Закон выше пацанского

Андрей, конечно, читал бумажки, которые шли в коробке с блокатором. Там была куча абзацев противопоказаний и побочных эффектов, половину которых он не понял из-за заковыристых названий или формулировок. Однако он точно знал, что таблетки могли начисто ликвидировать феромоны. Нужно было лишь подождать двадцать минут и запаха как не бывало на следующие двенадцать часов. Медсестра даже говорила, что многие омеги специально ищут блокатор, чтобы ни один альфа не набросился на них в преддверии течки. Хотя большинство всё-таки принимало таблетки весь этот период, чтобы не брать отгулы на работе или не мучаться в одиночку, когда рядом нет пары. Андрей этого не понимал, потому что до приезда в Казань не подозревал о подобных «лекарствах». Мама и учитель полового воспитания всегда говорили, что это естественный физиологический процесс и в этом нет ничего предосудительного. Омегам всегда давали на работе оплачиваемый отпуск, а в школе могли оставить после уроков, чтобы объяснить пропущенный материал. Подросток не чувствовал давления из-за своей сущности и знал, что получит лишь поддержку, если поделиться переживаниями. Но не сейчас. Сейчас он получал косые взгляды от людей на улице, от учителя по музыкальной литературе, его явно хотел избить Вова, а теперь вовсе предлагал избавиться от «неправильной» сущности. И Андрей в другой ситуации вежливо отказал бы, да только понимал, что без блокатора ему точно не дадут увидеться с Маратом. Это можно было понять по одному суровому взгляду и поджатым губам, поэтому подросток прочитал заново пункт о правильной дозировке и выпил таблетки. И после того, как прошло достаточно времени, Вова оттянул ворот его свитера и принюхался, чтобы убедиться, что всё сработало. Результат, очевидно, его устроил, потому что затем он, наконец, поделился тем, что Марат сейчас находился в больнице. И Андрей, конечно, подозревал, что тот не просто так прогуливал школу, но подобная новость разом выбила воздух из лёгких. Он не заметил как уже оказался возле здания, гонимый безудержным волнением. И только тот же Вова остановил от того, чтобы обежать каждую палату. Неважно, что всё можно было спросить на стойке регистрации. Он об этом не думал, когда каждая клеточка тела уже мечтала увидеть Марата. — Поднимись на второй этаж. Третья дверь слева. Я приведу туда Марата. — Почему я просто не могу прийти в его палату? — озадаченно спросил Андрей. — Потому что он там лежит не один, — усмехнулся юноша. Он всё равно не понял причину такой рокировки, но не думал долго об этом, когда через пару минут в пустой палате появился подросток, который выглядел ещё более болезненно, чем омега представлял. Его сердце тотчас болезненно сжалось, и он поспешил утянуть парня в объятия, уткнувшись носом в чужую шею. И следом отчаянно завыла сущность, потому что не могла учуять родные феромоны, которые успокаивали одним своим присутствием. А сам Андрей почувствовал былую защищённость только в тот момент, когда его обняли в ответ, положив руки на талию. — Андрей? — глупо спросил Марат и также вдохнул больше воздуха, не ощутив знакомой морозной свежести, отчего в ответ сильнее сжали плечи. — Что случилось? — Это я должен спрашивать, — отмахнулся он, не желая сейчас говорить о каких-то глупостях, когда на теле парня были бинты. — Как ты себя чувствуешь? Почему ты здесь? — Да там контрольная по английскому намечалась, — усмехнулся подросток. — Придурок! — нахмурился Андрей и отстранился. — Я же волнуюсь. — Да всё пучком. Через пару дней выпишут, — быстро объяснил Марат и вернул омегу в свои объятия, потому что разрывать сейчас тактильный контакт было сродни пытки. Он вновь попытался найти среди всех запахов тот самый, но бесполезно, словно его здесь и не должно было быть. Отчего сущность нервно наматывала круги и не могла понять что вообще происходит. — Ты… — Не надо, — остановил Андрей, ощущая, что не смог бы сейчас спокойно объяснить ситуацию. Он думал, что до предтечного синдрома таблетки просто скроют запах, а в итоге получил перманентное чувство тошноты, которое каждую минуту напоминало об издевательстве над собственной сущностью. В иной раз пожалел бы об этом тысячу раз, но сейчас он мог это стерпеть, если взамен Марат всё также будет его обнимать и гладить по спине. Тогда Андрей обманет самого себя и заглушит все болезненные стоны сущности, чтобы иметь возможность увидеть родное лицо. — Не сейчас, пожалуйста.

