Драконьи сны и то, как они Создают и Разрушают династии

***

      Эймонд выработал своего рода рутину. Он просыпался, одевался и завтракал с Рейнирой и ее детьми. Он сидел под пристальным взглядом своего дяди и пристальными взглядами своих племянниц и племянников. После завтрака он отправлялся к мейстеру на уроки валирийского языка. Он был очень смущен, когда Эйгор, шестилетний мальчик, более свободно владел языком, чем он, который был старше его на десять лет. После языка он изучал историю Валирии, что ему на самом деле было довольно интересно, хотя он и отказывался это признавать.       После занятий с мейстером он проводил два часа на тренировочной площадке под руководством дяди, который, казалось, видел в нем отброс общества. После тренировок Эймонд испытывал боль в тех местах, которые как он думал не могут болеть. После тренировки он проводил следующие часы до ужина, сопровождая Рейниру, которая выполняла свои обязанности. Большую часть времени он молчал, но иногда они разговаривали. Постепенно он стал лучше ее понимать.       Он всегда считал ее избалованной легкомысленной женщиной, но, наблюдая, как она управляет своими землями, он понял, что это не так, она была гораздо более компетентна, чем его собственный брат, хотя он бы никогда не сказал такого. У нее была хорошая голова на плечах, но она также обладала хитрым умом. Она могла видеть намерения людей, даже его. Ее глаза пронзали его душу, как будто она могла видеть испуганного ребенка, который был внутри него, части, существование которых он даже не признавал. Ее взгляды были хуже, чем ненавистные взгляды ее мужа или подозрительные взгляды ее детей. В ее глазах было понимание и сострадание, все то, чему его говорили, что у нее нет, но оно было, и иногда он мог поклясться, что она смотрела на него так, как будто хотела обнять его и защитить, так же, как иногда смотрела на него его мать, когда они были вдвоем и у них был радостный момент, и он говорил что-то, что, должно быть, заставляло ее сердце болеть, потому что она смотрела на него так, как будто хотела защитить его от всего мира. К сожалению, она не могла этого сделать, как и его сестра, потому что он был не ребенком, ищущим утешения, а мужчиной, ищущим цель в жизни.

***

      — Ты когда-нибудь хотел быть королем Эймондом? — спросила его Рейнира под влиянием минутного каприза. Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, а затем подозрительно прищурился.       — Конечно, нет, мой брат однажды станет королем, — сказал он, как будто эти слова были заранее отрепетированы.       Она подняла бровь.       — Ты, безусловно, подходишь для этой роли, у тебя, кажется, хороший ум для правления, хотя ты и немного слишком стремишься доказать свою состоятельность и в некоторых случаях более жесток, чем нужно. Но это связано с твоей не уравновешенной кровью, надеюсь, после пребывания здесь тебе станет легче, — сказала она небрежно, не ведя себя так, как будто говорила о предательстве.       — Это проклятие вторых сыновей, — ответил он, надеясь сменить тему.       Рейнира подняла бровь.       — Да, но посмотри на своего деда, второго сына. Он был сыном лорда, а ты — принц. Я уверена, что ты сможешь подняться еще выше. Если ты не можешь стать королем, всегда есть вариант стать Десницей. И, глядя на пример твоих родственников, ты можешь понять, насколько важно удерживать семью в таком положении. Иначе амбиции заходят слишком далеко, и… — она замолчала. Указательно посмотрев на него. Эймонд поморщился, он не был глупым. Он и его братья и сестра были доказательством того, что амбиции его деда зашли слишком далеко. Когда он думает о том, что кто-то может поступить так же с его братом, его охватывает ужас. Рейнира ухмыляется, видя, как он осознает это. — Неприятно смотреть, как кого-то, кого ты любишь, пожирают стервятники, и не иметь возможности ничего сделать, потому что этот человек решил довериться тому, кто его разрывает на части, — сказала она, и в ее словах слышалось предчувствие. Рейнира знала, как легко можно будет манипулировать Эйгоном, он был слабым и податливым, его воспитали как марионетку.       — Этого не будет, я защищу его, — сказал Эймонд, злобно глядя на сестру. В такие моменты он ненавидел ее. Рейнира подняла бровь, а затем пренебрежительно отвернулась к письмам, лежавшим перед ней. Она хотела сказать этому наглого сопляку, что ее муж думал то же самое, пока его дед-сукин сын не втерся в доверие к их отцу. Однако она этого не сказала, он со временем все поймет. У них был год, чтобы научить его всему, что нужно, что бы подготовить его к роли Десницы или Короля — это еще предстояло выяснить.

