Sadron

Несмотря на тряску и скорость упряжки, Бильбо удалось проспать почти половину пути. Он смутно слышал голоса эльфов, встретивших их на границе Лотлориэна, но разбудили его не они, а сладкий запах весны. — Просыпайтесь, мистер Бэггинс, мы прибыли, — окликнул его Радагаст. Бильбо сонно открыл глаза и осторожно выглянул из-за рукава волшебника. Лотлориэн походил на сон гораздо больше, чем то, что обычно снилось Бильбо. Никогда и нигде он не видел таких могучих и прекрасных деревьев. Их стволы были покрыты гладкой дымчато-серой корой, похожей на дорогую ткань; кроны, как легкие облака, разворачивались над головой, делая воздух зеленоватым. Здешние сумерки состояли из приглушенного света, а не из разрастающейся тени, как в Лихолесье. Бильбо вдохнул полной грудью и почувствовал, как тревога рассеивается, а глубокая усталость уступает место странной лёгкости. — Какое удивительное место, — завороженно глядя по сторонам, прошептал он. — Будто из другого мира… — Это место хранит отпечаток ушедшей эпохи, — задумчиво ответил Радагаст. — Эльфийские чары сохраняют его от зла уже много сотен лет. — Почему эльфийские чары не защищают Лихолесье? — Спроси об этом Гэндальфа, когда он вернётся, — досадливо хмурясь, отмахнулся волшебник. — Я не знаю, о чём можно говорить, а о чём лучше молчать. «Очень прямолинейно, — про себя отметил Бильбо, — совсем не похоже на Гэндальфа». Несколько эльфов вышли им навстречу, чтобы поприветствовать гостей. Их юные, наполненные мудростью лица приковывали взгляд. Бильбо с восхищением прислушивался к звучанию незнакомого языка, пока их провожатый не перешёл на всеобщий: — Владычица Галадриэль ждала Гэндальфа Серого, но я вижу, что его с вами нет, — заметил эльф. — Где же он? — Его задержало в пути важное дело, — пробормотал Радагаст, тревожно хмурясь. — Он скоро прибудет. Бильбо видел, что затея Гэндальфа очень не по душе Радагасту, но сам он не чувствовал волнения. Уж Гэндальф то сможет о себе позаботиться. Куда больше его тревожила судьба отряда, оставленного ими в Лихолесье. Бильбо боялся, что в их отсутствие, вспыльчивость и упрямство гномов могут сыграть с ними злую шутку. Кто знает, что ждёт их в проклятом лесу?

