Закон выше пацанского

Конечно, Марат догадывался, что после замеса с Киноплёнкой будет искать дома аптечку, но вовсе не ожидал в итоге оказаться на больничной койке. Рядом лежали другие пацаны, хотя первым делом он заметил Вову, который сидел возле его ног и смотрел вниз. Заметив движение, тот быстро повернул голову и сказал: — Я же говорил уходить. Какого хрена ты встал под град камней? Марат уверен, что услышал бы крики, если бы за окном не была ночь и вокруг не отдыхали другие. — Будто это так просто, — нахмурился он и сморщил нос от резкой головной боли. — Диляра чуть с ума не сошла, — загружено произнёс Вова и после, наконец, позволил себе сбросить маску напускной строгости: — Сейчас как себя чувствуешь? — Башка готова взорваться, — устало вздохнул подросток и рукой потянулся к бинтам на голове. — Не первое сотрясение, — усмехнулся он и, тем не менее, встал со словами: — Возьму обезбол, а то не заснёшь теперь. К счастью, на часах было лишь около семи вечера, и Вова смог застать на месте ту самую медсестру, которая и подлатала братца. Юноша точно её запомнил, потому что взгляд пронзительных глаз заставил забыть все слова, словно он вернулся в школу и боялся подойти к красивой однокласснице. А девушка действительно выглядела потрясающе, да ещё и пахла так, что он сам не заметил, как наворачивал круги от сильного желания подойти с какой-то чушью, чтобы вновь полной грудью вдохнуть феромоны. Ещё и имя такое нежное — Наташа. — Помню его, — усмехнулась девушка в ответ на просьбу и подошла к ящику с лекарствами. — Медсёстры помнят каждого или у тебя одной такая хорошая память? — улыбнулся Вова. — Как же не запомнить подростка с прорезавшимися клыками? — объяснила она и дала в руки блистер с таблетками. — Повезло кому-то. — Или не повезло, — горько заметил юноша, засунув блистер в карман. — Ну почему же? — нахмурилась Наташа. — Он же уже нашёл свою истинную. — Истинного, — поправил он и выгнул одну бровь, безмолвно говоря «вот почему». В ответ девушка слегка замялась, но продолжила не менее уверенно: — Это не будет вечной проблемой в СССР. Всё-таки другие страны давно не обращают внимания на нетрадиционные семьи. Значит и у нас всё наладится. — Да лучше б уже нашёл себе девчонку, — хмуро отрезал Вова. — Плевать мне на этого истинного. — Ты что такое говоришь? — возмутилась она. — Он же теперь не сможет без истинного. Умрёт от тоски! — В каком смысле умрёт? — встрепенулся юноша. — В прямом! — громче сказала девушка, но, заметив непонимающий взгляд, спокойнее объяснила: — У истинных намного крепче связь, если сравнивать с другими. Даже без метки они могут почувствовать как у пары меняется настроение. Слышал о неразлучниках? — Наташа сделала паузу и продолжила после того, как в ответ кивнули. — Вот тут точно также. Без своей пары долго не живут. Так что не пытайся «помочь» брату с девушкой. — Прикажешь радоваться, что любой может назвать брата пидором? — раздражённо спросил Вова. Наташа на это заявление вновь нахмурилась и с напором ответила: — Тебе легче принять его смерть? Если так переживаешь, то лучше бы подумал о том, как упростить жизнь брату, а не усложнить. У меня всё. Юноша с тем же раздражением вышел в коридор, страстно желая сейчас что-нибудь ударить. Он думал, что сможет немного пофлиртовать, а в итоге на него вылили ведро воды. Не только упрекнули в невежестве, но и смотрели так, словно говорили с самым ужасным человеком в мире. Отчего сейчас было решено покурить, а потом уже отдать таблетки. Вова спустился на первый этаж и на секунду замер, когда заметил брата возле стойки с телефоном в руках. — Ты что здесь делаешь? — хмуро уточнил он. — Тебе лежать надо. — Мне нужно позвонить, — отмахнулся тот и стал крутить колесо с цифрами, но не успел он набрать третью цифру как у него выхватили трубку и сказали: — Всё потом. Тебе доктор сказал не вставать с постели. — Ты не понимаешь! Мы договаривались встретиться. Я должен извиниться. Осознав смысл последней фразы, Марат поспешно закрыл рот и отвёл взгляд. — С каких пор пацаны извиняются? — Просто дай мне две минуты, — тем не менее продолжил подросток. — Это Андрей? — догадался Вова. — И что? — хмуро