Betrayal Is in My Nature

— Я уже говорил тебе и повторю снова, — бормочет рыжеволосый шёпотом, но тон его голоса звучит не иначе как устрашающе. — Я не твоя горничная. А ты не мой гость. Ты готовишь себе сам. Дазай хмурится. — Ну, это с натяжкой можно назвать готовкой. Это просто сэндвич. Ты с лёгкостью мог бы и мне один сделать. — А, да? Тогда почему бы тебе 'с лёгкостью' не сделать его самому? — Ну- мне нельзя доверять на кухне. Или вообще где угодно, раз уж на то пошло. Полагаю, тут появляется намёк на злобный смех. — Я не собираюсь обеспечивать тебя едой, — отвечает Чуя, яростно глядя на брюнета, и одновременно с этим собственнически прижимает свой сэндвич к своей груди. — Ах, что ж, — фыркает Дазай, поднимаясь с дивана. — Тогда я сделаю себе завтрак сам. Потом не говори, что я тебя не предупреждал. — ... — Чуя внимательно наблюдает за тем, как брюнет проходит на кухню, и тревожно следит за каждым его движением, пока тот не исчезает в другой комнате. Очевидно, его интуиция на пару с логикой не хотят впускать этого идиота на его чудесную кухню, тем более одного, но- что ж, у него всё ещё есть гордость. И эта темноволосая Скумбрия на кухне, пока что, самая большая угроза его эго. Аргх, чёрт. Почему жизнь такая сложная? Оказавшись на кухне, Дазай первым делом пытается собрать все необходимые ему ингредиенты. Он правда начинает скучать по крабу. На мгновение он задаётся вопросом, как там поживают консервные запасы в его лачуге и не испортятся ли они еще до того, как миссия закончится. Было бы грустно. Дазаю разрешено тратить лишь небольшую сумму денег каждый месяц: Мори нравится поддерживать байки об их бедности до невероятной степени. Он боится, что кто-то застукает Дазая, когда тот решит потратить большую сумму денег, и что-то заподозрит. Что вообще невозможно, но порой Мори совершенно не нравится прислушиваться к советам своего подчинённого (скорее, он никогда этого не делает). Вздох. Зануда. Что-то идёт не так довольно скоро. Спустя всего пять минут Дазай выходит из кухни вразвалочку. Он останавливается у дверного проёма, с энтузиазмом размахивая руками с целью привлечь внимание рыжеволосого, который в простой милой позе сидел на полу, скрестив ноги и чуть наклонившись к столику. — Чиби! — зовёт его Дазай, заставляя свои губы растянуться в виноватой улыбке. — Кажется, я сломал твой тостер. Глаза Чуи широко распахиваются, а сам он тут же подскакивает на ноги. — Как? — громко и требовательно спрашивает он, словно шторм подбегая к брюнету на своих маленьких ножках. — Не знаю, — пожимает плечами Дазай, отыгрывая роль бестолкового идиота, и подавляет усмешку, когда рыжий проносится мимо него прямиком на кухню. — Я просто пытался готовить, поскольку, ну, знаешь, ты сказал мне это сделать. — Что за- ты кулаком его ударил?! Наверняка, в целом ситуация выглядит именно так, поскольку тостер буквально развалился на части: болты из него каким-то образом повылетали, а его металлический корпус повалился прямиком на столешницу. Но- — Нет! — тут же отрицает Дазай. — Тогда что ты, блять, сделал?! — Это твой тостер, откуда мне знать, как он работает? У Чуи уходит приличное количество времени, чтобы остыть. Спустя приблизительно миллион матов, довольно красочных обвинений и небольшой истерики, во время которой рыжеволосый хватает тостер и швыряет его прямо в Дазая (который, конечно же, уклоняется), каким-то чудом они снова оказываются в гостиной напротив друг друга за столом. Чуя злобно смотрит на Дазая, а тот улыбается как золотой ретривер. Перед брюнетом стоит тарелка с хлопьями. Соотношение просто ужасное: слишком много хлопьев и очень мало молока. Которое, в