Каратель

      В древности палачи носили маски, скрывая лица от любопытных глаз. Профессия, пусть и почитаемая государством, считалась жуткой, поэтому ее представителей общество отвергало. Дома палачей располагались на окраинах, их детей травили и забрасывали камнями, жен отказывались обслуживать на рынках. Люди брезговали дотрагиваться до тех, чьи руки обагрены кровью.       Но все изменилось. Теперь он брезговал прикасаться к ним. Санзу не носил перчаток, как братья Хайтани, но кожа его ладоней покрыта мельчайшими трещинками от частого мытья рук и применения антисептика. Ему нет нужды сохранять анонимность, потому что разъяренная толпа не властна над ним. Никто не властен, кроме одного человека, которому он вверил собственную жизнь. Санзу не ведал страха смерти, потому что слишком часто сталкивался с ней — в глазах своих жертв, помимо проклятий и ужаса, он видел зависть.       Каждая жертва мечтает стать палачом. Но не каждая сможет вынести это бремя.       В карих глазах Хоши Саито — ни капли зависти, только безудержное любопытство. Так смотрит дитя, жаждущее знаний. Или глупец, ни разу не испытавший боли.       Золотой ребенок. Девушка, что бесстрашно смотрела на него, была принцессой, взращенной в безопасности. Стены ее дома украшены дорогими картинами, чтобы ублажать взгляд, полы покрыты мягкими коврами, чтобы сберечь ноги, а вокруг — целая армия, готовая защищать ее ценой собственной жизни.       — Ты пришел меня убить? — Хоши перевела взгляд на поблескивающую в лунном свете сталь катаны.       Внизу раздавался шум: звук торопливых шагов, рассыпающийся по углам всего дома, хлопки дверей, лязг металла. Мужчину, что бесшумно возник возле ее кровати в столь поздний час, Хоши могла бы принять за призрака — если бы не острое орудие смерти в его руке.       Она села на постели, не став поправлять сползшую с плеча рубашку. Правила приличия — последнее, о чем бы Саито хотелось думать перед смертью.       По правде сказать, она так устала. Угроза жизни висела над Хоши столько, сколько она себя помнила — сначала смерть забрала ее дядю, после — двоюродного брата, и вот, наконец, добралась до нее.       Саито ясно видела ее, тянущую к ней костлявые руки, в глубине бирюзовых глаз. Хлопки дверей и шум шагов становились громче с каждой минутой, предупреждая, что конец уже близок.       — Нет, — наконец соизволил ответить ее будущий рыцарь. — Я пришел тебя спасти.

***

      Луна висела высоко в небе. Ее холодный свет серебрил кровь, пролитую на узорчатые листья папоротника — смешиваясь с росой, она стекала вниз, чтобы уйти в землю. Хоши, стоящая босиком, искренне надеялась, что ее ступни мокры от ночной росы, а не от крови.       Мужчина, что ворвался к ней в спальню без предупреждения, сейчас методично очищал ладони влажной салфеткой. Он не сказал ни слова, когда покинул комнату, выйдя в коридор — но раздавшийся следом отвратительный звук, с которым сталь врезается в человеческое тело, все еще стоял в ушах Хоши. Вернувшись, он жестом велел идти за ним, и Саито беспрекословно подчинилась.       В рубашке, едва прикрывающей бедра, босая, она шла по коридорам своего дома, где на полу лежали изувеченные тела. Это выглядело так, словно бы смертоносный вихрь промчался по помещению, опрокидывая всех наземь, но Хоши знала — то был вовсе не вихрь.       Все это сотворил человек, стоящий перед ней.       Закончив оттирать ладони, Санзу выбросил испачканную салфетку и поднял взгляд на Хоши, смирно ждущую указаний. Подобное для нее было не в новинку — на жизнь дочери Ичиро столько раз покушались, что не хватило бы и пальцев двух рук, чтобы сосчитать.       Хоши понимала, что отец, скорее всего, прислал этого мужчину, чтобы тот защитил ее и сопроводил в безопасное место. Но взгляд, которым спаситель изучил ее голые ноги, разительно отличался от взглядов охранников — в нем не было ни учтивости, ни подобострастия.       