А мы укрыты розой

Гермиона выключает кран и поднимает глаза к запотевшему зеркалу. Хоть душ и казался хорошей идеей, но вымыть из головы воспоминания о поцелуе с Драко Малфоем не помог. Девушка всё ещё ощущала фантомное покалывание на мягкой коже губ, чувствовала давление умелого языка. Малфой был на вкус, как каждая темная мысль, что приходила когда-либо Гермионе в голову. Гриффиндорка почувствовала разливающийся жар от поясницы к бедрам, когда вспомнила о сильных руках на её теле. Дьявол с блондинистой шевелюрой. Грейнджер проводит рукой по зеркальной поверхностью, стирая образовавшийся конденсат. В отражении она могла видеть стекающие капли воды на своей шее, горящие глаза с расширенными зрачками и лёгкий намёк на улыбку, что зародилась в уголках губ. Тёмно-розовые соски затвердели, а по плечам забегали мурашки. Гермионе искренне хотелось бы, чтобы это была обычная реакция тела на смену температуры после горячего душа. Но жар между ног говорил о том, что это всё из-за несносного слизеринца. Да, Гермиона чувствовала влечение к Малфою, это уже неоспоримый факт. Ей было трудно противостоять удивительному темному магнетизму, что воплощал собой слизеринец. Его мужская сила, властность взгляда, непоколебимость слов и обескураживающее обаяние — четыре всадника Апокалипсиса, что могут подчинить своей власти любую женщину на свете. И Гермиона не стала исключение из правил, хоть ей и хотелось обратного. — Я схожу с ума. — выдыхает она, смотря на свою копию из мира зазеркалья. Вытеревшись полотенцем и наложив на себя Высушивающие чары, Гермиона заплетает волосы в косу. Покинув ванную, гриффиндорка подходит к шкафу и внимательно изучает свой гардероб. Мысль о том, что сегодня ей предстоит откровенничать с Малфоем, заставляет Гермиону чувствовать смесь тревоги и предвкушения. Она словно вновь перенеслась во времена учебы и ей предстоит разгадать очередную головоломку. И не смотря на природное любопытство, тайна, что кроется за этой загадкой, может иметь ужасные последствия. В первую очередь для самой Гермионы. Так же и с Малфоем. Готова ли Гермиона открыть этот ящик Пандоры и столкнуться с тем, что обнаружит там? Ответа она не знала. Натянув обычные джинсы и белую футболку, Гермиона закрывает шкаф и выходит и комнаты. Спустившись по лестнице, Гермиона слышит аромат приготовленной еды. — Ты заставил Олди готовить? — спрашивает Гермиона, застав Малфоя на кухне. Слизеринец стоял к ней лицом, разливая красное вино по бокалам. Волосы его были ещё влажными после душа, вместо пуловера он остановил свой выбор на белой рубашке и серых брюках. Гермиона тихо хмыкает. Модник. Драко отставляет бутылку в сторону и поднимает на неё взгляд. Изучающий и заинтересованный. — Ты можешь мне не верить, но этот эльф порой сам себе на уме. — Малфой пожимает широкими плечами, что были так привлекательно обтянуты белоснежной тканью. — Как только увидел продукты, то тут же принялся готовить. Я лишь попросил его купить вино. — Знаешь, это похоже на свидание. — бросает необдуманно Гермиона, присаживаясь за стол. Перед ней тут же появляется тарелка со стейком из форели и спаржей приготовленной на пару. Малфой садиться напротив, глаза его хитро поблёскивают в свете кухонной лампы. — Тебе бы этого хотелось? — вскидывает бровь слизеринец, заставляя Гермиону покраснеть. — Мне хотелось бы поесть, я голодна. — тут же переводит тему Грейнджер. Рот его растягивается в фирменной ухмылке, но он оставляет комментарии при себе. Вместо этого, слизеринец тянется к карману брюк и вытаскивает небольшой флакончик с прозрачным зельем. Глаза Гермионы тут же округляются, когда она понимает, что находиться во флаконе. — Веритасерум? — Пять очков Гриффиндору. — Где ты его взял? — В Малфой-Мэнор есть целая