S & N

«Кто побеждает в войне

с самим собой?»

Саске не двигался. Смотрел вниз на светлую макушку, на дрожащие плечи. Четыре дня ломки. Девяносто шесть часов, когда тело выворачивало наизнанку, а Шикамару держал таз, пока его рвало желчью. Судороги начались на второй день — мышцы сводило так, что казалось, кости треснут. Шикамару вливал в него электролиты, заставлял глотать таблетки от давления и судорог. Теперь Саске стоял в прихожей, и каждая клетка его существования отзывалась болью. Кожа горела и мёрзла одновременно. Желудок сводило спазмами, хотя он был пуст. Но главное — ясность. Отвратительная, режущая ясность трезвого сознания, в которой он видел Наруто на коленях. Тот плакал в его ногах. Хрипел что-то неразборчивое — видимо, повреждённые связки не давали формировать звуки. Пальцы вцепились в мокрую ткань джинсов. Саске смотрел вниз и думал: вот существо, которое меня разрушило. Вот существо, без которого разрушение не имеет смысла. — Отпусти, — наконец сказал брюнет. Наруто покачал головой, прижимаясь лбом к его коленям сильнее. Он хотел скулить. Проситься. Умолять словами, которые придумали люди для моментов, когда гордость не имеет никакого значения. Но голосовые связки, позволяли только это — влажные, бессмысленные хрипы. Саске дёрнул ногой, пытаясь его отпихнуть. Но Наруто держал крепко — словно разожми пальцы, и всё кончится. — Отпусти, блять. Наруто вздрогнул, но рук не разжал. Саске задержал дыхание. Вдох через нос, долгий выдох. — Думаешь, слёзы что-то исправят? Он всё смотрел вниз — на это жалкое, дрожащее существо, уткнувшееся лбом в его колени. Полгода назад... Нет, даже три месяца назад эти слёзы могли что-то значить. Теперь же было слишком поздно. — Думаешь, если поплачешь в мои ноги, я забуду, как ты меня наебал? Наруто наконец разжал пальцы. Медленно, с видимым усилием. Крохотный череп чуть повернулся, открывая лицо. Глаза воспалены, красные. Губы искусаны до капелек крови. Во взгляде трепещет то же понимание: вот существо, которое я разрушил. Вот существо, без которого моё существование — ошибка. Саске сделал шаг. Тело пошатнулось. Плечо снова встретилось со стеной, оставляя слегка влажный след. Он оттолкнулся, заставляя себя идти дальше. Не упасть. Не обернуться. Не опуститься на колени рядом. Не сдохнуть вместе. Наруто смотрел ему вслед. Рука поднялась, потянулась — словно хотела удержать его за ткань, но Саске уже ушёл. Пальцы соскользнули в пустоту. Колени разъехались, и он опустился на пол. Что-то твёрдое в заднем кармане уткнулось в ягодицу. Нож. Наруто замер. Рука дрогнула и опустилась. Саске добрался до своей комнаты. Толкнул дверь так, что та ударилась о стену, отскочив. Он не стал её закрывать. Зачем? Границы больше не работали. Куртка соскользнула с плеч и упала на пол — мокрая кожа глухо шлёпнулась о паркет. Он рухнул на кровать лицом к стене. Тело бил озноб. Наруто осторожно поднялся. Ноги не слушались, и пришлось опереться о стену. Горло пульсировало. Слёзы не прекращались, и от этого становилось только тяжелее дышать. Он медленно дошёл до комнаты, остановившись в дверях. Саске лежал, свернувшись в позу эмбриона. Рёбра проступали под кожей при каждом вдохе. Наруто лёг рядом. Сначала оставил между ними сантиметров десять — жалкая попытка вежливости, будто после всего можно вести себя «правильно». Но тело, в отличии от разума, не признаёт вежливости, когда речь идёт о выживании. Он придвинулся ближе и прижал к себе Саске всем телом. Грудь к спине. Живот к пояснице. Бёдра к бёдрам. Ноги переплелись. Нос уткнулся в мокрые волосы, и воздух сразу стал слаще. Он втянул запах глубоко, будто голодный. Будто лёгкие сами требовали этот воздух. Ещё вдох. Глубже. Как затяжка после долгой ломки. Голова закружилась. Запах бил прямо в центр мозга, туда, где боль и удовольствие идут одним