Каратель

      Если принимать яды в малых дозах, можно выработать иммунитет. Если заменить слово «яды» на любое другое, результат останется тем же.       Когда твоя жизнь для кого-то — счастливый билет в безоблачное будущее, который каждый пытается заполучить, привыкаешь к дышащей в затылок угрозе. Учишься жить с ней, спокойно воспринимая необходимость постоянно находиться с охраной; не впадаешь в истерику при виде очередного безумца, решившегося испытать удачу.       Единственное, из-за чего Хоши испытывала дискомфорт — это отсутствие обуви и голод. Все остальное не особо тревожило — мужчина, что буквально выдернул ее из рук Санзу, упомянул имя отца, поэтому Саито спокойно шла за ним по коридорам огромного здания.       Они спустились на несколько этажей ниже — и стало понятно, что здесь, в отличие от фальшивых декораций сверху, действительно был офис. Время от времени им попадались мужчины в строгих костюмах — никто не обращал внимания на босую девушку в ярком кардигане, словно подобное было в порядке вещей.       А вот спутник Хоши пользовался большим уважением — каждый, идущий навстречу, считал нужным поклониться и пробормотать приветствие:       — Господин Коконой.       Взгляды при этом они опускали в пол, словно боялись оскорбить его. Хоши же, напротив, с любопытством уставилась на сопровождающего — он сразу показался ей довольно интересной личностью: лукавый взгляд, точно омут, прячущий чертей, и броская, выставленная напоказ роскошь. Саито примерно представляла, в какую цену ему обошлись все эти звенящие браслеты на руках и вычурный пиджак, явно сшитый вручную.       — Прошу, — он распахнул дверь, предлагая войти первой.       Хоши шагнула внутрь, ожидая увидеть отца, но оказалась в приемной — за столом сидела темноволосая девушка, которая при виде них вскочила со стула.       — Сэйко, десять минут меня не тревожить, — распорядился Коконой, обогнув застывшую Хоши и направляясь к следующей двери.       Расценив это как приглашение идти следом, она покорно двинулась за ним. На сей раз Хоши попала в кабинет, главной особенностью которого был винный шкаф в углу и плотно закрытые жалюзи.       — Сядь, — Коконой кивнул на кресло, усаживаясь за массивный стол. — Можешь обращаться ко мне по имени — Хаджиме.       — Вы сказали, что я увижусь с отцом, — проигнорировала приказ Хоши.       — Увидишься.       Он развернул к ней ноутбук. Картинка на экране дрогнула, а затем ожила — взволнованный Итиро Саито при виде дочери издал радостный возглас.       — Хоши, моя звездочка, — он подался вперед, рискуя соскользнуть с кожаного дивана. Судя по обстановке, отец находился в доме в Окинаве. — Ты в порядке?       Она вздохнула. Что же, придется все-таки сесть в кресло. Коконой, наблюдающий за ней, расплылся в насмешливой улыбке, словно знал, что так все и будет.       — Со мной все отлично, папа. А у тебя? Где мама?       — Она тут, не волнуйся. Я заберу тебя в ближайшее время, — пообещал отец. — Они тебе ничего не сделали? Не причинили вреда?       — Нет, — умышленно солгала Хоши.       Можно ли считать вредом нож, приставленный к груди? Наверное. Но ее кожа осталась цела — а тревожить отца, и без того взволнованного, не хотелось. Саито примерно представляла, как будут разворачиваться события, и решила не усугублять ситуацию.       Морщинка меж бровей отца слегка разгладилась, когда он услышал ответ.       — Хорошо. Будь добра, пригласи того господина, что привел тебя.       Хоши молча перевела взгляд на одного из своих похитителей. Тот, словно этого и ждал, повернул ноутбук к себе и, поставив локти на стол, переплел пальцы между собой.       — Господин Итиро, — протянул Хаджиме. В его голосе было столько липкой, медоточивой сладости, что Хоши затошнило. — Рад, что вы наконец-то решили поговорить со мной.       — Конечно, я решил поговорить с вами. Вы ведь так этого хотели, что даже использовали мою дочь, — судя по ответной реплике, отец был взбешен, но старательно сдерживался.       — Использовали? Какое нехорошее и неправильное слово... Мы ее спасли. Если бы наш человек не подоспел вовремя, ваша драгоценная дочь лежала бы в кровати с перерезанным горлом...       Коко откинулся на спинку кресла, прикрыл веки на мгновение, словно представлял себе это зрелище — Хоши с залитой кровью грудной клеткой. Когда он снова открыл глаза, его взгляд, прежде лукавый, стал жестким и непроницаемым.       — Давайте по делу, господин Итиро. Вы знаете, чего мы хотим.       — Никогда, — выпалил отец.       — Подумайте еще раз, — посоветовал Коко. — Положение вашей дочери может в любую минуту измениться. Сейчас она гостья, а может стать пленницей.       Гостья?.. Брови Хоши поползли вверх, и она едва сдержала возмущенный возглас.       Отец молчал. Хоть Саито и не видела его, но точно знала — он хмурится и постукивает пальцами по колену, обдумывая возможные варианты развития событий. А еще она знала о его беспрекословной любви к собственному ребенку, поэтому ответ, вызвавший у Коко удовлетворенный кивок, не стал неожиданностью.       — Давайте обсудим условия.       — Рад, что вы проявили уступчивость, — бархатным голосом проговорил Хаджиме. — Не будем терять времени, начнем прямо сейчас. Секунду...       Он поднял взгляд на Хоши и повелительным тоном сказал:       — Подожди в приемной. И попроси Сэйко выдать тебе какую-нибудь одежду.       Саито выгнула бровь, смерив Коко презрительным взглядом, но спорить не стала — в приемной она видела приличную кофемашину. Когда она выходила из кабинета, за ее спиной раздавался тихий шелест бумаг — звук, обозначающий капитуляцию отца и победу похитителей.       Сэйко рефлекторно вскочила при виде открывающейся двери. Поняв, что это всего лишь Хоши, она опустилась обратно на стул — напряженная улыбка на лице сменилась равнодушием.       — Мне нужна одежда, — обратилась к ней Саито.       — Так распорядился господин? — прохладно осведомилась Сэйко.       — Да, — раздраженно ответила Хоши.       Игнорируя возмущенный взгляд, Сэйко встала и неторопливо направилась к шкафу, дернула дверцу на себя — каждый ее жест выдавал неприязнь, причина которой оставалась загадкой.       — Вот, — она повернулась, держа в руках черную юбку и пиджак — копию той одежды, что была на ней.       — Это твое? — помедлив, спросила Хоши.       — Мы держим запасной комплект на непредвиденный случай. Видно, сейчас как раз такой случай. Еще обувь...       Сэйко извлекла из шкафа туфли и недовольно уставилась на ноги Хоши. Саито без труда выдержала взгляд — после прогулки босиком по парку они едва ли могли остаться чистыми, и ее вины в этом не было.       — Я отведу тебя в уборную, — решила Сэйко. — Только оденься сначала.       Она протянула комплект. Хоши, улыбнувшись, забрала юбку со словами:       — Мне только это.       Рубашка прикрывала все, что не следовало показывать посторонним людям, но была коротковата — в юбке Хоши почувствовала себя значительно увереннее. У них с Сэйко был один размер, поэтому никаких проблем не возникло. Заправив волосы за уши, Саито деловито огляделась, выискивая взглядом кресло поудобнее.       — Теперь обувь, — потребовала Сэйко, чем напомнила строгую гувернантку.       — Сначала я хочу выпить кофе.       От возмущения секретарь поперхнулась воздухом. Уставившись на нахальную, по ее мнению, девчонку, она отрезала:       — Я не обязана готовить тебе кофе.       — Я могу и сама, — с готовностью согласилась Хоши. — Просто покажи, как. Или зерен жалко?       Чужая злость, не подкрепленная ничем, уже начинала утомлять. Саито не относила себя к категории невоспитанных детей богатых родителей — она была любезна одинаково со всеми, однако долго терпеть хамство не могла. Всему виной характер — властный, капризный, вспыльчивый.       