Betrayal Is in My Nature

Чуя возвращается в Дыру приблизительно через двадцать восемь часов после того, как оставил там Дазая. Он ожидал застать брюнета лежащим на кровати, скорее всего жалующимся на матрас, еду или еще на что-нибудь. Возможно, он ожидал, что тот будет избит и покрыт синяками. Наверное, даже мог представить сцену, где охранник кричит на него через металлические прутья. И с меньшей вероятностью — в самых глубоких недрах подсознания и самых диких фантазиях — он даже ожидал застать Дазая спящим и тихо сопящим, не беспокоящим ни души. Чего он не ожидал, однако, так это застать его играющим в шахматы с тем самым охранником, который угрожал ему пистолетом за подмигивание. И всё же... — Итак, если я переставлю коня сюда... — бормочет охранник, судя по его виду находясь в глубоких раздумьях, и поднимает фигуру, передвигая её вперёд. — То я в безопасности... да? — он поднимает взгляд на лицо брюнета, словно ожидая от него подтверждения. Очевидно, Дазай ведёт какую-то свою игру, поэтому бездумно отвечать на вопросы соперника он не собирается. Вместо этого брюнет просто улыбается ему той самой улыбкой, которая, он знает, сбивает с толку всех, кто когда-либо играет с ним. — Не знаю, должно быть? — Я... — охранник ставит коня на место, нервно грызя ноготь на большом пальце и напряжённо глядя на шахматную доску. — Должно быть так... он на белой клетке, а твои слоны закрыты, а ладьи... да, здесь они не смогут убить моего коня. Королева... нет, она тоже закрыта. Так что мои фигуры в безопасности..? — резко, тяжело вздохнув, мужчина просто сдаётся и ходит конём вперёд. Дазай весело улыбается. — Он точно будет жив, — констатирует он. Охранник заметно расслабляется. — Но... — Дазай берёт в руки свою ладью и передвигает её вперёд. — Теперь твоя королева не выберется живой. — Ха-?! Как тебе удалось- — О! Чуя! — воодушевлённо восклицает Дазай, прислоняясь к прутьям и махая рыжеволосому, который как раз добрался до конца лестницы и теперь наблюдал за развернувшейся перед ним сценой. — Ты вернулся! Чуя вздыхает и идёт ближе, пряча руки в карманы. — Да. Я же сказал, что вернусь. С чего вдруг решили в шахматы сыграть? — Я- мне так жаль, Чуя-сан! — восклицает охранник, быстро поднимаясь на ноги. — Я просто- я не собирался отлынивать, я просто- он хотел сыграть, потому что ему стало скучно, а у меня не было дел и никто не был- — Всё в порядке, кретин. Сядь на место и закончи игру. Глаза мужчины широко распахиваются. — Оу... вы- вы уверены? — Да. Всё равно мне нечем заняться, — это ложь: у Чуи никогда нет лишнего времени. Но порой, когда удача на его стороне, у него есть «время для прокрастинации», и это лучшее, что может быть у него в распоряжении. — Что ты сказал, ещё раз? Что его королева не выберется живой? Дазай весело приподнимает бровь, наклоняясь чуть ближе. — О-хо-хо, вы собираетесь скооперироваться и бороться против меня? Как очаровательно. — Заткнись, сука, — говорит Чуя. Тон его голоса настолько неискренний и беспечный, словно он обращается к своему другу. — Слушай сюда. Если ты переставишь своего слона сюда... ты сможешь убрать любую фигуру, которой Скумбрия попытается снести твою королеву. Это твой лучший вариант. И твой слон будет в безопасности. Глаза охранника слегка расширяются. Он обдумывает каждое слово Чуи и мысленно визуализирует дальнейшие действия в своей голове, одобрительно кивая. — Это... правда. Спасибо, Чуя-сан, — мужчина следует его совету. Дазай убивает королеву. Охранник убивает его коня. — Скажи, Чиби не так уж и глуп, как кажется, а? — спрашивает Дазай, с ухмылкой наклоняя голову в сторону рыжеволосого. — А то я уж начал думать, что эта его уродливая шляпа высасывает из него мозги. Чуя поднимает голову и смотрит на этого придурка с чистой яростью. — Я никогда не был глупым, идиот. И кто ты вообще такой, чтобы обсуждать мою шляпу? Посмотри на свою жалкую пародию на волосы. — Они куда лучше, чем то подростково-депрессивное