током. Ещё вдох. Дольше. Ещё. И ещё. Не насытиться. Он раздвинул губы и провёл ими по влажным волосам, собирая капли. Губы скользнули; язык зацепил прядь и потянул её внутрь, к нёбу. Волосы щекотали язык и дёсны, пружинили между зубами. Он держал их кончиком языка, перекатывал, гладил, пока слюна не смешалась с дождём, заставляя его проглотить эту жидкость. Наруто подался ближе, ладонями обхватывая его грудь. Пальцы скользили по коже, собирая тонкую влагу дождя и пота. Подушечки нашли линию рёбер и прошли по ней медленно. Дрожь Саске отзывалась в его собственных руках. Он опустил голову к шее, задержал губы у основания. Сначала — просто касание. Потом провёл языком по светлому пушку — жадно, медленно. Правая рука скользнула выше, нащупала ключицу, прошла вдоль неё, задерживаясь на ямочке. Затем легла на грудь, поверх сердца. Наруто прижал ладонь и стал ловить ритм. Каждый удар отзывался в ладони. Сердце билось неровно: спешило, сбивалось, будто запиналось и в панике вспоминало, что должно продолжать. Лучшее, что он когда-либо чувствовал, — эти сбивчивые удары под ладонью. Наруто вжал пальцы сильнее, будто мог пробиться ими сквозь кожу и дотянуться до сердца. Дотронуться до него. Сжать этот мокрый, тёплый орган, скользкий от жизни, и остаться там, внутри, рядом. Ему хотелось помочь. Хотелось, чтобы его пальцы, его ладонь, его тепло — всё в нём — стали частью Саске. Чтобы он мог подталкивать сердце изнутри, помогать ему работать, давать ему силы, быть нужным. Как будто, если вложить себя целиком, можно заставить их кровь двигаться вместе. Как будто так они могли бы быть одним телом, одним дыханием. Он одёрнул руку, понимая, что, наверняка, причиняет Саске боль. Пальцы спустились ниже. Дошли до предплечья и наткнулись на следы уколов. Он знал, что найдёт их. Готовил себя. И всё равно дыхание сорвалось. Он провёл по ним ещё раз. Потом ещё. Пальцы дрожали. Спустились до запястья. Кожа там была неровная, с выпуклостями и шершавостью. Подушечки пальцев провели по ней, улавливая линии. Он замер. В гримёрке, в полубреду от удушья, Наруто видел только точки. Теперь же проступала полная картина. Саске не просто употреблял — он резался. Те же ритуальные порезы, которыми когда-то сам Наруто пытался вернуть ощущение границ тела. Грудь свело, горло сорвалось на хрип. Это он сделал. Он превратил Саске в то, что Саске ненавидел. В наркомана со шрамами. В слабого. — Прости. Саске дёрнулся. Все мышцы напряглись разом. Челюсть сжалась. — Прости, — Наруто не мог остановиться. — Прости. Прости. Прости. Прости. Прости... Локоть Саске врезался в солнечное сплетение. Воздух вышибло, тело Наруто слетело с кровати, затылок ударился о пол. Мир качнулся, поплыл, на миг почернело в глазах. Саске вскочил с кровати, ведомый злостью. Встал над Наруто, нависая. Смотрел сверху вниз. Скользил по синякам на шее, по прокушенным губам, по глазам с лопнувшими капиллярами. — Засунь своё прости себе в жопу. Голос дрожал, а ломка делала контроль невозможным. Наруто поднял глаза и медленно повёл ладонь к заднему карману. Дрожало всё. Бёдра поднялись — это могло выглядеть пошло, если не знать, зачем. Он достал балисонг. Наруто репетировал движение, но сейчас пальцы не слушались. Нож раскрылся неуклюже, чуть не выпав. Саске усмехнулся: — Решил меня убить? Наруто замотал головой. Слёзы текли по щекам. Он поднёс лезвие к своему горлу. К той тёмной полосе под подбородком, где трахея помнила его пальцы. — Себя? Решил сыграть в святого? — Саске присел на корточки. — Или… тебе мало было уйти? Ты вернулся, чтобы ещё раз показать, что твоя смерть тебе дороже, чем я? Наруто снова покачал головой, прижимая лезвие к коже. — Освобожу... — хрип. — От клятвы... Сам... Саске сел на него верхом, придавив бёдра. Наруто охнул — вес давил. Рука Саске легла поверх его руки