Закон выше пацанского

Марат не любил понедельники. И это можно было объяснить просто — школа. Что означало, что ему снова нужно было пять дней подряд пытаться вникнуть в теорию относительности и интегралы, вместо того чтобы без каких-то препятствий покурить с пацанами или спиздить чей-то кошелёк, чтобы купить фруктов на рынке. Было намного веселее под громкие крики бежать со всех ног пока в крови стучал адреналин, нежели решать задачки по математике и читать очередную повесть. Марат вообще не любил учиться, но вся семья требовала от него аттестат и возлагала какие-то надежды, поэтому подросток хотя бы пытался делать вид, что его интересует параграф по истории. Выходило неплохо. К тому же, он мог прописать какому-то чушпану пару ударов и тот сделает за него домашку на месяц вперёд. Не жизнь, а сказка. Главное побыстрее покинуть удушающие стены и вернуться на улицу, где его действительно ждали друзья, а не все эти прилипалы с отвратительными запахами. Вторая причина, по которой Марат ненавидел школу, как раз таки заключалась в смешении всех запахов альф и омег, которые были закрыты в одном помещении. Это было отвратно и мерзко. Мама говорила, что у него сильное обоняние, раз это настолько сильно отражалось на нём, что первого сентября он стабильно возвращался домой с насморком. А ещё с головной болью после смешения всех этих сладких и горьких запахов. На улице это не ощущалось столь остро. Он мог спокойно находиться в компании альф и забыть об этом, тогда как в школе феромоны каждого одноклассника врезались прямо в нос. Хотя с омегами Марат пытался больше контактировать. Только с девушками, потому что это было привычной картиной: муж-альфа и жена-омега. Ничего лишнего. И лишь воспитание матери, которая говорила оберегать омегу любого пола, не позволяло ему выбивать деньги из чушпанов с маняще сладкими запахами. Не каждая омега, на деле, обладала таким запахом, который бы действительно понравился Марату. Он не любил цветочные сочетания, а все сладости по типу шоколада и конфет надоедали через неделю. Поэтому у него и были какие-то мутки с парой девчонок на несколько дней или недель. Подростку казалось, что вот он нашёл тот нейтральный феромон, который не будет ебать ему мозги, но всё раз за разом шло наперекосяк. И он не мог продолжать какие-то встречи, когда инстинкты были готовы разорвать его надвое, лишь бы вновь не чувствовать этой карамели, лаванды и т.п. Тем не менее, после каждой неудачи через время Марат с лёгкостью находил новую пассию. Потому что в нём играл пубертатный период и хотелось какого-то адреналина в крови от близости с кем-то. Ощутить чужое тепло и инициировать поцелуй, которые он бы потом вспоминал в свой следующий гон. Это не было желанием связать свою жизнь с кем-то и поставить метку, потому что ему не нужны были проблемы. Поэтому после математики Марат планировал забежать в музыкалку, возле которой недавно приметил красивую девчонку. Успел что-то наплести ей про гитару. Та легко уличила его во лжи, но словно не обиделась, а ожидала дальнейших действий. От этого что-то загорелось внутри и он пообещал себе вновь разыскать девчонку и продолжить общение. Чего Марат точно не ожидал, так это внезапной фигуры англичанки, которая после урока нашла его в коридоре и сказала следовать за ней в кабинет. Подросток чертыхнулся, но пошёл за учительницей, чтобы выслушать новую лекцию о том, как он едва тянет предмет. Английский на самом деле был единственным предметом, который, несмотря на сделанную домашку (теми же чушпанами), всё равно портил его аттестат. Возможно, потому что ему не уделялось достаточно времени, или потому что Марат понимал только простые фразы. Во всяком случае, это была слабая «тройка», которая каждую четверть грозилась превратиться в уверенную «двойку». И тратить все выходные на исправление ситуации совсем не хотелось, когда на улице были приключения интереснее. И, действительно, англичанка уже по пути к кабинету начала причитать, что Марат никак не возьмётся за ум. Говорила что-то о том, что нашла выход из ситуации, но тут же замолчала, словно создавала какую-то интригу. Когда же они, наконец, дошли до кабинета, то лёгкие подростка заполнились морозным воздухом, отчего тело покрылось мурашками. Он думал, что учительница оставила открытыми окна, но тело не чувствовало прохлады. Лишь ощущение свежести сбивало с толку и что-то путало в голове. И Марат осознал причину этого лишь тогда, когда дверь открылась, и он заметил возле одной из парт парня с миловидной внешностью. Лишь по одному его виду можно было точно угадать вторичный пол, а эта осанка и изящные кисти рук и вовсе делали из него какую-то аристократичную особу. Морозный воздух постепенно приобретал вкус моря при каждом новом шаге и это сочетание заставило нахмуриться и возжелать вдохнуть его полной грудью. Где-то в районе чужой шеи, возле феромонной железы. От этих мыслей он резко подобрался и перевёл взгляд на англичанку. — Вот, — сказала женщина, указывая глазами на Марата, — подтяни этого мальчика. Светлая голова, да только с английским полный швах. — Конечно, Флюра Габдуловна, — улыбнулся парень и посмотрел на своего ученика. — Тогда сегодня попробуйте позаниматься в моём кабинете, а дальше уже ходите в библиотеку или домой, — добавила женщина и, дождавшись согласия, покинула класс. — Меня Андрей зовут, — представился он и вновь улыбнулся, жестом предлагая сесть за парту. Марат ощущал смешанные эмоции. С одной стороны его заставили тратить своё свободное время на какой-то английский, а с другой… он мог точнее определить чужой запах и его предметность. Он никогда раньше не чувствовал его в школе. Он бы запомнил. — В итоге я должен выслушивать какого-то чушпана, — недовольно пробурчал он, но всё же сел на стул. — Чуш-па-на? — по слогам повторил Андрей и сказал: — Прости, я раньше жил в Англии и мог забыть какие-то русские слова. Марат с удивлением посмотрел в эти непонимающие глаза и резко осознал, что эти занятия точно не принесут ничего хорошего.