придачу, ещё и холодное. Однако, наверное, это лучшее, о чём только мог просить Дазай на данный момент, потому что Чуя не кажется особо довольным его поведением. — Не могу дождаться момента, когда смогу убить тебя, — фыркает рыжеволосый. Но стоит ему заметить нехилый блеск в глазах Дазая, он тут же закатывает глаза и исправляется: — Жду не дождусь убить тебя медленно и болезненно. — Чуя такой злой~! — ноет Дазай, неодобрительно хмурясь. Чуя игнорирует его и поднимает с пола папку, бросая её на стол между ними двумя. — Постараюсь ввести тебя в курс дела максимально быстро, — констатирует он. — Мне нужно будет провести разбор полётов с двумя подчинёнными через полчаса, так что я закрою тебя в твоей комнате, пока меня не будет дома, и приставлю охранника на случай, если ты решишь что-то сотворить. Всё ясно? Дазай воодушевлённо кивает. Он собирает несколько хлопьев в ложку и отправляет их себе в рот. Они ужасны. Но он всё равно жуёт и глотает. Охранник. Если его расчёты верны — а обычно так и есть — то довольно велик шанс того, что к нему приставят Тачихару Мичидзо. Наверняка это именно он стоял тогда в коридоре. Он так близко к квартире Чуи и мог бы быть полезен... Если только он не решил сменить сторону, конечно же. Чуя открывает папку. Пробегается глазами по первой странице, наверняка раздумывая, стоит ли предоставлять информацию Дазаю. Он практически переворачивает её, но потом начинает сомневаться. Взгляд лазурных глаз встречается со взглядом карих. — ...Полагаю, ты знаешь, да? — бормочет он. Дазай знает, на что он намекает. Однако всё равно решает прикинуться дураком. — Знаю о чём? — спрашивает он, отправляя в рот ещё одну ложку сухих, холодных хлопьев. — ...О Приказе, — отвечает рыжеволосый, внимательно глядя на него с таким видом, будто пытается найти в чертах его лица что-то особо подозрительное. Конечно же, никто лучше Дазая не контролирует выражение собственного лица, поэтому Чуя не находит там ничего. — Оружие. Слухи о моём отце. — Мм... — задумчиво хмыкает Дазай, — ...да, знаю. — Верно. Что ж, после того, что я тебе расскажу, ты будешь не в праве покинуть Мафию живым. Всё ясно? — А-гась~, — лениво тянет брюнет. Чуя останавливается. Снова изучает его лицо, словно проверяя, согласен ли Дазай, пусть тот и только что довольно небрежно ответил на этот немой вопрос. Затем он отводит взгляд и вздыхает, едва заметно хмурясь. — Приказ существует, — бормочет он. Дазай знал об этом. Тем не менее, это служит определенным доказательством, так что он может отправить подтверждение Мори, как только свяжется с Тачихарой. — Ты не кажешься удивлённым, — подчёркивает Чуя. — Я и не удивлён, — пожав плечами, отвечает Дазай. — Это было довольно очевидно. Слухи редко являются просто слухами. Это общеизвестный факт: для правдоподобности следует смешивать правду и ложь. Рыжеволосый наблюдает за ним еще какое-то время, слегка щурясь, а затем снова отводит взгляд. — Также правдой является и то, что мой отец сбежал с ним, — говорит он. — С того дня никто не видел ни моего отца, ни оружие. Так что информации у нас не особо много. На данный момент нам следует проверить другие резиденции, принадлежащие Мафии Озаки, на случай, если он отправился- — Как работает это оружие? — с любопытством интересуется Дазай, слегка приподняв брови. Чуя фыркает. — Тебе не обязательно это знать, — огрызается он. — Тебе не нужно знать ничего. Нужно просто помочь мне найти моего отца и оружие. Дазай вздыхает в знак поражения и дует губы, продолжая есть хлопья. — С того дня никто не видел моего отца. Ни прохожие, ни работники, ни члены мафии. Но... — Но..? — пробует брюнет, с