался этим. — Хаск, Хаск! — она заскулила, когда он сжал хвост чуть сильнее, другой рукой лаская её. Слышать, как она звала его в этот момент… Это было потрясающе. — Терпение, Бэмби, — хрипло сказал он, призывая к терпению скорее себя. Продолжая тискать чужой хвост, он окончательно лёг на живот, обняв её обеими руками и заставив её положить обе ноги на его плечи. — Ляг на спину, и я обещаю, тебе станет охуенно хорошо. — сказал он чуть громче. Аластор послушно легла на скомканное одеяло, и Хаск вплотную прижался к ней, чувствуя запах и влагу на своём подбородке. Отлично, теперь можно и повеселиться. — Хаск, пожа-А! — как раз в тот момент, когда Аластор застонала его имя, он прижался губами к клитору, после чего стал вылизывать, касаясь мокрой вульвы и акцентируя внимание на клиторе. Аластор почти заплакала, хватая ртом воздух, и бормотала его имя много раз, с разным количеством помех в её голосе. — Какая к р а с о т а, — пробормотал он на русском языке, не отрываясь от своей задачи. Аластор ерзала и извивалась под его языком, и он чувствовал себя как будто гордым. Хаск действительно старался. Они давненько не занимались этим, и где-то внутри себя Хаск беспокоился, что он мог растерять «умение». Но стоны радиоведущей развеяли все его сомнения. Сжимая в руке её хвостик, Хаск мурлыкал, облизывая её и делая попытки проникнуть в неё языком. В такие моменты она вскрикивала, обхватив бедрами его голову, и Хаск позволял ей делать это, пока сам он старательно поедал её. В какой-то момент он все-таки проник языком внутрь, прижавшись носом к низу её живота и вцепившись когтями в её бедра, и Аластор вскрикнула, тяжело дыша. По звукам Хаск мог сказать, что она порвала все простыни на кровати. — Хаск! — она звала его, и он, продолжая двигать языком, постарался посмотреть на неё, хотя это было трудно. Аластор, протянув дрожащую руку, погладила его по голове, и он мурлыкнул против воли. И мать твою, он определённо был уверен, что она почувствовала это. Он судил это по её стонам. Ей явно нравилось. — Хаск, пожалуйста- С-слишком! — Аластор терялась, ей определённо было трудно говорить. На мгновение Хаск пожалел о том, что у него не было обычных пальцев. Он хотел засунуть пальцы внутрь и почувствовать её. Он хотел сделать ей ещё больше приятно. Но он был ебаной кошачьей химерой. Поэтому ему приходилось выкручиваться. Почувствовав боль в челюстях, Хаск, остановившись, отодвинулся от её вульвы и тяжело вздохнул. — Дай мне минуту, — Хаск сморщил нос, потирая собственную челюсть, прежде чем осторожно и скорее лениво потереть её клитор, заставив её слабо всхлипнуть. Замерев, он уставился на Аластор. Внизу всё буквально набухло от крови и… Возможно, это сделало её охуеть как чувствительной. — Эл, ты как? — хрипло сказал он, прислонившись щекой к внутренней стороне ее бедра. — Я… Я не знаю, — пробормотала она, закрыв глаза ладонью. Её дыхание было тяжёлым. Если он прав и он довёл её до такого… Что же, все шло почти по плану. — Мне прекратить? — Хаск спросил чуть громче, положив ладонь на низ её живота и когтями почесав её кожу. Аластор ответила тихим скрежетом и всхлипнула. — Ещё… Немного, — она тяжело выдохнула, и Хаск вздохнул следом. Он был слишком стар для этого дерьма. Хотя с другой стороны, Ал доверяла ему настолько, чтобы позволить ему касаться к ней, не говоря уже о сексе. Так что ему определённо нельзя было жаловаться. — Понял, Эллис, — Хаск слегка хмыкнул и для проверки коснулся клитора губами, заставив Аластор судорожно вздохнуть и вцепиться в мех на его затылке. Конечно, ему