Sadron

Торин уже несколько дней не покидал главный зал. Тех, кто приходил навестить его, он встречал с настороженностью и неприязнью. Всё потому, что Бильбо уговорил его вернуть камень в спинку трона, где он был при Троре, и теперь Торин не мог отойти от него ни на минуту. Бильбо, наверное, надеялся, что это поможет, но стало только хуже. Торин был уверен, что эту мысль подсказал ему Балин, иначе откуда хоббит мог узнать о том, чего никогда не видел? Пересечённый глубокой трещинной трон казался Торину больным, Аркенстон держался в повреждённом гнезде ненадёжно. «Кто угодно может забрать его, — думал Торин, раскачивая камень на пробу. — Даже Бильбо мог бы вытащить его…» Он давно уже думал о том, что хоббит что-то замышляет за его спиной. Бильбо и сам не скрывал, что хочет отнять у него Аркенстон. «Теперь и Балин с ним заодно. Все они шепчутся между собой, все они хотят мне зла». Подозрения рождались в голове Торина одно за другим, даже во сне не давая ему покоя. Бесконечная череда страхов и безумных озарений вызывала головную боль. Сидя на троне, он всё время запрокидывал голову, чтобы не упускать камень из вида. Воспоминания поблекли со временем, но теперь всё чаще возвращались. Торин вспоминал Трора, сидящего там, где теперь сидит он, с Аркенстоном над головой и безумным блеском в глазах. Вместе с этим в груди робко шевелились воспоминания о том мучительном беспокойстве, которое вызывал в нём дед. Торин помнил, как пытался поговорить с ним и раз за разом натыкался на ответы невпопад и абсолютно потерянный взгляд. В конце концов он понял, что Трор его просто не слышит, и это было страшно. — Неужели они чувствуют то же самое? — пробормотал Торин себе под нос. — Неужели я стал таким же… Мысль об этом заставила его подняться с места и беспокойно пройтись по залу. Движение — то, чего ему давно не хватало. На полу рядом с троном всё ещё стояла посуда, в которой Бильбо приносил ему еду. Торин взял в руки кубок и вгляделся в своё отражение. Собственное лицо показалось ему странным и неправильным, будто он был болен лихорадкой. Гладкая золотая поверхность искажала реальность. Торин надеялся, что дело именно в этом. «Это ведь не ты». Слова Бильбо пульсацией отзывались в голове с каждым толчком крови. Торин выпустил кубок из пальцев и тот с шумом покатился по полу. Когда это произошло? Когда вихрь злости и подозрительности пророс в нём так глубоко, что вытеснил всё настоящее? «Я должен это остановить. Я должен вспомнить… Вернуться… Я должен…» Торин в смятении окинул взглядом зал и замер, зацепившись за сияющий камень в изголовье трона. Завораживающее мерцание Аркенстона мгновенно остановило поток его мыслей и направило волну беспокойства в другое русло. «Я совсем забыл о нём! Из-за моей невнимательности его могли украсть. В зале несколько выходов, его могли стащить прямо у меня из-под носа!» Поспешно преодолев разделяющее их расстояние, Торин накрыл камень ладонью и опасливо обернулся через плечо, будто невидимые враги уже подбирались к нему со всех сторон. Зал был пуст. Кубок бесшумно перекатывался с боку на бок, тускло поблескивая в полутьме. От ощущения привычной прохлады под ладонью, тревога Торина медленно успокаивалась, уступая место глухой усталости. Всплеск, вызванный воспоминаниями, улёгся, не оставив в мыслях ни следа. Сон накрыл Торина незаметно, потому что почти не отличался от реальности. В нём был всё тот же зал, те же неотступные беспокойство и одиночество, даже Аркенстон во сне остался прежним. Сходств было много, а отличие всего одно — во сне Торин отчётливо слышал чьи-то шаги. Кто-то медленно обходил зал, прячась в тени у стен. Торин озирался вокруг, но нигде не мог заметить движения, только звук. Он знал, что невидимый гость ждёт момента, чтобы отнять у него Аркенстон. Знал, что уступает гостю в силе и вряд ли сможет помешать. Шаги отдавались в голове Торина оглушительным грохотом, трясущимися руками он