кладовая с различными зельями и противоядиями. — обыденным тоном отвечает Драко. — Ну разумеется. — закатывает глаза Гермиона. — Я подумал, что пару капель Веритасерума станут для тебя гарантией того, что я будут с тобой честен. — уже серьезнее говорит слизеринец. — А что ещё может являться залогом откровенности, как не сыворотка правды? Гермиона закусывает губу. Горькое чувство стыда растекается по гортани. Малфой готов проглотить зелье правды, лишь бы убедить её в искренности своих слов и намерений. И он идёт на это ради неё? Немыслимо. — По-моему у нас есть отличная альтернатива Веритасеруму. — Гермиона кивает на свой бокал с вином. — Вино это лишь прекрасное дополнение к вкусному ужину. — качает головой Драко и откупоривает крышечку флакона. — Я хочу, чтобы ты поверила мне, Грейнджер. Чтобы после этого ужина у тебя не осталось сомнений в моей честности. И, чтобы ты не имела путей к отступлению. — К отступлению? — непонимающе хмурится девушка. — Именно. — подмигивает ей Драко, выливает несколько капель в свой бокал. Зелье бесследно растворяется в вине. — Мы оба знаем, что ты найдешь множество предлогов для того, чтобы подавить своё влечение к моей шикарной персоне. — он самодовольно улыбается ей. — Но после этого вечера ты уже не сможешь оправдываться тем, что я говорил тебе неправду о том, что чувствую к тебе. — Кажется, ты опять бросаешься громкими заявлениями, Малфой. — цокает языком ведьма. — Не вижу в этом ничего плохого. В прошлый раз одно из этих заявлений привело к тому, что ты попросила поцеловать тебя. Гермиона задыхается от возмущения. Скользкий змей! — Самоуверенный хорёк. — ворчит девушка. — А ты отлично целуешься, маленькая ведьма. — улыбается Малфой и поднимает свой бокал. — Это тебя Крам научил? Или Уизел? Гермиона несколько раз моргает, сильнее сжимая в руках вилку. Она не знала, что больше поразило её: его вопрос или заявление о том, что она хороша в поцелуях. Учитывая, что он еще не выпил вина, а она целовалась дважды в жизни, то Грейнджер склонялась к тому, что Малфой просто лукавит. — Пей уже. — говорит Гермиона и берет свой бокал. — За правду! — торжественно произносит Малфой и соприкоснувшись своим фужером с её, делает несколько глотков вина. Гермиона отпивает из своего бокала, отмечая терпкий вкус вина. На языке разливается дует ежевики и меда, сладостью обволакивая нёбо. Первые пару минут за столом царит молчание, пока сокурсники поглощали вкусный ужин. Идеально приготовленная форель таяла во рту каждым кусочком, а спаржа удовлетворительно хрустела на зубах. Всё было приготовлено настолько идеально, что Гермиона совершенно не мучилась совестью о том, что ужин был приготовлен не её руками. — Вкусно? — спрашивает Малфой, орудуя ножом и вилкой над своей тарелкой. — Потрясающе. — признается Гермиона. — Олди молодец. — Не забудь сказать ему об этом. Уверен, он будет пищать от твоей похвалы. — Обязательно скажу. — кивает Гермиона и делает глоток вина. — Кстати, а где он? — Я отправил его в свою спальню. Он заслужил отдых. — отвечает Малфой, после того как прожевал спаржу. — Как тебе вино, Грейнджер? — Самое вкусное из тех, что я пробовала. Хотя, я не любительница выпить. — О, не разбивай мне сердце. — смеется Драко. — Я ведь хотел как-нибудь угостить тебя своим любимым огневиски. Лучший сорт. — Я ведь не отказывалась. — пожимает плечами Гермиона, отложив в сторону столовые приборы. Малфой вскидывает брови и выглядит приятно удивленным. Он покручивает ножку бокала в своих длинных пальцев, чем привлекает взгляд Гермионы. Она сжимает бедра, вспоминая, как эти пальцы искусными движениями пробегались по её ребрам, словно по клавишам рояля. Малфою законодательством надо запретить быть таким красивым. — Раз уж мы покончили с ужином, то