Каратель

      Итиро Саито любил свою дочь, но не мог не признать того факта, что она буквально вила из него веревки, пользуясь особым отношением. Он не отказывал ей ни в чем, будь то дорогое украшение или любая мелочь, однако существовали на свете вещи, которые даже Итиро не собирался выполнять.       — Почему он? — появившееся удивление на лице отца заставило Хоши скукситься.       За удивлением, как правило, следовало ярое отрицание. Раз просьба вызвала потрясение, нечего было ждать, что отец с радостью согласится.       — А кто, если не он? — быстро нашлась с ответом Хоши.       Итиро уставился на родную дочь, словно на ее месте вдруг появился дьяволенок, игриво помахивающий хвостом с кисточкой.       — Звездочка, ты не знаешь, кто эти люди. От них следует держаться подальше.       — Но ты согласился сотрудничать с ними, — напомнила она.       — У меня не было выбора. Либо они, либо другие, — растерянность, промелькнувшая на лице отца, сменилась недовольством. — Так устроен мир. Если уж и вступать в игру, то только за сильную команду.       — Вот видишь, — решила зайти с другого бока Хоши. — Ты сам называешь их сильной командой! Кому еще ты можешь доверить мою безопасность, как не тому, кто спас меня?       Она довольно улыбнулась, скрестив руки на груди. Итиро покачал головой.       — Милая, мы не телохранителя в агентстве тебе выбираем. Это страшный человек.       — Но он там самый главный, — продолжала гнуть свою линию Хоши. — Ему все подчиняются. Папа, он один смог защитить меня от нескольких убийц!       — Ты хотела сказать — убил их, — жестко поправил глава семьи Саито. — Он убил их, Хоши. Зрелище, что он оставил, повергло в шок наших людей. Считаешь, я буду спокоен, когда моя дочь находится в лапах такого чудовища?       — Если он вдруг захочет до меня добраться, то сделает это в любом случае. А так ты будешь уверен, что никто, кроме него, не прикоснется ко мне и пальцем.       — Исключено.       Хоши вскочила.       — Но почему?       — Милая, мои враги...       — Вот именно!       Она ткнула в него пальцем.       — Твои враги чуть не расправились со мной прошлой ночью! И если бы не он, я была бы мертва!       Это был запрещенный прием. Как только последнее слово сорвалось с ее губ, Хоши немедленно пожалела, но отступать было поздно. Отец замер — его лицо скривилось, точно от боли, губы побелели.       — Прости, — смиренно сказала Хоши. — Я просто знаю, что с ним буду в безопасности.       Итиро сокрушенно вздохнул.       — Вам удалось поладить? Он показался тебе хорошим человеком?       — Да, — не колеблясь, солгала она. — Он выглядел... Надежным.       Таким же надежным, как бельевая веревка для альпиниста. Но об этом отцу не следовало знать.       — Я поговорю насчет этого, но ничего не обещаю, — сдался он. — Посмотрим, примут ли они это условие.       — Такой талантливый бизнесмен не сможет договориться?       Итиро рассмеялся.       — Со мной ни к чему эти хитрости, Хоши. Я сделаю все, чтобы ты была довольна. И в безопасности, — добавил он. — Раз уж господин Харучиё произвел на тебя такое впечатление...       Он снова покачал головой, осуждая выбор дочери. Но здравое зерно в ее рассуждениях все же имелось — Санзу действительно был тем, кто без сомнений вынес приговор несостоявшимся убийцам дочери. Он смог защитить ее, в то время как люди Итиро, оставленные в качестве охраны, оказались бесполезны.       — Спасибо, — улыбка дочери была ярче солнечных лучей, ворвавшихся в кабинет.       Ради того, чтобы она улыбалась так всегда, Итиро был готов на все. И он выполнил обещание — после недолгих переговоров «Бонтен» согласился, чтобы за безопасность младшей Саито отвечал Санзу.       — Я завтра снова улетаю, — сообщил отец Хоши, вызвав дочь к себе. — Ты останешься здесь, под охраной.       — Не лучше ли мне отправиться с тобой и мамой?       — Боюсь, что нет, — уголки его губ печально дрогнули. — Все же мы представляем большую ценность...       Спохватившись, он сказал:       — Не волнуйся. Нам тоже обеспечат безопасность в поездке. Все будет хорошо.       — Как я могу не волноваться, — Хоши нахмурилась. — Да я места себе не нахожу после всех этих новостей! Почему мы ничего не можем сделать? Кто эти люди, что устроили покушение на меня? Ты ведь знаешь их имена!       — Я знаю, кто стоит за этим. Но без доказательств я бессилен, — отец развел руками. — Не переживай. «Бонтен» обещал разобраться с ними в короткие сроки.       Это успокоило ее, но ненадолго — стоило родителям покинуть дом, как на Хоши вновь набросился страх. Не в силах усидеть на месте, она бродила по комнатам, то и дело натыкаясь на молчаливых мужчин, которые были рассыпаны по особняку, точно игрушки в детской коробке. Никто из них не разговаривал с ней — они выполняли свою работу, бдительно осматриваясь по сторонам, но разница между профессиональными телохранителями и людьми «Бонтен» чувствовалась сразу: эти смотрели.       Молчали в ее присутствии, памятуя о том, кого нужно охранять, но позволяли себе короткие, любопытные взгляды — то на ее ноги, то на лицо. Когда Хоши уселась в гостиной со стаканом сока и книгой, по спине поползли мурашки — охранник у входа бесцеремонно разглядывал ее обнаженные плечи.       Ужасно бесит, но ради безопасности можно и потерпеть, — уговаривала себя Хоши.       Сосредоточиться на книге не получалось — чужой взгляд отвлекал. Из чистого упрямства Саито не собиралась никуда уходить — продолжила сидеть, в сотый раз перечитывая один и тот же абзац, как вдруг поняла, что раздражающее ощущение исчезло. На смену ему пришло другое, не менее неприятное — чувство угрозы, смутного беспокойства, когда разум еще не знает причину опасности, но тело уже готово.       Санзу, вошедший в гостиную, застал идиллическую картину: забравшаяся на диван с ногами девушка и один из его людей, Манабу, который пристально следил за ней.       В доме царила мягкая, уютная тишина. Дочь Саито выглядела расслабленной: темные пряди, выбившиеся из заколки, падали на ее тонкую шею, подсвеченные солнцем из панорамных окон, свитер сполз с плеч, обнажая лопатки. В правой руке она держала толстую книжку, левая упиралась в подлокотник, на котором стоял высокий стакан.       Манабу, скосивший глаза вправо, чуть не вскрикнул от неожиданности, увидев рядом с собой Санзу, но сдержался. Виновато хотел забормотать извинения за свою реакцию, достойную какой-нибудь девчонки, а не одного из приближенных Харучиё, но тот жестом прервал его.       — Куда ты смотришь? — свистящим шепотом спросил Санзу.       Глаза Манабу забегали по помещению, пока сам он обдумывал правильный ответ.       — Ты смотришь на нее, — ответил Санзу вместо него. — А должен смотреть вокруг. Когда пуля пробьет ей голову, твой взгляд ничем не поможет.       — Прошу прощения, — Манабу уставился в пол.       — Ты что, никогда женщины не видел? — с каждым словом его голос становился все тише, опасно понижаясь. — Какого черта ты пялишься на нее безотрывно, словно она чудо Божье?       — Я просто... Просто, — Манабу вздохнул, потерпев поражение. — Такого не повторится.       Хоши, привлеченная шумом, обернулась и закрыла книгу, с любопытством глядя на них.       — Конечно, не повторится, — равнодушно бросил Санзу.       По спине Манабу потек холодный пот. Эти слова могли значить что угодно: и милостивое прощение оплошности, и пулю в лоб.       — Добрый день, — громко поздоровалась Хоши. Она не ожидала увидеть Санзу, хотя знала, что он должен появиться, и слегка растерялась. — Отец сказал мне, что вы будете...       — Заткнись, — попросил он. — Мне неинтересно. Собери свои вещи и будь готова через десять минут.       На лице Хоши появилось обиженное выражение, губы по-детски приоткрылись. Ни разу не сталкивавшаяся с подобным обращением, Саито даже не нашлась, что ответить — только глупо моргала, следя за тем, как Харучиё по-хозяйски обошел гостиную и выглянул в сад, где стояли его люди.       — Ты еще здесь? — он повернулся. — Если не уложишься в отведенное время, поедешь так. У меня нет времени.       — Куда мы едем? — строптиво поинтересовалась Хоши.       Отец сказал, что будет лучше, если она останется в доме — под бдительным надзором охраны. Предполагалось, что Санзу и его подчиненные приложат все усилия, чтобы она чувствовала себя комфортно в родных стенах.       — Поживешь в другом месте.       — В каком? — нахмурилась Хоши. Ей не нравилось, что он ничего не объяснял. — Мой отец знает об этом?       Санзу замер. Он смотрел на нее в упор, не отрываясь и не моргая, как зверь, готовящийся к нападению. Его взгляд заметно потяжелел, губы плотно сжались в тонкую линию. Хоши тоже застыла, пораженная резкой сменой настроения.       Невинный вопрос так сильно разозлил его, что он некоторое время не шевелился, уговаривая себя сдержаться. Прямой приказ Майки Санзу не мог игнорировать, но сам факт того, что избалованная дочь Саито просто потребовала его, как ценный приз в дурацкой игре, заставлял пылать от бешенства.       Что хуже, она искренне не понимала, что сделала не так. Для нее это естественно — требовать. Хоши даже не задумалась о том, что Санзу может не хотеть присматривать за капризной наследницей.       Меньше месяца назад погиб Такеоми. Его смерть стала неожиданностью, вывернула выключатель эмоций на максимум — с того дня Харучиё пребывал в болезненном состоянии, словно кто-то снял с него кожу и оставил в таком виде, обнажив нервы и плоть. Любое событие, незначительное изменение, малейшее колебание воспринималось им мучительно остро.       Он искал убийц, но каждый раз след обрывался. Не было ни-че-го, что указывало бы на личность того, кто лишил Такеоми жизни.       Санзу чувствовал себя вывернутым наизнанку. Беспомощным. Он не мог выполнить свою главную функцию: не мог привести Майки предателя, не мог быть полезным.       А в тех, кто не приносит пользу, Манджиро Сано не нуждался.       Едкий вкус горечи и страха ощущался во рту, стоило ему представить разочарованный взгляд Майки. Сглотнув слюну, Санзу чуть наклонил голову набок, продолжая рассматривать Хоши, которая смотрела на него по-оленьи наивными глазами.       Отвращение переполняло его. Отвращение к подобным ей — проживающим бесцельную жизнь в богатых домах, считающим, что все в этом мире можно купить и продать.       — Ты хотела, чтобы я тебя охранял, — Санзу сделал несколько порывистых шагов вперед, не в силах обуздать эмоции. — Твой отец выдвинул условие. И вот я здесь. Пришел за тобой. Отныне ты всегда будешь рядом.       Хоши испуганно следила за тем, как он приближается.       — Ты же этого хотела? — он схватил ее за горло, сжал.       Кожу ладони мгновенно обожгло от прикосновения к теплой шее.       — Хотела, чтобы я сидел рядом и присматривал за тобой, как верный пес? — прошептал Санзу, всматриваясь в ее испуганное лицо. — Хотела новую игрушку? Твой отец достал ее для тебя.       Она силилась что-то сказать, но не могла — из горла вырывался только полузадушенный хрип. Манабу, стоящий у входа в гостиную, изображал из себя статую, тактично отведя глаза. Ужас пронзил ее тело, когда Хоши поняла: они могут спасти ее от чего угодно, но только не от Санзу. В его присутствии охрана будто ослепла и оглохла.       Все закончилось так же быстро, как и началось: он отпустил ее шею, брезгливо встряхнул рукой. Кожа немилосердно чесалась и зудела. Ему следовало поскорее вымыть руки — Санзу обошел Хоши, которая опустилась на диван, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, направился в ванную.       Когда он закончил тщательно смывать мыло и вернулся в гостиную, она уже стояла с дорожной сумкой в руках. Ее лицо было бледным после пережитого шока, но в целом Хоши держалась молодцом — ни слез, ни истерики.       