Betrayal Is in My Nature

— Твоё вступительное собеседование уже назначено. Дазай распахивает глаза и смотрит на Мори. Мужчина стоит около своего стола, его руки, обрамленные перчатками, слегка сжаты за спиной, а красный шарф свисает с его шеи до колен. Все его черные волосы собраны в низкий хвост. — Так скоро? — спрашивает Дазай. Мори хитро улыбается. — Даже у моей нищей личности есть связи, — говорит он, подходя к своему подчинённому в пять обычных шагов. — Кузнец недалеко от центра кратера. Его сестра работает на Мафию Озаки. Именно с ней у тебя встреча завтра днём. Честно говоря, это даже собеседованием назвать нельзя. Она просто решит, стоишь ли ты приглашения на настоящее собеседование или нет. И если нет... — Меня убьют, — с закрытыми глазами заканчивает за Огая Дазай. — Именно так, — говорит Мори, слегка усмехаясь самому себе. — Несмотря на то, какой открытой кажется их Мафия, им не нравится быть легкодоступными. То, что ты сможешь так скоро встретиться с одним из них, подорвёт их эго. Так что тебе придётся сделать всё идеально, раз уж ты будешь гулять по краю пропасти. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю, Дазай-кун, верно? Дазай закатывает глаза. — Да, да, — отвечает он, отмахиваясь от своего босса. Мори со вздохом наблюдает за своим подчинённым несколько молчаливых мгновений. Ответный взгляд Дазая твёрд: он выдрессирован (за множество последних лет его жизни так точно) не показывать ни единой эмоции. Он не больше, чем обученная машина: бесчувственная, умная, созданная человеком и облагороженная им же. Демонический гений. Любимое творение Мори. — С коммуникацией в Мафии Озаки будет сложно, — продолжает мужчина, оставаясь неподвижно стоять всё на том же месте — прямо перед Дазаем. — Они невероятно престижны. Сомневаюсь, что тебя будут куда-то свободно отпускать в ближайшее время, так что рядом с тобой всегда будет кто-то, если тебя примут. Однако мне нравится получать информацию быстро. В Мафии Озаки есть один телохранитель — Тачихара Мичизо. Он наш союзник. Несколько лет назад я разместил его там в надежде, что одним прекрасным днём его должность будет полезна нам. И, как оказалось, она точно сыграет нам на руку. Он узнает тебя сразу, как только увидит. Отправляй любую найденную информацию через него. Всё ясно? Дазай слабо зевает и кивает. — Да, я понял, — устало бормочет он. — Отнесись к этому серьёзно, Осаму. — Я серьёзен. — ...хорошо, — с непроницаемым выражением лица Мори отводит взгляд в сторону своей книжной полки и идёт к ней. — Я убью тебя своими собственными руками, если ты доставишь мне какие-либо неудобства во время операции. Наверное, это самое важное твоё задание. Дазай не произносит ни слова больше. Потому что знает: если он будет молчать достаточно долго, то... Наконец, Мори произносит два долгожданных слова: — Ты свободен. Дазай тут же покидает его офис.

***

Дазай никогда и ничего не проваливал. Ни тест, ни миссию, и уж точно не преступление. Именно таким его сделали: идеальным. Идеален для выполнения заданий, идеален в убийствах, во лжи, в манипулировании; в том, чтобы приносить боль. И сегодняшний день не исключение. У девушки, с которой он разговаривает, длинные чёрные волосы. Под её левым глазом небольшая тёмная родинка. Она казалась слишком перевозбуждённым экстравертом и донельзя дружелюбной до такой степени, что в какой-то момент она прикасается к Дазаю, что ему совершенно не нравится (однако он проглатывает это чувство — точнее, ему приходится делать так всегда). Девушка была одета в школьную форму, что довольно странно, хоть Дазай и уверен, что в школу она точно не ходит. На то, чтобы убедить девчонку, у него уходит больше времени, чем он ожидал. Конечно, она дружелюбная, но в то же время очень настороженная. В какой-то момент она намеренно показывает свой пистолет в кобуре, — тот мелькает всего на долю секунды — когда наклоняется через стол. На Дазая это никакого эффекта не оказывает. Она замечает это. — Ты часто сталкивался с жестокостью, не так ли? — спрашивает Наоми, с любопытством склоняя голову. — Это довольно очевидно, — говорит Дазай, с улыбкой опираясь подбородком на руку. — Я живу в трущобах. — ...