с ножом, прижимая лезвие сильнее. — Думаешь, я слабак? — голос Саске сорвался. Он наклонился ниже. — Думаешь, я не смогу сдержать обещание? Металл впился в кожу. Ещё немного — и прорежет. Наруто попытался объяснить сквозь повреждённое горло: — Сядешь... Срок... Музыка... Саске замер. Потом начал смеяться — истерично, со слезами. Озноб прошёл по его телу — абстинентные галлюцинации накладывались на реальность. — Музыка? Он наклонился ниже, губы почти касались губ Наруто. Дыхание смешалось. — Она мне нахуй не нужна. Всё, что я хотел — чтобы ты меня не бросала. Местоимение повисло в воздухе. Наруто моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Саске. Зрачки брюнета были расширены. — Ты же обещала, блять, остаться, — продолжал Саске, и его голос стал тише. — Сказала, что любишь. Что я твой смысл жизни... Он вдруг опустился, положил голову Наруто на грудь, всё ещё держа нож у его горла. Щека тёрлась о футболку, как ребёнок трётся о материнскую одежду, ища утешения. Замок на цепи ударился о грудь Наруто. Тот самый замок, который Наруто оставил полгода назад. «Стань звездой, и я вернусь.» Какая жестокая ложь. Наруто хрипнул. Попытался что-то сказать, но горло выдало только влажный сип. Слёзы текли в уши, в волосы. Он понимал теперь. Понимал, почему Саске так ненавидел его попытки. Каждый раз, когда Наруто резался или думал о смерти — Саске видел мать в ванной. Красную воду. Дверь. А потом Наруто ушёл. Бросил. Как она. Рука потянулась к лицу Саске. Погладить. Утешить. Забрать эту боль себе, проглотить её, переварить, превратить в собственную. Но как забрать то, что вросло в кости? Как вырвать травму, которая стала фундаментом личности? Саске дёрнулся. Он внезапно выпрямился, сел. Взгляд прояснился. — Ты трахался с ним? Вопрос ударил в солнечное сплетение. Наруто застыл. До этого момента он думал только о том, как бросил Саске. Как предал. Как причинил боль уходом. Но он ведь не просто ушёл. Он ушёл к другому. Дал другому то, что принадлежало Саске. По своему желанию. Думая, что Саске вовсе не существует. Он смотрел в глаза Саске. Секунду. Две. Потом отвёл взгляд. Молчание было ответом. Саске забрал нож и поднялся. Медленно, контролируя каждое движение. Через секунду нож полетел в стену, заставляя блондина вздрогнуть. — Шлюха. Без истерики. Холодно. — Грязь, об которую даже не хочется марать руки. Он развернулся, подобрал куртку. У двери остановился, не оборачиваясь: — Сдохни сам. Мне похуй. И вышел. Дверь в коридоре хлопнула. Наруто лежал. Смотрел в потолок. Из пореза на шее сочилась кровь — рана была неглубокой, но достаточной, чтобы в ней чувствовалась пульсация. Слова Саске застряли в голове, повторяясь эхом. И с каждым повтором внутри всё разрывалось. Грудь сжало так, что невозможно вдохнуть. Попытка вдохнуть — сип. Вторая попытка — ещё хуже. Воздух застрял где-то в горле, как кость. Паника поднялась мгновенно. Слишком много. Слишком громко. Слишком невыносимо. Руки задрожали. Потом плечи. Потом всё тело. Эта дрожь стала нестерпимой — эмоции будто скручивали внутренности и подталкивали их к коже. Кулак ударил в лицо. Ещё раз. В скулу. В висок. В нос. Второй раз. Третий. Четвёртый. Он пытался кричать, но связки только рвали воздух. Пальцы подобрали нож. Слезы и сопли стекали по лицу. В этот момент в комнату вбежал Сай. Он выбил нож из рук, и тот скользнул под кровать. Опустился на колени, обхватил Наруто, прижимая руки к бокам, не давая размахнуться. — Тише, тише… Наруто трясло в его объятиях. Сай держал крепко, прижимая к себе. Чувствовал, как кровь из разбитого носа Наруто пачкает его одежду. — Я рядом. Он качал Наруто, как качают детей после кошмара. И постепенно, очень медленно, сопротивление слабело. Наруто обмяк, уткнувшись лицом в плечо Сая. — Я здесь, — повторял Сай. День рождения Саске закончился.