Его удивило, как быстро и покорно она собралась. Он ожидал, что девчонка воспротивится, начнет требовать, чтобы он остался в доме — но Санзу не мог позволить себе такой роскоши. Он не мог подвести Майки, оставив Хоши на попечение своих людей — каждый из них хоть и был выбран им лично, но никто не гарантировал, что они смогут защитить ее.       Провал для него невозможен. Раз дочь Саито нужна живой, она будет живой. Но и бросить поиски предателя Санзу не мог. Оставался только один вариант — забрать ее с собой, туда, где никто, даже всемогущие враги Саито не смогут отыскать Хоши.       — Поехали, — Санзу кивком велел Манабу следовать за ним.       Хоши засеменила следом. Он слышал звук ее шагов — каблуки глухо стучали по каменному полу, каждый раз отзываясь пульсацией в висках.       Прибил бы на месте, — подумал он, глядя, как она садится в машину.       Внутри автомобиля Хоши окончательно притихла, скромно усевшись в самом углу. Расстояние между ними было ничтожным — при желании он бы мог дотронуться до ее бедра, обтянутого плотной тканью черных брюк без малейших усилий, но Санзу ревностно следил, чтобы оно не сокращалось.       За его машиной со двора выехали еще две: та, где сидел Манабу и еще пара человек из дома, и личное сопровождение Санзу. Все они направлялись в святая святых — квартиру Харучиё, где он сам бывал редко, проводя все свое время в офисе. Там у него тоже имелись апартаменты со всем необходимым, что было удобно, однако ближайшие дни ему придется провести в другом месте.       Водитель, изредка поглядывающий в зеркало заднего вида, вдруг начал проявлять беспокойство.       — Что? — спросил Санзу, поймав его взгляд.       Он замялся, но все же сказал:       — Кажется, за нами следят. Если через пару минут мы выедем на трассу, то окажемся в невыгодной позиции.       Санзу поудобнее устроился, откинув голову на подушку, взмахнул рукой, отдавая приказ:       — Продолжай движение.       Водитель не осмелился возразить — машина свернула на пустынную дорогу. Хоши, слышавшая весь разговор, нервно обернулась и увидела несколько автомобилей, преследовавших их. Массивные темные пятна быстро приближались, пытаясь отрезать машину от остальных, чтобы зажать в кольцо.       Она посмотрела на Санзу, пытаясь понять его реакцию — но тот выглядел чересчур спокойным.       Слишком спокойным, в отличие от водителя.       Скорость уже превышала все правила скоростного режима — они неслись по трассе, как выпущенная стрела. Одно неверное движение — и от автомобиля останется только груда смятого металла. Липкий страх снова обхватил ее со спины, нежно прильнул, оставляя влажные следы пота — Хоши, не выдержав, снова обернулась.       Их отрезали от сопровождения. Они оказались в ловушке.       — Съезжай к старым ангарам, — приказал Санзу. Водитель кивнул.       Хоши испуганно поджала губы. Ей хотелось задать миллион вопросов, но обстановка была до того напряженной, что каждое лишнее действие казалось спусковым крючком.       Машина съехала с дороги на полном ходу и, неуклюже переваливаясь, направилась к огромным зданиям, стоящим поодаль от главной трассы. Преследователи сделали то же самое.       Хоши замутило, когда она пересчитала количество автомобилей — четыре. Четыре машины, набитые людьми с оружием. А у них — только она, окоченевшая от страха, Санзу и водитель, который нервничал, но всячески пытался скрыть это.       — Пристегнись, — вдруг велел Санзу.       Хоши издала истеричный смешок. Пристегнуться? Будто ремень безопасности сможет ее спасти от града пуль. Тем не менее, она покорно защелкнула замок трясущимися руками.       — Мы приближаемся, — сказал водитель. — Что дальше?       — Прямо в ангар, — скомандовал Харучиё.       Хоши прикусила щеку со внутренней стороны. В ангаре они окажутся в замкнутом пространстве, откуда не сбежать. Санзу вел их прямо в объятия Смерти.