что ж... ты убивал? Брюнет удостоверяется, что его черты лица просияли на этих словах. Чтобы сделать вид, что он наслаждается, убивая, — в Мафии любят осмотрительных, но в то же время безумных людей. — Убивал, — отвечает он. Наверное, это единственный честный его ответ за всё это время. — В твоём уголовном деле говорится, что тебе было предъявлено обвинение в покушении на убийство, а не в убийстве, — возражает ему девушка. На это Дазай шутливо фыркает. — Я бы не был особо убедительным кандидатом, если бы меня ловили за всё, что я делаю. — Но тебя ловили. И, судя по всему, в сумме трижды по разным делам. — Я позволил этому случиться. — И с какой стати тебе это делать? — Был один человек в подразделении Конан Йокогамской тюрьмы, которого мне нужно было найти. Некий Сато Масару, отправлявший наёмных убийц к моему отцу. Я знал, что за всем этим стоял именно он. — Хм... — с улыбкой говорит Наоми. — И как ты это узнал? Дазай усмехается. — Всё вам расскажи. У него уходит еще около двадцати минут, чтобы Наоми попала под действие его чар. Она становится ещё более беззаботной, чем прежде, и небрежно откидывается на спинку своего стула; в её глазах появляется задорный огонёк. — Ты мне нравишься, — смеётся она ближе к концу, снова наклоняясь над столом. — ...Ты правда хочешь работать на Мафию Озаки, Дазай-кун? Дазай улыбается. — Это было бы честью для меня, — говорит он. Наоми усмехается. — Тогда я замолвлю словечко за тебя, — говорит она, поднимаясь со стула и расправляя свою тёмно-синюю юбку. — В своё свободное время я подтвержу твои претензии касательно Сато Масару. Нужно будет подождать несколько дней. Тебя либо убьют на месте, либо приведут назад на базу. И если ты провалишься перед тем, кто будет собеседовать тебя уже там, тебя убьют. Всё ещё согласен? У Дазая больше нет права выбора в любом случае. Даже если он ответит «нет» на её вопрос, Наоми вытащит пистолет из кобуры и, прицелившись между бровей Дазая, без лишних сомнений выстрелит. Хотя предложение звучит довольно заманчиво, — быстрая смерть от рук красивой девушки — пока что он не может позволить себе умереть. Так что вместо этого он ярко улыбается, умышленно придавая своим глазам блеск. — Конечно, — отвечает он. А три дня спустя, когда Дазай выбрался на обычную прогулку по трущобам, к нему подошло трое крепких мужчин в костюмах. Они лишают его сознания сильно концентрированным раствором хлороформа и уносят его бессознательное тело на заднее сиденье своего лимузина, на протяжении всей поездки прижимая к его виску дуло пистолета. Дазай очень надеялся, что его не станут лишать сознания перед тем, как забрать на базу. Тогда, даже если бы на него надели повязку и закрыли глаза, он мог бы запомнить дорогу туда и обратно, ориентируясь на то, в какую сторону они поворачивают, и на естественные колебания собственного тела при поворотах. Всё равно опыт в этом у него уже был. Но, как оказалось, в Мафии Озаки к работе относятся с отвратительной скрупулёзностью. Да с такой, что Дазай просыпается с полным непониманием ситуации, видя перед собой лишь ослепляющие флуоресцентные огни, раздражающие его несчастные глаза. — Ох, вот дерьмо, — шепчет он себе под нос, пойманный врасплох льющимся потоком света. Голова пульсировала — наверное, всё по вине хлороформа, — а в животе было неприятное чувство. Очень неприятное. Плохое физическое самочувствие — одно из очень малого количества вещей, которые искренне действуют Дазаю на нервы. Брюнет со стоном переворачивается на правый бок. Он замечает кофейный столик. На нём ничего, кроме небольшой деревянной вазы по центру с парой красных камелий, не было. По другую сторону стола стоял диван. Пурпурного цвета с горчичными подушками. Как... отвратительно. Стены были обклеены обоями, сочетавшими в себе разномастные оттенки синего с каким-то абстрактным рисунком разных форм: квадраты, треугольники, прямоугольники, многогранники — какие же неказистые обои. На стенах также висели произведения искусства, такие же отталкивающие. Создавалось впечатление, словно убранством комнаты занимался ребёнок-дальтоник. Спустя пару секунд Дазай принимает сидячее положение; его голова всё ещё болезненно пульсирует. Диван, на который его положили, был идентичен стоящему напротив: такой же пурпурно-жёлтый. И когда он оглядывается- В комнате больше нет никакой мебели кроме небольшой пустой мусорки в углу. По левую сторону от Дазая находилась закрытая дверь. И ещё были камеры — конечно же, куда без них — расположенные во всех углах комнаты. Дазай вздыхает. Он смотрит вниз на свои запястья, связанные