пора приступить к десерту. — произносит Драко, неотрывно наблюдая за Гермионой своими потемневшими глазами. Для него не осталось незамеченным то, как Грейнджер засмотрелась на его пальцы. — Олди приготовил десерт? — Я имел в виду себя, Грейнджер. — улыбается Малфой и откидывается на спинку стула. — Я жду твоих вопросов. — О, точно. — смущенно лепечет Гермиона, но понимает, что из головы тут же испарились все интересующие её вопросы. Он дал ей полный карт-бланш, а она понятия не имела, как этим воспользоваться. Малфой тихо смеется и делает глоток вина. — Я не устану поражаться тому, как быстро пропадает твоя гриффиндорская смелость, когда дело касается меня. Признаю, я даже польщен. — блондин берет бутылку вина и поочередно подливает напиток в их бокалы. Гермиона морщит нос и отпивает из бокала: — Я просто думаю, что это нечестно. Я словно использую тебя. — Ох, моя маленькая ведьма. Я готов позволить тебе использовать меня в любое время дня и ночи. Поверь, я не буду против. — он вновь дразнил её. — Прекрати, Малфой. — Гермиона отвернулась от его лукавого взгляда. — Ладно. — вздыхает он. — Тогда выпей зелье и начнём игру в «Двадцать один вопрос». Гермиона тут же поворачивает голову в его сторону. Что за бред? — Зачем мне это? — Я не настаиваю, Грейнджер, поэтому не надо так на меня смотреть. Я лишь потакаю той справедливости, что свойственна всем представителям львиного факультета. — в капитулирующем жесте вскидывает руки Малфой, продолжая при этом ехидно ухмыляться. — Ты ведь хотела честности. Так, вперед. — Ты правда думаешь, что я настолько наивна, чтобы купиться на твои манипуляции? — но ответ Гермионе уже был известен. Малфой знал все слабые места её характера и точно бил по цели. Не увернуться, не закрыть брешь в обороне. — Не вижу в наивности ничего плохо. — отвечает он. — Ещё бы, ведь так удобно потом ей воспользоваться. — Повторюсь, я не настаиваю, Гермиона. Её имя на его губах звучит приятной мелодией, словно сирена заманивающая на погибель своей красивой песней. В конце-концов, что ей скрывать? Он и так читает её, как книгу. — Хорошо. Давай сыграем в твою очередную игру, Малфой. — вздыхает Гермиона и берет в руки флакончик с зельем. *** Драко жадным взглядом наблюдает за тем, как гриффиндорка выливает несколько капель в свой бокал вина и делает пару глотков. Она облизывает губы и поднимает неуверенный взгляд. — Счастлив? — Пока нет. — он качает головой. Улыбка всё никак не может сойти с его лица. — Как джентельмен, я уступаю леди начать первой. Грейнджер громко фыркает и демонстративно закатывает глаза. — Что ж, будь по-твоему. — её тонкий палец скользит по ободку бокала. — Какие чувства ты испытываешь ко мне? — Ты ведь и так знаешь ответ, разве нет? — Если ты собираешься увиливать от ответа, то вся эта затея не имеет смысла, Малфой. — с негодованием возразила Грейнджер. — Отвечай. — Ты такая командирша. — вздыхает он наигранно, а затем пристально смотрит в глаза ведьме. — Ты мне нравишься. — А подробнее? — Это уже второй вопрос, Грейнджер? — Это дополнение к первому. — вздергивает подбородок она. — Принимаются только развернутые ответы, согласен? — Согласен. — кивает Драко и обнажает ряд белоснежных зубов в широкой улыбке. — Ты мне нравишься, Гермиона Грейнджер. Ты красивая, умная и чертовски сексуальная. Я годами желал тебя. И продолжаю желать сейчас. Ресницы гриффиндорки затрепетали, а дыхание становится сбивчивым. Откровения, что позволил себе Драко, явно выбили её из колеи. И он довольствовался произведенным эффектом. — Такой развернутый ответ тебя устроит? — склонив голову набок, интересуется Драко. Вид её румяных щек казался ему очаровательным. — Вполне. — Грейнджер делает глоток. — Твоя очередь. — Хм, — слизеринец прикладывает