можно было до бесконечности дразнить её, но… — Эл, можешь сделать кое-что для меня? — Хаск услышал собственный голос и замер. Он уже ненавидел себя, но ему нужно было попробовать все варианты. — Да? — она выдохнула, и Хаск осторожно потёр её когтем. — Наколдуй что-нибудь прочное для моих когтей, чтобы я не мог поцарапать тебя. — Ты хочешь когти?.. — Да. Мне нужно кое-что проверить, — он ободряюще похлопал её по бедру, когда Аластор вздохнула, щелкая пальцами. На его указательном когтистом пальце возникло нечто вроде теневого мешочка. Хаск потратил секунду, изучая и пытаясь прогрызть его, но Аластор явно знала свое дело. Теневая штука была очень прочной, и теперь ему не нужно было беспокоиться, что он может поцарапать её изнутри. — Если будет больно, говори сразу, — прохрипел он, и Аластор раздражённо пробормотала «Да, да» сквозь тяжёлое дыхание. Он прильнул губами к клитору, осторожно надавливая пальцем чуть ниже. На удивление, он скользнул почти без труда. Аластор застонала, закрыв лицо рукой, пока вторая рука держала его за голову, не позволяя ему отстраниться. «Жадная сучка» — он весело фыркнул, продолжая работать и осторожно двигать пальцем. Внезапно его палец будто сжали, и Хаск услышал, как Аластор заерзала, дыша слишком часто. — Эл? — он оторвался от неё, и Аластор раздражённо всхлипнула. — Много, очень много! — она невнятно говорила, и Хаск был уверен, что скоро все закончится. — Больно? — спросил он требовательно и чуть громче. Он стал вынимать палец, когда Аластор сжала его голову ногами. — Нет, стой! — он остановился, и Аластор поцарапала его плечи. — Продолжай, дорогой, пожалуйста! — она пробормотала на одном дыхании, и Хаск почувствовал, как кровь то отходила от его головы, то приливала вновь. Ему самому стало жарко, и он прижался к прохладному бедру Аластор. — Сейчас, милая, — тихо пробормотал Хаск, сжимая её хвост в лапе, прежде чем вернуться и сделать то, что она просила. Он осторожно стал двигать пальцем, тщательно вылизывая её клитор, когда его палец сжали ещё сильнее, и Аластор наверху захныкала. Неожиданно она вцепилась в его спину, издавая протяжный стон, и Хаск зажмурился, пока её когти впивались в его спину. Он гудел, хрипел и тяжело дышал в унисон с ней, пока она болезненно держалась за его спину, исполосованную её же когтями. Аластор согнулась, прижавшись к нему ближе, и Хаск прижался щекой в её живот, пытаясь восстановить дыхание. Когти Аластор все ещё были на его спине, и он чувствовал, как по его спине стекают струйки крови. Было больно. Но… Он мог перетерпеть. — Эл? — Хаск открыл глаза, чувствуя, как Аластор осторожно вытаскивает когти из его спины; она все ещё держала его, крепко обхватив его ногами, и если бы не усталость, Хаск вполне мог бы лежать в таком положении. — Минуту. — она невнятно пробормотала, уткнувшись в его макушку лицом, и Хаск спрятал слабую улыбку, пока она не видела. Когда она чуть приподняла голову, он тихо начал мурлыкать, пытаясь расслабить Аластор. Он знал, что она чувствовала его урчание, пока он прижимался к её животу. Она приподняла руку и стала гладить его по голове, побуждая его мурлыкать дальше. Он покорно издавал мурлыканье, пока Аластор не расслабилась окончательно, убирая вторую руку с его спины. Также он осторожно вытащил коготь, и теневая защита растворилась в воздухе. Беззвучно хмыкнув, он молча обнял Аластор обеими лапами и уткнулся лбом в её живот. — Черт возьми. Воздух стал… Чище… Кажется, мне лучше, — Аластор вздохнула, поглаживая Хаска по спине и по плечам. — Похоже, миссия