Казалось, на нее смотрел мясник, оценивающий качество туши.       — Идем.       Санзу круто развернулся, направляясь в дальнюю часть сада. Там, в укромном уголке, за раскидистыми кленами, имелся еще один выход — тщательно замаскированный. О нем знал начальник охраны и еще несколько доверенных лиц, поэтому Хоши еще раз убедилась в собственной догадке: его прислал отец.       Значит, с ним и мамой все хорошо. Это знание придало ей сил — больше всего Хоши боялась не за себя, а за свою семью. Собственную смерть она переживет, как бы нелепо это ни звучало, но гибель родителей будет для нее хуже смерти.       — Мне бы обуться, — шепотом произнесла она, адресуя свои слова в чужую спину. — И одеться.       Он даже не обернулся. Продолжил идти вперед, не обращая внимание на спасенную принцессу.       Хоши недовольно нахмурилась. Идти по холодной мокрой траве босиком — то еще удовольствие, как и прохладный ветер, гуляющий по ее телу. Когда они дошли до тайного хода, Санзу нырнул в глубь ветвей, нашел рычаг, отвечающий за механизм, надавил — со скрипом дверь, замаскированная лозой, чуть приоткрылась.       Он покинул сад первым. Хоши, не колеблясь, последовала за ним. На углу их ждала машина — темный автомобиль без опознавательных знаков и номеров. Дверца салона распахнулась, и оттуда выбрался другой мужчина — в элегантном костюме, начищенной до блеска обувью и дорогим парфюмом, который Хоши услышала еще за два метра.       — Долго что-то, — голос у него был низким, почти басовитым, и густым, как дым от сигареты, который он медленно выдохнул. — Проблем не возникло?       — Нет.       Хоши растерянно переминалась с ноги на ногу. Обычно люди отца рассыпались перед ней в заверениях, что все хорошо, что с ней все будет в порядке — и были невероятно услужливы. Эти же вели себя так, словно ее тут и не было.       Решив, что с нее достаточно приключений, Саито пошлепала к машине. Когда она дернула ручку дверцы, вслед раздалось:       — Салон не испачкай.       От небрежно брошенного замечания Хоши застыла.       Никто никогда не разговаривал с ней так.       Никто — и никогда — не указывал ей, что делать. Она медленно выпрямилась, пальцы соскользнули с ручки дверцы. Мужчины все еще тихо переговаривались между собой, когда Хоши повернулась и надменно ответила:       — Не переживайте, я могу купить вам новую.       В паузе, возникшей следом, притаилось что-то нехорошее. Такую тишину Хоши — звенящую и зловещую — слышала однажды в саду, перед ужасной грозой, от которой пострадали все деревья. А потом мужчина — тот, в чьих глазах виднелась смерть, сделал к ней один шаг.       Всего один шаг — быстрый и неуловимый, и тело Хоши внезапно охватил неконтролируемый ужас. Она бы бросилась бежать, если бы мышцы не окаменели, отказываясь слушаться — наутек, забыв про отсутствие обуви и поджидающих где-то убийц.       — Заткнулась и села в машину быстро, — голосом, похожим на шипение змеи, процедил он.       И в этот момент Хоши отчетливо поняла — за ней пришел не рыцарь. За ней пришел палач.       Она юркнула в машину, словно внутри салона могла избавиться от набросившегося на нее чувства страха. Здесь пахло табаком с примесью алкоголя и тяжелыми духами с нотами сандала — примерно так пахло в кабинете отца, когда он допоздна засиживался над работой. Знакомый аромат немного успокоил нервы — воззвав к голосу разума, Хоши собрала волю в кулак, напомнив себе, что бояться нечего.       Если бы хотели убить, то ее тело осталось бы в доме, остывать на роскошном ковре. Но если их прислал не отец, и Хоши все еще жива, то это...       Похищение, — осознала она. Ком горечи подкатил к горлу.       Такое ей тоже было не в новинку — пару раз Хоши похищали ради выкупа. В первый похитители не успели даже довезти Саито до места, где планировали держать — подоспели люди отца. Во второй раз преступники действовали изобретательнее: Хоши провела день в плену, пока ее не вызволили — Ичиро обратился к давним знакомым в криминальной среде Токио.       