Вновь приобретённое

Яркое, характерное для майского утра солнце, пробивалось сквозь плотно занавешенные шторы. Свернувшись калачиком под одеялом, Лини спал, держа в руках телефон. Вчера вечером Итэр - карамелька, донимал его своими сообщениями, будто боясь стать игнорируемым. Лини немного пожалел, что ответил на его сообщение тогда. Однако общение с ним не казалось навязчивым. Итэр не пытался углубляться в его личную жизнь, задавая наводящие вопросы. Моментами шутил, что действительно помогало отвлечься от ненужных, неприятных мыслей. Много говорил о своей семье, в которой была одна лишь Люмин. Лини было... комфортно? Общение с этим человеком не было какой-то каторгой, от него не веяло гиперактивностью, как от Фурины, к примеру. А в редкие моменты, когда Лини что-то говорил о себе, Итэру было действительно интересно. Неожиданно дверь без предупреждения открылась, громко ударяясь о характерный комнате хлам. Лини подскочил, и, со взъерошенной головой уставился на дверной проём, где стояла Арлекино. - Доброе утро, - с полуулыбкой сказала она, скрестив руки на груди, - Готов к сегодняшним делам? Я не забыла, как видишь, выполнить своё обещание. А Лини, как раз таки, сам забыл о том, что вообще вчера что-то кому-то обещал. С самого утра голова раскалывалась, а в глаза будто залили хлорку. Тело ломило, горло першило. Жизнь предоставила все условия, лишь бы Лини и дальше сидел в своем депрессивном куполе. Парень плотно закутался в своё одеяло, лишь бы не видеть дневного света, а также своей нехарактерно распахнутой двери. Арлекино ухмыльнулась. Облокотившись о дверной косяк, она слегка постучала кулаком о дверь комнаты. - Ну же, поднимайся. Фремине сказал, что поможет тебе прибраться. Услышав знакомое имя, Лини высунул из-под одеяла лохматую макушку и уставился на "отца" в дверном проёме. - Не надо. - Почему же? Это будет отличная возможность поговорить, - улыбалась "отец", продолжая глядеть на своего подопечного, лицо которого стыдливо вновь заползло под одеяло. - Я поговорю с ним, как закончу! - А это ты ему уже сам скажешь. - "Отец" махнула рукой, объявляя о конце разговора и ушла, оставив дверь распахнутой. Тут же в проходе появился новый человек, робко заглядывающий в комнату, будто не решаясь подойти ближе. - Я понимаю, если тебе всё ещё неприятно моё присутствие... Я не буду тебе досаждать, если тебе так угодно, - тихо пролепетал Фремине, нервно трогая пальцы, точно провинившийся ребёнок. Лини виновато взглянул на Фремине, так же робко отвечая: - Нет, вовсе нет. Очень мило, что ты вызвался мне помочь. Я... Я сейчас встану. Только приведу себя в порядок... - А, да, конечно, прости! Я прикрою дверь, не волнуйся! - Оживлённо проговорил Фремине, закрывая дверь комнаты. "Ну, слово не воробей..." - обречённо подумал Лини, поднимаясь с кровати, тут же спотыкаясь о что-то неизвестное на полу. Парень с грохотом повалился на груду вещей, валяющихся по всей комнате. - Ты... В порядке? Мне помочь? - послышался голос из-за двери. - Всё в порядке! Агх... Я просто немного рассеян! - Лини больно ударился ногой о что-то тяжёлое, и прилагал немало усилий, чтобы сдержать позыв к нецензурной ругани. Наконец, поумерив свой пыл, Лини, сквозь толщу хлама, но уже по протоптанной ранее тропинке, пробрался к своей личной ванной комнате. В ней же всё было куда чище, чем в его сонном обиталище. Это позволило вздохнуть полной грудью. Но подойдя к зеркалу, Лини ужаснулся: в отражении на него смотрело опухшее, растрёпанное бледное лицо с громадными синяками под глазами. Не желая долго разглядывать себя в зеркало, чтоб ещё глубже не впасть в депрессию от одного только своего вида, он принялся ко всем необходимым банным процедурам. Раньше для него помыть голову было сплошной мукой, на которую его чуть ли не плетью гнала Арлекино. Так, к сожалению, и