нечто, которым ты считаешь свои волосы. — Что, чёрт возьми, это вообще должно значить?! — Ме. Просто такое впечатление, что как-то ночью ты рыдал крокодильими слезами и специально отрезал свои волосы таким жутким способом, чтобы казаться более вызывающим, а потом использовал эту уродливую шляпу, чтобы спрятать так много волос под ней, насколько это вообще возможно. То, насколько близки его слова к правде, почти пугает Чую. — Они, чёрт побери, не так плохо выг- — Ох, вынужден не согласиться. — Как будто я когда-либо буду придерживаться мнения такой скользкой рыбёшки, как ты! — Дазай-сан, — нехотя перебивает их охранник, переводя взгляд с брюнета на рыжеволосого. — Не могли бы вы сделать ход? Мне на смену через десять минут возвращаться. — Ах, конечно. Прости, что заставил тебя ждать, — Дазай переводит взгляд обратно на шахматную доску и около десяти секунд обдумывает свой следующий шаг, прежде чем передвинуть пешку вперёд, чтобы расчистить путь от фигур, которые стояли там с начала игры. Игра продолжается ещё около семи минут. За это время Дазай то улыбается, то поглядывает на Чую, который оказывается до глупого вовлечённым в процесс. Он жмурится и так усердно думает, что в какой-то момент брюнет задаётся вопросом, не взорвётся ли его череп и не вывалятся ли оттуда его мозги прямо на пол. Он помогает охраннику изо всех сил, а тот следует каждому его слову, вверяя в руки рыжеволосого жизнь своих фигур. В конце концов, однако, Дазай ставит шах охраннику. А потом игра подходит к концу. Конечно, никакого другого возможного исхода не могло быть. Никто кроме Мори никогда прежде не побеждал его в шахматах. Но... — Ты продлил игру, Чиби, — говорит Дазай, искренне улыбаясь рыжеволосому с задумчиво склонённой головой. — Если бы ты не вмешался, игра бы закончилась через две минуты. Чуя закатывает глаза. — Всё, что нужно сделать, это просто подумать о том, о чём обычно замышляют такие подлые придурки, как ты. А затем действовать в соответствии с этим. — Хм~, — хмыкает Дазай, всё ещё улыбаясь самому себе и глядя на шахматную доску. — Так ли это? — Мне нужно возвращаться к работе, — оповещает охранник, поднимаясь на ноги. — До встречи, Чуя-сан. — До встречи. Убрав доску, охранник покидает камеру, идя между оставшихся девяти к своему офису. Чуя садится на стул, оставшийся после охранника, лицом к Дазаю. Он не планирует оставаться здесь особо на долго, но сейчас просто посидеть казалось величайшим облегчением, особенно учитывая, что последние часы он провёл на ногах. Уже неделя прошла с тех пор, как он в последний раз видел солнечный свет. — Мне нужно рассказать тебе кое-что, — начинает Чуя. — Оу, — отвечает Дазай, очевидно заинтересованный уже этим, и опирается локтями на колени, укладывая подбородок на раскрытые ладони. — Пожалуйста, продолжай. Я весь внимание. Рыжеволосый стреляет в него суровым взглядом. — Что ж, во-первых, ты чёртов чудила. — Спасибо. Правда, я всегда мечтал- — И ещё ты нанят. В качестве моего детектива. Для моего задания. Глаза Дазая слегка расширяются от удивления. Спустя мгновение черты его лица вновь расслабляются, а неискренняя улыбка становится ещё шире. — Что ж... — начинает он с мерцающими глазами. — Теперь я могу поставить этому месту пять звёзд. Губы Чуи слегка приоткрываются. — Ты что-, — начинает он тихим от недоверия голосом, после чего прочищает горло и пытается снова: — Пытался флиртовать со мной? Лицо брюнета вытягивается. — Иу... ты всё-таки тупой, да? Какая жалость, — пока он драматично мотает головой, выражение лица Чуи искажается одновременно от смятения и отвращения. — Тц. Плевать, непонятная ты хрень, — бормочет рыжеволосый. Дазай склоняет голову, полностью игнорируя его. — Ты должен был сказать мне что-то ещё? — невинно интересуется он. — ... — Чуя раздражённо вздыхает, проводя ладонью по лбу. — ...