Саито знала, как следует себя вести во время похищения: не провоцировать, не кричать, не пытаться бежать самой и подчиняться всем требованиям. Но сейчас ее сердце мелко билось перепуганной птицей вопреки всем правилам.       Все это разительно отличалось от того, что было раньше. Покопавшись в памяти, Хоши поняла, что ее так напугало — эти двое мужчин были слишком спокойными. Они не нервничали, не суетились и не тряслись от страха, что ее отец настигнет их.       Нет, они чувствовали себя хозяевами положения. И были ими, потому что то, что видела Хоши в доме...       По ее спине потек холодный пот. Несмотря на то, что в салоне было тепло, даже жарко, пальцы ног и рук заледенели. Когда хлопнули дверцы, запирая Хоши в клетке с двумя незнакомцами, она поднесла руку ко рту.       Нет, она не будет плакать. И молить тоже не станет. Она будет верить, что отец придет за ней — так, как делал всегда.       Машина медленно тронулась, постепенно набирая скорость. Вскоре мимо пронеслись элегантные особняки, сменившиеся на многоэтажки, которые заменили небоскребы. Автомобиль припарковался возле одной из высоток, утих мотор. Хоши вжалась в сиденье, напряженно кусая губы.       — Выходи.       К ней обратился тот, кто переживал за чистоту салона. Саито подчинилась. Оказавшись на улице, она на мгновение поддалась заманчивой мысли — бежать, но тут же отказалась от нее: второй, с катаной, встал близко к ней. Так, что она, замерзшая, почувствовала заманчивое тепло его тела.       — Иди.       Он кивком указал на вход в здание. Хоши засеменила к нему, морщась от мелких камешков, впивающихся в ступни.       — Как вас зовут? — нарушила она гробовое молчание, когда они вдвоем оказались в лифте.       Ей нужно было наладить контакт с похитителем, прощупать почву. Понять, какие у него планы.       — Санзу, — почти не размыкая губ, ответил он.       В искусственном свете ламп стали видны шрамы в уголках его рта. Хоши беззастенчиво уставилась на них, гадая, что могло оставить такие следы.       — Не пялься, — тут же последовал грубый приказ.       Саито, вздрогнув всем телом, отвела взгляд, мысленно отругав себя. Ей не следовало злить своего похитителя — но годы, проведенные во вседозволенности, наложили отпечаток на характер Хоши.       Она была требовательна, остра на язык, избалованна — все типичные качества девушки, чей отец ворочал миллиардами и держал под контролем металлургическую промышленность. Хоши обладала властью, но не приложила и капли усилий, чтобы ее заполучить, поэтому легко распоряжалась привилегиями, которыми обладала с рождения.       И, будь на месте Санзу кто-то другой, то наверняка бы был впечатлен размером состояния Саито или возможностями, что открывало тесное знакомство с ней. Но Харучиё не волновало ничто из того, что будоражило сердца других людей — у него была своя религия и свой идол.       Хоши исподтишка разглядывала его, несмотря на запрет. Чужой взгляд раздражал, ощущаясь на коже, точно ползущее насекомое. Но насекомое можно было раздавить, а Саито — нет, и это злило Санзу. Он не любил быть в центре внимания, как Ран Хайтани, и уж тем более не желал становиться объектом изучения.       Створки лифта с мелодичным звоном разъехались в разные стороны, открывая взгляду просторный холл с мраморными полами и пышными живыми растениями в кадках, скромно притаившимися в углах.       Санзу вышел, игнорируя спутницу, уверенный в том, что она последует за ним. Так и вышло — Хоши двинулась следом. За последние полчаса, что они провели вместе, Харучиё уже понял, что она напугана и старается минимизировать риск негативного развития событий. Это было ему на руку — чем меньше возни, тем лучше.       