осталось, но теперь он хотя бы видел в этом смысл, и даже появилось желание встать на «путь истинный». Наконец, приведя себя в более-менее презентабельный вид, но с теми же синяками под глазами, он был хотя бы немного похож на нормального человека. Открыв дверь в комнату, он увидел, как облокотившись о стену напротив, стоял Фремине, терпеливо ожидающий когда Лини впустит его. Заметив открывшуюся дверь, он тут же уставился на брата в ответ. Лини, немного помолчав, отошёл с прохода, как бы приглашая Фремине войти. Тот, ни секунды не медля, подошёл, и, встав в проходе, оценивал масштаб проблемы. - Ты можешь мне не помогать. На твоем месте я бы давно уже убежал куда подальше от этой комнаты, - усмехнулся Лини, неловко потирая предплечье. Ему, разумеется, было стыдно перед братом. Но если до этого ему было стыдно только за свои слова и действия, то сейчас ему было стыдно за свой бардак в комнате. - Ничего страшного. Я готов сделать все, чтобы тебе было лучше... А, кстати, ты помнишь про таблетки? Отец сказала, что ты порой забываешь, и попросила напомнить... - Да, выпил, - отрезал Лини. Ему была противна вся эта возня с медикаментами. Если бы мог, он вообще бы не прикасался к таблеткам. Соглашаясь на них, он только больше осознаёт, насколько ничтожен перед семьёй. Что без этих белых пилюль он буквально превратится в лежащий депрессивный овощ, что только и способен, что рыдать, спать, и, по возможности, есть. За это время, что он пил антидепрессанты, Лини немного исхудал. Благо его насильно заставляла кушать Арлекино, посылая к нему за этим Фремине. Впрочем, по этой причине Лини испытывал ещё больший стыд. - Х-хорошо. Тогда приступим? Работы будет много, - поняв, что задел за больное, Фремине заробел, стараясь держать рот на замке, чтоб нечаянно не рассердить Лини. Парень кивнул, и, будто желая немного успокоить себя, пошёл к первой попавшейся ему на глаза куче вещей. На самом деле он был зол не на Фремине, а на себя . За то, что "отец" вынуждена была покупать эти таблетки за бешеные деньги. За то, что Фремине приходилось следить за его питанием. За то, что ему, чёрт побери, напоминали ходить в душ каждые 3 дня! Раньше он этого не осознавал. Или, впрочем, просто не хотел осознавать. Нахождение на границе между сном и явью не позволяло понять, в каком состоянии пребывало его сознание и тело. Лини бесило то, что семья видела все его страдания. Ему казалось, что никто и никогда не должен был знать о них. Что абсолютно перед всеми людьми на земле он должен сохранять маску весёлого и энергичного актёра, вынужденного играть свою роль до конца жизни. Островком отдушины для него была Линетт. Тот единственный его лучик света, пробивающийся сквозь толщу любезных улыбок и льстивых слов его маски. Тот человек, с которым он мог показать настоящего себя. Сейчас же эта самая маска вдребезги разбита, и все, включая даже обычных знакомых, способны видеть того Лини, которого так упорно он сам скрывал. Из мыслей его вывел тихий голос брата: - Мне очень жаль, Лини. Ты, должно быть, сердишься на меня... Лини едва повернул голову в сторону Фремине, совершенно безэмоционально отвечая: - С чего мне злиться на тебя? Это тебе нужно. На меня. Повисло короткое молчание, нарушаемое лишь шорохом мусорных пакетов и стуком передвигаемых тумб. Разговор никак не хотел складываться. А ведь раньше Лини был отличным инициатором весёлого общения с Фремине. Он мог заставить его улыбаться, смеяться. Мог сделать его счастливым в мгновение ока. Лини больно было осознавать, что сейчас ему было совершенно не о чём поговорить с единственным дорогим для него человеком, не считая "отца". - Лини, я понимаю, что ты тогда действительно испытывал ко мне ненависть. Это сложно было не заметить - Фремине вынес первый пакет с мусором из комнаты, поставив его у порога. - Я понимаю тебя, и