палец к подбородку и постукивает по нему в наигранной задумчивости. — Ты согласилась бы пойти со мной на свидание? — Ты сейчас серьёзно? — смеется тихо Гермиона. — Отвечай, Грейнджер. Гриффиндорка перекидывает косу за плечо и скрещивает руки на груди. Её темные глаза с полминуты изучают Драко, словно пытаясь отыскать ответ на его лице. Ну же, маленькая ведьма, не томи. — Может быть. Драко хмурит брови, смотря на свою собеседницу. — Ты играешь не по своим же правилам, Грейнджер. — ворчит он. — Ладно. — вздыхает ведьма, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — В данный момент свидания — это последнее о чем я могу думать. А вот в будущем…кто знает. Малфой кивает, принимая такой ответ. Он готов был довольно замурчать от того факта, что Гермиона не ответила категоричным отказом. — В тебе живёт хитрая слизеринка, Грейнджер, ты знала? — довольным тоном заявляет Драко. — Сомнительный комплимент. — Зато искренний. Они несколько мгновений смотрят друг на друга в полнейшей тишине прежде чем Грейнджер начинает тихо посмеиваться. Драко как завороженный наблюдал за тем, как хихикает девушка. Ему нравилось быть свидетем и причиной её искренней радости. — Это так странно. — сквозь смех выдавливает волшебница. — Что именно? — Никогда не думала, что ты будешь говорить мне о том, что во мне есть черты, которые делают меня похожей на представительницу змеиного факультета. — Да, жизнь не лишена иронии. — хмыкает Драко в свой бокал. Кто вообще мог себе представить, что он и Гермиона Грейнджер будут ужинать в компании друг друга, попивая вино с сывороткой правды и вести обычную беседу? Уж точно не сам Драко. Он даже помыслить не мог о том, что ему предоставиться возможность ещё хоть раз увидеть Грейнджер. А теперь он живет с ней под одной крышей. Может быть Великий Мерлин услышал его… — Знаешь, а ведь обычно мне всё говорят, что я должна была попасть на Когтевран. — в задумчивости говорит Гермиона, проводя тонким пальчиком по ножке бокала. — Но вот про Слизерин...Это впервые! — Это абсурд. — фыркает Драко. Грейнджер тут же выпрямляется на стуле и с вызовом смотрит на него. — Почему? — её темные глаза чуть сужаются в ожидании его ответа. Драко чувствовал, что она готова кинуться в нападение если его ответ того потребует. — Тише, Грейнджер. — обольщающей улыбкой Малфой попытался успокоить воинственную на вид Гермиону. — Я не отрицаю, что на Когтевране ты была бы, как рыба в воде. Мы оба знаем о твоих умственных способностях. — Но…? — поторапливает его ведьма, словно от его ответа зависела вся её жизнь. Хотя Драко думал, что Грейнджер слишком любопытная и нетерпеливая, когда дело касается того, что ей неизвестно. — Но ты истинная гриффиндорка. — с излишним драматизмом вздыхает Драко, будто этот факт делал его глубокого несчастным человеком. — Смелая и абсолютно безрассудная, когда дело доходит до действия. — Это я-то?! — темные глаза округлились словно два сикля. — Да из нас троих я была самая ответственная! Если бы мы действовали исключительно по планам Гарри, то давно были бы мертвы! Драко не может сдержать смеха, смотря на то, как распалилась Грейнджер. Кажется даже её волосы готовы были заискриться током от возмущения. — Всегда знал, что в Вашей троице ты была мозговым центром. — посмеиваясь говорит он. — Но, всё-таки даже ты не всегда прислушиваешься к инстинктам самосохранения. Не отрицай. Ведьма насупливается и тянется за своим бокалом. — Ты прав. — бубнит она и делает большой глоток. — Никогда не устану слышать эту фразу от тебя, Грейнджер. — криво улыбается ей Драко, взъерошив свои волосы. — Но не стоит воспринимать всё так близко к сердцу, душа моя. В конце-концов, Поттер и Уизел возглавляют список безответственных кретинов. Грейнджер с тихим стуком ставит