любопытством выгибая бровь. Ещё раз вздохнув, Чуя перелистывает несколько страниц и останавливается на фотографии. Он показывает её Дазаю. От его внимания не ускользает тот факт, что на лице брюнета не появляется ни капли отвращения при виде фото. Жизнь в трущобах, должно быть, трудна, но... его лицо лишено каких-либо эмоций вообще. Можно ли считать кого-то человеком, если при виде мёртвого тела он не испытывает и капли жалости? — Кем он был? — монотонно спрашивает Дазай, пробегаясь взглядом по изображённому на фотографии трупу. Он умер довольно быстро: единственный выстрел пришёлся ему в затылок, удачно лишив жизни за какие-то жалкие несколько секунд. В отчёте не говорилось о каких-либо других повреждениях. Его убили не с целью добыть информацию или отомстить, скорее- — Он работал охранником здесь, — констатирует Чуя. — Ему доверяли. Он был моим другом, — взгляд Дазая поднимается выше; рыжеволосый смотрит ему в глаза с секунду, и от этого по спине брюнета бегут мурашки, которые он игнорирует, списывая странную реакцию на сегодняшний сон в неестественной позе. — Его обнаружили мёртвым через несколько часов после того, как отец исчез вместе с Приказом. Люди считают, что именно отец убил его. — ...Вероятно, так и было, — отвечает Дазай. Не то чтобы он верит в это: если бы всё было столь одномерно, он бы не оказался здесь. Есть во всём этом что-то более глубокое. Тёмное, запутанное и объективно печальное. Что-то, чего не ожидает никто. Рыжеволосый слегка стискивает челюсти. Однако, спустя мгновение, он расслабляется и кивает, слегка оседая. — Да. Возможно, охранник заметил его или что-то в этом роде... — Дазай не упускает то, как Чуя сначала дрожит, а потом прячет лицо в ладонях всего на мгновение, прежде чем зарыться пальцами в свои огненные кудри и провести по мягким прядям. — Я не... я не думал, что мой отец может оказаться предателем, но... и охранник был хорошим человеком. Я просто- всё ещё ничего не понимаю. Дазай слегка наклоняет голову. — Ты был влюблён в него? Чуя давится собственной слюной, а его сапфировые глаза становятся размером с блюдца. — Чего? — рявкает он. И дураку ясно, что это довольно маловероятно. Но именно таким образом брюнет сможет направить разговор в нужное русло. Конечно, если Чуя окажется натуралом, Дазай может попробовать стать исключением, но на это уйдёт слишком много энергии. А он уже устал и хочет вернуться в постель. В таком случае ему, вероятно, придётся забыть о развлечении по сюжетной ветке 'любовников', но если Чуя не натурал, тогда... Что ж, очевидно, тогда Дазай сорвёт джекпот. — Нет, — огрызается Чуя, осознав суть вопроса, и хмурится. — Он просто был моим другом. Дазай задумчиво хмыкает, ставя тарелку на стол, и опирается подбородком на ладонь. — Так какой ты ориентации? — с любопытством спрашивает он. Рыжеволосый горько фыркает. — Мне нравятся все, кто не ты, — яростно рычит он, возвращаясь к папке, и машинально пролистывает страницу за страницей. — Все...? — тянет Дазай, склоняя голову. — Значит, бисексуал? Пансексуал? — Меня не волнуют ярлыки. — Значит, парни тоже нравятся, да? — говорит брюнет, слегка триумфально улыбаясь. Ах. Идеально. — Просто заткнись, — бормочет рыжий. Его щёки отливают розовым, отчего улыбка Дазая становится шире, а его карие глаза злобно блестят. — У меня нет времени на отношения. Или на то, чтобы обсуждать подобное дерьмо с тобой. Теперь мы можем вернуться к работе? Ещё несколько секунд брюнет наблюдает за ним, дразня его своей отвратительно великолепной ухмылкой, а потом медленно кивает. Чуя продолжает говорить о задании. После этого никакой ценной информации Дазай не получает. И