тщетно старался вытащить Аркенстон из трона, чтобы унести и спрятать его, но камень будто не желал идти к нему в руки. Он оставался на месте и от этого в груди Торина волной поднималась паника. Шаги всё так же звучали где-то у стен, а Торин не прекращал судорожных попыток, раздирая пальцы в кровь и ломая ногти. Кровавые следы замарали чистую поверхность камня, окрасив его тёмно-красным. В отчаянии Торин ударил по нему кулаком и Аркенстон вывалился ему в ладони. Шаги замерли, но Торин спиной чувствовал, что гость был здесь — он ждал. Аркенстон в руках Торина истекал кровью, капли с тихим стуком падали на пол. Торин не знал, что делать дальше, ему казалось, что камень шевелится в его руках — вздрагивает и сокращается, как живое сердце. Гость ждал, хотя мог бы подойти и отобрать его силой. Торин чувствовал себя вором. Почему-то сейчас ему казалось, что гость имеет на камень куда больше прав. Ему казалось, что в темноте за его спиной терпеливо замер настоящий хозяин Аркенстона. Захотелось обернуться и увидеть его, понять кто он такой… Но Торин не мог даже пошевелиться. Он боялся, что сердце в его руках вот-вот остановится, если не вернуть его владельцу. Ему показалось, что камень трескается в его пальцах, и он зажмурился, чтобы не видеть, как окровавленные осколки посыпятся к его ногам. Когда Торин открыл глаза, зал был по-прежнему пуст. Он сидел на троне, склонив голову на грудь, а руки его были пусты. Опасливо запрокинув голову, он увидел Аркенстон на своём месте, целым, чистым и неподвижным. Сон отступал, оставляя в голове звенящую пустоту и ясность. Торин медленно поднялся с места и без труда вытащил Аркенстон из каменного гнезда.

• • •

От гнетущих мыслей о затворничестве Торина Бильбо отвлекало только искреннее воодушевление остальных гномов. Каждый день они проводили за работой, то осматривая оружейные, то отправляясь на охоту в окрестности горы. Каждый был занят своим делом, и эта размеренная деятельность немного успокаивала Бильбо. Приятно было чувствовать, что жизнь идёт своим чередом. Это давало надежду, что однажды всё станет на свои места, но пока странности Торина всё сильнее походили на болезнь и именно так к этому относились остальные. Никто не говорил об этом, но все надеялись, что время излечит Торина. Даже Балин в конце концов решил, что от них здесь уже ничего не зависит. Бильбо не мог с этим смириться. Больше других его отвлекали и веселили племянники Торина. Чем бы они не были заняты, у них всегда находилось время поболтать с Бильбо или уговорить его куда-нибудь с ними отправиться. Они показывали ему те уголки горы, в которых он не успел побывать, и рассказывали о том, что происходило с отрядом во время его отсутствия. Бильбо успел услышать удивительно детальный рассказ о темницах эльфов, о путешествии через лес в кромешной темноте и о том, как жилось гномам в Озёрном городе. Фили и Кили почти дословно пересказали ему все свои разговоры с эльфийским принцем, а когда и эта тема себя исчерпала неожиданно перешли к воспоминаниям о времени, когда Бильбо ещё знать не знал никаких гномов. Тогда-то хоббит наконец понял, что всё это затевалось единственно затем, чтобы не дать ему с головой уйти в собственные, не самые весёлые воспоминания. Наверняка, это Балин попросил Фили и Кили присмотреть за ним. Справившись с первой волной раздражения, Бильбо понял, что не может по-настоящему злиться, слишком уж близки ему были мотивы старого гнома. Бильбо и сам бы так поступил, если бы только болтовня могла помочь Торину. — Может нам пойти с тобой? — предложил Фили, наблюдая, как Бильбо собирает на поднос еду для Торина. Они уже не первый раз заговаривали об этом, но каждый раз Бильбо находил какие-нибудь отговорки. Он думал, что Фили и Кили не стоит видеть Торина таким. Он не был уверен, что они смогут понять то, что увидят. — Давай мы поможем, Бильбо, а то один ты это не дотащишь, — усмехнулся Кили. — Это совсем не