Каратель

      Она смотрела в зеркало и не узнавала себя. Незнакомка, отразившаяся в нем, имела точно такие же глаза, губы и волосы, но никогда прежде Хоши не видела столько растерянности в собственном взгляде. Сердце зашлось в нервной дрожи, мысли, обгоняя друг друга, загудели в голове, как рой встревоженных пчел.       — Что ты имеешь в виду? — прошептала она. — Я не предатель.       Беспардонное обвинение, что было хуже пощечины, вынуждало защищаться, в то время как все, чего она хотела — лишь немного правды и уважения.       — Другого ответа я и не ждал, — ухмыльнулся Санзу.       Он разжал пальцы — зеркало упало на пол, со звоном рассыпавшись на серебряные осколки. Хоши отступила назад — растерянная, обозленная, почти униженная тем, как легко и просто он обвинил ее в попытке уничтожить собственную семью.       — Зато я ждала, — она скрестила руки на груди в попытке отгородиться от глупых обвинений. — Ждала, что ты назовешь имя или предоставишь доказательства. Но все, что я получила… Нелепое представление. На кого оно рассчитано? Неужели враги “Бонтен” суеверны и боятся разбитых зеркал?       — Я назвал имя — оно твое.       Словно издеваясь, он повторил:       — Хоши… Я почти уверен, что проникновение в дом Саито — твоих рук дело.       — Это мой дом. Я была там, — напомнила она. — Ты спас мне жизнь.       Осколки жалобно затрещали под подошвой ботинок, когда Санзу шагнул вперед. Хоши осталась стоять на месте, уговаривая себя не двигаться. Она собиралась добиться объяснений — чего бы это ни стоило.       — Кто-то впустил тех людей внутрь. Сигнализация была отключена изнутри.       Еще шаг.       — Кто-то хотел, чтобы они вошли внутрь. И раз все люди твоего отца были убиты… Остаешься только ты. Ты одна не пострадала.       Каждое произнесенное им слово было камнем, который он бросал в нее.       — Потому что ты подоспел вовремя, — дрожащим голосом ответила она. — Если бы не ты…       — Хватит строить из себя невинную жертву, — с неожиданной яростью процедил Санзу. Его пальцы коснулись нижней части ее лица, больно сжали с обеих сторон. — В тебе совершенно нет страха.       Это было неправдой. Хоши боялась, просто она боялась не Санзу. Глупо, но она знала — чувствовала — что он не причинит ей боли.       Как же она ошибалась.       — Твой отец уже обращался к нам, — Санзу продолжил говорить, вглядываясь в ее глаза в надежде, что она выдаст себя. — Когда у него возникли трудности с Акахоси.       Хоши никогда не слышала об этом прежде. Отец никогда не говорил…       — Казуши, с которым ты случайно оказалась наедине, как раз работает под крылом Акахоси.       Санзу наклонился так близко, что его дыхание скользнуло по ее щеке.       — Я не верю в такие совпадения.       — Я к этому не причастна.       Ее голос все же предательски дрогнул. Потому что она поняла — он не поверил. И никакие слова в мире не смогли бы доказать ее невиновность.       — Что же мне с тобой делать, Хоши? — Санзу отстранился, задумчиво глядя на нее. — С одной стороны, я должен оберегать тебя, как наследницу Саито. С другой — убить, как предателя.       Она молча смотрела на него, не веря тому, что услышала. Убить?..       — И ты сможешь так просто лишить меня жизни?       — Почему это должно вызвать какие-то сложности? — с неприятной улыбкой спросил Санзу. — Это моя работа. Я палач. Тот, кто карает.       — Говоришь так, словно гордишься этим, — прошептала она.       — Я доволен своей должностью.       Хоши покачала головой.       — Такая работа не может приносить ничего, кроме разрушения.       Санзу снисходительно усмехнулся.       — Разве инструменту бывает больно?       — Но ты — не инструмент, — Хоши посмотрела ему в глаза. — Может быть, кто-то и видит в тебе лишь убийцу, но не я.       — И кем же меня видишь ты? — скривился Санзу, всем видом показывая, насколько смешна ее речь.       Но что-то внутри него терпеливо ждало ответ.       И Хоши ответила:       — Спасителем.       Она знала, что это слово непременно вызовет бурную реакцию, но не подозревала, в какую ярость оно сможет привести Санзу. На долю секунды в его глазах мелькнула растерянность — он выглядел так, будто его оглушили, но уже через мгновение во взгляде не осталось ничего, кроме гнева.       