• • •

Всё, что может случиться — случается. Мысли привлекают неудачи, а может, предсказывают их. Путь, лежащий через земли эльфов, привел Торина в их темницы. И не только его — всех, кого он повёл за собой. Несмотря на предостережения Гэндальфа, отряд увяз в колдовстве и паутине. На самом деле, гномам повезло, что эльфы предотвратили их гибель. Можно ошибаться и исправлять ошибки, бороться и упрямо барахтаться, но только пока ты жив… Выбраться из темниц сложно, но всё же проще, чем вернуться из смертной тени. Чувство огромной ответственности постоянно преследовало Торина. Он пытался предугадать опасности и взвесить все риски, но мир каждый раз оказывался сильнее. Мир подлавливал Торина там, где он этого не ждал, а там, где ждал — наваливался с такой силой, что противостоять этому было невозможно. В соседней камере кто-то упрямо пытался выбить дверь, и этот стук отражался от стен подземелья гулким эхом. — Поберегите силы, — окликнул собратьев Балин. — Эти решетки ковали эльфы, нам их не сломать. Торин скрипнул зубами от злости. Рассуждения о мастерстве эльфов ничуть его не успокаивали. Он прекрасно знал, что своими силами им не выбраться. Знал, что никто не придёт им на помощь. Мысли невольно увели его к покинувшим отряд Гэндальфу и Бильбо. Как всё-таки вовремя они сбежали. Ровно в тот момент, когда больше всего были нужны! Без всяких объяснений и в спешке… Уж нет ли здесь злого умысла? Может, всё это подстроено? Гэндальф всё знал. Это так на него похоже. Торин тряхнул головой, отгоняя непрошенные сомнения. Раньше он не замечал в себе столько злых подозрений, но теперь они звучали с каждым днём всё громче и настойчивее. Будто кто-то постоянно шептал над ухом, наговаривая ему на всех подряд. Чтобы избавиться от наваждения, Торин постарался вспомнить волшебника и хоббита такими, какими видел их в последний раз. Гэндальф был тогда до крайности встревожен и, а Бильбо постоянно оглядывался, отыскивая кого-то глазами. Он сказал «я им нужен», сказал, что не может уйти. Но уйти всё же пришлось. — Как думаешь, Балин, куда Гэндальф так спешил? Вопрос прозвучал немного угрюмо, будто за ним пряталась насмешка или скрытая злость на волшебника, Торин мысленно поморщился своей интонации, но Балин не обратил на это внимания. — Кто его разберёт? — вздохнул он. — Планы Гэндальфа не ограничиваются нашим походом, как видишь. — Зато хоббит был частью нашего похода. Зачем он взял его с собой? Балин задумчиво нахмурился. — Может, он просто побоялся оставить его? — неуверенно предположил он. — Ну, знаешь, с нами Бильбо то и дело попадает в неприятности… — И что? — гневно вскинулся Торин. — Мы все рискуем, он знал на что идёт! Это — поход, а не занимательная прогулка для хоббита… Не моя вина, что ему тяжело. Он и сам не знал, что так зацепило его в словах Балина, но чувствовал, что говорит вовсе не то, что хотел бы сказать. — Разве Бильбо когда-то тебе жаловался? Он только и делает, что выручает нас, Торин, — заметил Балин. — Хочешь ты того или нет, Бильбо — особенный. Как странно это слышать. Что должны значить эти слова? Торин насмешливо усмехнулся. — Он думает и действует иначе и, в чём-то, куда лучше нас с тобой, — закончил Балин, с опаской поглядывая на друга. — Толку от этого немного, пока он не с нами, а с волшебником, — угрюмо отозвался тот, раздражённо постукивая кулаком по решетке. — Интересно, что они станут делать, когда не найдут нас у отрога?