даже если она правда важна, Дазай догадался обо всём ещё до прихода сюда, как, например, о том, что Приказ собирали последние двадцать семь лет. Рыжеволосый ни разу не упоминает, что его мать заставляла Гёнзо собирать его, но Дазай сомневается не в этом. Слова буквально пролетают над его головой. Адреса, местоположения, собственность, места, в которые им нужно будет заглянуть, даже если Дазай очень сомневается, что Гёнзо стал бы прятаться в настолько очевидных локациях. Большую часть времени Дазай просто смотрит прямо на Чую, опираясь подбородком на ладонь. Очевидно, пару раз рыжеволосый это замечает. То, как он быстро отводит взгляд; как трепещут его рубиновые ресницы; то, как он настороженно кусает нижнюю губу, угрожая ему, чтобы Дазай перестал пялиться и попытался «сосредоточиться». Это странно. Его нахмуренные брови, когда он сосредоточен. Этот маленький носик, который морщится каждый раз, когда выражение лица Чуи меняется. Особенно это заметно, когда он испытывает отвращение. Эти глаза. Нежность его щёк, округлых и мягких, усыпанных блёклыми веснушками. Дазай находит это странным. Он видел множество красивых людей. И много таких людей он также убивал. Но... Одно дело красота... И совсем другое — это. Это странно. А Дазай никогда не был фанатом чего-то странного. Ах, что ж... Возможно, быть зачарованным Накахарой Чуей также означает испытывать от него дискомфорт.

***

Как Чуя и сказал, он покидает квартиру, как только часы отсчитывают полчаса. Он закрывает Дазая в его спальне. Брюнета это вовсе не волнует, потому что замок выглядит так, словно взломать его будет легче лёгкого, что и сам Чуя тоже наверняка заметил, но особого внимания этому не придал. Либо рыжеволосый начинает (глупо) доверять ему, либо считает, что ничего ценного в его квартире Дазай не найдёт и не украдёт (что довольно сомнительно), либо он знает, что брюнет не сможет сбежать, учитывая довольно внушительную систему защиты (что довольно сильное заявление, раз это признаёт сам Дазай). Очевидно, при желании он мог бы сбежать. По сути, ничто на самом деле не может встать у него на пути. Но на это пришлось бы потратить слишком много энергии, да и уходить сейчас нужды особой не было. Не когда прямо по другую сторону его комнаты стоял охранник. Который точно станет источником связи между Дазаем и Мори на протяжении всей операции. Брюнет ждёт несколько минут в своей комнате после ухода Чуи. Мори сказал, что Тачихара узнает его, но, кажется, это не так, потому что он не ворвался к нему и не начал бегать вокруг, предупреждая о проникновении предателя. Либо его было трудно узнать, либо охранником снаружи был не Тачихара. Но обычно Дазай не ошибается. Спустя ещё пару минут он подходит к двери и вскрывает замок щепкой, которую он позаимствовал у деревянной зеркальной рамы, висящей на зелёной стене. Дазай прислушивается. Замок, наконец, издаёт финальный клик, и он, отбросив щепку, распахивает дверь. Всего мгновение стоит гробовая тишина. Но потом охранник, кажется, замечает, что дверь за ним открылась, и на всей скорости разворачивается, направляя на Дазая пистолет с отточенной точностью; его янтарные глаза сощурены от концентрации. Дазай просто смотрит на него; дуло пистолета останавливается буквально в дюйме от его лба. По правде говоря, парнишка выглядит знакомо. На его носу небольшой пластырь. Брюнет готов поклясться, что именно из-за него у парня шрам, по виду появившийся очень давно. Тачихара моргает. Один раз, второй, третий. Его губы медленно распахиваются. — ...