***

      Эймонд нахмурился, надевая лохмотья, которые нужны были, чтобы он оставался незамеченным. Как только он понял, что может пройти по залам, не будучи узнанным, он выскользнул из окна, спустился на один этаж ниже, на нижние балконы, и оттуда направился к Драконьей горе. Он наконец узнал, что драконов, которых можно было бы завоевать, не осталось — дети Стронгов оседлали их всех. У Рейны и Джекейриса вылупились яйца, а Кора и Люцерис оседлали соответственно Серого Призрака и Овцекрада. Ему потребовалось все свое самообладание, чтобы не убить одного из этих маленьких придурков и завоевать их драконов. Но он не мог этого сделать, Веларионы были важными союзниками, которых он не мог оттолкнуть.       Теперь, зная, что взрослых драконов, на которых можно было бы оседлать, не осталось, он направился к Драконьей горе в надежде найти яйца. Он вышел из замка и направился к вулкану, но когда он зашел глубже в пещеры, жара начала давить на него. Он как раз собирался шагнуть в отверстие, когда его оттащили назад, и место, где он стоял, было охвачено стеной пламени. Однако его спасительница не была к нему благосклонна: он почувствовал лезвие у своего горла, а его несчастная племянница злобно посмотрела на него.       — Какого черта ты делаешь? — прошипела она, когда из пещеры, в которую он собирался войти, вышел большой черный дракон с светящимися зелеными глазами.       Эймонд почувствовал, как застыл, но отказался поддаться страху.       — Это не твое дело, — сказал он, хотя и тише, чем хотел.       Висара гневно посмотрела на него.       — Это мое дело, когда твоя смерть заставит твою суку-мать и ублюдка-деда начать войну, которую мне придется закончить. Особенно с учетом того, что ты, похоже, решил спровоцировать такую войну, войдя в пещеры, где обитают драконы. Честно говоря, я думала, что у тебя есть хоть капля ума, — сказала она, отстраняясь от него и направляясь к большому дракону, известному как Каннибал. Висара ласково погладила огромное чудовище, а затем прошептала ему что-то на валирийском языке. Эймонд в шоке наблюдал, как огромное чудовище хрюкнуло и тяжело вернулось в пещеру. Висара просто посмотрела на него, не снимая руки с меча, спиной к пещере, где скрывался самый страшный дракон. — Не веди себя так, будто я страдаю таким же недостатком интеллекта, как и ты. Ты не получишь здесь ни яиц, ни драконов. Если ты думаешь, что мы оставляем такие вещи без охраны, то ты так же глуп, как и мы, по-твоему, — сказала она насмешливо. — Эймонд фыркнул, но не подтвердил и не опроверг ничего, что заставило ее ухмыльнуться. — Умно, держи рот на замке. Я рекомендую тебе вернуться в свои покои, дядя, потому что я не думаю, что тебе нужно напоминать, что в случае кражи совершённой представителем короны вся твоя линия утратит право на трон, а учитывая, что у тебя будут только яйца, а у моей семьи есть несколько взрослых драконов… Я не вижу для вас хорошего исхода, если вы решите бороться с контрактом. Не забывайте, почему мой дракон заслужил свое имя, — сказала она многозначительно, прежде чем уйти обратно в замок. Она знала, что он либо сгорит, либо найдет дорогу обратно в свои покои. В любом случае, он никогда не доберется до яиц, поскольку они лежат за несколькими драконами в запертом хранилище.