крепкой верёвкой и зафиксированные в одном положении беседочным узлом. При желании он мог бы освободить руки, но наверняка это было бы немного подозрительно. Ах, ну что за абсолютное- Щелчок. Брюнет замирает. Он поднимает взгляд и смотрит на дверь в лёгком предвкушении. Странное ощущение ползёт вверх по его коже. Представьте, если это- Нет. Очень вряд ли. Дверь распахивается. Но- может же такое быть. Инстинкты Дазая, кажется, согласны с его предположениями. Но, правда- разве ему когда-либо так везло? Вообще, да, но только потому, что он обманывает людей, чтобы те дали ему то, что он хочет. Ничто и никогда само по себе... не приходило к нему. Его надежда увидеть рыжеволосого так скоро, в самом начале миссии, наверняка является результатом того, что его мозг выдаёт желаемое за действительное. Но это также маловероятно, потому что Дазай никогда не принимает желаемое за действительное. За исключением, разве что, быстрой и безболезненной смерти. С такого ракурса Дазай не видит, кто стоит за дверью. — Ацуши, — слышится чей-то грубый и слегка глубокий голос — голос, принадлежащий человеку, который часто кричит. — Стой за дверью, пока я не выйду. Ясно? — Да, — слышится второй, робкий, голос, отстранённый по своей натуре. — Хорошо. Спасибо. И дай знать Анэ-сан, что я приду как только закончу с делами здесь, — и прежде чем Ацуши успевает ответить на данный ему приказ, второй человек делает шаг внутрь комнаты, тут же глядя прямо на Дазая. Сначала брюнет застывает, его глаза широко распахиваются- А затем он улыбается. Как самый ебанутый маньяк. Его глаза блестят, а выражение лица наверняка выглядит как у какого-то... социопата, и это по меньшей мере. — Продолжишь так улыбаться, и я вскрою тебе горло, — монотонно говорит Чуя. На этих словах улыбка Дазая становится ещё шире. Он узнает эти сапфировые глаза за километр. Честно признавшись, он, возможно, провёл слишком много времени, глядя прямо в эти глаза. Господи Иисусе. Только на фотографии Накахара Чуя уже выглядел великолепно с этим его неподдельно искренним выражением лица, полными жизни глазами и неестественно красными волосами. Но было ощущение, словно... Словно та фотография умаляла его красоту. Потому что вживую он выглядит... Божественно. Его кроваво-рыжие волосы обрамляют его голову подобно огненному ореолу. Жаль, конечно, что Чуя считает, что это в порядке вещей — вот так вот скрывать свои столь живые волосы под этой уродливой, старомодной шляпой. Однако намёк на косичку сбоку компенсирует это. У него розовые губы, и, кажется, глядя на фотографию, Дазай не осознавал этого, но они кажутся мягкими, словно шёлк. Бледность его кожи словно морская пена: её было бы весело испачкать. А его глаза. Это точно не линзы. Теперь Дазай точно в этом уверен, но... как? Они должны быть запрещены законом. — Эй, — рявкает рыжеволосый, с прищуром глядя на брюнета. — Не думай, что можешь так пялиться на меня. Дазай ухмыляется. Он возбуждённо двигается ближе к краю дивана, наблюдая за тем, как Чуя подходит к дивану напротив. — Как тебя зовут? — патетично начинает Дазай. Конечно, он знает его имя: оно выгравировано у него на подкорке, словно кто-то вырезал его там раскалённым лезвием. Чуя стреляет взглядом в его сторону. — Это моя строчка, — огрызается он, садясь ровно посередине дивана и фыркая в процессе. — Как тебя зовут, придурок? — Дазай Осаму, — лучезарно отвечает Дазай. — Хм, — всего на секунду он встречается взглядом с брюнетом, и Дазай точно уверен, что вот-вот расплавится, словно мороженое от солнечного све- — Возраст? — Мне двадцать. Рыжеволосый слегка щурится, глядя на планшетку в своих руках, в которой, должно быть, был профайл Дазая. — Рост? — Пф- уж точно выше твоего. — ..., — Чуя чуть приподнимает голову, встречаясь со взглядом темно-коричневых глаз напротив. Его лицо дёргается. — ...