Да. Просто-, — он обрывается и долго вздыхает, проводя рукой вниз по лицу. Сказать, что он выглядит уставшим, — очень сильно преуменьшить очевидное. — Я бы хотел, чтобы этого никогда не произошло, но... тебе придётся... жить со мной. Рыжеволосый подглядывает за Дазаем через просвет между своими пальцами. Сначала глаза брюнета снова расширяются, а его губы складываются в небольшую, идеальную букву «о», которая совсем чуть-чуть выглядит мило. Потом его губы растягиваются в большую, широкую улыбку, из-за которой Чуе тут же хочется разбить его голову о стену. Несколько сотен раз, так, для профилактики. — Жить с тобой, ха? — бормочет Дазай тихим шёпотом. Чуя жуёт внутреннюю часть своей щеки. — Это лишь временно, конечно же. Я наверняка убью тебя сразу, как только мы закончим с миссией. И- естественно, у тебя будет своя комната, потому что я бы никогда не стал делить свою с чёртовым расточителем бинтов, так что... — Я бы тоже не хотел делить свою комнату с тобой. Ты настолько миниатюрный, что наверняка пользуешься мебелью из кукольного домика. — Чт- я не настолько низкий! — Моя шея вынуждена с тобой не согласиться. Мне буквально больно от того, что приходится постоянно наклоняться вниз. — Окей, сейчас ты точно перебарщиваешь, кусок- — Неа. Ты точно должен мне массаж шеи. — Пф, как будто я когда-либо прикоснусь к твоей склизкой рыбьей чешуе! — Ав~, хочешь, чтобы я умолял тебя? Вот так: «Ох, пожалуйста, Чуя, положи свои руки мне на шею и либо сделай мне массаж, либо быстренько задуши-» — Ты ебаный чудила, в курсе? — Хм... Мне точно парочку раз говорили об этом. — Я правда надеюсь, что тебе отрубят голову. — Какое совпадение! Я тоже. И они не прекращают разговаривать (препираться?) ни когда Чуя открывает дверь в камеру и силком вытаскивает Дазая оттуда, ни когда он надевает на него наручники и даже ни когда Дазай следует за рыжеволосым вверх по лестнице. Они не прекращают препираться всю дорогу до квартиры Чуи.

***

Дазай замечает несколько вещей, пока они с Чуей идут к нему в квартиру. Он делает себе ментальные пометки о них, а потом решает недолго над ними поразмыслить во время их недолгой поездке на лифте вниз. Кажется, около стен здесь поменьше охраны, нежели в Портовой Мафии, однако судя по тому, как они держатся, высоко задрав голову и практически не мигая, они, должно быть, особо натренированы и им особенно доверяют. Большинство дверей здесь ничем не отличаются друг от друга: полностью белые, без каких-либо узоров или отличительных знаков, ничем особо не выделяются. Однако Дазай замечает, что у большинства из них есть замочные скважины. А некоторые из них открываются по скану отпечатка пальцев. Конечно, это, в свою очередь, означает, что за такими дверьми содержится что-то особо важное. В таких местах обычно хранят драгоценности, организованно хранят документы либо же нечто секретное. И только один из этих трёх вариантов имеет для Дазая вес. Однако в целом Дазай большую часть времени наблюдает за Чуей. Рыжик кажется глупым. Хотя в его сапфировых глазах и мерцает этот особый огонёк, искрящийся силой, к удаче Дазая он кажется тем типом людей, которые легко доверяют всем подряд. Что очень даже Дазаю на руку — не хватало ему ещё жить с кем-то, кто постоянно суёт голову себе в задницу. Всё, о чём может сейчас мечтать Дазай, это либо удачно завершить миссию, либо надеяться каким-то чудом упасть замертво в её процессе. Быть сброшенным самим Чуей с балкона сейчас казалось ему очень заманчивой идеей. Хотя на данный момент рыжеволосый и относится к Дазаю с небольшим подозрением, создаётся впечатление, что его приучили быть осторожным, даже когда всё его нутро противится этому. Он даже не завязал Дазаю глаза по пути в своё жилище — это позволило брюнету запомнить всю дорогу до квартиры Чуи, туда и назад. И поскольку в лифте двадцать четыре кнопки, обозначающих этажи, они, должно быть, находятся в небоскрёбе. Это не особо сужает круг его поисков, но если Дазаю удастся увидеть кусочек улицы через окно и понять, что находится вокруг, он с лёгкостью