Atropos // Атропа

ПРОЛОГ.

Тома Риддла ужасно пугала перспектива смерти, сколько он себя помнит. По его мнению, это вполне рациональный страх, поскольку смерть абсолютно неминуема. Она однажды уничтожит его, и вполне разумно беспокоиться о подобной перспективе. С другой стороны, это иррациональный страх. Смерть неизбежна, и беспокойство о ней не ускорит и не отсрочит её приход. Тем не менее страх перед ней всегда витал в глубине его сознания, как маленькие капельки сырости, от которой в углах его комнаты темнела и отваливалась краска. Он не может точно сказать, почему боится смерти. Том знает, что его мать умерла вскоре после его рождения, но точно не помнит этого. Предполагает, что его отец тоже должен быть мёртв, но он никогда не встречался с ним, поэтому не может сказать наверняка. Люди умирают каждый день, многие из них от старости. Другие, конечно, умирают молодыми или из-за болезней, но в этом нет уверенности. Есть все шансы, что Том доживёт до глубокой старости, а потом тихо умрёт во сне. Так случилось с бабушкой Эрика Уолли (её смерть, припомнил он, привела к тому, что Эрик оказался в сиротском приюте Вул вместе с Томом и другими отвергнутыми детьми, у которых не осталось родственников, способных взять их на воспитание). Тем не менее это никого не волновало. По крайней мере, не сильно. Люди могли плакать, тихо разговаривать, посещать похороны, какое-то время выглядеть бледными, грустными и заплаканными, но в конце концов все шли дальше. Это могло занять три недели, или три месяца, или даже больше, но так и происходило. Люди забывали, по крайней мере, в большинстве случаев забывали, и возвращались к печальному, бледному состоянию только тогда, когда кто-то напоминал об их потере. Том никогда не хотел бы, чтобы его вот так окончательно забыли. Мысль о том, что однажды он перестанет существовать и медленно, но полностью исчезнет, нагоняла на него ужас. Однажды он увидел мёртвую кошку, гниющую на обочине дороги, кишащую личинками, лишённую глаз, и понял, что между плотью и памятью существует точная аналогия. Плоть (обычно) уходила в землю и постепенно таяла. Сначала разлагались самые слабые части, и на это требовалось время, но в конце концов даже кости распадались в пыль. Воспоминания не хоронили, но они оставались в памяти других людей настолько же прочно, как тело в гробу. Как и в случае с плотью, сначала уходили самые мягкие части — воспоминания о лицах умерших, возможно, или об их голосах, но спустя достаточно долгое время мир забывал всё, даже их имена. Том твердо решил, что его имя будут помнить.

БИЛЛИ СТАББС.

Когда Тому восемь лет, Билли Стаббс застает его разговаривающим с маленькой травяной змейкой. Змеи в Лондоне встречаются нечасто, и Том понятия не имеет, как она его нашла, но он нежно гладит её и слушает, как она шепчет ему о мышах, солнце и тёмных, тихих местах, где безопасно спать. Он рассказывает ей о своей комнате, о том, что у него в шкафу есть коробка, где темно и тихо, и что змейка может жить там, если захочет. Он может каждый день выводить её на улицу за едой, будет читать ей, а для тепла у него есть запасное одеяло. Билли Стаббс, маленький злобный идиот, увидев змею, обвившуюся вокруг запястья Тома, и услышав её тихое шипение, приходит в ярость. Он ровесник Тома, но крупнее и намного тяжелее. Он кричит, что Том — урод, привлекая внимание всех остальных сирот, а затем выхватывает змею. Не обращая внимания на кричащего от ярости и расстройства Тома (и удерживая его на расстоянии, прижав ладонь к его лбу, чтобы тощие руки Тома не дотянулись), он бросает змею на бетон и топчет её голову ногой. Змея тут же умирает, её кровь, плоть и чешуя превращаются в уродливую, ярко-красную массу на фоне серого бетона под серым светом серого неба. В конце концов Тому удается укусить Билли (за что его жестоко наказывают), но это не возвращает ему змею. Марта собирает мертвую рептилию в совок и выбрасывает останки. Том в ужасе от того, как быстро всё это происходит: в одну минуту змея здесь, шепчет, обернутая вокруг его запястья, а в следующую — её уже нет, только кровавое пятно на земле вместо неё. Том разгневан и заинтригован одновременно. Если что-то может умереть так быстро, ему интересно, может ли это что-то умереть медленно. Когда Билли Стаббс сидит на кухне, набивая свою глупую морду, Том идёт и забирает кролика Билли из его клетки во дворе приюта. Кролик смотрит на него своими тупыми блестящими глазами, весь такой белый и пушистый, но ничего не делает. Он не разговаривает, как разговаривала его змея. Том привязывает животное к стропилу и смотрит, как оно борется. Оно пищит, задыхается и бьёт по воздуху своими бесполезными большими лапами. В конце концов проходит несколько минут — гораздо дольше, чем было со змеёй Тома, — но кролик всё-таки умирает. Когда Билли видит его, безжизненного, повешенного, он кричит и вопит. Миссис Коул и Билли подозревают, что это сделал Том, но доказать это не могут, поэтому его даже не наказывают.