***

Дверь открылась около часа ночи. Суйгецу первым ввалился в прихожую, пахнущий сигаретами и дождём. За ним Джуго — тише, будто заранее готовился к тому, что увидит. Они нашли Наруто на полу в комнате Саске. Тот сидел, прислонившись спиной к кровати, колени подтянуты к груди. Смотрел в одну точку на стене — туда, где остался след от ножа. Сай сидел рядом с ним. Между ними на полу лежали окровавленная вата, использованные бинты и открытая аптечка. Лицо Наруто было уже обработано, но следы побоев очевидны: разбитая губа, опухшая скула, кровь из носа засохла под ноздрями. На шее свежая повязка поверх старых синяков. — Блять, — выдохнул Суйгецу. Сай поднял глаза, но не встал. — Я обработал, что смог. Суйгецу опустился на колени перед Наруто, но тот даже не моргнул. Помахал рукой перед его лицом — никакой реакции. — Как долго он такой? — Минут сорок. После того, как Саске ушёл. Джуго присел с другой стороны, аккуратно взял запястье Наруто, проверяя пульс. Частый, но ровный. — Шок, — констатировал он тихо. Суйгецу поднялся, руки уже начали дрожать. Он дошёл до кухни, открыл шкафчик, где хранили лекарства. Пальцы плохо слушались — первая попытка взять нужную баночку провалилась, таблетки рассыпались по полке. Он собрал их обратно, отсчитал нужные: антибиотик, противовоспалительное и те, что Наруто принимал последние полгода. Вернулся с горстью таблеток и стаканом воды. Руки тряслись так сильно, что вода слегка выплёскивалась через край. — Открой рот, — попросил он, опускаясь рядом. Наруто не реагировал. Суйгецу попытался нажать на подбородок, но пальцы дрожали слишком сильно. Сай молча перехватил его запястье, придержал. Вместе они приоткрыли рот Наруто, положили таблетки на язык. Суйгецу поднёс воду — половина пролилась на футболку Наруто, но тот сглотнул механически. Никто не говорил. Все трое избегали смотреть друг другу в глаза. — Пойдём в мою комнату, — сказал Суйгецу, глядя на Наруто. — Здесь... нехорошо. Никакой реакции. Джуго кивнул: — Всем нужно поспать. Он встал первым, вышел. Сай помог поднять Наруто — вдвоём они довели его до комнаты Суйгецу. У двери Сай задержался на секунду: — Если что — зови. Суйгецу кивнул, и Сай ушёл к себе. Кровать была широкой. Суйгецу усадил Наруто. Попытался снять с него футболку в пятнах, но руки тряслись так сильно, что не мог ухватить край ткани. На третьей попытке получилось. — Ложись, — прошептал он. Наруто не двигался. Суйгецу подхватил его под коленями, пальцы дрожали, едва удерживая вес. Благо, Наруто не отличался здоровьем и весил достаточно мало. Он положил его ноги на кровать, придерживая одной рукой спину, чтобы Наруто не упал назад, и уложил на бок. Одеяло он натягивал долго — руки не слушались, края выскальзывали. Наконец накрыл Наруто до подбородка, заправил край под плечо. Лёг сзади. Хотел обнять, но руки дрожали так сильно, что он боялся — вдруг это дрожь передастся Наруто, сделает ему ещё хуже. Он осторожно положил ладонь на рёбра — там, где чувствовалось дыхание. Пальцы всё равно подрагивали, но он старался сдерживать. Они лежали в темноте. — Я рад, что ты жив, — прошептал он в затылок Наруто. Голос дрогнул, сорвался на последнем слове. Он хотел сказать больше. Что всё наладится. Что он будет рядом. Что Саске одумается. Но слова застряли в горле — ложь сейчас была бы жестокостью. Наруто не ответил. Суйгецу прижался лбом к его затылку. Тремор постепенно переходил в мелкую дрожь всего тела — страх отпускал, оставляя только усталость. Он не уснёт этой ночью. Будет лежать, считать дыхание Наруто и вздрагивать от каждого шороха, боясь, что это Саске вернулся.

***

Утро пришло с тусклым светом через занавески. Суйгецу не спал — так и пролежал всю ночь, обнимая Наруто. Около шести утра тремор усилился настолько, что пришлось встать. На кухне уже был Сай. Варил кофе, нарезал хлеб — обычные утренние движения, которые казались абсурдными после вчерашнего. — Он всё такой же? — спросил Сай, не поднимая глаз от ножа. — Да, — Суйгецу налил воду в стакан, половина пролилась мимо. — Как будто не здесь. Он поставил стакан на стол, опустился на стул и добавил тише: — Что это вообще? Сай обернулся, положил нож на доску. — Диссоциация, — сказал он спокойно. — У него такое бывало. — И что делать? — Ждать, — Сай пожал плечами. — Обычно проходит за день-два максимум. Мозг отключается от реальности. Защитный механизм. Суйгецу сжал стакан обеими руками, чтобы не расплескать. — Хорошо, что Саске свалил. Может, так и надо — чтобы они друг друга больше не видели. Сай налил кофе в кружку. — Ты правда так думаешь? — А что, нет? Он же его чуть не убил. — Если бы Саске хотел его убить, он бы это сделал. У него было достаточно времени. Суйгецу уставился на него. — Ты его оправдываешь? — Я никого не оправдываю. Просто констатирую. Они оба больны. Это не лечится расстоянием.