Что, блять, ты только что сказал? — Ты же услышал. Что, мало молока в детстве пил? Подбородок Чуи напрягается так, словно он решает, злиться ему или удивляться. В итоге он выбирает что-то между: на секунду на его лице отражается что-то похожее на шок, который — довольно быстро — превращается в ярость. — Так, кто давал тебе- — Почему ты вообще задаешь мне эти вопросы? Разве у тебя нет всей информации? — Ты что, пытаешься сменить-?! — Оу, неужели вы, ребята, настолько боитесь, что кто-то проникнет к вам, что думаете, будто у меня есть злой брат-близнец, который- — Прекрати. Говорить, — Дазай замолкает не потому, что Чуя приказывает ему сделать это, а скорее из-за взгляда, чистого и угрожающего. Такое невозможно натренировать. — Боже, я терпеть не могу таких высокомерных придурков, как ты. — Для твоего же блага, ты тоже выглядишь слишком самоуверенным. — Хаа?! — буквально за долю секунды Чуя хватает нож, который появляется буквально из ниоткуда, и вонзает его прямо в деревянный столик перед Дазаем. Рыжеволосый, кажется, всего на секунду вздрагивает, когда понимает, что Дазай совершенно никак не отреагировал на его угрозу, но, видимо, довольно быстро берет себя в руки. — Не знаю, за кого, чёрт возьми, ты меня принимаешь, — начинает закипать Чуя, слегка наклоняясь над столом и всё ещё сжимая рукоять ножа. — Но если ты продолжишь разговаривать со мной подобным образом, ничем хорошим для тебя это не закончится. Я брат наследника Мафии, ясно тебе? Между мной и тобой довольно ясная иерархия. Если я захочу вскрыть тебе горло прямо здесь, то я, сука, вскрою тебе горло прямо здесь, и ты ничего не сможешь с этим сделать. — Ах~, — хмыкает Дазай с довольной улыбкой и откидывается на спинку дивана с удовлетворённым вздохом. — Угрожаешь мне хорошим времяпрепровождением, м? Мафия Озаки невероятно щедра. У Чуи дёргаются оба глаза. Он несколько раз оглядывает Дазая сверху вниз, наверняка пытаясь понять, что с ним не так. Спустя мгновение он крепко сжимает челюсти, вытаскивает нож из стола и засовывает его обратно за ремень на бедре. Он двигается так быстро — быстрее, чем кто-либо из тех, кого встречал Дазай, и это правда — что брюнет даже не заметил, откуда вообще появился этот нож. — Не знаю, что, чёрт возьми, с тобой не так, но я пришёл, только чтобы провести собеседование. А потом я избавлюсь от тебя как можно скорее. Понял? — Ага~, — задумчиво хмыкает Дазай, наклоняя голову в сторону рыжеволосого, который садится на своё место так, словно не он только что набросился на него с ножом. — Скажи, почему бы тебе не убить меня прямо сейчас? — ...Не твоё дело, — Чуя снова берёт в руки планшетку, для убедительности бросая Дазаю ещё один чистый взгляд, прежде чем возвращается к вопросам. — В любом случае. У тебя минута, и она уже началась. — Это чтобы...? — Грёбаный чёрт, я понятия не имею. Посодействуй процессу, что ли. Для чего ты вообще здесь? — Ме. Могу я быть твоим советником? Удивление во взгляде Чуи на этот раз не пропадает так быстро. — Моим... кем? — Советником. Что, ты ещё и глухой? — Ты, чёртов- — В любом случае, я мог бы быть секретным мафиозным детективом или кем-то в этом роде. Рыжий выглядит так, словно раздумывает над тем, стоит ли прибить Дазая за его слова. К счастью, он, по всей видимости, решает не делать этого и вместо этого раздражённо вздыхает, чуть откидываясь на отвратительный пурпурный диван. — Считаешь себя умником, да? — спрашивает Чуя явно дразнящим тоном. Он недооценивает Дазая, и Дазаю нравится каждая секунда их взаимодействия. От этого тот момент, когда он швырнёт им в лицо всю правду, будет ещё веселее. — Мг, — просто отвечает Дазай. — Скажи мне, — начинает Чуя, наклоняясь чуть вперёд, — почему из всех организаций ты выбрал именно нашу? Брюнет безо всякой на то причины пожимает плечами. Он не может ничего с собой поделать — рыжика так легко выводить из себя. А Дазай обожает выводить людей из себя. Как босса, так и своих подчинённых. — Не знаю, — неискренне отвечает Дазай. — Честно, жизнь в трущобах — скука смертная. И в последнее время все вокруг только и говорят о вас, ты не знал? Поэтому я такой, типа, решил, что присоединиться к мафии будет круто, и я точно уверен, что сходу смогу назвать тебе имена как минимум двадцати человек, которые убили бы за возможность оказаться здесь — имею в виду, в прямом смысле — так что, думаю, в каком-то роде это приносит мне удовлетворение- — Ты уже дерьмово справляешься- — И с учётом всех слухов, которые ходят о вас, ребята, я просто подумал, что вам может понадобиться помощь- — Серьёзно, заткнись. Я услышал достаточно, — Чуя снова смотрит на него, на что Дазай коварно улыбается. — Я не верю ни единому слову, вылетевшему из твоего рта, знаешь ли. — Я знаю, — говорит брюнет, и его голос едва не переходит на смех. Чуя совсем его не понимает. — Осталось ещё кое-что, что тебе нужно будет сделать, — вздыхает рыжеволосый, убирая