бокал на стол и расправляет плечи. В интимном освещении кухни её глаза переливались и горели, словно два уголька. — Прекрати, Малфой. — строго требует Гермиона. — Что именно? — Хватит оскорблять Гарри и Рона, при этом вознося меня выше их. — говорит она. — Думаешь, что таким способом ты сделаешь мне приятно и выделишь то, какая я особенная по сравнению с ними, но на самом деле, ты только обижаешь меня, Драко. Если ты и правда что-то испытываешь ко мне, то уважай моих друзей. — Уважать Уизела? — скривился Драко, даже не насладившись в полной мере тем, как сладостно звучит его имя в исполнении гриффиндорки. — Для меня это так же противоестественно, как дышать под водой, Грейнджер. — Всегда можно использовать заклинание Головного Пузыря. — тут же находиться Гермиона. Драко закатывает глаза. Упрямая ведьма. — Грейнджер, — вздыхает он, скривив губы так, словно ему было больно говорить. — Пойми, я не перевариваю Рональда Уизли на телесном уровне. Даже с обществом Поттера я готов смириться и то, исключительно ради тебя. — Какое благородство! — презрительно выдает ведьма. — Именно оно и есть. — сощурившись говорит Малфой, смотря прямо ей в глаза. — Ты просто смешон! — подается вперед Гермиона. — Рон замечательный человек. Он отважен, добр, хороший стратег и он… — Прошу, лиши меня возможности выслушивать твою хвалебную Оду в честь Уизли. Мне достаточно того факта, что вы двое были вместе. И от одной только мысли об этом, ужин уже готов покинуть мой желудок. А мне не хотелось бы расстраивать Олди. — шипит Драко, накрывая ладонью живот, будто он и правду готов извергнуть содержимое своего желудка прямо сейчас. Перед глазами слизеринца тут же предстает картина того, как мерзкий Уизел сжимает хрупкое тело Гермионы в своих длинных, словно у обезьяны, руках. Как он шепчет на ухо ведьмы слова любви, а капли его слюны — Драко много раз наблюдал на обеде в Большом зале за тем, как содержимое рта Уизела разлетается в сторону— попадают прямо на плечи гриффиндорки. Сама мысль о том, что Гермиона побывала в руках Уизли и он получил от неё поцелуй, — или что-то намного большее — была для Драко просто невыносима. Это был тот тип ревности, который было непринято показывать, но от которого хотелось бросаться Непростительными в хаотичном порядке. И видимо эмоции слишком четко отразились на его лице, потому что в следующий миг Грейнджер спросила: — Ты ревнуешь, Малфой? Вместо ответа Драко хотелось одним махом смести все со стола, усадить на него кудрявую ведьму и поглощать каждый её вздох. Ему хотелось, что бы она познала весь спектр наслаждения именно в его руках, чтобы кричала от экстаза и навсегда позабыла о том, что в её жизни когда-то присутствовал Рональд Уизли. Но вместо этого, Драко только взглянул на неё: — Разумеется, я ревную. Гриффиндорка напротив него тут же зарделась, торопливо отводя взгляд в сторону, но губы её подрагивали в рвущейся наружу улыбке. Она явно наслаждается тем, что Драко признал это вслух. Что ж, Веритасерум сыграл с ним злую шутку. Кто же знал… — Мы с Роном только друзья. — тихо выдает Грейнджер, продолжая бродить взглядом по кухне. Драко тут же весь обратился вслух. Эти слова подействовали на его собственническую натуру как бальзам. — Я думал, что вы любите друг друга. — он хочет, чтобы голос его звучал как можно беззаботнее, но едкий сарказм сквозит в каждом слове. Говорит о чувствах между Грейнджер и Уизелом было выше его сил. — Разве не ты лила по нему слёзы весь шестой курс? Гермиона резко поворачивает голову в его сторону и награждает презрительным взглядом. — Странно, что ты это заметил. Разве ты не был слишком занят в тот год тем, что должен был убить Дамблдора? Слова её, как хлесткая пощечина — бьёт наотмашь. И причиняют больше