Дазай-сама? — неверяще выдыхает он, и рука, в которой был зажат пистолет, опадает. Его глаза широко распахнуты от удивления, губы приоткрыты, а лицо бледное. — Что, это правда вы..? Но что... ч-что происходит? Почему вы здесь? Дазай слегка склоняет голову. — Выглядишь знакомо, — подмечает он, хотя уже и вспомнил, почему. Губы Тачихары распахиваются ещё шире. — Д-да, — шепчет он, всё ещё потрясённый шоком. — Я был вашим подчинённым два года. Вместе с Акутагавой. Ах. Акутагава. Он всё ещё жив, что ли? — Интересно, — монотонно отвечает Дазай в надежде, что саркарзм в его голосе очевиден. — Если честно, я очень устал, думаю, мне стоит вздремнуть. Так что расскажу обо всём очень быстро. Есть возражения, Тачи? Столь игривое прозвище заставляет крашенного рыжего вздрогнуть. Но он всё равно мотает головой — начнём с того, что другого выбора у него нет. — Отлично! — щебечет Дазай, хлопая в ладоши словно ребёнок. — Что ж, проще говоря- на чьей ты стороне? Довольно очевидно, на чьей. Парень без сомнений убрал пистолет от лица Дазая. — Портовой Мафии, — гордо отвечает Тачихара, прижимая руку к груди прямо над тем местом, где приблизительно расположено его сердце. — Навсегда. Дазаю этот спектакль даром не сдался. — Верно, верно... в любом случае, ты ведь ещё помнишь, где находится наша база, так? Глаза рыжеволосого слегка расширяются. Вдруг он начинает активно кивать, его янтарные глаза загораются надеждой. — Да! Значит ли- значит ли это, что я наконец-то могу вернуться? — воодушевлённо восклицает он. — Не совсем, — говорит Дазай, на что парнишка заметно оседает. — Полагаю, ты сможешь снова увидеться с боссом. Но тебе просто нужно будет доставлять ему мои сообщения. С этим всё понятно? — Конечно, — без сомнений отвечает он, решительно кивая. — Ты ведь можешь покидать это здание, верно? Тачихара снова кивает. — Лишь иногда. Один раз по выходным в моё свободное от работы время. А в другие разы только вместе с Чуей в качестве его шофёра. Он... — немного запинается парень, а его губы хмуро опускаются, — ...доверяет мне, — шёпотом заканчивает он, и его голос напоминает сломанную мозаику из противоречащих друг другу эмоций. Но Дазай никому в психологи не нанимался. Мори расположил мальчишку здесь, так что это проблемы Мори, если тот вдруг решит предать их. Брюнету нужно лишь передавать через него информацию, чтобы в последствии та была доставлена боссу. Так что он не собирается тратить время на размышления о том, может ли рыжий сообщить что-либо членам Озаки. — А-га, — отвечает Дазай без особой осторожности, отталкивая парнишку от себя одним движением запястья. — В любом случае, тебе предстоит передавать мои сообщения боссу. Тебя это устраивает? Приказ, замаскированный под невинный вопрос. Тачихара кивает, на этот раз на порядок медленнее, и прижимает подбородок к груди. — Да... — шепчет он. Как только Тачихара, по мнению Дазая, заканчивает переваривать полученную информацию, он снова открывает рот, правда на этот раз уже с целью рассказать то, что парнишка должен будет передать Мори. Но тот заговаривает первым. — Дазай-сама... — бормочет он, крепко сжав челюсти и кулаки, — Знаю, что это очень... очень глупо просить вас о чём-либо с моей стороны, но... — Тачихара глубоко втягивает воздух, а затем так же медленно выдыхает, встречаясь со взглядом карих глаз. — ...Пожалуйста, если в этом нет необходимости... не делайте больно Чуе-сану. Дазай издаёт звук, напоминающий что-то среднее между фырканьем и смехом. — У тебя хорошее чувство юмора, — отвечает он. Он продолжает рассказывать Тачихаре то, что ему нужно будет запомнить, сделать и куда нужно будет пойти. Кажется, от всей ситуации в целом рыжий испытывает стресс. Как будто Дазай здесь самый главный его источник. Но Дазаю плевать.