выполнена, — высказал он вслух, и Аластор тихо захихикала. — Кто-то действительно хорошо поработал, — сказала она удивительно нежно. Оторвавшись от её тела, которые было украшено следами его когтей и клыков, Хаск задрал голову и посмотрел на неё, устало улыбаясь. — А кто-то хор-рошо провел время, — пробормотал он, закрыв глаза, когда Аластор погладила его по лицу. — Кажется, ты тоже, — она подразнила химеру, большим пальцем обводя его губы и подбородок. Хаск сдержался, чтобы не облизнуть её палец, и весело хмыкнул. — Вроде не жалуюсь, — усмехнулся он, и Аластор внезапно замерла. Её уши поднялись, а она внимательно посмотрела на химеру. — Эй, что-то блядь не так? — он приподнял бровь, и Аластор прикоснулась к его плечу. — От тебя пахнет кровью, — Аластор склонила голову, улыбаясь, и прикоснулась к его спине. — Больно? — Блядь, — Хаск сморщил нос и шумно фыркнул, чувствуя колющую боль в местах царапин. — Есть немного. Жить буду, — проворчал он, на что Аластор улыбнулась, слизывая его кровь со своих пальцев. Хаск почувствовал, как его щеки покраснели, и выругался, отворачивая голову. — А ты вкусный. — Аластор засмеялась, заставляя химеру вжать голову в плечи и закрыться крыльями. — Иди ты, — фыркнул он, и Аластор щёлкнула пальцами, через миг одетая в лёгкую ночную рубашку. Хаск с неким разочарованием уткнулся в мягкую ткань, скучая по ощущению голой кожи под его подушечками лап. Хотя он бы, блядь, ни за что в этом не признался. — Спасибо, дорогой, но я пас, — тихо рассмеялась мисс Радиодемон и похлопала его по голове. — А теперь слезай с меня и ложись на живот. —… Чего, блядь? — Хаск приподнял голову, недоуменно моргая. Он почти ожидал, что Аластор его прогонит. Или он сам уйдёт. Но по какой-то причине Аластор разрешала ему остаться в комнате, и даже хотела, чтобы он лёг на кровать. — Я хочу похвалить тебя за отличную работу, — голос Аластор снизился до приятного шепота. — И хочется попробовать тебя ещё. — все мы будем свидетелями, что Хаск почувствовал себя горящим от её слов. Сглотнув, химера фыркнула, пихая олениху в руку. — Тоже мне суккуб, блядь, — Хаск поежился, отказываясь признаваться в том, что по его коже пошли мурашки. — Давай, дорогой. — Аластор стала подталкивать его в плечо, и Хаск с болезненным стоном слез с неё, всем телом чувствуя Царапины на своей спине. — Это останется между нами, — буркнул Хаск и растянулся на животе, демонстративно хлопнув крыльями. — Конечно, Хаскер, — Аластор посмеялась, прежде чем улыбнуться и сесть на его худых бёдрах. Хаск сложил руки под собой, положив на них голову, и замер, напрягшись, когда Аластор наклонилась, опираясь об его плечи. — Э-э, насколько все, блядь, плохо? — он неловко спросил, вздрагивая от пальца Аластор, который обводил края ран на его спине. — Там несколько хороших царапин и кровь… Много крови, — отозвалась Аластор, с трудом сдерживая удовольствие в голосе. Гребаная каннибальская зараза, подумал Хаск со смутным беспокойством. Аластор наклонилась и лизнула кровь с верхней раны. Почувствовав боль и язык, облизывающий царапину, Хаск дёрнулся, но Аластор жёсткой хваткой придавила его к кровати, прижавшись губами к краю раны. Хаск почувствовал, как его сердце остановилось, и он сам, кажется, забыл как дышать. Он тихо застонал, и Аластор потерлась носом об его загривок, прежде чем вернуться к слизыванию крови. — Ах, кажется, я увлеклась. Прошу меня простить, — Аластор тихо засмеялась, улегшись на его спину и продолжив старательно лизать кровь с его ран. — Иди ты… Мать твою- Гребаный-, — Хаск тяжело