Девчонка — не более чем товар, который можно выгодно продать или обменять. Но, в любом случае, все будет так, как решит Майки.       Длинный коридор со множеством дверей привел их к последней, за которой скрывалась пустая приемная. Пустые шкафы и девственно чистый стол натолкнули Хоши на мысль, что все предметы мебели здесь — декорация, установленная для создания видимости офиса.       — Сядь, — Санзу небрежным жестом указал на диван в углу. — Жди.       Он разговаривал с ней, как с рабыней — короткими, скупыми фразами, содержащими приказы. Возможно, в его глазах она не заслуживала даже их.       Это пугало еще сильнее — потому что Хоши была драгоценностью. Ее следовало беречь, чтобы получить желаемое — она была ценным призом, выигрышным билетом и зельем удачи одновременно. Санзу же смотрел на нее так, будто она была досадным недоразумением, а ее жизнь не стоила и гроша.       Оставшись одна, Хоши еще раз огляделась и заметила единственную деталь, выбивающуюся из фальшивого офиса — пурпурный кардиган, перекинутый через спинку стула. Он выглядел теплым и безразмерным — в него хотелось закутаться, как в мягкий плед.       Не думая, Хоши поднялась, схватила чужую вещь и набросила на плечи. Брезгливость была повержена нежеланием простудиться и заболеть — поплотнее запахнув края, Саито уселась обратно, нахохлившись, как птичка. От кардигана пахло дымным, согревающим запахом — ароматом теплых песков выжженной земли.       Пригревшись, она сонно зевнула, веки сами собой закрылись, позволяя окунуться в сладкую дрему. Хоши не услышала хлопок двери — потому что ее закрыли осторожно, даже бережно — но почувствовала, как завибрировал диван, когда Санзу пнул одну из ножек ногой.       Когда она открыла глаза, то сон как рукой сняло — в бирюзовых глазах напротив застыла ярость: колючая и холодная.       — Не учили, что чужие вещи брать плохо? — процедил Санзу. — Снимай.       — Не буду, — дерзко ответила Хоши.       Ей было холодно, ее притащили раздетую неизвестно куда и оставили ждать — словно она была какой-то собакой, которую хозяин привязал к крыльцу, чтобы спокойно войти в магазин.       — Не будешь, значит, — нараспев, с угрожающей интонацией произнес он. — Не будешь...       Он склонился — Хоши не сдвинулась ни на миллиметр, хотя внутри у нее все обмерло от ужаса, и никак не могла оторвать взгляда от его глаз — потому и не увидела, как в чужой руке мелькнул нож.       Стальной кончик лезвия уперся ей между ключицами.       — Сняла. Быстро.       То, с какой ненавистью он сказал это, казалось невозможным. Если бы слова были материальны, то эти точно были бы разъедающей кислотой.       — Вот ты где, — мужской голос — слишком веселый, абсолютно неподходящий данной ситуации, заставил Хоши крупно вздрогнуть. — А это дочь Итиро, я полагаю?       Саито осторожно повернула голову. В дверях стоял еще один мужчина — его лукавый взгляд оценивающе рассматривал ее.       — Она станет будущим трупом, если продолжит выводить меня, — глаза Санзу сузились в раздражении. — Забирай, и чтобы я ее больше не видел.       Он выпрямился, убирая нож. Хоши смогла сделать вдох без опаски, с ужасом осознавая, как близка была к смерти.       — Пойдем, — деловито обратился к ней мужчина. — Тебя ждет отец.       Саито тут же вскочила на ноги. Именно этой фразы она ждала — и, только услышав ее, поняла, какое неимоверное облегчение она принесла.       Уходя, она бросила еще один взгляд украдкой на Санзу, который остался в кабинете — он выглядел обеспокоенным: ни следа той ярости, что потрясла ее — будто бы не он собирался пару минут назад вонзить в нее нож.       — Не отставай. Здесь лучше не ходить одной, — обратились к ней.       Она невольно ускорила шаг, идя вслед за мужчиной, поправила кардиган, который норовил сползти с плеч — и только сейчас поняла, что так и не сняла чужую вещь. Довольная улыбка расплылась на лице Хоши — пусть он и напугал ее, она все же вышла победительницей.