• • •

— Я чувствую, что уже время ужина, — Кили сполз по стене и уселся, подобрав под себя ноги. Он устроился ближе всех к двери, чтобы видеть, что происходит снаружи, но даже это не спасало от давящих стен. — Эльфы решили уморить нас голодом, — пробурчал кто-то из глубины камеры. — Поднять бы шум, чтобы они о нас вспомнили… — Да, ладно вам! — отмахнулся Фили. — Сколько мы здесь? Полдня? День? Так проголодались, что готовы просить еду у эльфов? — Есть всё равно придётся. — Не придется, если никто не придёт, — невесело хмыкнул Кили. — Да, нам бы сейчас не помешал Гэндальф со своим посохом. Да, брат? — Фили попытался отвлечь его. — Помнишь, как он выручил нас с троллями? И с орками в Мглистых горах. — Гэндальфа здесь нет, — пожал плечами Кили. — Что толку об этом говорить? Он прислонился виском к решетке, стараясь разглядеть куда уходят этажи темницы. Пещеры эльфийского дворца были действительно огромны, и Кили поймал себя на мысли, что выбраться отсюда было бы сложно, даже не будь на их камерах замков. В другое время он бы, наверное, восхитился величию этого места, но мысль о том, что ему придется провести здесь всю оставшуюся жизнь, вызывала тошноту. Не этого он хотел, отправляясь в путь. Уж если жить, то бороться до конца, а погибать, так в бою. Что за честь сгнить в темнице? Кили прикрыл глаза, прислушиваясь. Подземелье поглощало голоса и не оставляло ничего кроме смутного шума. Даже если кто-то в соседних камерах и говорил между собой, Кили не мог этого услышать. Ему казалось, что жизни за пределами стен не существует. Зыбкая тишина пугала и завораживала одновременно. Кили успел задремать, когда брат вдруг толкнул его в бок, заставляя проснуться. Прямо напротив их камеры стоял эльф, один из тех, кто привёл их сюда. Кили не слышал его шагов и не почувствовал чужого присутствия, и это показалось ему дурным знаком. Что за призрачные существа эти эльфы. Чтобы скрыть испуг, Кили тихо выругался себе под нос и смерил эльфа неприязненным взглядом. Тот лишь насмешливо вскинул брови и скрестил руки на груди. — Я наслышан о грубости гномов, но от того она не менее поразительна. — Мы здесь по твоей милости, эльф. С чего нам любезничать? — огрызнулся Кили. Он припоминал, что именно этот стражник отдавал приказы остальным; у него одного, из всех виденных Кили эльфов, были светлые волосы, если это конечно что-то значило. «Должно быть, он их командир или что-то вроде того». — Не попадись вы нашему отряду, стали бы добычей пауков. Переварившись, ты был бы более доволен, гном? — вторя его презрительному тону, проговорил страж. — По его словам выходит, мы ещё должны быть благодарны! — фыркнул Кили. Фили снова толкнул его в бок, призывая замолчать, пока не поздно, но его благоразумный призыв остался без внимания. — Если ты пришёл за благодарностью, мне придётся тебя расстроить. — Как с таким характером, ты дожил до своих лет? — на удивление миролюбиво усмехнулся эльф. — Как твоё имя? — Сперва ты назови мне своё, — буркнул Кили. — А то хорошо вести разговоры о нашей грубости, не представившись и не поздоровавшись самому. — Меня зовут Леголас, приветствую тебя, господин гном, во дворце Лесного Короля, — с едва заметной насмешкой проговорил эльф. — Чувствуй себя как дома. — Меня зовут Кили, — угрюмо буркнул тот, с раздражением отмечая, что его едкость бессильна против чужого спокойствия. — И это место похоже на мой дом не больше, чем логово пауков, чтоб ты знал. — Хватит с ним болтать, — очень тихо прошипел Фили брату на ухо. — Тебе не нравится дворец? — удивился Леголас, задумчиво прохаживаясь вдоль камеры. — Должно быть, он просто слишком просторен для тебя. Потолки высоковаты? Кили зло сощурил глаза, готовясь ответить какой-нибудь грубостью, но Леголас не дал ему заговорить. — Сперва я подумал, что гномы, идущие через Лихолесье тропой эльфов, должно быть, настоящие безумцы… Но на безумцев вы не очень-то похожи, верно? — проговорил он, испытующе глянув на Кили. — Ну, это как посмотреть, — отозвался тот. — Если эльфы зовут смелость безумием, то ты должно быть очень благоразумен. — Куда вы направлялись? — спросил Леголас уже без прежней легкости. — Я направлялся туда, куда вёл нас лидер отряда, — пожал плечами Кили. — Кто же лидер вашего отряда? Кили замешкался на секунду. Ему следовало быть аккуратным, чтобы не привлечь лишнего внимания к Торину. — Его уже с нами нет, — отмахнулся Кили. — Не захотел слезать с лошади и остался по ту сторону леса. Леголас дёрнул уголком рта и прищурился. — А лошадь не великовата для гнома? Кили не успел ничего ответить, потому что Фили наконец потерял терпение. — Может сразу всё ему расскажешь? — с раздражением спросил он на их родном языке, не знакомом Леголасу. — Он здесь как раз за этим, Кили! Ни слова больше о волшебнике! Молчи! Кили дёрнул рукой, вырывая рукав из пальцев брата, и поднялся на ноги. Пусть опасения Фили казались ему излишними, он не хотел с ним ругаться. Леголас молча проследил за тем, как разговорчивый пленник удаляется к дальней стене, и улыбнулся уголком рта. — Не нужно так волноваться по пустякам, — проговорил он, отступая. — Отдыхайте, скоро вам принесут еду. Фили проводил эльфа глазами и тревожно нахмурился. — Что он понял? — А что он мог понять? — уныло отозвался Кили.