вычислит их точное местоположение. Дазай вздыхает. Они достигают цокольного этажа, проведя всего пять секунд в лифте. Чуя выходит из него, и брюнет следует за ним. Они идут вниз по коридору, а потом проходят через что-то вроде фойе, где за большим столом в форме полусферы сидели три «администратора», у каждого из которых был личный пистолет. Они мельком смотрят на них двоих, а потом немедленно возвращаются к своей работе. Чуя ведёт Дазая в следующий коридор, расположенный с другой стороны здания. Дорога от Дыры до этого места и вправду долгая: наверное, именно поэтому ему и придётся остаться у рыжего. Охранник стоит прямо перед проходом в коридор; его глаза задерживаются на Дазае на несколько секунд дольше нужного. Через пять ступенек вверх коридор сразу ведёт направо, а за ним расположена большая металлическая дверь. Рядом с ней находится сканер отпечатка пальцев, установленный на стене около Дазая. Чуя стягивает перчатку невероятно грациозными движениями: подцепляет кончик каждого пальца, начиная с большого и заканчивая мизинцем, и ослабляет её опытными движениями второй руки. Затем он тянет за опустевшие концы и стягивает чёрную перчатку полностью. Когда он протягивает руку, чтобы приложить её к сканеру, Дазай точно уверен, что то, как Чуя в процессе ударяет его локтем в грудь, делается намеренно. Спустя пару секунд, за которые отпечаток его ладони сканируется и анализируется, сканер загорается зелёным и дверь кликает. — Это так слишком, — вздыхает Дазай. Чуя переводит взгляд на него. — Ну простите, что я не хочу быть убитым во сне, чёрт его дери, — бросив на него последний взгляд, рыжеволосый делает шаг внутрь и отталкивает дверь локтем. Та довольно крупная и очевидно тяжелая. Но даже так Чуя с такой лёгкостью распахивает её, словно она сделана не из металла, а из прутиков. Пока Чуя закрывает дверь, Дазай немедленно приступает к разглядыванию его квартиры. Дверь с еще одним кликом закрывается. Эта система безопасности бесит. Такими темпами ему будет сложно связаться с Тачихарой, но Дазай обязательно что-нибудь придумает. — ... — Чуя замирает на месте и оборачивается, глядя на брюнета, разглядывающего квартиру с целью впитать всю новую информацию. Дазай пытается придать своему лицу шокированное выражение, пускай он вообще не шокирован. Таким образом Чуя предположит, что он впечатлён обстановкой вокруг, пока брюнет будет оценивать ситуацию. Можно с уверенностью сказать, что офис, в котором проснулся Дазай, с большой вероятностью принадлежал карлику. Стены здесь просто нелепы. Они настолько пестрят цветами, что это приносит физическую боль мозгу Дазая. Левая и правая стены гостиной, в которую они вошли, обклеены теми же обоями: кроваво-красные узоры поверх небесно-голубого фона. Это... бессмыслица. Особенно учитывая тот факт, что обои на стене позади Дазая отличаются: они обычного однотонного оранжевого цвета. В метрах десяти от них, тоже на оранжевой стене, расположено большое окно. Оно занавешено, так что Дазай не то чтобы прямо видит само окно. Сами шторы тоже ужасны: они коричневые, с вертикальными розовыми полосками. На потолке висит огромная, явно лишняя люстра, а на полу стоят три дивана — к счастью, они хотя бы из одного комплекта, а не разные — и расположены они на коричневом ковре. Голубые с красными подушками. На левой красно-голубой стене висит огромный телевизор. — Вау... — на выдохе произносит Дазай, проходя вглубь комнаты. В какой-то момент у Чуи на лице появляется намёк на улыбку — он уже готовится принять комплимент — а затем... — Это... отвратительно. Неожиданно Дазаю в спину прилетает темно-фиолетовый зонт, до этого стоявший у стены. — Из отвратительного здесь только ты! — вопит Чуя. — Нет, серьезно, — начинает брюнет, проходя вглубь комнаты и пробегаясь своими карими глазами вокруг. — Как тебе вообще это в голову пришло? Ты что, нанял какую-то карнавальную зверушку и раскрасил стены в цвет её блевотины? — У