вздохнул, ругаясь сквозь стиснутые зубы. Аластор протиснула руки под его тело и обхватила ладонями его тощий живот, с упоением продолжая поглощать кровь. Иногда она приподнимала голову и вытаскивала руку, чтобы смахнуть шерстинки с языка, и возвращалась к своему занятию, явно испытывая удовольствие. — Какая хорошая кошка, — Аластор тихо засмеялась, уткнувшись носом в его загривок, прежде чем поцеловать одну из ран. — Ты такой терпеливый, мой дорогой Хаскер. — она похвалила его, и Хаск смущённо свёл лопатки вместе, издавая невнятные звуки. — Да пошла ты, — он тихо заскрежетал зубами и всхлип застрял в его горле, когда Аластор погладила его грудь, задевая ребра пальцами, и поцеловала в одну из больших царапин на спине. Химера издала тихий стон, уткнувшись лицом в простыни и вцепившись в них когтями. Черт возьми, он чувствовал, что мог расплыться и чувствовать себя как после охуенного оргазма, когда Аластор, тщательно слизывая кровь, поцеловала все раны, которые она случайно оставила, и прошептала ему в спину: — Одна кошка нуждается в небольшом поощрении, не так ли, Хаскер? Особенно после такого, — она погладила его спину, избегая царапин, и Хаск блаженно вздохнул, чувствуя дрожь в ногах. Он определённо не был любителем похвалы, но сейчас он чувствовал что-то приятное. И он был слишком устал и слаб, чтобы возражать. — Молодец, мой дорогой, — Аластор усмехнулась, целуя его в затылок, но не спеша слезать с него. — Такой хороший мину. — Ты закончила? — Хаск тяжело вздохнул, игнорируя приятное чувство где-то в груди. — М-м… Да. Не буду врать, ты очень вкусный, — Аластор прошептала ему на ухо, и Хаск против воли задрожал, уткнувшись в кровать. — Круто, тогда, э-э, может ты слезешь с меня? — проворчал он, собравшись с силами. Честно говоря, он чертовски хотел лечь и уснуть. Это было чертовски хорошо, но не менее, блядь, изматывающе. — Но ты такой мягкий и тёплый, — Аластор стала вести себя как ебаная королева драмы, которой она и была время от времени. Хаск был благодарен дизайнеру его тела, что нельзя было так просто заметить его ебучий румянец на лице, потому что Аластор пришло в голову вдруг крепко обнять его и уткнуться лицом в его затылок. — Да-да, как скажешь, кончай, Эл, — проворчал Хаск, уткнувшись лицом в руки. Если эта засранка хотела что-то делать, она, блядь, делала это. И иногда Хаск мог позволить себе не останавливать её. Все равно эта сучка добилась бы своего. — Но… Честно говоря, сейчас я чувствую небольшой голод, — неожиданно призналась Аластор, и Хаск внезапно вспомнил о позабытом сыром стейке на подносе. — Поэтому я и принес тебе поесть, тупица, — ворчливо заметил Хаск, и Аластор, видимо, вспомнила про его поднос, иначе почему вдруг она решила крепко поцеловать его затылок. — Ах, я тебя так сильно обожаю, мой милый друг! — Аластор подарила ещё один поцелуй в его шею (Хаск проигнорировал вставшую дыбом шерсть) и слезла с него, в два прыжка сев к столику. — О, Хаск, может, ты тоже что-нибудь хотел бы перекусить, дорогой? — внезапно она позвала его, и химера смущённо фыркнула, переворачиваясь на другой бок. — Может сэндвич или что-то такое, — тихо признался он, и по щелчку пальцев на столике появилась тарелка с парой сэндвичей из курицы и стакан с красным коктейлем. Принюхавшись, Хаск уловил запах томатного сока и хмыкнул, потягиваясь под хруст позвонков, которые они оба проигнорировали. — Вау, твоя любимая Мэри? — Только ты умеешь хорошо её готовить, — Аластор тяжело вздохнула, отрываясь от мяса, и Хаск слабо хихикнул, сев рядом с