боли, чем если бы ведьма ударила его по-настоящему. — Туше, Грейнджер. — мрачным шепотом отвечает Драко. *** Гермиона не хотела, чтобы их диалог перетекал в это русло. Не хотела, чтобы эти напоминания о событиях шестого курса срывались с её языка, но сыворотка правды не дала ей шанса. Как удобно всё валить на действие зелья, да, Гермиона? А может стоит признать, что ты малодушная стерва, которая использует слабое место человека и хочет сделать ему больно? В тебе и правда живет слизеринка. Браво! Гермиона тяжело вздыхает и тянется рукой через стол. Она накрывает ладонью руку Малфоя, что держала в руке хрупкий бокал. От её неожиданного прикосновения слизеринец дергается, но руки не отнимает. — Прости. — лепечет ведьма с искренним сожалением в голосе. — Это было низко с моей стороны. Я ведь знаю, что у тебя не было выбора. Малфой неотрывно смотрит на её маленькую ладонь. Брови его сведены вместе, ртуть в серых глазах застыла. — Хотел бы я и правда сказать, что всё дело было лишь в том, что я не имел выбора. Что только угроза жизни мне и моим родным была причиной того, что я пошёл на все это. — голос его звучал сипло и надломлено. — Но правда в том, что я гордился. Гордился тем, что теперь на моей руке красуется эта отвратительная метка. — он резко поднимает глаза и Гермиона чувствует себя так, будто её окатили ушатом ледяной воды. — Поэтому не стоит жалеть меня, Грейнджер. Оставь своё сочувствие и прощение тому, кто действительно его достоин. Малфой вырывает свою руку и сжимает её в кулак. Он отстраняется от стола — и Гермионы — на максимальное расстояние. Атмосфера веселья и беззаботности покинула кухню сквозь открытое окно. — Я не собиралась тебя жалеть. — говорит Гермиона, упрямо смотря на блондина. Ей хотелось достучаться до него, пока он окончательно не закрылся от неё. Она могла кожей чувствовать, что он вот-вот возведет непреступные стены. Малфой в ответ награждает её скептическим взглядом. — Я ведь говорю правду, забыл? — посылает ему слабую улыбку ведьма, заглядывая в глаза. Как же хотелось ей прогнать тот лёд, что медленно сковывал его радужку! — Да, ты облажался, Малфой. По-крупному. — Спасибо, Грейнджер. Рад, что ты не упускаешь возможности напомнить мне об этом. — сквозь сжатые зубы произносит слизеринец. Гермиона лишь пожимает в ответ плечами, старательно изображая беззаботный вид. Лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь. Да и солгать она сейчас не смогла бы. — Я ведь сказала, что не собираюсь тебя жалеть. — напоминает она. — Да, ты поступил тогда так, как было велено. И не важно из-за страха перед Волан-де-Мортом ты действовал таким образом или из-за желания проявить себя. Это всё уже в прошлом. — вспоминать о событиях того рокового дня было трудно, но Гермиона пересилив себя, продолжила говорить ровным тоном. — Ничего не изменилось бы, даже откажись ты от этой миссии. Дамблдор всё равно бы умер через пару месяцем, а то и меньше. Драко невольно подался вперед, неверящим взглядом смотря на Грейнджер. — Что ты сказала? — Ты не знал? — спрашивает Гермиона и мысленно бьет себя по лбу. Разумеется он не знал, да и откуда?! Гениально, Гермиона. — Дамблдор подвергся проклятию, когда вел охоту за крестражами. — поясняет Гермиона, радуясь что стена отрешенности Драко понемногу спадала. — Крестражи это… — Я знаю, что это такое, Грейнджер. — огрызается Драко, буравя её надменным взглядом. Что ж, он злиться. Хорошо. Это лучше, чем мрачное самобичевание и закрытость. — Так вот, — продолжила Гермиона, давая понять что его выпад совершенно её не оскорбил. Ведь так и было. — Когда Дамблдор нашёл кольцо принадлежавшее деду Волан-де-Морта, он надел его. Проклятье тут же поразило его руку, заставив почернеть и обуглиться плоть. И только благодаря