планшетку в сторону, и наклоняется ниже к столу, чтобы открыть выдвижной ящик, расположенный с его стороны. — Именно это поможет решить, будешь ты жить или же умрёшь. Поскольку я стопроцентно планирую вышвырнуть твоё мёртвое тело в море. — Для меня большая честь слышать это, — снова просиял Дазай. Чуя смотрит на него. Спустя мгновение копошения он достаёт два листка бумаги. Один из них полностью пуст. А другой сверху донизу исписан. Чуя протягивает ему оба листа, а затем швыряет в него ручку, которую брюнет идеально ловит своим указательным и средним пальцами. — Реши тест, — приказывает Чуя, откидываясь на спинку дивана со скрещенными на груди руками. Дазай вопросительно выгибает брови. — Со связанными руками...? — спрашивает он. Чуя вздыхает и снова вытаскивает свой нож из-под ремешка. В этот раз он не бросается на Дазая со скоростью света — вместо этого он встаёт со своего места и подходит к нему как нормальный человек. Он обхватывает верёвку, сковывающую чужие запястья, и бросает на него уничтожительный взгляд для пущей убедительности. — Если ты попытаешься что-то сделать... Я скормлю твои кишки псам моей сестры, — не дождавшись ответа, Чуя склоняется ближе и разрезает верёвку двумя движениями ножа. — Время уже пошло, придурок. Займись тестом. Ах, так этот тест ещё и на время. Дазай склоняет голову и смотрит на бумаги. Всего три вопроса. Длинных. И все они — в деталях описанные дела. Брюнет жуёт кончик ручки, читая первый вопрос. Он содержит в себе дело о масштабной краже. Дорогое ожерелье было украдено из музея. Хотя информации предоставлено достаточно, она довольно размытая, поэтому для ответа Дазаю требуется достаточно сильно напрячь мозги. В конце концов, однако, он решает задачку. Конечно же. Ожерелье было украдено одним из менеджеров музея. Записав ответ на чистом листе бумаги, Дазай приступает к следующему вопросу, который ещё длиннее и запутаннее предыдущего. В конце концов, он отвечает и на него. Троюродный брат Мито убил её. Третий вопрос, естественно, самый сложный, но в то же время самый короткий. На него уходит достаточно много времени. В вопросе есть два варианта ответа, оба связаны с предательством. Организация, специализирующаяся на торговле, не получила товар на склад. В конце концов, Дазай приходит к выводу о хищении — довольно популярное среди людей преступление, причиной которому служит их жадность. Из вопроса у него есть два подозреваемых, которые именуются как Подозреваемый 1 и Подозреваемый 2. Сначала он думал, что виновным является Подозреваемый 2, поскольку он работает рядом с портом, через который планировалось получить товар. Но это неверно. Один человек не сможет провернуть подобное преступление в одиночку. Поэтому в итоге Дазай приходит к выводу, что оба подозреваемых работают вместе, а их сообщницей является жена их работодателя. — Готово, — отвечает брюнет, откладывая ручку в сторону. Когда он смотрит на лицо Чуи, оно едва заметно сияет. Уголки его губ растянуты в небольшой улыбке. От этого по коже на груди Дазая пробегают мурашки, и что-то в этом всём... отзывается не неприятным ощущением. — Семь минут и двадцать одна секунда, — констатирует рыжеволосый, наклоняясь над столом и придвигая оба листка бумаги к себе. — Самое короткое время, за который решался этот тест, составляет двадцать девять минут. Не ожидай, что я поверю в то, что ты на все вопросы ответил правильно. — Именно это я и сделал. — Сейчас увидим, — усмехается Чуя. Он явно в восторге от идеи убить Дазая по окончании собеседования. Спустя мгновение Чуя снова открывает выдвижной ящик и достаёт оттуда лист с ответами. Он продолжает улыбаться, когда склоняется к столу и берёт лист Дазая, притягивая тот ближе к себе. И довольно быстро улыбка исчезает с лица рыжеволосого. На первый вопрос Дазай ответил правильно. Чуя смотрит на второй вопрос... Тот тоже оказывается верным. А третий, он... Чуя поднимает взгляд и встречается с карими глазами напротив. — Каким, чёрт возьми, образом тебе удалось сжульничать? — злобно рявкает он. Дазай весело улыбается, наклоняясь ближе. — Я не жульничал, Чиби~. Я просто очень умный. — Как, блять, ты меня назвал?! — Чиби. Тебе не нравится? — Это унизительно! — Оу...? Я подумал, что это мило! — Это не так, — цыкнув, Чуя резко встаёт и хватает лист Дазая со стола. — Поднимайся, придурок. Дазай следует его приказу и поднимается на ноги