мне совсем не обидно. Я знаю, как она была тебе дорога. Я знаю что ты чувствовал, когда её потерял. И я знаю, что ты понимаешь: то, что я говорю - не пустые слова. Лини сжал чёрный глянцевый пакет так, что побелели костяшки пальцев. Меньшее что он хотел сейчас - разговоры о Линетт. Фремине заметил напряжённое лицо брата. Поджав губы, он опустил взгляд, не решаясь продолжить. Он очень любил Лини. Он был его семьёй, которой у него больше не было. Фремине понимал, что Лини совершенно неприятна эта тема. И он был бы рад сменить её. Да поскорее, пока у брата не случился очередной всплеск эмоций, разрушивший тот хрупкий фундамент, построенный Арлекино. Но он так же понимал, что если они не поговорят об этом, то между ними так и будет расти напряжение. - Прости, что затронул эту больную тему. Я просто хочу, чтобы всё было как раньше... Чтобы мы — Лини мгновенно развернулся в сторону Фремине. Во взгляде была глубокая печаль, а в уголках глаз начали образовываться небольшие крупицы слёз, которые тот отчаянно старался сдержать. - Не будет как раньше! Уже не будет! Без неё всё изменилось, и дальнейшее будущее будет другим. Как можно надеяться вернуть то, что уже утрачено невозвратно? Я не смогу быть таким, каким был. Ты не сможешь стать прежним! Так почему ты продолжаешь удерживать эти пустые надежды, о том, что всё ещё возможно вернуть?... - Аметистовые глаза Лини распахнулись широко-широко, вперив беззлобный взгляд на брата. - Я знаю, что мы не сможем стать прежними. Я не этого хочу... - Фремине боязливо сжался, поджав руки к груди. - Я хочу, чтобы ты снова считал меня своим братом. Я хочу, чтобы твоя жизнь наладилась, и чтобы ты, как прежде, мог радоваться мелочам, видеть что-то хорошее даже в самом мраке отчаяния. Под "прежде" я подразумеваю, что я хочу, чтобы мы были счастливы, хоть теперь и только втроём. Осознав свою глупость, Лини не смог сдержать обилие эмоций, нахлынувших на него, точно цунами. Как тяжело было принять, что сейчас в мире их действительно только трое. Неужели больше не будет кого-то, кто сможет поднять его на ноги? Кто поможет ему идти дальше? Сможет ли его не кровная семья заменить его родную? Появится ли вновь этот "островок отдушины"? Сможет ли он вообще доверить кому-то свои чувства снова? Дрожащими руками, Лини осторожно, будто боясь спугнуть приобнял Фремине за плечи. Стыдно. Было стыдно что он оставил его одного в трудный момент для них обоих. Стыдно, что он не смог помочь ему пережить это вместе. Стыдно, что он в самом деле - ужасный брат. — Уборка подходила к концу. Разговор Фремине и Лини перешёл в более приятное русло. Сейчас они разговаривали об обычной рутине. Местами они даже смеялись, когда Фремине рассказывал что-то о своих буднях в университете: о новых знакомых, о планах на будущее. Всё это отвело недавний напряжённый момент на задний план, позволяя на мгновение расслабиться от негативных чувств. - Мы с Микой делаем реферат вместе по одному предмету, так и познакомились. Он очень интересный человек! Ответственный и трудолюбивый. С ним приятно общаться... - Фремине увлечённо рассказывал о своём новом друге, пока Лини заинтересованно слушал каждое его слово. Ему нравилось вновь чувствовать чье-то присутствие. Оказывается, слушать кого-то тоже бывает весело. Тем более Фремине сам проявил к этому инициативу, что вдвойне приятно. Лини уже завязывал заключительный пакет, спокойно и умиротворённо улыбаясь. Заметив это, Фремине счастливо заулыбался. - Итого: три пакета мусора и рваной одежды, и один пакет со сломанным реквизитом, - оценил Фремине, поставив упитанный мешок у двери. Развернувшись к Лини, дабы узреть его реакцию, он заметил: тот держит что-то блестящее в руках, похожее на две брошки. - Хочешь их оставить? Лини кивнул, прижав украшения к груди. Это были два кота: первый - тот самый ехидный