***

День тянулся медленно. Наруто сидел там, где его оставили утром — на кровати Суйгецу, смотрел в стену. Механически глотал таблетки, воду, бульон, который готовил Сай. Но взгляд оставался пустым. К вечеру он наконец-то начал приходить в себя. Сначала едва заметно — моргал чаще, повёл головой. Потом фокус вернулся в глаза. Он посмотрел на свои руки, будто впервые их увидел. Провёл пальцами по бинтам на шее. — Эй, — Суйгецу сразу заметил изменение. — Ты как? Наруто открыл рот, но вышел только хрип. Он поморщился, потёр горло. — Не говори. Наруто кивнул. Взгляд скользнул по комнате — чужие стены, чужая кровать. Память возвращалась обрывками: нож, кровь, Саске над ним, слова про шлюху. Он закрыл глаза, делая глубокий вдох. Когда открыл — в них была странная ясность. Суйгецу сел рядом. — Слушай, может, тебе пожить где-то в другом месте? Чтобы не встречаться с ним. Я могу снять тебе комнату или... Наруто покачал головой. — Почему? Наруто взял блокнот, который Суйгецу держал на тумбочке. Написал криво: «он не убил меня» — И ты туда же... — Суйгецу цыкнул. — Охуенное достижение! Давайте ему медаль, блять, дадим за это. «он больше не будет пытаться» Суйгецу вскочил. — Он тебя избил. Наруто быстро написал: «я сам себя ударил. и порезал» — Что? В комнату вошли Джуго и Сай, привлечённые криками. Наруто повторил, выводя буквы чётче: «саске меня не бил. это я сам» — Ты сам себе нос разбил? — Суйгецу не верил. Кивок. — Зачем?! Наруто долго держал ручку над бумагой. Потом написал: «больной» Джуго сел на стул у окна, глядя на Наруто с той тяжёлой жалостью, которую невозможно спрятать. — Наруто, это не закончится ничем хорошим... Наруто начал писать, потом зачеркнул. Снова начал: «моя вина» — Да какая, блять, твоя вина? — взорвался Суйгецу. — Что ты ушёл от психа? «я мог найти другой выход. помочь всем. не бросать его» — Не твоя работа всех спасать. Наруто посмотрел на него долгим взглядом, потом написал: «а чья» Суйгецу открыл рот, но слов не нашлось. Сай молчал у стены. Джуго покачал головой: — Каждый спасает себя сам, Наруто. Ты не можешь жить за других. Наруто хотел объяснить. Что Саске — не «другой». Что они — единое целое, разорванное пополам. Что бросить его — всё равно что отрезать себе руку и удивляться, почему больно. Но как объяснить это людям, которые никогда не чувствовали, как чужое сердцебиение становится твоим? В этот момент входная дверь распахнулась с грохотом. — Ой, не падай! — женский голос, пьяный и весёлый. В коридор ввалился Саске. Вместе с ним была девушка — высокая блондинка с большой грудью, в мини-юбке и топе, который едва прикрывал необходимое. Она держала его за талию, пока он опирался на её плечо. — Квартирка ничего! — она огляделась с интересом. Саске поднял глаза. Увидел их всех в дверях комнаты Суйгецу. Взгляд скользнул по Наруто — секунда — и отвернулся. — Какого хуя... — начал Суйгецу. — Куда идти-то? — спросила девушка, покачивая бёдрами. Саске кивнул в сторону своей комнаты. Она потащила его туда, хихикая: — Надеюсь, кровать большая! Дверь закрылась. Суйгецу сорвался с места, но Наруто схватил его за запястье. Крепко, несмотря на дрожь в пальцах. — Не нужно, — прохрипел он, ломая голос. — Он специально! Привёл шлюху, чтобы... Наруто не отпускал. Из-за двери донёсся смех, потом стук — что-то упало. Ещё смех. Суйгецу вырвал руку. — В пизду, блять. Я не могу на это смотреть. Он вышел из квартиры, хлопнув дверью. Джуго постоял ещё секунду, потом тоже вышел — пошёл за Суйгецу. Остались Наруто и Сай. Сай сел на кровать рядом. Не говорил ничего. Просто сидел, пока из комнаты Саске доносились пошлые звуки. Наруто смотрел в стену. В голове было пусто. Не больно даже. Просто... факт. Саске трахает девушку, похожую на него. Это могло быть местью. Могло быть проверкой. Могло быть отчаянной попыткой убедить себя, что он всё ещё способен хотеть кого-то другого. Что он не прирос к Наруто своей болью, не слился с ним в одну плоть. Неважно. Наруто понимал. Саске хочет знать, сколько он выдержит. Сколько боли он способен принять, прежде чем сломается и уйдёт. Но он не уйдёт. Он не может. Всё, что Саске делает с ним, — он заслужил. Даже ненависть. Даже это унижение — слышать чужое дыхание там, где ещё вчера был его запах, его руки, его тело. Наруто принял это, как принимают наказание, которое слишком давно назревало. Если я не смогу выдержать его ненависть — кто тогда сможет? Кто останется рядом, если он уйдёт? Никто. А значит — он должен быть этим «никем». Тем, кто терпит. Тем, кто глотает всё, что Саске в него бросает, и всё равно остаётся. Тем, кто держит на себе его разлом, даже если для этого нужно сломаться окончательно самому. Потому что любовь — это не про взаимность. Не про «чтобы было хорошо». Любовь — это способность выдерживать чужую боль, даже когда она направлена на тебя. Любовь — это отдать своё тело, свои нервы, своё дыхание, чтобы кто-то другой смог продолжать существовать. В этом было всё, что он знал о себе. В этом было всё, что у него осталось. Он протянул руку к тумбочке, взял блокнот и написал криво, почти не глядя: «спасибо что остался» Сай прочитал, кивнул. Он не стал ничего говорить. Они сидели в тишине, нарушаемой только стонами из соседней комнаты.