Отец всегда шутил, что она родилась настоящим лидером. Хоши только неоднозначно пожимала плечами — перспектива встать во главе семейного бизнеса не казалась ей заманчивой.       — Ладно, — сдалась Сэйко. — Я приготовлю тебе кофе.       Она направилась к кофемашине, а Хоши, победоносно улыбнувшись, устроилась в одном из кресел для посетителей. Приемная выглядела обычной — таких примерно несколько сотен в Токио: безликих, но современных. Ничего здесь не выдавало принадлежность к преступному синдикату — ни оружия, ни пятен крови, старательно затертых, ни громил со зверскими лицами.       Вселенная словно услышала ее мысли и решила опровергнуть их: стоило Сэйко принести чашечку кофе и молча поставить ее на стеклянный столик, как дверь распахнулась. На пороге возник тот самый мужчина — любитель чистоты в салоне — которому Хоши успела надерзить.       — Коко у себя? — спросил он, еще даже не зайдя внутрь.       Сэйко с достоинством выпрямилась и ответила, спрятав руки за спину:       — Господин Коконой просил его не беспокоить. У него важный разговор.       — Ничего не может быть важнее этого, — отрезал мужчина.       Он уверенно направился к кабинету, не заметив притаившуюся в углу Хоши. Сэйко растерянно крикнула ему вслед:       — Господин Мочизуки, разговор и вправду важный!       Но тот уже дернул за ручку двери и ввалился внутрь. Хоши сделала глоток, наблюдая за заметавшейся по помещению Сэйко, которая от волнения заламывала руки.       — Успокойся.       — Что? — секретарь отмерла и уставилась на нее так, словно видела впервые.       — Говорю тебе, хватит переживать, — миролюбиво посоветовала Хоши.       Она не привыкла успокаивать других, но метания Сэйко по офису изрядно надоедали. В детстве у Саито был хомяк, чьей любимой привычкой было забираться в колесико и до одури крутить его — была бы Сэйко пушистой и рыжей, сходство было бы неотличимым.       — Легко говорить, — огрызнулась та. — Я не должна никого пропускать.       — И что же ты должна была сделать? Броситься грудью на защиту двери? Выхватить пистолет и расстрелять тех, кто пришел не по записи? — хмыкнула Хоши. — Будем честными: остановить его мог бы только таран. Он же огромный, как...       Она запнулась, пытаясь подобрать слово, которое не посчиталось бы оскорблением. Сэйко внезапно тихо рассмеялась.       — Да, господин Мочизуки отличается внушительной комплекцией. Он один такой здоровый, остальные поменьше будут.       Хоши кивнула, понятия не имея, кто такие загадочные «остальные». Лед между ней и Сэйко тронулся, но не растаял — расспрашивать ее в лоб было бы глупостью.       Ничего, — Саито сделала еще один глоток, — понемногу я все разведаю.       Раз уж ей посчастливилось оказаться в офисе — сердце — врага, то не лишним было бы узнать побольше информации, которая пригодилась бы отцу. Саито чертовски не любила вспоминать свое третье похищение, когда ее продержали несколько дней в плену, держа привязанной к проржавевшим трубам в холодном подвале, благодаря которым ей удалось освободиться, однако именно детальное описание похитителей помогло вычислить их потом.       Отец никогда не говорил прямо, но недвусмысленно дал понять, что этих людей Хоши больше никогда не встретит.       Она сделала еще один глоток и с удивлением обнаружила, что чашка пуста. За дверью, ведущей в кабинет, раздавались приглушенные голоса — один из них был громче другого.       — Можно еще, — обратилась Хоши к Сэйко, с улыбкой показав пустую чашку. — Я очень замерзла, и...       Последующие слова потонули в грохоте вновь открывшейся двери. На пороге стоял Мочизуки — его огромные ладони были сжаты в кулаки, он тяжело дышал, глядя на Хаджиме исподлобья.       Как бык и тореадор, — Хоши на всякий случай поглубже закопалась в кресло. — Один из них как раз в красном.       — Ему так много позволено, но кто он такой, черт его дери, — прорычал Мочизуки. — Ты что, меня не слышал? Хайтани не единожды нарушил правила. Никто — даже ты — не знает, где он!       — Моччи, — терпеливо вздохнул Коко. — Тебя вообще не должно интересовать, где сейчас Ран. Его задача — заниматься женой Одзавы, а твоя — самим Одзавой.       Хоши как губка впитывала в себя всю информацию, не сводя глаз с мужчин. Сэйко вся сжалась на стуле, желая сделаться как можно меньше.       — Его человек напал на мою женщину.       — И где сейчас этот человек?       — Мертв, разумеется, — объявил Моччи, разжимая и сжимая кулаки. — Но...       — Чего ты от меня хочешь, я никак не пойму, — с раздражением процедил Коконой. — Чтобы я помог вам разобраться с вашими любовными приключениями? Увольте, у меня и без того забот хватает.       — Я хочу, чтобы все следовали правилам. Без исключений, — взревел Моччи.       Блюдце, стоящее на стеклянном столике, завибрировало. Сэйко сделалась бледнее мела и приготовилась упасть в обморок.       — Можешь не орать? — с отвращением спросил Хаджиме. — Голова болит.       Набычившись, Мочизуки шагнул к нему. Хоши затаила дыхание, ожидая мордобоя — избиения, учитывая разницу в росте и весе, но... Случилось вовсе не то, чего она ждала — кулак Мочизуки не встретился с чужим лицом. Вместо этого открылась дверь, ведущая в коридор.       Никто не услышал тихий щелчок, кроме нее. Хоши инстинктивно повернула голову в сторону звука, столкнулась с холодными бирюзовыми глазами и оцепенела.       Обведя взглядом приемную и не упустив ни одной детали: Сэйко в полуобморочном состоянии, притихшую Хоши и разъяренного Мочизуки, который медленно, но верно наступал на Хаджиме, Санзу разомкнул бледные, под цвет кожи, губы и тихо промолвил:       — Моччи.       Прозвучало гораздо громче открывшейся двери, несмотря на то, что сказано это было шепотом. Это услышали все.       Мочизуки остановился, оглянулся — и присмирел. Ярость, которую он источал, как горячая вода пар, куда-то исчезла. Коконой с облегчением опустился обратно в кресло, не забыв закатить глаза.       — Я жду, — так же тихо сказал Санзу.       — Мы говорили о старшем Хайтани. О том, что ему дозволено больше, чем другим, — отрывисто бросил Моччи. — Дом в Кофу сгорел. Ты знал об этом?       На лице Санзу не промелькнуло ни единой эмоции. Хоши подумала, что он слишком — подозрительно спокоен для того, кто совсем недавно злился при одном взгляде на нее.       — Не знал. Но я разберусь.       Моччи вздрогнул.       Саито, закусив губу, мысленно посочувствовала незнакомому ей человеку с фамилией Хайтани.       — Если это все, иди, — приказал Санзу. — Не мешай Коко.       — Огромное спасибо, — ядовито откликнулся Хаджиме. — И дверь пусть закроет с той стороны.       Мочизуки повиновался, с треском захлопнув створку. Протопал мимо Хоши, по-прежнему сжимая кулаки — как приструненный хозяином пес. Саито проводила его взглядом — и снова наткнулась на безэмоциональное лицо Санзу.       Он смотрел на нее. Не в лицо, а куда-то на грудь — сообразив, что на ней все еще его кардиган, Хоши запаниковала. На мгновение — крохотную долю секунды — ей почудилось, что в глубине его глаз мелькнуло что-то темное: тень огромной акулы, всплывающей на поверхность, чтобы проглотить рыбака.       Санзу сделал шаг, не отрывая жуткого взгляда от Хоши. Уголок его губ дернулся в подобии кривой улыбки. Казалось, еще чуть-чуть — и он бы бросился на нее, чтобы снять не только кардиган, но и кожу.       — Санзу, ты идешь? — окликнул его Моччи.       Тень ушла на дно.       — Да, — моргнув, отозвался Санзу.              Не сказав больше ни слова, он молча вышел в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь. Этот тихий щелчок и вывел Хоши из ступора — переглянувшись с Сэйко, она сглотнула. Секретарь, нервно выдохнув, чересчур бодро поинтересовалась:       — Так что ты хотела? Еще кофе?       — Да, пожалуйста, — промямлила Саито. — Желательно, с ликером.       И бронежилет, чтобы выбраться отсюда живой, — едва не добавила она.