ПЕРСЕФОНА.

Тому одиннадцать, когда она впервые приходит к нему. Однажды вечером он заходит в свою комнату, а она стоит там, облокотившись на подоконник, и смотрит на унылый лондонский пейзаж. Сейчас весна (точнее, четвёртое мая), но всё ещё серо и идет дождь. Она старше Тома, но не взрослая; вернее, он счёл бы её слишком молодой для взрослого и слишком взрослой для ребёнка. — Кто ты? — резко спрашивает он. Комната Тома — его, и только его. Он терпеть не может, когда в неё входят посторонние люди без его разрешения. — Сегодня? — спрашивает она, и он думает, что это странный ответ. Он всегда Том — без разницы, какой сегодня день. — Сегодня я Персефона. — Нет, это неправда, — Том читал "Мифы Древней Греции для детей", один из маленьких потрепанных томиков в игровой комнате приюта. Он знает, кто такая Персефона, и что её не существует, и что даже если бы она существовала — это была бы не та девочка, что сейчас стоит перед ним. — Персефона была прекрасна. Девочка-женщина на подоконнике поднимает на него брови, и Том с запозданием думает, что повел себя довольно грубо. — А ты не считаешь меня красивой? — Нет, — отвечает Том вежливо, но искренне. Это правда: она ужасно худая (даже худее самого Тома), и на её руке виден большой шрам. У неё впалые глаза с тёмными кругами вокруг, ещё хуже, чем у миссис Коул, и дикие, вьющиеся волосы, которые выглядят так, будто их никогда не расчёсывали. Однако не похоже, чтобы она слишком оскорбилась его откровенностью. На самом деле, ему кажется, будто она считает его забавным (люди очень редко считают Тома забавным). — Тем не менее, Том Риддл, сегодня я Персефона. Я Королева Мёртвых, и я проделала долгий путь из Тартара, чтобы поговорить с тобой. — Откуда ты знаешь моё имя? — спрашивает он. — Я знаю не только твоё имя, Том. Я знаю о твоей покойной матери, знаю о твоём отце и знаю, что ты родился здесь, в Вуле, в 1926 году. — Миссис Коул могла рассказать тебе об этом, — уверенно отвечает Том. После инцидента с Эми Бенсон и Деннисом Бишопом миссис Коул пригрозила отправить его в психушку, и он задаётся вопросом, не может ли эта незнакомка быть оттуда, не послали ли её убедить его в том, что он сошел с ума.— Скажи мне что-нибудь, чего она не знает. — Я знаю, что ты можешь разговаривать со змеями, — отвечает не-Персефона. Том на мгновение задумывается над этим. Хотя он и не думает, что миссис Коул знает о змеях, он допускает, что смотрительница могла догадаться. — И я знаю, что ты, — Персефона делает паузу, — особенный. Это привлекает внимание Тома. Она права: он особенный; но в её улыбке есть что-то неприятное, заставляющее его думать, что она с удовольствием задушила бы всё, что делает его особенным, так же, как он пытками выбил всю гадость из Эми и Денниса. — Откуда ты знаешь? — спрашивает Том, используя тот особенный тон, который заставляет людей отвечать, даже если они этого не хотят. — Просто знаю, — невозмутимо отвечает она, и он сжимает кулаки от досады. — Хорошо, тогда, — говорит он лукаво, — если ты так много знаешь, расскажи мне, каково там, откуда ты пришла? Том знает ответ. Его не раз таскали в церковь вместе с другими сиротами, поэтому