***

Сай не любил шум, если тот не был музыкой. Ему всегда казалось, что разговоры только мешают понять людей, увидеть, что с ними происходит на самом деле. Но в эти дни тишина напрягала. Она не давала отдышаться, не оставляла пространства для мыслей. Казалось, квартира застыла в глухом, вязком ожидании взрыва. На следующий день Саске почти не выходил из своей комнаты. Сай видел его только однажды — бледного, осунувшегося, с мешками под глазами и мокрыми волосами. Наверное, он ходил принять холодный душ, пытаясь смыть с себя всё, что произошло. Девушки в квартире уже не было. Он прошёл мимо, не сказав ни слова. Наруто лежал в комнате Суйгецу, свернувшись на краю кровати. Сай зашёл проверить его, но тот только слегка повернул голову, встретил взгляд — и снова отвернулся. На второй день Саске вышел из квартиры. Вернулся через пару часов с новой пачкой сигарет, какой-то бутылкой и дозой. Сай наблюдал за ним из кухни, держа кружку с остывшим кофе. Саске бросил мокрую куртку на стул, достал пачку и закурил прямо в квартире. Наруто сидел на диване, уткнувшись взглядом в пол. Не посмотрел на него. Саске сделал затяжку, выдохнул медленно, демонстративно громко, и пошёл в свою комнату. Сай тогда понял, что между ними началось что-то новое. Не просто ссоры. Что-то вроде затяжной войны. Войны без фронта, без правил и без конца.

***

Сай привык мыслить причинно-следственными связями: если А, то В, если В, то С. Музыка подчинялась этому лучше людей — малейший сдвиг темпа менял рисунок всей партии. В жизни всё было грязнее, но принцип оставался тем же. Когда-то он оттолкнул Наруто — минимальная корректировка, как ему тогда казалось. Сохранить границы, целостность, собственную жизнь. Он был уверен: Наруто найдёт ему замену, потому что причиной его любви был голод. Травма, а не выбор; стечение печальных обстоятельств, а не метафизика. Наруто всегда будет нуждаться в объекте для обожания. В этом Сай не ошибся — и всё же он не учёл, к чему всё это может привести. Теперь, глядя на Наруто, который выглядел так, будто готовился занять своё место в мартирологе, Сай ловил себя на суеверной мысли: вот она — бабочка, хлопнувшая крылом четыре года назад. Малый отказ, в котором была зашита вся цепочка последующих событий. Если бы тогда не сказал «нет», если бы выдержал — был бы сейчас Наруто другим? Жил бы он иначе? Он понимал, что такая логика соблазнительна, потому что возвращает ощущение контроля. Назвать себя причиной — значит вымолить право что-то исправить. Но и прятаться за «я ни при чём» было уже невозможно. Бездействие — тоже действие; ноль, который всё равно входит в сумму. Он выбрал не быть смыслом для Наруто, не становиться тем, через кого другой живёт. Верно. И всё же эта «верная» отстранённость стала одной из сил, которые толкнули систему туда, где теперь была вина, таблетки и кровь под ногтями. Любое тело в системе — либо влияет, либо врёт себе, что не влияет. Он ненавидел этот вывод, но спорить с ним было бесполезно.