кот, что уколол палец Лини вчера вечером. Второй - с перевёрнутой улыбкой. Даже печальный кот, с капелькой и звёздочкой вместо глаз. Оба были сплавлены из серебра на заказ. Эти брошки были их символом на всех баннерах и брошюрах, где упоминалось имя этих двоих. Эти серебряные коты действительно дорого стоили сердцу Лини и, разумеется, выбросив их - он самостоятельно убьёт себя колом в сердце. Фремине улыбнулся, и пошёл к мешкам с мусором, намереваясь отнести их на улицу. Быстро положив броши на одну из полок, Лини устремился вслед за братом. — Дело оставалось за малым - Пропылесосить и вытереть пыль. С этим Лини уверил Фремине, что справится самостоятельно. Тому пришлось оставить брата наедине с собой. Хотя, даже несмотря на то, что Лини сам попросил оставить его, Фремине всё равно нужно было уйти, чтобы доделывать свою часть реферата. Поэтому Фремине особо не сопротивлялся насчёт того, чтобы оставить Лини одного. Первое дело прошло быстро и без каких-либо трудностей. Комната была небольшая в основном состоящая из шкафов и полок. А именно это и было проблемой куда большей, чем просто сбор хлама в комнате. Полок было немерено, как и шкафов... На них Лини хранил подарки от фанатов и различные награды за победы в конкурсах. А так же множество хрустальных фигурок котов, которых он просто обожал коллекционировать. В шкафах же хранилось разнообразие костюмов для театральных постановок, и небольшая доля была уделена для повседневной одежды. Сейчас же ему предстояло самостоятельно, без какой-либо помощи, вытирать все эти полки и каждую фигурку, что столько месяцев пылились без дела и ухода. Закатав импровизированные рукава, Лини пошёл за тазом воды и тряпкой, полностью уверенный в своих силах и способностях. Ну, почти полностью... После первых трёх полок руки уже начинали ныть. Хотелось вновь бросить всё и лечь спать до следующего месяца. А может, и года... А пыль сама как-нибудь уйдёт. Да и мало того, что это выматывает. Это ещё и до противного скучно. Словно по зову раздалась мелодия телефона. Однако же Лини не был этому рад. Абсолютно нет. Вот вообще ни капли. С опаской подойдя к телефону, он увидел как на нём мигает аватарка того самого рыжего кота. А имя "Сладкая карамель", точно издеваясь, мерцала перед глазами крупным шрифтом. Лини точно, определённо не собирался брать трубку. Хотел прикинуться, что его вообще нет, что телефон потерялся. Но кто ж знал что этот человек будет таким назойливым. Он звонил так долго и настойчиво, что не бросал трубку до самого конца, и перезванивал после каждого автоматического сброса. Наконец, гудки начали раздражать, и Лини хотел было выключить телефон. Однако, это было бы странно и даже грубо, учитывая, что до этого телефон был не выключен, и Итэр может понять, что тот выключил его намеренно. Нового знакомого терять не хотелось, но и общаться с ним, пока что, тоже. Однако, осознавая, что поднадоевшая мелодия мешает не только ему, но и работающему над рефератом Фремине, он решил всё-таки взять трубку. Лини неуверенно, будто надеясь что собеседник сдастся и сам скинет вызов, подходил к лежащему на кровати смартфону. Надежды, конечно, не оправдались, и телефон до сих пор продолжал звонить. Сдавшись перед напором назойливого знакомого, Лини нажал на кнопку "принять вызов", поставив его на громкую связь. - "Ну наконец-то ты ответил! Я уж думал дольше звонить придётся!" - голос был таким приятным на слух, даже сквозь динамик, что Лини стал невольно прислушиваться. - "Ало-о? Меня слышно?" - "... Да." - тихо ответил Лини, глядя в экран. - "Приве-ет! Ты мне весь день не отвечал и я забеспокоился, не случилось ли чего. Я не помешал тебе?" - По голосу Лини подумал, что Итэр действительно о нём волновался, что заставило смутиться. "С чего бы ему так обо мне беспокоится?" -"Ну, на самом деле я сейчас