• • •

— Что ты думаешь о наших гостях, отец? Не помню, когда в этих землях последний раз бывали гномы, — заметил Леголас, прохаживаясь по залу из стороны в сторону. Трандуил сидел, откинувшись на спинку кресла, и задумчиво постукивал пальцами по подлокотникам. Он не смотрел на Леголаса, но тот знал, что король его слушает. — Думаешь, они идут к горе? — с сомнением протянул Леголас. — Думаю, они шли к горе, — уточнил Трандуил, глубоко вздохнув и расправив плечи. — Один из них — потомок Трора, не удивительно, что гора влечёт его… — На что они рассчитывают? Эребор теперь принадлежит дракону, им нет пути внутрь, — заметил Леголас, остановившись напротив отца и задумчиво перекатываясь с носка на пятку. Трандуил пожал плечами. — Ты говорил с ними? — спросил он, наконец, взглянув на сына. — Откуда ты узнал? — не сдержал вопроса Леголас, хотя проницательность короля не была для него неожиданностью. Трандуил не ответил и только махнул рукой, приглашая его поделиться наблюдениями. — Кое-кто из них считает себя очень остроумным, — фыркнул Леголас. — Тебе стало бы плохо от их наглости. — Не сомневаюсь. — Мне кажется, с ними был кто-то ещё, — задумчиво продолжил принц. — Возможно, не гном… Ты знаешь язык гномов, отец? Трандуил недоуменно вздёрнул бровь. — Я не застал времён, когда они знали наш язык, а мы — их, — неловко пояснил Леголас. — Те времена давно ушли. Я не смог понять, что они говорят, но может ты поймёшь? — Предлагаешь пойти и переспросить? — рассмеялся Трандуил, старательно пропуская мимо ушей напоминание о разрушенной дружбе с ненавистным теперь народом. — Нет нужды, я могу повторить, — отозвался Леголас. В его устах чужой язык стал ещё более угловатым и неуклюжим, его звучание не подходило эльфам, но хорошая память помогла сохранить слова узнаваемыми. Прослушав предложение несколько раз, Трандуил наконец перестал хмуриться и одобрительно кивнул. — Достаточно, я понял. Он поднялся из кресла и не спеша прошёлся по залу, заложив руки за спину. — Ты был прав, Леголас, с ними был кто-то ещё. С ними был волшебник. — Митрандир? — удивился принц. — Кто же ещё. Гэндальфу Серому никогда не сиделось спокойно. Леголас чувствовал, что за презрением Трандуил прячет тревогу. Он старался всегда быть рядом с отцом в его мыслях и знал, что всё, чего он хочет, — предугадать развитие событий в стремительно меняющемся мире. Леголас понимал, почему это так важно — в ряду других королевств Лихолесье занимало особое место. Оно было подвержено злу, как королевства людей, но населяли его бессмертные, оттого его умирание было так мучительно. Трандуил не мог сохранить лес в спокойствии безвременья, как владыки Ривенделла или Лотлориэна, не мог увести свой народ за море, ведь лесные эльфы, никогда не видевшие света Валинора, ни за что не согласились бы оставить Средиземье. У них не было друзей, готовых прийти на помощь и стать рядом в войне против распространяющегося зла, а потому Трандуил мог рассчитывать только на себя. Леголас видел это его глазами, но не мог до конца поверить увиденному. Ему казалось, что обломки древних союзов ещё можно соединить заново. Это казалось ему единственным путём к спасению. — Что Гэндальфу могло понадобиться от гномов Эребора? — спросил он с сомнением. — Немного безумия ему под стать, я полагаю, — отозвался Трандуил. — Он хочет занять гору и вернуть её гномам. Но одолеть дракона с отрядом из дюжины гномов нельзя, нужно собрать войско побольше. Кто поведет его? Наследник Трора, последнего короля под горой… Трандуил невесело усмехнулся. Его туманный взгляд блуждал по стенам и сводам потолка, будто читая на них замыслы Гэндальфа. — Им нужен символ, напоминание и доказательство, что заставит гномов поверить в бродягу Дубощита. Им нужна потерянная королевская власть, замершая в гранях родового сокровища… Трандуил замолчал, размышляя над собственными словами. В зале на мгновение повисла тишина, и Леголас задержал дыхание, чтобы не нарушить её ни единым звуком. — Им нужен Аркенстон, – Трандуил дёрнул плечом, сбрасывая туманное наваждение. — Они хотят его украсть. Леголас поражённо вздохнул. — Если они разбудят дракона, камень им не поможет! — К счастью, сейчас от горы их отделяет не только дракон, — спокойно заметил Трандуил. — Пока Дубощит с друзьями заперт в наших темницах, планам Гэндальфа не суждено сбыться. — Но, может, нам стоит поговорить с ним? — осторожно предложил Леголас. — Отправить весть Совету? Трандуил взглянул на него с холодной улыбкой. — Так с кем ты хочешь поговорить, Леголас? С Гэндальфом или с Советом? — Разве Митрандир не часть Совета? — Часть, но не то же самое. Сам посуди, разве Совет одобрил бы такую безрассудную и рискованную миссию? Можешь быть уверен, сейчас мы знаем о планах Гэндальфа куда больше остальных.