***

Репетиций в эти дни не было. После концерта лейбл взял паузу до старта продаж альбома. Пауза полезна в музыке — она собирает такт и делает слышимым то, что раньше тонуло в шуме. В жизни же пауза расползалась, ломая систему: чем дольше она длилась, тем труднее было удержать хоть что-то в равновесии. Сай всегда верил в малые жесты — подать руку, вовремя поставить миску, сбить жар, помочь уснуть. Микрорегулировки проблем вместо конфликтов. Но здесь они не работали. Система зашла в режим, где любые слабые сигналы тонут. Как перегруженный студийный пульт: ты крутишь ручку, ловишь баланс, а канал уже мёртв. Суйгецу держался особняком. Не то чтобы обижался на Наруто — скорее, всем видом показывал, что не принимает его выбор. На кухне он закрывал шкафчики чуть громче обычного, отвечал коротко, мыл посуду до скрипа и много курил. Но стоило увидеть, как Наруто таскает воду, таблетки, полотенца, — смягчался. Подсовывал тарелки с едой, оставлял на столе разложенные по времени таблетки и стакан воды, писал на клочке «пей». Несколько раз уговаривал: — Переночуй у меня. Наруто качал головой и возвращался в гостиную — спал на диване. Только когда Саске приводил домой «девушек», Наруто уходил к Суйгецу.

***

Сай проснулся от звука рвоты из ванной. Четыре утра. Он знал, кто это — Саске опять пришёл под кайфом час назад, его шаги по коридору были неровными. На кухне он нашёл Наруто. Тот наполнял стакан водой, в другой руке — полотенце. Синяки на шее пожелтели. Голос всё ещё хрипел, но хотя бы слова различались. — Не надо, — сказал Сай тихо. Наруто не ответил. Прошёл мимо к ванной. Через приоткрытую дверь Сай видел, как он опускается рядом с Саске, придерживает ему голову, подставляет полотенце. Это стало новой системой, которая всем была отвратительна. Саске употреблял — Наруто подчищал. Саске кричал оскорбления — Наруто молчал. Саске приводил девушек — Наруто запирался у Суйгецу.

***

Он застал Саске на кухне в три ночи. Тот резал предплечье кухонным ножом — очевидно, напоказ, чтобы Наруто заметил позже. Кровь капала в раковину. — Нужна помощь? — спросил Сай ровно. Саске даже не вздрогнул. — Пошёл нахуй. — Где Наруто? — Откуда я знаю? Может, у Суйгецу отсасывает. Сай видел, как час назад Наруто сидел у двери комнаты Саске, прислонившись к стене. Ждал, когда тот выйдет, чтобы покормить. Значит, ушёл за чем-то для Саске. Для себя он никуда не выходил. — Ты же никого из них не трахаешь, — сказал Сай, доставая аптечку из шкафа. Саске замер. — Стоны слишком фальшивые. — И что? — Ничего. Просто делюсь наблюдением. Саске бросил нож в раковину, схватил рулон бумажных полотенец, прижал к порезам. — Когда-нибудь он и сам догадается, — продолжил Сай. — Не догадается. Он для этого слишком тупой. Саске посмотрел ему прямо в глаза: — А откроешь рот — в следующий раз трахну кого-нибудь при нём. По-настоящему.

***

Наруто лежал на диване, смотрел в потолок. Зрачки расширены — видимо, перебрал с таблетками. Сай сел рядом. — Так нельзя. — Что нельзя? — голос Наруто был отстранённым. — Ты позволяешь ему себя уничтожать. — Это моё наказание. — За что? Наруто не ответил. — Знаешь, в чём разница между наказанием и самоуничтожением? Наказание имеет срок. Блондин закрыл глаза. — Он меня любит. Просто не может простить. — Любовь не выглядит так. — А как она выглядит? — Наруто открыл глаза, посмотрел прямо. — Как было у нас раньше? Сай отвернулся, не в силах признаться самому себе в том, что же у них было. — Прости, — сказал он тихо. — За что? За то, что был честным с собой? Не надо.