тяжело, — отозвался хоббит, запоздало сообразив, что это была шутка. — Правда, Бильбо, ты всё время ходишь туда один, — серьёзно поддержал брата Фили. — Почему ты не хочешь, чтобы мы видели Торина? Неужели всё так плохо? — Нет, конечно, нет, — торопливо пробормотал Бильбо. — Если хотите пойти, я вовсе не против. Разве я могу что-то вам запретить? Фили и Кили настороженно переглянулись. Бильбо не стал даже пытаться расшифровать эти взгляды и вернулся к подносу. Кто знает, может племянники смогут достучаться до Торина, раз ни Бильбо, ни Балину это не удалось? Тронный зал встретил их тишиной. — Похоже, Торина здесь нет, — заметил Кили, оглядываясь. — Как и Аркенстона, — глухо отозвался Бильбо, сверля трон неподвижным взглядом. — Скажите всем. Торина нужно найти. Бильбо поставил поднос на пол и решительно двинулся вперед, к противоположным дверям. — Думаешь это обязательно? — с сомнением спросил Фили ему вслед. — Торин ведь не ребёнок, он сам решает, где ему быть. — Расскажите Балину, что Торин забрал камень и ушёл. Уверен, он скажет то же, что и я, — раздражённо бросил Бильбо, не оборачиваясь. — Мы должны найти его. Фили и Кили снова переглянулись и отправились к остальным. Поиски могли бы занять очень много времени, если бы Торин ушёл совсем незамеченным. К счастью, кто-то из гномов видел, как он, не глядя по сторонам, вышел из зала с камнем в руках и отправился в шахты. Бильбо спешил и гномам приходилось ускорять шаг, чтобы не отставать от него. Чем ниже они спускались, тем тяжелее становилось идти. Шустрый хоббит легко перебирался через кучи камней, преграждающие путь, но гномам это удавалось труднее. Бильбо не хотел никого ждать. Он не знал, что могло понадобиться Торину в шахтах, но плохое предчувствие гнало его вперёд. — Ниже спускаться опасно, — заметил Фили, удерживая Бильбо за локоть. — Не думаю, что Торин пошёл бы туда. Оглянувшись, хоббит понял, что кроме Фили и Кили с ним никого не осталось. Они обогнали остальных так сильно, что даже шагов их было не разобрать в гулком подземелье. — Вы можете остаться здесь, но я должен проверить, — с трудом выговорил Бильбо, во рту у него пересохло, а в глазах плясали блики от факелов. — Если Торин всё-таки там, нужно вытащить его. — Ладно, — помолчав согласился Фили. — Проверим вместе. Дальше пришлось идти медленнее, в темноте их всюду подстерегали расщелины и обрывы. Бильбо шагал следом за гномами, внимательно глядя под ноги и прислушиваясь. Они спустились так глубоко, что стало тяжело дышать, спёртый воздух с трудом проникал в лёгкие и от этого у Бильбо уже начинало двоиться в глазах. — Торин! — вдруг воскликнул Фили, резко останавливаясь. Бильбо сбросил предобморочный морок и торопливо выглянул у него из-за плеча. Блики огня осветили неподвижную фигуру Торина и тёмную пропасть прямо перед ним, от этой картины у Бильбо по спине пробежал холодок. Он толкнул Фили в бок, и они втроём поспешили Торину навстречу. Свет вывел его из оцепенения, он медленно переводил сощуренные глаза с одного встревоженного лица на другое, кажется, не совсем понимая, где оказался. — Хорошо, что вы пришли, — хрипло проговорил он. — Назад бы мне одному не добраться. — Как ты оказался здесь без факела? — почти сердито воскликнул Кили. — Аркенстон освещал мне путь сюда. Бильбо беззвучно открыл рот, он уже догадался, что произошло, но никак не мог в это поверить. — И где же он теперь? Торин молча указал вниз. — Я вернул его туда, откуда он был взят, — глухо проговорил он. Бильбо почувствовал, что волна облегчения готова сбить его с ног. — Это же замечательно! — радостно выдохнул он и порывисто обнял Торина, изо всех сил сжимая руки. Фили и Кили растерянно переглянулись, не понимая, чему Бильбо так радуется. — Разве Аркенстон не должен принадлежать королю горы? — осторожно спросил Фили. — Лучше пусть принадлежит самой горе, — глухо отозвался Торин и слабо улыбнулся, неловко потрепав Бильбо по волосам.