спросил он. — А то, — громче воскликнул юноша и в порыве бросил трубку, которая зычно ударилась об стол и повисла в воздухе на проводе, — что я говорил это прекратить. — Ты не можешь запретить мне общаться… с другом. — Да, как я мог забыть! Тот самый друг, которого ты обнимал у нас дома, — он сделал секундную паузу и тише сказал: — Марш в палату. Вова, надеялся, что хотя бы до выписки не будет слышать о надоевшем омеге. У него самого болела голова от гущи событий, не хватало только пубертатного периода брата. И хотя слова Наташи о неразлучниках засели в голове, он надеялся, что ещё можно исправить ситуацию. В конце концов, по словам Диляры, подростки и познакомились-то не так давно. Так что юноша планировал хотя бы на это время их отдалить друг от друга. Марату же четырнадцать! Любая влюблённость в этом возрасте кажется роковой. А потом пройдёт три дня и появится новая. Так Вова думал. Однако через три дня он получил только брата с осунувшимся лицом, что отказывался есть и принимать лекарства. Доктор сказал, что после десятиминутной перепалки добился хотя бы того, чтобы Марат выпил антибиотики, но в остальном с ним невозможно договориться. Да и не то, чтобы подросток много говорил: отворачивался к окну и смотрел в одну точку, отвечая «нет» или «не буду». Детский сад. Его бы за ухо оттащить и вправить мозги, но что-то подсказывало что и это не сработает. Потому что Марат не обращал внимания даже на Диляру, которая в итоге расплакалась в ответ на молчание. Уж если бы она понимала причину такого поведения, то давно бы всё решила. Но она не понимала. Поэтому именно Вове пришлось вернуться домой, чтобы среди всех номеров в записной книжке, что лежала при входе рядом с телефоном, отыскать один без указания имени. Он знал, что Марат специально это сделал, что сейчас лишь сыграло на руку. — Алло? — послышался в трубке женский голос. — Позовите, пожалуйста, к телефону Андрея. — А вы кто? — Друг. Со школы. Следом в трубке несколько секунд была тишина, прежде чем прозвучало короткое шуршание, после которого радостно воскликнули: — Привет! — Ну, привет, Андрей, — слегка усмехнулся он. — Помнишь меня? Вова. — А… Да, конечно, — волнительно ответил тот. — Нужно поговорить. Скажи свой адрес. Я подойду. Он не планировал разводить пургу по телефону, поэтому быстро записал нужную улицу и сказал, что подойдёт через пару часов. Только напоследок Андрей всё равно неуверенно спросил о том, всё ли в порядке с Маратом. От этого Вова закатил глаза и сказал дежурную фразу, после чего оборвал связь. Словно они оба издевались над ним и просто испытывали на прочность! Однако ему нужно было как-то заставить Марата принять лекарство и поесть, поэтому как только прошли утренние сборы, он пошёл по указанному адресу и постучал в дверь. Её открыли всего через пару секунд, поспешно крикнув «сейчас». Вова бы посмеялся из-за того, как дёрганно вёл себя подросток рядом с ним, но ему нужно было сосредоточиться, чтобы начать дальнейший разговор. Поэтому он не слушал Андрея до тех пор, пока они не оказались в комнате парня с кружками чая в руках. — Больше никого нет? — уточнил он. — Тётя ушла к подруге. Не знаю, когда вернётся, — также волнительно ответил омега и поставил свою кружку на стол. Тогда Вова тяжко вздохнул и сказал: — Вы мне всю голову заморочили своими отношениями. Андрей тотчас устремил взгляд в пол и тихо произнёс: — Мы дружим. — Вот это ты будешь говорить другим пацанам из Универсама, — подчеркнул он и после долгой паузы продолжил: — Ты уже понял, что группировки не терпят пидорство и парней-омег. Но знаешь ли, что тебя действительно ждёт, если другие пацаны узнают, что ты трёшься рядом? Пустят по кругу. Надеюсь, мне не надо объяснять что это значит? — Н-нет, — испуганно сказал Андрей, спрятав подрагивающие пальцы за спиной. — И всё же я не могу это остановить, — тихо пробубнил Вова и затем громче высказал: — Поэтому у меня есть идея. Мы скроем тот факт, что ты омега. — Скроем? — не понял подросток. — Я могу достать таблетки, которые блокируют феромоны и прочее. Можно сойти за бету. Андрей в ответ посмотрел на стол, где лежали коробки таблеток и горько сказал: — Не нужно.