с невероятно юморной улыбкой. Чуя злобно смотрит на него своими великолепными лазурными глазами, крепко сжимая лист бумаги в своей руке. — Сейчас мы пойдём к Куникиде. И он расскажет мне, каким образом тебе удалось списать. — Я не списывал~! — ноет Дазай, идя вслед за Чуей к двери. — Не думай, что тебе удастся одурачить меня, — огрызается рыжеволосый. Его взгляд падает к чужим запястьям, и он преувеличенно вздыхает. — Какого хрена я перерезал верёвки? Не думаю... — Чуя пытается подобрать слово, похлопывая себя по бедру. — ... да, у меня нет наручников с собой. Чёрт. Неважно. Отстранённая беседа Чуи с самим собой выглядит до боли весело. Дазай не может перестать улыбаться даже тогда, когда рыжий хватает дверь и открывает её. Брюнет замечает парня — подростка — с самой безобразной чёлкой, которую ему только доводилось видеть. Его волосы были серого цвета, а тело — тощее, бесформенное, и сам он переступает с ноги на ногу. Должно быть, его наняли совсем недавно. — Ацуши, — говорит Чуя. Мальчик тут же застывает на месте в ожидании приказа. — У тебя нет наручников? — А..? Да, да, думаю, я- да, у меня есть, одну секунду. Погодите- я не имел в виду одну секунду! Вам не нужно ждать, конечно же, я просто-, — Ацуши достаёт пару наручников из своей кобуры, которая, кажется, пережимает его талию, и протягивает их рыжеволосому. — Эти подойдут? — Да, идеально. Спасибо, — пока Ацуши бубнит тихое «не за что», Чуя поворачивается к Дазаю. — Подними руки, ублюдок, — рычит Чуя. Дазай делает как велено. Чуя застёгивает один наручник на правой руке Дазая, и только он собирается застегнуть его на второй руке- Как брюнет решает вести себя ещё более раздражающе и перехватывает дужку наручника, молниеносно защёлкивая её на левой руке Чуи. Момент полной тишины. Ацуши с недоумением следит за развернувшейся сценой. — ..., — Чуя смотрит вверх, на Дазая, замечая, — впервые — насколько брюнет выше него, когда стоит на ногах. — И что ты делаешь...? — опасно шепчет он. Дазай с энтузиазмом улыбается. — Теперь мы связаны навсегда! — восторженно провозглашает он. Чуя агрессивно цыкает. Он поднимает ногу и ударяет ею Дазая со всей силы, на что брюнет громко стонет, складываясь пополам, и дрожит от боли, пронзившей его ногу. Ох, чёрт, он силён. — Ключи есть? — рычит Чуя в сторону Ацуши, ненамеренно демонстрируя свой гнев. Сероволосый мальчишка начинает неистово дрожать. — Д-да, должно быть- они д-должны быть где-то здесь- где-то-, — Ацуши ныряет рукой в свою кобуру и начинает копошиться в ней в поисках ключей. И когда он их не находит, его глаза широко распахиваются, а сам он быстро бормочет: — Подождите, они должны- просто дайте мне секунду, прошу вас, Чуя-сан-, — и ныряет рукой уже в другой отсек формы. И в следующий. И в ещё один. Но безрезультатно. — Я не-, — начинает Ацуши, его глаза распахиваются ещё сильнее. — Они должны быть здесь, я просто- клянусь, я положил их- — Аргх, к чёрту всё, — рявкает Чуя, случайно задевая Ацуши на выходе из комнаты. — Быстро найди ключи. Я отведу этого идиота к Куникиде, — когда он бросает взгляд на их запястья, которые сцеплены наручниками, он раздражённо фыркает. — По крайней мере, он всё ещё связан. Когда Чуя поднимает взгляд, чтобы посмотреть на Дазая, брюнет всё ещё счастливо ему улыбается. — Я убью тебя, — обещает Чуя. Дазай усмехается. — Жду не дождусь! Рыжеволосый закатывает глаза. — Кретин, — шепчет он себе под нос. Сильно потянув Дазая на себя за наручники, он вынуждает того споткнуться, после чего брюнет начинает идти нормально. Они идут прямиком в другой офис. В этот раз в помещении цветовая гамма гораздо лучше, чем та непонятная композиция, которой были украшены стены в комнате, в которой проснулся Дазай. Но даже так она была скучной: обычный чёрно-белый офис. В таких помещениях Дазай довольно быстро устаёт. Оставшейся свободной рукой Чуя достаёт ключи из своего кармана и открывает следующую дверь. Рыжеволосый решает полностью игнорировать пару карих глаз, следящих за каждым его действием. Он открывает белую дверь и затем утягивает Дазая в новое помещение. И это не столько комната или офис, сколько коридор. Длинный коридор. Дазай практически не видит его конца. Обычно Чуя идёт впереди людей. Это скорее привычка, нежели проявление превосходства. Он привык вести за собой, привык смотреть налево и направо и никого там не видеть. Ситуация