***

Саске не выходил из комнаты весь день. Наруто сидел у двери, держал на коленях воду, таблетки и сложенное полотенце. Сай присел рядом, облокотился на стену. — Долго ты так? — С утра. — Он не откроет. — И не надо. Просто пусть знает, что я здесь. Пауза. — Ты это не вытянешь, — тихо сказал Сай. — Вытяну. Дверь открылась. Саске стоял в проёме. Увидел Сая рядом с Наруто — лицо перекосило. — Съебись отсюда, — бросил он Саю. Сай не двинулся. Тогда Наруто повернул голову: — Сай, иди. — Наруто... — Иди. Пожалуйста. Сай поднялся. Прошёл мимо Саске, не задерживая взгляд. Наруто уже протягивал тому бутылку.

***

Поцелуй случился не к месту. Сай принёс таблетки, которые Наруто забыл на кухне. Нашёл его в комнате — тот сидел на подоконнике и курил. Наверное, это был первый раз, когда Сай увидел, как Наруто курит. — Не начинай, — сказал Наруто, не оборачиваясь. Сай вдруг ясно ощутил соблазн простого решения. Если он когда-то был тем самым «нулём» в уравнении — сейчас можно добавить крошечную единицу. Простой микросдвиг. Он понимал риск. Любая «коррекция прошлого» слишком часто маскирует страх перед настоящим. Но страх и так дирижировал всем домом. Он наклонился и поцеловал Наруто. Буквально на пару секунд. Губы блондина оказались мягкими, с привкусом табака и горечи от таблеток. Наруто оттолкнул его так резко, что Сай едва не упал. — Какого хуя?! — Я... — Сай не знал, что сказать. — Подумал... — Что ты подумал!? Что я тебе дам от горя?! — Нет, я просто... — Нахуя?! Решил прошлое вспомнить? — Наруто встал, сигарета выпала из пальцев. — Ты же сам сказал, что бросил меня тогда! — Я был напуган... — Чем? Чем ты был, блять, напуган? Сай отвёл взгляд. — Тобой. Тем, как ты любишь. Тем, как ты... растворяешься в людях. На похоронах ты рыдал, цеплялся за меня, умолял не оставлять. Пытался поцеловать, а я оттолкнул тебя. Сказал, что могу предложить только дружбу. Потому что знал — если позволю тебе приблизиться, ты поглотишь меня целиком. И я не был готов к такой ответственности... Наруто смотрел на него долго. — А потом? — Потом ты сказал, чтобы я убирался со своей дружбой к чёртовой матери. — И ты убрался. На четыре года. — Да. — И что изменилось? — Наруто шагнул ближе. — Я стал менее больным? Менее сложным? Или ты просто решил, что раз Саске меня ломает, то почему бы и тебе не попользоваться? — Это не так. — А как? Объясни мне, Сай. Чего ты хотел этим поцелуем добиться? Сай молчал. Правда была слишком жалкой: он хотел исправить прошлое. Искупить вину. Доказать себе, что способен на смелость. — Я жалею, что оттолкнул тебя тогда, — сказал он наконец. Наруто засмеялся. — Жалеешь? И думаешь, один поцелуй всё исправит? Знаешь, в чём твоя проблема? Ты думаешь, что жизнь — это уравнение. Добавил переменную, получил результат. Но люди — не математика. В дверях появился Саске. Взгляд скользнул между ними, задержался на лице Наруто, на позе Сая, на сигарете на полу. — Что тут происходит? — Ничего, — ответил Наруто. — Нет, расскажи, — Саске вошёл в комнату. — Что Сай сделал? — Я же говорю — ничего. Саске подошёл к Саю вплотную. — Ты его трогал? — Да. Удар пришёлся в челюсть. Сай пошатнулся, но устоял. Не ответил. Просто вытер кровь с разбитой губы. — Саске, хватит! — Наруто встал между ними. — Защищаешь любовничка? — Он не мой любовник. И никогда им не будет. Саске смотрел на него долго. Потом усмехнулся: — Конечно не будет. У него же, наверное, не так много денег, да? — прошипел он. И вышел. Наруто опустился на корточки, закрывая лицо руками. — Уйди, — сказал он Саю. — Просто уйди. И больше не подходи ко мне. Сай вышел. В коридоре столкнулся с Суйгецу. — Что случилось? У тебя губа... — Я облажался, — сказал Сай, хватая пачку сигарет. Облажались все. Каждый по-своему воевал с собой, и каждый проигрывал. Потому что в войне с собой победить невозможно. Враг — внутри. И если убьёшь его, то умрёшь и сам.