***

К тому моменту, как пролетают выходные, Тачихара доставляет информацию Мори. Дазай не удосуживается спросить, не говорил ли босс что-то в ответ на полученные сведения, потому что и так знает, что тот ничего не передал. В первый раз Дазаю удаётся выйти за пределы квартиры в воскресенье. Не то чтобы брюнет очень этим доволен. Куда-то идти означает, что придётся двигаться, ступать по тротуару уродливого серого цвета, который такой же мрачный, как и душа Дазая. Это означает не иметь возможности раздражать одного определённого рыжика на постоянной основе. Это означает, что придётся работать. — Аргх, двигайся, ну же! — рявкает Чуя меньше чем через пять минут после того, как они покидают квартиру. Они идут вниз по коридору, расположенному параллельно тому, по которому они пришли сюда в первый раз. Опять-таки, рыжий вновь не завязывает ему глаза, так что информация свободным потоком проникает Дазаю в мозг и некомфортно устраивается в нём. Он и правда невероятно глуп. — Я пытаюсь~, — преувеличенно стонет Дазай, быстро моргая, чтобы избавиться от сухости в глазах. — Знаешь, это всё ты виноват, потому что не дал мне пойти спать, заставив помогать тебе с уборкой. — А? Ты, блять, разбил мою вазу и думал, что я не скажу тебе убираться? — Это была не моя вина! Она просто была такая маленькая и незаметная, прямо как ты, поэтому- — Она была целых двадцать сантиметров в высоту, Дазай! — рявкает Чуя. — Двадцать сантиметров — это не так уж и много, Чиби, — со скукой в голосе констатирует Дазай. Затем он неожиданно задумчиво хмурится, слегка склонив голову. — На самом деле, думаю, всё зависит от контекста, а...? От этого намёка Чуя медленно покрывается рубиновым оттенком. — Что с тобой не так? — бормочет он, нервно почёсывая свой локоть. — Нет, что не так с тобой? — спрашивает Дазай, слегка улыбаясь. — Я не подразумевал ничего такого, но даже так именно это первым пришло тебе в голову? Рыжий рычит, всё ещё очаровательно краснея, и посылает Дазаю гневный взгляд, который даже близко не такой яростный, насколько помнилось брюнету. — Ты прекрасно знаешь, что именно это ты и подразумевал! — настаивает Чуя. — Хм~... нет, вовсе не это. — Просто замолчи! Чуя надевает на глаза Дазая повязку сразу на выходе из здания. Не столько потому, что он сам до этого додумался, сколько из-за того, что кто-то ему её подал в дверях, и не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться, что с ней нужно делать. Чуя такой доверчивый. Чуя глупый. От этого становится ещё веселее при мысли о том, какое у него будет лицо, когда Дазай раскроет ему свои истинные мотивы. — Идём, — говорит рыжий, слегка потянув Дазая за запястье, просто чтобы тот понимал, в каком направлении нужно двигаться, а потом отпускает его руку и продолжает идти. Дазая не волнует повязка. Он уже успел посмотреть в окно из гостиной Чуи. Открыв шторы три дня назад, он увидел море. На самом деле, они могли находиться в любом уголке Японии, и небоскреб необязательно находился в Йокогаме. Но Дазай знает, как выглядит море в его родном городе, и выглядит оно именно так. Он даже попросил Тачихару подтвердить свои догадки. Они всё ещё в Йокогаме. Где-то близко к порту, конечно же. Где-то близко к кратеру. Близко к Мори. Серьёзно, ситуация лучше и быть не может. Эту миссию едва можно назвать трудной. Чуя не снимает повязку с