ней. Очевидно, что она сперла это из его запасов. — Как ты заметила, я обладаю гребаным множеством талантов, — насмешливо бросил он и откусил сэндвич, присоединясь к трапезе. Они сидели в тишине, когда Хаск вдруг задумался, окончательно опустошив тарелку. — Эй, Элс? — Да, дорогой? — Аластор посмотрела на него, и Хаск вздохнул, почесывая затылок. — Как ты себя чувствуешь? И, ну- Как этот придурок, что мешает тебе? — А… Ты про цикл, — Хаск кивнул, и Аластор смущённо начала крутить пряди на палец. — Не переживай, дорогой, благодаря твоей помощи у меня всё в порядке. И я определённо не хочу секса, — её губы расплылись в довольной усмешке, и Хаск поймал себя на том, что смущённо пожимает плечами. — Отлично. — они замолчали снова. И уже Аластор закашлялась. — Что же… А твоя спина? — Спина? — Хаск моргнул, не веря глазам. Аластор явно не собиралась извиняться, но она, казалось, чувствовала себя не в своей тарелке. — Да, твоя спина. Тебе больно? — Аластор посмотрела на него, слегка склонив голову, и Хаск неловко засмеялся. — Не так уж и больно, Бэмби, — он смог улыбнуться. — Да и я знаю тебя не первый десяток лет, Аластор. Я вполне могу пережить несколько царапин. — его губы растянулись в ухмылке, пока он потирал здоровое плечо лапой. — Ах… Замечательно. — она улыбнулась, и он весело хмыкнул в ответ. — Так, Эм… — он помялся и встал с кровати. — Спасибо за сэндвич, теперь… — Рада, что тебе понравилось, но теперь? — Аластор посмотрела на него, и он выдохнул. — Я думаю, я должен оставить тебя одну? — он кивнул в сторону двери и стал осторожно отходить, когда рука Аластор ухватила его за запястье. — Подожди. Я… Я хотела бы попросить тебя остаться сегодня в моем номере. — неожиданно сказала Аластор, и глаза Хаска округлились. Он не помешал Радиодемонессе усадить его обратно на кровать, и вот они снова сидели вплотную друг к другу. — Ты хочешь, чтобы я остался? — он приподнял бровь, и Аластор кивнула, уткнувшись пальцем в щеку. — Я просто хочу, чтобы ты сделал это. — А… Черт с тобой, — Хаск закатил глаза, даже не пытаясь прятать ухмылку. — Я остаюсь. — Отлично, — Аластор широко улыбнулась и утянула его на кровать. Он покорно лёг следом, когда в один миг на нем оказались бинты. На его непонятливый взгляд Аластор пояснила. — Иначе я не сдержусь и откушу от тебя кусочек, — она засмеялась, и Хаск фыркнул. Откровенно говоря, сегодня они оба попробовали друг друга, так что не ему, блядь, жаловаться. — Как скажешь, Аластор, — он неожиданно для себя зевнул, и Аластор потянула его на простыни, улегшись рядышком. Он интуитивно накрыл её крылом, и они оба ничего не сказали на этот счёт. Разве что обменялись понимающими улыбками: чуть довольнее у Аластор и чуть более уставшей у Хаска. — Доброй ночи, дорогой Хаскер, — Аластор откинулась на подушки и довольно уткнулась лицом в его крыло. Хаск усмехнулся и зевнул в ответ. — Ночи, Эл, — прошептал он, игнорируя гору подушек возникших под его боком. Теперь, когда тишина снова встала на место, он задумался. Они… Они давно не ночевали вместе. — Мне так повезло с тобой, Хаск, дорогой, — Аластор сонно вздохнула, переставая улыбаться, и Хаск замер, сонно открыв глаза. Его брови приподнялись, и хотя первой его реакцией было удивиться или вскрикнуть, сонливость и усталость заставили его улыбнуться. — Рад слышать, детка. — сонно зевнул он и закрыл глаза, игнорируя то, что Аластор обняла его руками. Они окончательно заснули, когда он стал тихо мурлыкать, а Аластор сонно прислонилась головой к его макушке. Хотя…       Они оба заслужили немного отдыха.