• • •

Нума сидел за столом Сарумана, устало подложив под голову согнутый локоть, и рассеянно слушал. Неспешные разговоры Саурона и Сарумана убаюкивали его, но никогда не надоедали. Было в роли молчаливого слушателя что-то успокаивающее, напоминающее о детстве. Отец и дед никогда не мешали Нуме слушать, даже если говорили о непонятных и страшных вещах. Может, именно поэтому их разговоры быстро стали ему понятны и совсем перестали пугать. Поначалу Саруман пытался избавиться от Нумы под предлогом его плохого самочувствия, но Саурон не позволил ему этого сделать. В целом, в Ортханке Нума чувствовал себя гораздо более скованно, чем в Эреборе или Барад-дуре. Навязчивое внимание хозяина башни отбивало желание её исследовать. Большую часть времени Нума проводил рядом с Сауроном или на ступенях перед воротами башни, подставляя бледное лицо холодному осеннему солнцу. Приближающаяся зима немного пугала его, Нума чувствовал себя уязвимым и опасался лихорадки. Дома, на севере, холод часто был к нему жесток. Волшебник не переставал удивлять Нуму своим отношением к Саурону. Конечно, он знал, что когда-то они были друзьями, но видеть последствия этого своими глазами оказалось очень странно. Гэндальф не давал этого почувствовать, но, благодаря Саруману, Нума наконец понял, насколько огромное прошлое связывало их с Майроном. Иногда они заговаривали об этом прошлом, и тогда Нума невольно задерживал дыхание, чтобы не упустить ни одного слова. Прикрыв глаза, он слушал о Валиноре и королевствах, давно стёртых с лица Средиземья, в темноте под веками слова превращались в образы и оживали. За такие моменты Нума готов был простить Саруману его высокомерие. Сегодня, впрочем, они говорили о настоящем — о том, что успел предпринять Гэндальф с момента их последней встречи в Эреборе. Нума прошагал пальцами по столу и аккуратно потянул бархатную ткань, чтобы взглянуть на палантир, благодаря которому Белый волшебник был так хорошо осведомлён о делах своих врагов. — Не трогай, — резко прервав разговор, одёрнул его Саруман. Нума блеснул на него раздражённым взглядом исподлобья, но руку убрал. Саурон проследил за этим со скрытой в уголках рта усмешкой. Дождавшись, пока разговор возобновится, Нума тихонько вытащил из стопки рядом с собой чистый лист бумаги, оторвал от него кусочек и смял его в пальцах. — Думаю, он не просто так вернулся в Минас Тирит, — серьёзно продолжал Саруман, не обращая на него внимания. — На юге неспокойно… Нума щелчком пальцев запустил в его сторону бумажный комок. Мятый шарик ударился Саруману в грудь и упал на стол, заставив его замолчать. В ответ на негодующий взгляд волшебника Саурон только пожал плечами. — Думаешь причина волнений на юге это Олорин? — спросил он, выстукивая пальцами незамысловатый ритм. — Не совсем так, — уклончиво отозвался Саруман. — Думаю, он примчался туда, привлечённый тревожными новостями… Гондор готовится к войне. Пальцы Саурона замерли над столом. — К войне с кем? — нахмурился он. Нума откинулся на спинку стула и хищно улыбнулся, следя за собеседниками цепким взглядом. — Со своими южными соседями, — тихо ответил Саруман. — С Харадом. Саурон молчал, непроницаемо глядя перед собой. — Между ними и раньше возникали разногласия, — неуверенно продолжил Саруман. — Но угроза со стороны Мордора не