Он схватил Хоши за руку и потащил к стулу с обрывками веревки. Она не успела вскрикнуть, как плюхнулась на жесткое сиденье.       — Ты все время поешь одну и ту же песню. Надоело, — Санзу начал привязывать правое запястье. — Пора сменить пластинку.       Хоши передернуло при мысли о том, сколько людей уже побывало здесь — и сколько из них покинули это место живыми. Статистика, она уверена, была печальной.       — Санзу, — она посмотрела на него, в данный момент занимающегося ее левой рукой. — Я никогда бы не предала свою семью.       С выражением полной сосредоточенности он перешел к ее правой ноге. Хоши вздрогнула, когда по щиколотке скользнули чужие пальцы. Несмотря на абсурдность ситуации, она не могла не отметить, что он действовал крайне осторожно — не затягивал узлы так, чтобы они впивались в кожу.       — Санзу, — голос начал подводить ее, — ты ошибаешься. Предатель кто угодно, но не я. Я бы никогда…       — Замолчи. Я тебе не верю.       Санзу выпрямился, равнодушно оглядел проделанную работу. Хоши дернулась, но не смогла освободиться. Только когда веревка натянулась, не давая встать, она в полной мере ощутила весь ужас происходящего.       Он считал ее предателем. Он связал ее в месте, где пытали людей. Несложно додумать, что будет дальше.       Хоши нервно вцепилась пальцами в подлокотники. Как бы там ни было, она не станет плакать или просить отпустить ее, потому что ни в чем не виновата, но внутренности все равно сжимались от страха.       Что он будет делать дальше?.. Хоши не сводила с него глаз, следя за каждым движением. К удивлению, Санзу не направился к шкафу, набитому жуткими вещами, многие из которых окроплены кровью — он развернулся и пошел к выходу.       Хоши несколько раз моргнула, глядя на его удаляющуюся спину.       — Эй, — крикнула она, когда он открыл дверь. — Какого черта?       Вместо ответа Санзу вышел. Хоши глупо таращилась на дверь, ожидая, что она вот-вот откроется, но надежда быстро растаяла вместе со скрежетом ключа в замке.       Не мог же он и вправду просто оставить ее здесь, связанную, без еды и воды. Не мог же?..       Она пошевелила правой рукой, пытаясь проверить прочность пут. Бесполезно — веревка хоть и использовалась часто, все еще оставалась достаточно крепкой, чтобы выполнять свою главную функцию: удерживать Хоши здесь, на позабытом богом складе.       Минуты складывались в часы, но она не ощущала течения времени — вокруг все оставалось неизменным. Никто не спешил спасать ее. Страха не осталось — главными врагами стали скука и обида на то, как Санзу поступил. Разве она заслужила подобное?..       На глаза навернулись злые слезы — от усталости, разочарования и несправедливости. Хоши поджала губы и с силой зажмурилась, прогоняя слабость прочь.       Она не собиралась — да и не умела — себя жалеть. Вся ее жизнь с момента рождения была сплошной борьбой — и если кто-то считал, что Хоши Саито чертовски повезло родиться в богатой семье, то она бы радостью распрощалась со всеми деньгами в обмен на возможность спокойно жить и заниматься тем, чем хотелось.       Когда эмоции стихли, Хоши внимательно осмотрелась. Рядом не было ничего, что помогло бы освободиться. Узлы выглядели неприступно, но… Хоши с сомнением покосилась на них. Она могла бы перегрызть их зубами — теоретически. На практике ей еще не приходилось заниматься подобным.       Несколько минут Хоши уговаривала себя отбросить брезгливость и приступить к делу. Тело затекло от неудобной позы, холод подбирался все ближе — ступни уже заледенели, плечи покрылись мурашками. Вздохнув, она наклонилась, но тут же резко выпрямилась, услышав звук шагов.       В замке повернулся ключ, дверь скрипуче застонала, впуская посетителя. Хоши уставилась на него с неподдельной яростью во взгляде.       — Не скучала?       Санзу быстро осмотрел помещение, словно в его отсутствие она могла учинить тут беспорядок. Хоши презрительно отвернулась, мельком успев заметить мелкие брызги крови на его пиджаке.       — От радости язык отсох? — спросил Харучиё, подходя ближе.       Хоши демонстративно уставилась в стену слева от себя, сохраняя гордое молчание, хотя на кончике языка крутилось множество вопросов.       