меняется, только когда он идёт рядом со своей сестрой. Она, по крайней мере, относится к нему как к равному. Так что немного странно идти плечом к плечу с нищим ублюдком, который его оскорбил (множество раз). Он винит во всём наручники. Дазай шёл бы позади Чуи, если бы они не были пристёгнуты друг к другу. К счастью Чуи, подонок, кажется, наконец-то заткнулся. Им удаётся пройти практически половину коридора в абсолютной тишине. Но это ненадолго. И, что удивительно, на этот раз молчание нарушает Чуя. — Перестань так делать, — рявкает он. Дазай не знает, не помутился ли у него разум, но голос Чуи звучит не так враждебно, как на собеседовании. — Перестать делать что...? — Прикасаться ко мне, — рычит Чуя, указывая на их руки. — Ты всё время касаешься моей руки. Прекрати. Брюнет улыбается. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — врёт он. Как по команде, он снова придвигается на дюйм ближе и очень даже намеренно проводит кончиком указательного пальца по костяшкам пальцев Чуи. — Остановись- ты, сраный придурок, я сказал прекратить! — Чуя поднимает ногу и ударяет Дазая по задней стороне его голени, на что с губ брюнета срывается стон чистейшей боли. Брюнет не особо любит боль. — Как только я смогу убить тебя, я потрачу на это целую, сука, неделю, — говорит Чуя, глядя вверх на Дазая. А тот наслаждается тем фактом, что Чиби приходится в прямом смысле задирать голову, чтобы посмотреть на него. Это забавно (и он точно знает, что Чуя считает это унизительным, потому что его лицо куксится каждый раз, когда он поднимает на него взгляд). — Чисто технически... — начинает Дазай, и на его лице появляется улыбка, — ...ты мог бы убить меня прямо сейчас. Не то чтобы тебе запрещено меня убивать. У тебя буквально есть право на это. Чуя фыркает. — Я убью тебя, когда покончу со всеми делами. Даже ты заслуживаешь тот мизерный шанс, который остался у тебя на вступление в наши ряды. — Так... я полагаю, ты думаешь, что есть «просто» причины убивать кого-то...? — Конечно есть, — говорит рыжеволосый, как будто ему задали самый глупый вопрос на свете. — В прошлом месяце был один человек, который продавал детей как рабов в Ибараки. Моя сестра убила его. Он заслужил это. Дазай выгибает брови. — Хм... — хмыкает он, не отвечая должным образом. Они вдвоём останавливаются прямо напротив такой же белой неидентифицируемой двери, как и все двери, попадавшиеся им по пути сюда. Он пытался запомнить обстановку вокруг, но все выглядит настолько одинаково, что брюнет не сможет запомнить всё за один визит. Ему придётся потратить часть своего свободного времени чуть позже, чтобы разобраться в происходящем. Охранники расположены так же, как и в Портовой Мафии. Около практически каждой двери, одетые в тёмно-синюю форму, и с пуленепробиваемыми жилетами. Вместо винтовок у них пистолеты. Никто из них не кланяется в присутствии Чуи так, как кланяются охранники Дазаю в Портовой Мафии. Даже больше: они, кажется, игнорируют его. Это заставляет Дазая весело улыбнуться. Значит, Чуя играет не такую уж и важную роль. По меньшей мере, не настолько важную, как его сестра. — Куникида! — зовёт рыжеволосый, стуча в дверь костяшками пальцев. — Ты занят? Дверь открывается изнутри спустя едва ли три секунды. Из-за неё показывается высокий мужчина. Он даже выше Дазая. Его светлые волосы в полном беспорядке и спадают неряшливыми прядями прямо на лицо, а сзади связаны чёрной резинкой в низкий хвост. На носу у него прямоугольные очки, которые кажутся не особо удобными и незащищёнными. Пусть он и выглядит как их одногодка, лицо его напоминает лицо человека преклонного возраста: такое же помятое и раздражительное. — Чуя, — здоровается Куникида, с уважением склоняя голову перед рыжеволосым. Взгляд, которым он одаривает Дазая, граничит с чем-то небрежным. Брюнет же просто усмехается ему в ответ, а затем злобно играет бровями, отчего лицо блондина искажается от отвращения. — ...А ты кто...? — Он придурок, — отвечает Чуя. — Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что для меня, если ты свободен. — Конечно, — отвечает Куникида, отходя в сторону, чтобы пропустить их обоих внутрь. После того, как они оказываются в комнате, мужчина закрывает за ними дверь и двигает свои очки выше, на переносицу. — Ам... — начинает блондин, топчась позади навестившей его парочки. — ...