убирался, поэтому..." - Не успев договорить, его перебил Итэр-карамелька: - "Так это же прекрасно! Давай пообщаемся пока ты убираешься, чтоб было не так скучно." "Да лучше бы скучно было..." - Подумал Лини. Однако, где-то глубоко внутри он был даже рад, что Итэр позвонил ему. И был приятно удивлён, что тот хочет составить ему компанию за таким скучным делом. - "М-м, хорошо, почему нет." - Попытался поддержать идею Лини. Но маленькая доля дискомфорта всё ещё не покидала его. - "Мне пожаловаться некому. Не против если я поругаюсь тебе на одного человека?" Лини удивился, что Итэр так спокойно готов доверить ему что-то. Даже такое незначительное, как сплетни о человеке, который ему неприятен. Хотя, без утайки, ему это было даже приятно. - "Да, конечно." - Лини приготовился внимательно слушать, параллельно очищая полки от заставленных фигурок и наград, кладя телефон рядом на чистую свободную полку. - "У моей сестры хахаль появился. Вот тип мутный ужасно. Она о нём практически ничего не знает. А если и знает, то только то, что тот состоит в какой-то организации. Я пообщался с ним, и что думаешь? Он та ещё язва в желудке. От него мутить начинает как только в поле зрения увидишь. Но он, падла такая, и впрямь любит сестру мою. Цветы ей дарит! Вот прям букеты! Громадные такие, что в дверной проход не влезают. А может и не любит он её, просто использует в качестве развлечения. Терпеть его не могу. Заноза в одном месте. Да если бы он тусовался с ней где-то на улице! В ресторанах там всяких, раз богатый такой. Но нет же, ему обязательно нужно притащить свою точку к нам домой и намеренно выводить меня из себя!" От чего-то Лини это насмешило. Давно он вот так не разговаривал. Не общался ни о чём. Было забавно слушать ругань из динамика телефона, да ещё и интонация часто менялась, что порой собеседник даже кричал в трубку, а не рассказывал о тяжкой своей жизни. - "О, и знаешь что?! Этот рыжий придурок подарил мне на наш с сестрой день рождения кружку со своей хлеборезкой. Я в тот момент чуть этой же кружкой не зарядил ему по репе!" Это, видимо, было последней каплей. Вся эта ситуация была до боли смешная, и эта братская ревность, испытываемая Итэром в отношении его сестры теплом разлилась в сердце Лини, что тот все же рассмеялся. - "Неужели тебе тоже смешно?!" - Громко возмутился Итэр, но было понятно, что он совсем не зол. Было ощущение, что весь этот разговор был с целью рассмешить, а не действительно пожаловаться на противного "рыжего засранца". - "Извини - извини... Просто это всё звучит так забавно, прошу, продолжай! Ха-ха..." Так, слово за слово, полка за полкой, и уборка закончилась. Итэр, каким и было первое впечатление Лини о нём, был очень интересным собеседником. Он не допускал неловких минут молчания в разговоре, и ему всегда было что рассказать. Поставив последнюю фигурку кота на место, Лини облегчённо выдохнул, любуясь проделанной работой. - "Я наконец закончил." - Сказал Лини подойдя к телефону, на котором за время разговора поубавилось достаточно процентов заряда. - "Поздравляю с завершением! Надо же, мы общаемся с тобой около двух часов. Должно быть, у тебя действительно много полок!" - "Так и есть. Я Люблю коллекционировать фигурки и подарки от фанатов," - сейчас Лини чувствовал себя как никогда хорошо. Даже окрылённо. Сегодняшний день хоть и был для него физически тяжёлым, но одновременно и таким приятным душе. Словно в один единственный день всё наладилось, и проблемы, каждый раз напоминающие о себе перед сном, улетучились без следа. - "Поздно уже. Если хочешь, можем и завтра созвониться! Ещё мне спать хочется, а эта рыжеволосая обезьяна ржёт на кухне с сестрой во время готовки. Чтоб он траванулся." Лини вновь засмеялся, и, пожелав спокойной ночи собеседнику, отложил телефон в сторону. "Да, завтра обязательно созвонимся."