Где он был? Почему оставил ее и почему вернулся? Было ли это частью изощренной пытки или чем-то другим?..       Разрозненные кусочки стали складываться в одну картину, когда Санзу сообщил:       — Я говорил с Казуши.       Присев на корточки, он начал распутывать веревку. Его худые пальцы ловко расправлялись с узлами, освобождая Хоши от пут.       — И что он сказал? — не выдержала она, раздираемая любопытством.       — В основном умолял его не трогать, после в деталях пересказал ваш разговор. Ты просила его разузнать про какую-то девушку, — Санзу остановился и взглянул на Хоши снизу вверх. — Кто она?       — Не знаю, — прошептала Хоши, чувствуя внезапную слабость в ногах. — Она сама подошла ко мне. Значит, теперь ты мне веришь?       — Не поверил бы, если бы она не подошла и ко мне тоже, — сухо ответил он, вернувшись к распутыванию узлов на второй руке. — Она представилась?       — Ее зовут Сэйери. А что она сказала тебе? — осторожно поинтересовалась Хоши.       Она думала, он не ответит, но Санзу с неприятной усмешкой произнес:       — Поведала кое-что интересное про моего коллегу.       — Того, что привез нас в офис? — Хоши слегка поморщилась, вспомнив Моччи.       — Ты его не знаешь и теперь уже вряд ли познакомишься. Что Сэйери хотела?       Хоши слегка замялась, но не стала лгать.       — Чтобы я держалась от тебя подальше.       Санзу склонился ниже, развязывая ее правую ногу.       — И что ты ответила?       Его голос звучал обыденно, но то, что он спросил об этом… Хоши прикусила губу, стараясь не расплыться в злорадной улыбке. Она медлила с ответом, дожидаясь, пока Санзу закончит возиться с узлами.       Последние путы спали; но Санзу отчего-то не спешил выпрямляться. Вместо этого он кончиком пальца обвел самый крупный синяк на ее щиколотке, оставленный им.       — Это моих рук дело?       Хоши напряглась. Какая-то часть нее требовала дать правдивый ответ, но другая подсказывала солгать.       — Не помню. Может быть, я ударилась обо что-то.       Он поднял на нее глаза.       — Ты врешь.       Хоши хотела запротестовать, но его рука обхватила ее щиколотку на манер браслета. Кончики пальцев идеально совпали с отметинами на коже. Дальше лгать не имело смысла.       — Это вышло случайно, — мягко сказала Хоши. — Я не виню тебя. Ты не хотел причинить мне боль.       — Что, если хотел?       Ее сердце на секунду замерло, словно споткнулось об эти слова.       — Тогда тебе стоит извиниться, — отшутилась Хоши, делая вид, что ничего не произошло.       Лицо Санзу ожесточилось.       — Извиниться? Мне не нужно прощение.       Он медленно выпрямился в полный рост, тогда как Хоши осталась сидеть. Атмосфера неуловимо поменялась, став почти агрессивной. Они вернулись в исходное положение: Харучиё снова смотрел на нее враждебно.       — Вставай, — отрывисто приказал он. — Ты вернешься в квартиру и не выйдешь из нее, пока все не будет закончено. Больше никаких прогулок, никакого общения с посторонними.       — Я не пленница.       — Ты станешь ею, если так будет нужно, — отрезал Санзу. — Или отправишься обратно к отцу.       Хоши пожала плечами.       — С радостью. Только вот ваше сотрудничество…       — От тебя не зависит. Мы пошли навстречу Итиро, чтобы урегулировать вопрос по-хорошему. Но ничто не мешает нам решить все по-плохому.       Санзу взглянул на нее, чтобы убедиться, что она осознала смысл его слов.       — Ты и твоя семья живы только благодаря “Бонтен”, запомни это, — добавил он. — Акахоси давно подкармливает несколько преступных организаций. В отличие от твоего отца, он не мучился угрызениями совести и подготовил для себя благодатную почву.       — Значит, за всем стоит Акахоси? — Хоши нахмурилась.       Она слышала это имя, но не придавала ему большого значения. Еще один бизнесмен из длинного списка возможных партнеров и конкурентов — ей было попросту неинтересно.       — Его люди преследовали нас, когда я забрал тебя, — нехотя ответил Санзу.       — А Сэйери? — Хоши встала, поправила платье. — Она тоже с ним?       — Хватит вопросов, — процедил Санзу. — Идем.       Тьма окутала их, стоило только выйти из склада наружу. Хоши поежилась от прохладного ночного воздуха, ища взглядом автомобиль. Он обнаружился в сотне метров от них — она уже сделала несколько шагов, как Санзу вдруг обнял ее, разворачивая так, чтобы она оказалась между ним и складом.       — Что ты, — удивленно начала она, но быстро осеклась, увидев его выражение лица.       — Обратно, — прошипел Харучиё. — Быстро.       Хоши, споткнувшись, попятилась назад, а затем, развернувшись, бросилась к двери. За спиной что-то громыхнуло, темноту вспороло несколько ярких вспышек. Запнувшись о порог, она рухнула на пол склада. Боль пронзила ногу до колена — скривившись при виде крови, Хоши кое-как поднялась.       Дверь гулко захлопнулась. Санзу провернул ключ в скважине и, оставив его там, смерил Хоши недовольным взглядом, но никак не прокомментировал ее падение. Вместо каких-либо объяснений он направился к шкафу: смахнув все с полок, Харучиё отыскал в груде вещей фонарь.       Хоши, заметив в его правой руке пистолет, слегка побледнела, осознавая ситуацию. За стенами склада раздались мужские голоса.       — Мы в ловушке? — задала она очевидный вопрос, нервно обхватив себя руками.       Санзу щелкнул кнопкой, проверяя фонарь.       — Нет, — соизволил ответить он.       — Но как мы…       Схватившись за угол шкафа рукой, он толкнул его на пол. Хоши зажмурилась от чудовищного грохота, а когда открыла глаза, Санзу уже сидел на корточках перед люком.       — Тебе придется прыгать, — он сунул изогнутый ключ в отверстие и дверца пружинисто отскочила вверх.       Хоши заглянула внутрь.       — Что там?       — Увидишь.       Учитывая непроглядную темноту, ответ был крайне сомнительным. Хоши прикусила губу, надеясь, что внизу нет крыс или канализационных вод.       Санзу спрыгнул первым. Она не успела моргнуть, как он уже скрылся под землей. На мгновение Саито запаниковала: что, если он оставил ее одну?..       — Пошевеливайся, — донеслось снизу раздраженное. — Я тебя поймаю.       Хоши неловко села на край, спустила ноги вниз, жалея, что надела туфли и платье. Луч света немного разогнал темноту: она видела Санзу и кусочек земляного пола — к счастью, сухого. Остальное тонуло во мраке.       — Хоши, — Харучиё протянул обе руки к ней, сунув фонарь в карман пиджака. — Прыгай.       Она медлила, неуверенно прикидывая высоту. Почему никто не предусмотрел лестницу?..       В дверь ударили чем-то тяжелым. Хоши обреченно закрыла глаза и соскользнула вниз, в объятия к Санзу, смешно поджав ноги. Он обхватил ее за талию, держа на весу — его пальцы больно впились в ребра, подбородок уперся ей в ключицу.       — Слезай, — потребовал он. — Тут двадцать сантиметров до пола.       Хоши поспешно отняла свои руки с его плеч, одернула платье. Фонарь слабо спасал от темноты, неровный пол и разбитое колено только усугубляли ситуацию. Когда она споткнулась в сотый раз и замедлила шаг, Санзу прошипел что-то нелицеприятное в ее адрес и, схватив за запястье, буквально поволок за собой.       — Мне больно, — задыхаясь от быстрой ходьбы, пожаловалась Хоши.       Ответом послужило лаконичное:       — Потерпишь, если хочешь жить.       Она недовольно поморщилась. Что за привычка хватать ее за запястья?.. Вывернув ладонь, Хоши взяла Санзу за руку. Стало намного удобнее — так она могла еще и опираться на него, не рискуя свалиться и сломать ногу.       Несколько секунд его рука оставалась безжизненной, а затем пальцы Харучиё дрогнули и властно сжали ее ладошку в ответ. Губ Хоши коснулась смущенная улыбка. В этом простом жесте было нечто такое, что поселило трепет в ее грудной клетке — будто он дотронулся не до руки, а до самого сердца.       Она испытала легкое сожаление, когда их пальцы разъединились. Остановившись, Санзу приподнял фонарь так, что стало видно лестницу, ведущую наверх.       — Вылезай, — скомандовал он.       Саито тяжело вздохнула, но послушно поставила ногу на нижнюю ступеньку. Люк легко сдвинулся в сторону — встав на колени, Хоши огляделась. Они оказались не так далеко от склада — но эта улица была заставлена жилыми домами, а сбоку мигала разноцветная вывеска круглосуточного магазина.       Санзу уже выбрался и, не теряя времени, направился к парковке возле магазина. Хоши последовала за ним, слегка прихрамывая. Она рассчитывала, что они зайдут внутрь, но Харучиё в последнюю секунду резко свернул направо, к автомобилю, стоящему с краю. Внутри сидел молодой парень, увлеченно переписывающийся по телефону.       — Не надо, — запоздало вскрикнула Хоши.       Поздно — Санзу уже рывком распахнул дверь и, схватив несчастного за шею, ударил об руль, а после выволок из машины.       — Садись, — сказал он таким тоном, что у Хоши разом пропало все желание спорить.       Она юркнула в салон, пропахший табаком и лимонной отдушкой. Набирая скорость, автомобиль бодро рванул с места, оставляя растерянного владельца сидящим на асфальте возле магазина. Санзу, достав телефон, быстро набрал кому-то сообщение.       Хоши было безразлично, куда они направлялись — главное, что они уже в безопасности. Адреналин, бушующий в крови, постепенно исчезал. Она откинула голову назад, чувствуя, как на нее навалилась ужасная усталость.       — Отдохни, — сказал Санзу. — Ты хорошо держалась сегодня.       Хоши равнодушно ответила, закрывая глаза:       — Мне не привыкать.       Через пару минут она уже погрузилась в прерывистый сон, прижавшись щекой к сиденью. Санзу внимательно посмотрел на нее — так, словно видел впервые. Образ богатой наследницы рассыпался, являя вместо себя нечто совсем иное — настоящую Хоши Саито. Гордую, острую на язык, но искреннюю, готовую до последнего защищать то, во что она верила.       Санзу собирался встретиться с Риндо — необходимо решить вопрос с Акахоси и теми, кто устроил нападение возле склада, но внезапно передумал. Вместо того, чтобы свернуть к дому Хайтани, он направился в свою квартиру. Акахоси может немного подождать — в конце концов, смерть никогда не опаздывает.       В квартире Хоши, буркнув что-то невнятное, направилась в свою комнату. Точнее, в его комнату. Санзу с неудовольствием наблюдал, как она скрылась за дверью, не потрудившись даже обработать рану.       Сам он сразу же прошел в ванную, где принял горячий, почти обжигающий душ, а после тщательно вымыл руки с дезинфицирующим мылом. На глаза попалась аптечка — несколько секунд он сверлил ее взглядом, и наконец сдался.       Это только во благо “Бонтен”. Если она умрет от заражения крови, лучше никому не станет, а Санзу привык выполнять свою работу на отлично.       Хоши еще не спала, когда он вошел — сидела на кровати, переодевшись в пижаму, расчесывая волосы. Ее рука механически двигалась, пока взгляд бездумно блуждал по комнате. Увидев Санзу, она напряглась — ладонь на мгновение замерла, но тут же вновь продолжила движение.       — Что-то случилось?       — Обработай рану, — он швырнул аптечку на кровать.       Хоши кивнула.       — Хорошо.       — Прямо сейчас.       Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. Саито потянулась к аптечке, достала дезинфицирующее средство. Санзу скептически наблюдал, как она осторожно прикладывает ватный диск к колену.       — Что не так, — Хоши удивленно замолчала, когда он в два шага пересек комнату и вырвал диск у нее из рук.       Открыв пузырек, Санзу щедро плеснул раствор на рану. Хоши поморщилась, вцепилась в одеяло. Отточенными движениями промокнув излишки, Харучиё сухо сказал:       — Утром нужно будет повторить.       — Спасибо, — тихо сказала она.       На его лице появилось растерянное выражение, словно Хоши застукала его за чем-то неприличным. Санзу отпрянул, быстро выпрямился.       — Твоя смерть принесет слишком много проблем.       — От такой царапины еще никто не умирал.       — Заражение крови, — начал он, но осекся, увидев ее улыбку, зло прищурился. — Ты смеешься.       Хоши прикусила губу, чтобы не расхохотаться.       — Ты переживаешь из-за царапины, когда в нас буквально стреляли.       — В меня, — машинально поправил он. — Стреляли в меня. Ты попала под огонь случайно.       Хоши пожала плечами.       — Я жива и почти цела, ничего страшного не случилось.       Какой же идиоткой она была, раз рассуждала подобным образом. Санзу хотел сказать ей об этом, но вместо колкой фразы вырвалось совершенно другое:       — Ложись спать. Мне нужно уехать.       Хоши, уже опустившая голову на подушку, встрепенулась.       — Надолго?       — Может быть.       Она разочарованно кивнула, укладываясь обратно. Харучиё щелкнул выключателем, спальня погрузилась в темноту. Хоши так и не услышала, как закрылась дверь в комнату, потому что уснула на полчаса раньше, чем Санзу ушел.