***

Андрею тогда действительно удалось отвлечь внимание Марата или тот просто подыграл, но, в любом случае, он знал, что во второй раз это не удастся. И со звонком с последнего урока в голову пришла лишь единственная мысль об антиподе духов. Слышал когда-то, что некоторые омеги со слабыми и нестойкими феромонами иногда прибегали к помощи специальных духов. Так что можно было предположить, что существовало нечто совершенно противоположное. Ведь не мог же Андрей сказать правду, когда она бы только усугубила ситуацию. А чувство тошноты и лёгкая слабость были небольшой платой для того, чтобы продолжать видеть Марата без запретов со всех сторон. Тётя и без того наседала со своими искажёнными представлениями об омегах и альфах, предлагая брак по расчёту, не хватало только дополнительной борьбы с братом Марата. Хотя не сказать, что Андрей побеждал в битве с Анной, потому что та уже запланировала новогодний ужин, где должен присутствовать предполагаемый жених. Он не хотел в это вникать до поры до времени, но скоро ему придётся окунуться в проблему с головой, потому что даты продолжали сменять друг друга и назначенный вечер неминуемо приближался. С другой стороны, Андрей даже не видел причин серьёзно рассматривать предложение тёти: у неё, похоже, не было особых финансовых проблем, чтобы гнаться за недвижимостью и ценными бумагами. Поэтому он мог спокойно воротить носом вплоть до своего восемнадцатилетия. А там проще попытаться вернуться в родной город, нежели продолжать войну с Анной. Андрей уже не раз думал о том, чтобы вернуться в Каслфорд и начать поиски маминых знакомых, но всё это было нереально пока ему не было хотя бы шестнадцати, а тётя наотрез отказывалась говорить о сестре. И, возможно, после очередного брошенного «шлюха» он бы зайцем пересёк границу, да только перестал об этом думать, когда Марат следом дарит недостающее тепло. И в ответ хотелось быть с ним максимально честным, но вот Андрей придумывает сначала дешёвую отмазку по поводу новогоднего вечера, а потом водит за нос, не говоря о блокаторах. Мерзко. Глупо. А другого выхода так и не появляется. Хотя именно благодаря своей лжи он сейчас мог сидеть рядом с Маратом в палате, когда другие парни, видимо, из группировки рассказывали про какую-то драку. В их речи больше сленга, чем Васильев мог понять, и он пообещал себе потом выписать новые слова и спросить их значение у Айгуль. Она хоть и старалась избегать сленга в разговоре с ним, но могла запросто объяснить какое-то слово, произнесённое другим учеником. Этому не стоило удивляться. Андрей бы спросил и у Марата, но тот с самого начала не стремился объяснять какие-то термины группировок, так что выбор был очевиден. Зато у него было время запомнить кличку каждого, потому что никто не говорил имён, отчего сначала было трудно отследить развитие разговора. Он точно знал Зиму, который на дискотеке помог Марату незаметно уйти от других. По его взгляду было понятно, что сущность Андрея не была забыта, но юноша просто молчал и принимал как данность то, что у Младшего Адидаса появился друг-бета. Беты редко допускались в группировки, но они не обладали порочащим статусом, что оказалось немаловажным на улицах Казани. Ещё был Фантик, который смотрел на него более настороженно, и лишь под взглядом Марата отводил взгляд. У него явно было, что сказать, и Андрей гадал, когда он решится на открытый диалог. Васильев ещё помнил Турбо, который смотрел на него бешеными глазами, но в палате тот не появлялся, что явно играло на руку. В любом случае, Марату действительно оставалась пара дней до выписки. Казалось, что тот только час назад пил обезболивающее, а сейчас вновь пропускает школу из-за утренних сборов группировки. Андрей надеялся хоть на короткую прогулку, потому что сложно было насытиться близостью, когда сущность не могла учуять родные феромоны и лишь слёзно стонала после каждой выпитой таблетки. У него разрывалась грудная клетка от всей этой боли, о которой не расскажешь простому знакомому. Да и можно ли было теперь об этом трепаться, когда его уже представили нескольким пацанам из группировки как бету? Страшно было думать, что случится, если правда вскроется. Нет, Вова ему говорил, конечно, но разве это возможно, когда ещё вчера они могли вместе смеяться над какой-то шуткой? Так нелепо. Также нелепо, как делать домашку, пока живот продолжает отзываться тянущей болью. Андрею удаётся успокоить его только после третьей кружки травяного чая, но в груди всё также расцветают трещины, пока закованная в цепях сущность пытается когтями расцарапать клетку. И это чувство обиды заставляет вслух болезненно простонать. Андрей знает, что это будет продолжаться, пока он в очередной раз не бросит домашку, запихивая в себя обезболивающее. Потом он всё равно не уснёт из-за тошноты и ломоты в костях, потому что не было обезболивающего для сущности, которая ночами стенала и не давала сомкнуть глаз. Однако в этот раз его отвлёк стук по оконной раме, который моментально подсказал личность незваного гостя. И действительно, как только Андрей открыл окно, на подоконник мигом сел Марат, утягивая в сильные объятия. — Тут такое, Андрюш! — Задушишь, — шутливо отозвался он и выбрался из цепких рук, чтобы закрыть окно. — Что произошло? Тебя снова не было в школе. — Там такой замес был! Ты не представляешь! — продолжал восклицать Суворов и после «тише», продолжил тем же воодушевлённым полушёпотом: — Правда, опять пришлось повозиться с шинами, но это не важно. — Подожди. Какие шины? Что за «замес»? Объясни нормально. — Андрюш, мы открываем видеосалон!