он знает, что Ад — это яма, полная огня, где тебя наказывают за плохие поступки. Том не верит ни в Ад, ни в Рай, ни в Тартар, и ни во что подобное, какими бы именами всё это не называли. Персефона смотрит на него так, словно он — клубок спутанных нитей, который она собирается распутать. — Замок. Величественный замок, с доспехами, витражами, уютными башенками и огромными кухнями. Место, которое когда-то было прекрасным и удивительным, но теперь уже не является таким. Окна были выбиты, коридоры обрушены. Книги сожжены, а кухни холодны и пусты. Он кишит чудовищами: великанами, волками, ходячими трупами, пауками размером с лошадь или даже больше. Существа в серебряных масках и чёрных плащах бегают вокруг, причиняя боль и мучая всех, кто им попадается. А над всем этим — бледный демон-человек с красными глазами и без души. Том смотрит на неё с открытым изумлением и лёгким страхом. У неё мёртвые глаза, немного похожие на глаза кролика Билли, и они неподвижно смотрят на него. Том всегда, всегда знает, когда человек лжёт, и он знает, что, как бы невероятно это ни казалось, она говорит правду. — Зачем ты пришла ко мне? Если она и замечает, что он стал гораздо вежливее, то не комментирует. — Я хотела посмотреть, какой ты, — отвечает она почти печально. — А еще я хотела сказать тебе еще одну вещь — кое-что особенное, прямо как ты. — Что именно? — спрашивает Том, не в силах скрыть своего нетерпения. — Через три месяца к тебе придет человек в фиолетовом костюме. Его зовут Альбус Дамблдор. — Странное имя, — говорит он. — Да, — соглашается она, — но ты поймёшь, что и человек он странный. Но на это есть своя причина. Альбус Дамблдор — волшебник, как и ты. Именно это он и придёт тебе сказать. — Волшебник? — недоверчиво отвечает Том, внутри которого смешались надежда и недоверие. — И что это значит? Что есть и другие, подобные мне? — Полагаю, это ты сам узнаешь, — говорит она, вставая, словно собирается уходить. Том делает шаг к ней: она не может уйти, не сейчас, когда он так много хочет узнать, но она неодобрительно щёлкает языком и качает головой. — Не уходи! — Том чувствует, что его слова звучат отчаянно, так, как звучал голос Эрика, когда его впервые доставили в Вул, когда офицер по опеке передал его Марте. — Запомни, Том Риддл, — сурово говорит она ему, — ты можешь заставить остальных выполнять твои просьбы, — он понимает, что она имеет в виду Эми, Денниса и остальных, даже если не произносит этих слов, — но я тебе не подвластна. Том протягивает руку, беспомощно, настойчиво, надеясь как-то убедить её остаться. Она смотрит на него мгновение, снова с печальным выражением лица. А потом исчезает. Он стоит, ошеломленный тишиной, и смотрит на то место, где она стояла. Она никак не могла выпрыгнуть из окна или уйти через дверь. Том проверяет под кроватью и в шкафу, вдруг она как-то спряталась от него, хотя ему не очень-то в это верится. Она просто испарилась. Всё, что сказала ему Персефона, — правда: через три месяца к Тому приходит Альбус Дамблдор, чтобы пригласить его в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Он рассказывает Дамблдору о змеях, но ни разу не упоминает о Персефоне.