глаз Дазая до тех пор, пока они не садятся на заднее сидение чёрного внедорожника с тонированными стёклами и звуконепроницаемой перегородкой между водителем и пассажирами. Брюнет наблюдает за тем, как рыжеволосый наклоняется к этой самой перегородке, а после опускает её, информируя водителя о месте их назначения. Затем он возвращает её на место. — Ты ведь знаешь, что Накахары-сана там не будет, — констатирует Дазай. — Конечно знаю, — рычит Чуя. На мгновение он, кажется, замирает, а его губы вытягиваются в ровную линию. Но это проходит спустя секунду. — Это... слишком очевидно. А мой отец не глупый. Нам просто нужно проверить это место. Это одна из необходимостей. У Мафии Озаки тридцать семь резиденций, расположенных по всей Японии. Нам нужно проверить только четыре из них, так что будь благодарен. Дазай задумчиво хмыкает, откидываясь на спинку своего сидения. Его с натяжкой можно назвать удобным. — Почему только четыре? — спрашивает он. Чуя беззаботно пожимает плечами. — Наверняка потому, что они единственные, куда он мог бы пробраться при желании, потому что они не так сильно охраняются, либо же до них просто пока ещё не дошли новости. Не то чтобы этим пестрят заголовки газет, — вздохнув, рыжеволосый тоже откидывается на спинку сидения, но, в отличие от брюнета, он, кажется, действительно считает его удобным, поскольку тут же плавится, не заботясь даже о том, что подголовник сталкивает федору с его головы. — Ехать не особо близко, знаешь ли. Так что держи рот на замке. — Ты собираешься попытаться уснуть? — Да. Ты и вся эта блядская ситуация с вазой не дали мне поспать. — Как я уже и сказал, это было лишь- — Да, я услышал, что ты сказал в первый раз. А теперь заткнись. Дазай преувеличенно хмурится. — Чуя и правда слишком злой~, — тянет он. — А ты и правда бесишь. — А ты и правда коротышка. — А ты и правда придурок. Дазай злобно усмехается. — Скажи, Чиби, — он наклоняется немного вперёд, и Чуя замечает едва заметное нарушение своего личного пространства, потому что его глаза снова распахиваются, встречаясь со взглядом чужих угольно-карих. — Ты что-то скрываешь от меня? На мгновение Чуя замирает, очевидно не ожидая подобного вопроса. Затем он щурится, отчего его глаза становятся похожими на щёлочки, и хмурится. — Что, чёрт возьми, это должно значить? — огрызается он. — Это значит... мне кажется, что ты что-то скрываешь от меня, — хитрая улыбка Дазая злит рыжеволосого ещё сильнее. — Что ж, это очевидно? Я не твоя, сука, лучшая подружка, с чего бы мне открывать тебе своё сердце? — Мы оба знаем, что я не это имел в виду, Чуя. Рыжеволосый замолкает. Он все ещё хмуро смотрит на Дазая, их лица на расстоянии всего в пару дюймов друг от друга, а его губы так плотно сжаты, что вытягиваются в ровную линию. — Нет, — в конце концов отвечает Чуя, в ответ глядя прямо на брюнета. — Ничего, что мне не было бы приказано скрывать от тебя. Дазай улыбается. Спустя пару секунд он возвращается на своё сидение, вновь откидываясь на его спинку. Когда они разговаривают в следующий раз, проходит пять минут после того, как Чуя засыпает, прислонившись к окну с разинутым ртом и чуть ли не пуская слюни. Дазай заставляет его резко проснуться, закричав ему прямо на ухо. Так что это не столько «разговор», сколько потасовка на задних сиденьях печально известного внедорожника Мафии Озаки.