способностям Снейпа удалось продлить жизнь директора не больше, чем на год. Услышав последнюю фразу, Драко подскакивает на ноги. От резкости его движений, стул с громким шумом падает на пол, а Гермиона испуганно вздрагивает. — Северус знал, что Дамблдор умирает?! — громко рычит блондин, прожигая взглядом ведьму с высоты своего роста. Гермиона чувствовала себя маленьким пикси рядом с разъяренным драконом. — Д-да. — неуверенно пищит ведьма, сжавшись под взором Малфоя. — Он давал ему противоядие, но предупреждал, что это не спасет ему жизнь. Слизеринец запускает ладони в волосы и сжимает платиновые пряди в пальцах. Возможно, он мог и вырвать несколько клочков, если приложит больше усилий для этого. Вдруг электрическая лампочка над их головами замигала, неровным блеском освещая пространство кухни. Гермиона почувствовала, как волосы на затылке зашевелились, ощущая потоки чужой магии. — Драко, успокойся. — тихо окликает его Гермиона, но собеседник никак не реагирует на её просьбу. Его широкие плечи подрагивают, грудь быстро вздымается от приступа гнева. Гриффиндорка даже представить не могла, что испытывает сейчас Драко. Она лишь могла опираться на собственные чувства, которые завладели ей, когда правда о планах Дамблдора в победе над Реддлом стали известны. Шок, осознание, гнев, безысходность и обида. Вот что вызвали воспоминания из Омута памяти, когда Гарри поделился ими с друзьями. Столовые приборы заскакали по поверхности стола, подчиняясь стихийной магией Малфоя. Если продолжится в том же духе, то гнев блондина просто уничтожит дом со всеми его обитателями. Гермиона медленно поднимается со своего места и осторожной поступью идёт к Драко. Он же, заметив и распознав её намерения, поспешно отворачивает от ведьмы. — Не подходи, Грейнджер. — предупреждающе шипит он, облокотившись на столешницу руками. Но Гермиона продолжала приближаться, проигнорировав его слова. Она не знала, что именно намеревалась делать, но чувствовала, что сейчас Драко нуждается в поддержке. Его обманули, его использовали. И девушке хотелось, чтобы он понял, что не одинок в этих раздираемых чувствах. — Я знаю, что и близко не могу понять то, как ты себя сейчас чувствуешь, Драко. — тихо говорит Гермиона, остановившись за его спиной. Электрические разряды чужой магии окутали её с головы да пят, давя на себя своей тяжестью. — Но мне жаль, что с тобой так поступили. Ответом ей было лишь шумное дыхание слизеринца. Ну же, Драко. Не позволяй этим чувствам утянуть тебя. Гермиона нервно облизывает губы и делает ещё один — последний шаг — к нему. Теперь она стояла вплотную к парню. — Не закрывайся от меня, прошу. — едва слышно просит Грейнджер. И прежде чем успевает остановить себя, девушка обхватывает руками торс Малфоя и прижимается щекой к пространству между его лопаток. Она чувствует как под её объятиями замирает всё его тело. Прислонившимся ухом она слышала, как сердце его застывает на долю секунды, а потом набирает силу ударов, заставляя дышать Малфоя в два раза быстрее. — Ты делаешь только хуже. — доносится до неё. Возможно, так и есть. Но Гермиона не могла ничего поделать с собой. Она испытывала невероятную потребность быть как можно ближе к Драко в момент его уязвимости и боли. — Почему? Она слышит, как Малфой делает глубокий вздох в попытках обрести то спокойствие, которое было утеряно. — Потому что я боюсь сорваться. — просто отвечает он, но смысл вложенный в эту фразу казался Гермионе куда глубже. — А ты последняя, кому я хочу причинить боль. Как же необычно было слышать эти слова от Драко Малфоя! Гермиона могла подумать, что ей почудилось, если бы не чувствовала щекой каждую вибрацию буквы, когда он выдыхал эту фразу. — Я знаю, что ты не сделаешь этого. — голос её зазвучал