Почему вы пристёгнуты наручниками друг к другу? Дазай драматично резко вдыхает. — Кинк-шеймер! — громко бросает Дазай, с обвинением тыча пальцем в сторону Куникиды. Чуя тут же бросается вперёд, ударяя Дазая по руке, а затем хватает его за воротник. — Заткнись! — рявкает он с пламенем в лазурных глазах. — Просто заткнись хотя бы раз! Через мгновение брюнет замечает цвет щёк Чуи. Он что... Он покраснел? Чуя смотрит на Дазая последний раз, а затем поворачивается к Куникиде и вздыхает. — Прости за это. Он полный мудак. Он вытворил этот трюк, пока я надевал на него наручники, — отвечает он, указывая на металлическую цепочку, связывающую их запястья. — В любом случае, этот идиот пытался убедить меня, что он умный или что-то в этом роде. Ты же знаешь о тесте, который решают самоучки-детективы? — ...Да... — отвечает Куникида, с подозрением глядя на ярко улыбающегося ему в ответ Дазая. — Что ж-, — начинает Чуя, показывая лист с ответами Дазая блондину, который берёт бумагу в руки. — Каким-то образом он ответил на все вопросы верно. За семь минут и двадцать одну секунду. Не знаешь, как он мог списать? — ...Он списал? — спрашивает Куникида, читая ответы с листка. — Да, должно быть, — настаивает Чуя. — Там даже хода решения нет, только одни ответы. — Я думаю у себя в голове, ха, — огрызается Дазай. На это Чуя смеряет его убийственным взглядом в десятый раз за сегодняшний день. — Что ж... — начинает Куникида, непонятливо нахмурившись, и чешет сторону своего подбородка. — Ты внимательно следил за ним? Чуя кивает. — Я ни на секунду не сводил с него глаз. — Ав~, — тянет Дазай, прижимая свободную руку к груди прямо над тем местом, где бьётся его монохромное сердце. — Я так тронут, что ты смотрел на- — Разве я не сказал тебе держать рот на замке? — злобно рычит Чуя. Губы Дазая просто растягиваются в самодовольной улыбке в качестве ответа. Рыжеволосый снова смотрит на него, а затем терпеливо поворачивается к своему другу. — У него ведь нет наушника, да? — спрашивает Куникида. — Конечно нет. Мы бы не пустили его сюда. — Тогда... Он никаким образом не мог сжульничать, — отвечает Куникида, на что Дазай сияет, а губы Чуи опускаются, когда он разочарованно хмурится. — Думаю, ты можешь перепроверить записи с камер, но если ты не сводил с него взгляда, тогда... он действительно никак не мог списать или что-то ещё. Да и все эти вопросы оригинальны. Он просто не мог случайно наткнуться на ответы к ним в интернете пять лет назад. — Куникида-кун~, — искрясь, Дазай широко улыбается, его глаза блестят от напускного счастья. — Я так сильно люблю тебя! Беру свои слова про кинк-шейминг назад! Куникида бросает в его сторону странный взгляд — таким взглядом обычно учёные смотрят на суеверных подростков. Затем он снова поворачивается к Чуе: на его лице появляется сочувствие, и с этим выражением он протягивает ему лист с ответами Дазая. — Извини, Чуя. Но... если он на самом деле решил этот тест за семь минут... тогда... думаю, тебе следует нанять его. Временно. — ...Временно? — Да, — отвечает Куникида, снова обводя Дазая настороженным взглядом. — Он мог бы быть полезным в... ну, твоей новой миссии. И если ему удастся разгадать эту загадку, тогда ты можешь навсегда избавиться от него, если не захочешь использовать его... особенно учитывая то, насколько раздражающим он кажется. Это забавно. Дазай делает то же самое по отношению к Чуе: использует его по мере возможностей (точнее, по мере важности в миссии), а потом избавится от него. — Ты такой злой, Куникида-кун, — растягивает слова Дазай с напускной грустью. — Ну, в любом случае спасибо, — со вздохом произносит Чуя. — Увидимся. Как только они покидают комнату, рыжеволосый испускает длинный вздох, а затем достаёт из своего заднего кармана телефон. Он смотрит на время, а затем слегка матерится себе под нос. — Чёрт побери, — бормочет Чуя. — Я же обещал Анэ-сан. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Знаешь, что? Я отведу тебя в дыру. Можешь гнить там, пока я не разберусь со своими делами. Дазай хмурится. — Мне совсем не нравится, как это звучит. — Это тебе не какой-нибудь пятизвёздочный отель, придурок! — Да, ты прав... я бы не дал этому месту даже двух звёзд. — Иди нахуй, — огрызается Чуя. Без промедлений он тянет наручник на себя, из-за чего Дазай слегка спотыкается. — А теперь пошли. Брюнет преувеличенно вздыхает. Однако он все равно идёт за ним. Всё-таки миссия есть миссия.