карнавальных животных даже не бывает разноцветной блевоты?! — Иу... ты конечно удивишься. — Нет, не удивлюсь! Думаешь, я тупой? — Именно так. — Ой, катись к черту. Высокомерный придурок, — резко фыркнув, Чуя скидывает с ног обувь и осматривает Дазая сверху вниз, пока тот проходит ещё дальше, всё ещё дёргаясь от ужасного цветового решения. — Ты ведь не был в душе с тех пор, как оказался здесь, не так ли? — спрашивает рыжеволосый. Дазай оборачивается. — Неа. — Что ж, тогда тебе следует туда сходить. Не хочу, чтобы какой-то вонючий парень разгуливал по моей квартире и жаловался на всё вокруг. Кстати- я хочу установить несколько базовых правил. Прямо сейчас. — Базовые правила? — тянет брюнет, слегка нахмурившись. — Что за клише. — Нет, это не ‘клише’. Они необходимы, особенно учитывая тот факт, что мне придётся жить с тобой. Дазай закатывает глаза, слегка вздыхая. — Тогда вперёд. Я бы хотел пойти спать как можно скорее. — Окей, что ж-, — Чуя прерывает сам себя, когда замечает, что Дазай вот-вот наступит на его чудесный коричневый ковёр в своей омерзительной, грязной обуви. — Иу! Ну-ка разувайся, идиот! Ты вообще знаешь, сколько стоит этот ковёр?! Дазай моргает. — Нет... и мне всё равно? — отвечает он. — Ну так, блять, давай живо разувайся! Брюнет игнорирует его слова. Он выжидает мгновение, а затем, всё ещё обутый, наступает на ковёр, глядя на лицо Чуи в ожидании реакции. Чуя на мгновение замирает, глядя на него с неверием и яростью. А затем... Что ж, наверное, выражусь не самым лучшим образом, но... Он бросается на него.

***

— Ай, ай, ай, ай! — Сиди смирно. — НЕТ! Прекрати прикладывать мне эту странную штуковину- — Это лёд! — Ну тогда перестань прикладывать мне его! — Эй, клянусь грёбаными небесами, я свяжу тебя ремнём, если ты не заткнёшься. — Ух. Знаешь, поначалу твои кинки были интересными, но сейчас они становятся- — Кинки?! А не думал ли ты, что странный из нас двоих именно ты, поскольку каждую мою угрозу ты превращаешь в сексуальные намёки? — Чуя хватает Дазая за волосы, а потом тянет, заставляя того откинуть голову назад так, чтобы он смог прижать лёд к синяку на его подбородке. Дазай не особо утруждает себя сдержанностью, глядя прямо в лицо рыжеволосому. — Тебе обязательно было бить меня так сильно~? — ноет он, дуя губы как ребёнок. Чуя смотрит на него в упор. — А тебе обязательно было наступать на мой ковёр в своей грязной обуви после того, как я ясно сказал тебе не делать этого? — Я не мог упустить такую чудесную возможность! — Что ж, тогда-, — Чуя вздыхает, разглядывая подбородок Дазая вблизи и его кожу, медленно приобретающую голубой оттенок. — Считай это причиной. Серьёзно, Дазай, можешь сам заняться с этим? Мне нужно принять душ. Опять же, Дазаю кажется довольно странным, насколько Накахара Чуя живой. Всё, что касается рыжеволосого, в каком-то смысле напоминает взрыв. Взрыв цветов, громкости, разрушения, силы. Он состоит из такого огромного количества частичек, которые все вместе делают из него столь экстравагантную и интересную личность. Когда Чуя произносит его имя, ощущается это точно так же. Как взрыв. Дазаю никогда не нравилось его имя. Не то чтобы проблема была в сочетании букв — скорее в том, что именно это имя ассоциируют с ним. Это отвратительно. Каждый раз, когда он слышит своё имя — от кого-то ещё или когда произносит его сам — оно звучит так, словно языком проводят по наждачной бумаге, и ему приходится слышать, как появляются на чужих языках шрамы, ранки и грубые углы. Но из уст Чуи оно звучит живо. Как будто его имя вот-вот выпрыгнет из-за угла и вдарит ему в челюсть. Так что, наверное, это делает его живым в не самом позитивном смысле этого слова. Но это всё равно лучше наждачной бумаги. И лучше, чем отвращение. — Именно ты накинулся на меня с домашним насилием, как только мы пришли, — фыркает Дазай. — Так что ты должен взять ответственность на себя. Чуя закатывает глаза, бормоча издевательства в адрес Дазая себе