громче. — Но почему? Гермиона и сама не знала ответа. Она могла опираться лишь на чувства, что таились в её душе и вновь жаждали освобождения. Ей хотелось бы найти тысячу слов, чтобы убедить Драко, но на языке вертелась только одна. И подпитываемая действием Веритасерума она легко срывается с её губ: — Потому что я доверю тебе, Драко. Прозвучало два гулких удара его сердца, прежде чем Малфой молниеносно развернулся в её руках, не разрывая контакт. Драко чуть склонился вниз, сокращая расстояние между ним и Гермионой. Его горячие ладони обхватили лицо девушки, желая чтобы она смотрела только ему в глаза. Глаза, шторм которых уступил месту теплоте и нежности. Никто прежде не смотрел на Гермиону таким взглядом! Колени предательски задрожали от одного осознания этого факта. Она никогда к этому не привыкнет. — Знаешь, Грейнджер, это самая приторная и сентиментальная фраза, какую я только слышал в своей жизни. — уголок его губ дрогнул в кривой улыбке, а глаза хитро заблестели. — Меня бы стошнило, если бы только мне не понравилось в ней каждое слово. Драко склонился ещё ниже, щеки её обдало его дыханием. Ежевика и мёд. Сердце девушки бешено забилось, нервы были накалены словно сталь в огне. Соображать разумно было всё труднее, потому что она уже была в плену серебристых омутов. Гриффиндорка ждала, что сейчас Драко накроет её губы своими, и готова была уже податься навстречу сладостным желаниям. Но вопреки её надеждам и ожиданиям, Драко медленно отстранился он девушки и выбрался из кольца её рук. Разочарование затопило её с головой. Внутренний голос тут же неприятно зашипел о том, что Малфой после случившегося срыва с его стороны, больше не желал связываться с Гермионой. Конечно, она ведь второй раз стала свидетельницей его слабости. А мужское эго слишком хрупкое, чтобы позволить видеть свои слабые места. Гермиона тут же торопливо отступила от слизеринца и отвернулась. Она чувствовала предательский жар стыда на своих щеках и подступающие слёзы обиды. Хотелось развернуться и умчаться в свою комнату, чтобы быть как можно дальше от Драко Малфоя. Но вот только от чувств своих убежать у Гермионы возможности не было. — Гермиона. — тревожным тоном позвал её Драко, делая шаг к ней. — Посмотри на меня. Гермиона лишь ещё больше повернула голову в противоположную сторону. Губы её задрожали, сдерживая слезливый всхлип. Какая же она дура! Но такое поведение явно не устраивало Драко, потому что он вновь вступил в её личное пространство и обхватив двумя пальцами её подбородок, аккуратно повернул к себе. Грейнджер бы с радостью вырвалась, но это выглядело бы весьма по-детски. Малфой тем временем приподнял её голову выше, но заставить гриффиндорку посмотреть на него, было не в его власти. А Гермиона не желала, чтобы он увидел застывшие слёзы на её глазах. — Я поклялся себе быть терпеливым во всём, что касается тебя, Гермиона Грейнджер. — Драко аккуратно поправил выбившуюся прядь её волос. — Но, как только все твои барьеры рухнут, то тебе не избавиться от меня. Гермиона рвано выдыхает, чувствуя как тепло волной проноситься от шеи до центра её женственности. В его словах она слышит обещание. Драко Малфой не сомневался в том, что завоюет её. — Если я не выгоню тебя прочь раньше, чем ты добьешься своего. — шутливо заявляет Гермиона, воспользовавшись возможность. — Ты едва не испортил наш ужин. — Ты права. Давай вернёмся за стол, у нас ещё осталось вино. — кивает Драко и вновь отходит от неё. Гермиона готова завыть от досады, но лишь соглашается и молча возвращается на свое место за столом. Буря улеглась раньше и без катастрофических последствий для маленькой кухни. Вот только Гермиона чувствовала, как айсберг нежных чувств к Драко Малфою беспощадно потопил её. Как грёбаный Титаник.