давала Гондору ввязаться в настоящую войну. Если мои предположения верны, теперь наместник соберёт силы, чтобы вернуть Гондору спорные земли и установить границу на реке Харнен. Саурон задумчиво хмыкнул. Нума внимательно разглядывал его лицо, ища следы разочарования или злости. Когда Саурон сжёг орков, Нума говорил ему, что освободившееся место очень скоро займут люди и эльфы. С орками или без, Средиземью не знать мира. Теперь они могли в этом убедиться. — Олорин собирается помочь Гондору в войне? — наконец нарушил тишину Саурон. — Пока нельзя сказать наверняка, но в Минас Тирите он частый гость и вряд ли сможет остаться в стороне. Нума с любопытством ждал, что скажет на это Саурон, но тот не спешил говорить, обдумывая услышанное. — Может и к лучшему, что Гондор отвлечёт внимание Гэндальфа, — полувопросительно заметил Саруман. — По крайней мере, мы будем знать где он. — Земли Харада — это джунгли и пустыни, — проговорил Саурон, будто размышляя сам с собой. — А спорные земли к северу от реки Харнен плодородны. Гондор может легко прокормить себя на той территории, которой владеет сейчас, а для Харада это могло бы стать благословением. Думаю, войне следует рассудить их справедливо. Нума поперхнулся воздухом от удивления. — Разве ты не хотел избежать войны любой ценой? — воскликнул он. — Не для того ли ты уничтожил свои армии? Саурон бросил на него снисходительный взгляд. — Я не хочу, чтобы они воевали вечно, Adan. Мне вовсе не нужно, чтобы они друг друга уничтожили. Но я уверен, что мир между ними будет крепче, когда границей станет Порос, а не Харнен. Нума нахмурился, припоминая виденные когда-то карты. У него была хорошая память, но он никогда не думал, что однажды будет иметь дело со столь отдалёнными землями. Нижний край карты представлялся ему с трудом. Кажется, река Порос протекла гораздо севернее Харнена и соединяла устье Андуина с горным хребтом, отделявшим Гондор от Мордора. — Думаешь справедливость твоего решения убедит Гондор отдать своим давним врагам столько плодородной земли? — с сомнением хмыкнул Нума. — Думаю, армия Харада убедит их, — холодно отозвался Саурон. — Если только армия Гондора не загонит их в пустыни и джунгли, — едко уточнил Нума. — Почему ты думаешь, что Гондор окажется сильнее Харада? — с любопытством спросил Саурон. — Ты ничего не знаешь ни об одной из этих сторон. — Ты что собираешься участвовать в войне, Майрон?! — вмешался в разговор Саруман. — Собираешься принять сторону южан? — Для начала я хочу узнать, что происходит сейчас на юге, я очень давно там не был, — задумчиво протянул Саурон. — Но, если Олорин возьмётся помогать Гондору, я приму сторону Харада. Посмотрим кто сильнее. От беспечности этих слов у Нумы по коже побежали раздражённые мурашки. Как же легко Саурон принимал такие важные решения! — Ты ведь помнишь, что Валинор наблюдает за тобой, Майрон? — сухо выговорил он, стараясь скрыть своё беспокойство. — Стоит ли так рисковать? Саруман недоумённо вскинул брови — за всё это время, Саурон так и не рассказал ему о встрече с Мандосом. — Валинор не осудит меня за желание примирить народы Средиземья, — лукаво улыбнулся Саурон. — К тому же, юг веками был союзником Мордора, так что я в ответе за них. Нума неодобрительно качнул головой. — Кто примиряет народы войной, Майрон? — Я.