под нос, а потом тихо вздыхает. — Неважно. Так вот, возвращаясь к базовым правилам- — Аргх, снова они? — Да, снова они. Нам нужно прояснить некоторые моменты. Типа, я не собираюсь готовить или убирать за тобой, потому что я не твоя чёртова горничная, а ты далеко не мой гость. Так что за собой ты убираешь сам. Понял? Если ты не потрудишься сделать это и насобираешь гору мусора или что-то в этом роде, я вышвырну тебя отсюда. — Оу...? Но я не умею готовить, Чуя. — Ха? — Чуя склоняет голову и смотрит на него, задумчиво хмурясь. — Ты хотя бы раз пытался? — Да. Я сжёг все свои запасы крабов. — Краб? Ты ешь крабов? На этих словах Дазай начинает сиять, слегка улыбаясь. — Это моё любимое блюдо! — Ох, ты, должно быть, шутишь. Твоим вкусам пора серьёзно повзрослеть. — На самом деле, мой вкус идеально утончённый. Возможно, это ты просто понторез. — Кого, чёрт возьми, ты понторезом назвал?! Они проводят на диване ещё пять минут, и всё это время Чуя прижимает лёд к его раненому подбородку и спорит с брюнетом по поводу вкусовых рецепторов. После этого он конец-то вздыхает и убирает лёд от подбородка Дазая. На секунду он проводит своими голыми ладонями по синяку. Тот кажется кончикам его пальцев холодным — очевидно, из-за льда — но Дазай ни разу не дёргается, что рыжеволосый принимает за хороший знак и убирает руку прочь, бросая кубик льда на тарелку, стоящую на кофейном столике. — Теперь я пойду в душ, — оповещает Чуя, вставая с дивана. — И ты тоже иди. — Это обязательно~? Могу я просто пойти спать? — Нет, ты чёртов ходячий смрад из Дыры. Брови Дазая взлетают вверх, а губы дёргаются. — Это наводит на определённые размышления. Чуя замирает. — Тебе нужна серьёзная помощь, дерьмовый Дазай, — бросает рыжеволосый, закатывая глаза. — Я отправлю Мичидзо, чтобы тот раздобыл тебе одежду на ночь. И у меня где-то была запасная зубная щётка, вроде как. Мичидзо..? Дазай вздыхает, снова падая на диван. — Можешь ещё попросить Мичидзо принести мне немного бинтов? — бормочет он. Чуя с любопытством моргает, возвращая шляпу на голову. — Что, они нужны тебе? — Мг. После этого рыжеволосый больше ничего ему не отвечает, но Дазай знает, что тот отвратительно сострадательный человек, поэтому он в любом случае принесёт их ему, даже если не хочет этого делать. Двадцать минут спустя брюнет неожиданно оказывается в душевой, тупо глядя на стену перед собой; капли воды стекают вниз по его телу. Душ, если честно, никогда особо ему не импонировал. Его раздражает необходимость просто стоять и тереть руками тело, чтобы помыться. Людям было бы куда удобнее просто не скапливать грязь на теле. Что само по себе невозможно, так что, очевидно, Дазай не собирается особо долго загоняться по этому поводу. Он даже делает попытку немного искупаться. Однако вода слишком тёплая для него, поэтому он быстро оставляет эту идею. По крайней мере, он наконец-то сможет поменять грёбаные бинты. Он счастливо выбрасывает старые в мусорку, а затем берет новые с раковины, доставленные одним конкретным рыжиком. Это не его любимый бренд, однако придётся смириться. Он удостоверивается, что его торс полностью высох, а затем обматывается белой тканью, как всегда начиная со своей груди, крепко закрепляя всё узелками и затягивая концы под нижние слои. Он обматывает плечи и шею, а затем всё полностью от локтей и до запястий. Снова завязывает концы и засовывает их под предыдущие слои для надёжности. Дазай коротко, но удовлетворённо вздыхает. Одной рукой он проводит по своим мокрым волосам, а второй изучает одежду, тоже лежащую на раковине. По крайней мере, она не так ужасна. Даже слишком обычная, если честно: простая белая футболка и треники. Дазай жаловаться не будет. Он переодевается медленно, как и всегда. Движения его осторожны, сопровождающиеся зевком или двумя. Закончив, Дазай слегка просушивает волосы полотенцем, а затем покидает ванную, закрывая за собой дверь. Он проходит по мягкому ковру (по крайней мере, он