***

— Чуя?! Дазай наблюдает за тем, как губы Чуи растягиваются в кривой усмешке, пока тот медленно плетётся по направлению к мужчинам, играющим в карты. Все они одеты в обычную одежду, в отличие от охранников в головном штабе, но у каждого висела лёгкая кобура с пистолетом наперевес. Всего их было трое, и сидели они вокруг небольшого стола рядом с садом, где и располагалось первое место, которое им предстояло осмотреть. — Хей, — здоровается Чуя, вероятно, пытаясь казаться невозмутимым, хотя его сапфировые глаза переливаются тысячами оттенков радости от того, что он вновь видит своих друзей. — Давно не виделись, болваны. В этот раз говорит уже другой мужчина. — Да, нас отправили охранять это место около недели назад. И я всё гадаю, что же произошло. Третий мужчина тоже открывает рот. Он смотрит прямо на Дазая, с подозрением прищурившись, и подпирает щёку кулаком. — Кто это? — спрашивает он, пытаясь придать голосу грубости, и скользит взглядом по телу брюнета сверху вниз, изучая его. Дазаю максимально некомфортно; он совсем не оценивает этот жест. Когда их взгляды встречаются, Дазай не теряет бдительности ни на секунду, будучи как всегда собранным. От столь очевидно спокойного взгляда мужчина вздрагивает. Чуя преувеличенно вздыхает, как будто само существование Дазая уже по своей сути является неизбежным бременем, и слабо взмахивает запястьем в его сторону. — Он мой, как бы, детектив для помощи в моей миссии. Просто не обращайте на него внимания, он придурок. Первого мужчину, кажется, совсем не волнует Дазай. Он смотрит на Чую щенячьими глазами, явно радуясь их встрече. — Как так произошло, что ты приехал на внедорожнике? — спрашивает он, кладя карты на стол рубашками наверх. — Куда делся твой розовый мотоцикл? Дазай с любопытством смотрит на Чую. Он водит мотоцикл? Розовый? Как... броско и безвкусно. На этот вопрос Чуя усмехается. — Дорога была долгой, да и я не стал бы полагаться на хорошее поведение Дазая на эти три часа, — отвечает он. Несмотря на то, что Чуя буквально высмеял Дазая на глазах у этих трёх мужчин, имён которых он даже не знает, рыжий вдруг хватает его за рукав и притягивает к себе. — К слову, — начинает он, пряча руки в карманы. — Я приехал проверить, не появлялся ли здесь отец. — Накахара-сан? — переспрашивает второй, слегка хмурясь. — Нет, мы вообще его не видели. А должны были? — Вероятно, нет, но в любом случае спасибо. Однако я всё равно зайду проверить. — Конечно! — восклицает первый, резко подскакивая на ноги. — Я провожу вас. Чуя отрицательно мотает головой, но всё равно вежливо улыбается: наверняка потому, что не хочет никого обидеть. — Мы справимся. Оставайтесь на месте, — после этого никто с ним не спорит, но все трое мужчин внимательно следят за тем, как рыжеволосый проходит ко входу в здание вместе с идущим за ним Дазаем. — Это весьма бесполезно, — вздыхает брюнет, пока Чуя протягивает свою карту стоящему на входе мужчине. — Серьезно, — отвечает Чуя, забирая свою карту назад, пока мужчина открывает им дверь, уважительно склонив голову, — тебе хоть раз за всю жизнь доводилось выполнять чьи-то поручения? Даже если ты считаешь, что это все бесполезно, все равно нужно что-то делать, понимаешь? — Иу... Чуя и правда плох в аналогиях. — Это была не аналогия! Это было наблюдение! — Очень плохое. — Закрой рот. Как будто бы ты можешь лучше. — Могу, — просто отвечает Дазай. — По моим наблюдениям твоя мать настолько могущественна и оказывает настолько большое влияние на тебя, хоть ты, кажется, испытываешь к ней ноль уважения, что при этом тебе приходится следовать каждому её слову в интересах Мафии, даже если это касается чего-то столь бесполезного и время-затратного, как исследовать ваши имения, расположенные в четырёх разных городах, просто потому что ты не хочешь говорить ей, что это бесполезно. Потому что в этом случае это приведёт к абсолютно другой проблеме, хм? Опять же, все его слова пугающе точны. — Неверно, — врёт Чуя, глядя на брюнета. — Мне просто нравится выполнять задания идеально по инструкции. — Понятно. Чуя просто до глупого верный, не так ли? На мгновение рыжеволосый замолкает, его брови хмурятся, а затем выражение его лица снова становится расслабленным. — Замолчи, — в конце концов вздыхает он. — Давай просто обыщем это место и закончим на этом. И, как они вдвоём и предполагали- Внутри нет ни единого признака — видимого, по крайней мере — присутствия Накахары Гёнзо.