комфортный, несмотря на его ужасный цвет) по направлению к гостиной. Когда он достигает места назначения, Чуя сидит, скрючившись, на диване с телефоном в руке. Он практически сразу чувствует присутствие Дазая и поднимает голову, встречаясь взглядом с его горькими и тёмными, словно кофе, глазами. — Серьёзно, как много времени у тебя уходит на принятие душа? — рявкает рыжеволосый. Однако в его голосе нет привычной злобы, что, скорее всего, является результатом усталости и нужды во сне, точно такой же, как у Дазая. Брюнет наблюдает за ним какое-то время. Смотрит на его волосы, потемневшие на два оттенка после душа, и на его спальную одежду, состоящую лишь из оверсайз-футболки и таких же баскетбольных шортов. Казалось, словно Чиби пытается выглядеть ещё более похожим на Чиби, кутаясь в подобную одежду как в кокон. Но Чуя красив. Он правда красив. Это даже скорее факт, нежели его мнение. Дазай лениво пожимает плечами в ответ на его вопрос и, зевая, проходит вглубь комнаты. — Ванная отличная, — врёт он. Он врёт, потому что хочет признать следующее: — Я использовал всю твою соль для ванны. А признать это он хочет только ради этой реакции: — А? — взвизгивает рыжеволосый, подпрыгивая на месте. — Ты, придурок- ты хотя бы знаешь, сколько она стоит? — Неа. И разве я выгляжу, как будто мне не всё равно? Неа. Теперь можешь отвести меня в мою комнату? Чуя крепко сжимает челюсть, отчего кажется, словно та сейчас расколется ровно пополам, что очень забавно, и если Дазай в конечном итоге смотрит на его лицо на несколько секунд дольше положенного, это не должно никого волновать. — Тогда новое правило, — рычит рыжеволосый, поднимаясь на ноги. — Ты не трогаешь мои вещи без моего разрешения. — Эу~... звучит скучно. — И что? Это дерьмо дорогое, идиот! — Не переживай, меня не особо волнует покупка твоих испражнений. Так покажешь мою комнату, пожалуйста? Чуя рычит и материт Дазая ещё с десяток раз по пути к нему. А потом ещё пятьдесят раз, пока они идут по коридору, а брюнет следует за ним заплетающимися ногами, оглядываясь по сторонам. Коридор кажется практически заброшенным: даже на стенах виднеется пыль. Чисто из любопытства Дазай решает споткнуться. Он вовремя останавливается, конечно же, но удостоверивается в том, чтобы «случайно» прыгнуть на пол с целью восстановить равновесие. Звук, который получается при этом, низкий и слегка меняющийся. Значит, помещение внизу полое. Возможно, убежище? Учитывая работу Чуи, это неудивительно. — Здесь, — вздыхает рыжий, распахивая дверь с правой стороны. Та издаёт скрипучий звук. — Это единственная спальня без окон, поэтому я просто закрою тебя здесь. Дазай улыбается Чуе. И Чуя, может, и знает его всего несколько дней, но уже может сказать, что все эти улыбки ненастоящие. — Увидимся утром, тогда. — А-га. Нам нужно немедленно приступить к работе. Мать уже мной недовольна. — Оо~, проблемы с мамой? Рыжеволосый хмурится. — Скорее проблема под названием тебя-ебать-не-должно. Иди уже внутрь. Дазай слушается только потому, что он устал. Они препираются ещё несколько минут, стоя в дверях, что заканчивается тем, что Чуя захлопывает дверь перед его носом, а затем он оказывается заперт в спальне, изолированный от остальной квартиры. Наверное, было бы разумно осмотреть спальню, но- На сегодня энергия Дазая подошла к концу. Вздохнув, он падает на односпальную кровать, натягивая одеяло на плечи. Его ужасно раздражает, что довольно скоро оно открывает его ноги, поэтому приходится опустить его до локтей, чтобы ткань закрывала пальцы его ног тоже. Одеяло габаритов чиби для мальчика-чиби. А это ведь даже не его комната. Обязательно, что ли, класть такие маленькие одеяла в каждой спальне? Дазай вздыхает. Закрывает глаза. И, как всегда, на то, чтобы уснуть, у него уходит четыре часа. Даже несмотря на усталость, отсутствие энергии и тот факт, что по ощущениям он не спал уже целую вечность. И всё равно он засыпает только через четыре часа.