Sadron

У ворот Эребора кипела работа, гномы готовились к возвращению Смауга. Каменные глыбы громоздились одна на другую, всё выше и выше. Бильбо как мог старался помогать, но, чтобы держаться на ровне с остальными, ему не хватало силы и выносливости. Приходилось то и дело останавливаться, чтобы отдохнуть. Выдохшись, Бильбо садился в тени стены, жмурился и прислушивался к звукам вокруг: стуку камней, скрипу верёвок и окрикам гномов. Иногда ему казалось, что он попал в какой-то безумный сон. Когда это началось? После побега от Саурона или, когда Бильбо показал Гэндальфу кольцо? А может, когда решился выйти за порог своего дома. Баррикада поднималась всё выше, постепенно отрезая их от внешнего мира. Бильбо наблюдал за этим с затаённой тревогой, его беспокоил Торин. С того момента, как он получил камень, Бильбо больше не видел его. Бильбо больше не знал, что ему делать, не знал, где теперь его место. Золото влияло на Торина, оно делало его кем-то другим. Бильбо старался понять, происходит ли это с другими гномами, но ничего подобного не замечал. Они были воодушевлены, говорили веселее и больше обычного, но, в целом, остались прежними. Они ещё не поняли, что происходит что-то неладное. — Как ты себя чувствуешь? Бильбо вздрогнул от неожиданности и испуганно уставился на Балина. Как только ему удалось подобраться незамеченным? — Чувствую? Хорошо, кажется… Балин неуверенно улыбнулся и сел с ним рядом. — Ты странно себя ведёшь в последнее время, — заметил он. — В последнее время? — нервно усмехнулся Бильбо. — Ты имеешь в виду с тех пор, как вернулся? Честно говоря, я всё ещё не уверен, что… по-настоящему здесь. Балин озадаченно нахмурился. — Ты здесь, Бильбо. Хорошо это или плохо, но ты действительно здесь. Бильбо решительно покивал. — Да, да, я понимаю это, но не чувствую… Торин ведёт себя странно, ты заметил? — он резко сменил тему и с тревогой уставился на Балина. — Это ведь из-за горы, да? — Думаю, да, — понизив голос, отозвался тот. — Но тебе не стоит говорить об этом вслух, Бильбо. — Почему? Гном мрачно гляну на него из-под седых бровей. — Потому что он не захочет это слышать. Стена была закончена так быстро, что у Бильбо при взгляде на неё начинала кружиться голова. Ему казалось, будто она проросла из земли сама по себе. Ему нужно было время, определённо больше времени, чтобы прийти в себя. Желательно подальше от проклятого золота и безумного взгляда Торина. Гномы любовались своей работой. Пусть стена не могла по-настоящему защитить их от дракона, обманчивое чувство безопасности всё равно немного успокаивало. — Пускай теперь только сунутся обратно, — весело оскалился Кили. — Наша гора станет неприступной крепостью! — Наша гора станет склепом, — прошептал Бильбо себе под нос. — Если Торин не одумается. — Эй, внизу! Позовите Торина, — крикнул Фили со стены. — У нас гости. Вслед за остальными Бильбо вскарабкался на стену. Приближающийся отряд эльфов был уже отчётливо виден внизу. Торин прошёл мимо, задев Бильбо краем мехового плаща. От него веяло холодом подземелий и золотом. Бильбо уже различал этот запах — запах дракона. Торин остановился у ограждения и натянул тетиву лука. Бильбо успел только судорожно втянуть воздух, когда стрела свистнула и сорвалась вниз. Гномы даже не вздрогнули, а Бильбо испуганно припал грудью к ограде. Стрела чиркнула перед копытами коня Леголаса, вынуждая отряд остановиться. — Убирайтесь! — грубо крикнул им Торин. — Мы уйдём, не сомневайся, — отозвался Леголас, запрокидывая голову. — Но вам лучше уйти с нами. Ты не хуже меня знаешь, Торин, что оставаться здесь нельзя. — Мы не оставим нашу гору — вот что я знаю. Мы не отдадим её ни вам, ни дракону, ни другим жадным тварям, что придут сюда за нашими сокровищами! От громкого голоса Торина у Бильбо зазвенело в ушах. Лошадь Леголаса беспокойно переступила с ноги на ногу. — Убирайся, — процедил Торин, снова натягивая лук. — Предупреждаю последний раз. — Отец был прав, — разочарованно выкрикнул Леголас, привставая в стременах. — Здесь уже не с кем договариваться. Бильбо заметил, как сузились глаза Торина, а наконечник стрелы хищно дрогнул. Не думая, он бросился вперёд и дёрнул Торина за рукав. Не нужно было этого делать, тело сработало раньше, чем сам Бильбо успел что-то понять. Стрела ушла в сторону, описав в воздухе широкую дугу. Не дожидаясь продолжения, эльфы повернули лошадей и направились прочь. Торин зло дёрнул рукой, отбрасывая Бильбо от себя. От удара об ограждение у хоббита потемнело в глазах, он тяжело охнул и осел на пол. Голоса гномов потонули в шуме сердца в ушах, Бильбо с удивлением почувствовал, что из носа по подбородку бежит кровь. Что-то с ним всё же не так, когда он стал таким хрупким? Кто-то подхватил Бильбо под локти и поставил на ноги, зрение немного прояснилось, и он успел заметить недоуменное, тёмное от злости лицо Торина, прежде чем Балин и Фили увели его прочь со стены.

• • •

Бильбо было стыдно. Он расхаживал по залу из стороны в сторону и раздражённо шмыгал носом, то и дело принимаясь тереть подбородок. Он чувствовал себя слабым, ему казалось, что кровь на лице обличает его, хотя никакой крови уже давно не было. Бильбо не чувствовал себя обиженным, он просто не мог обижаться на Торина, когда тот вёл себя так. Он ведь болен, он проклят, он сам, наверное, не понимает, что делает. Бильбо шагал вдоль стены и обратно, пока ощущение чужого присутствия не заставило его замереть на месте. Он стал отчётливее чувствовать такие вещи за время, проведённое с Сауроном и Нумой. Медленно окинув зал глазами, Бильбо наткнулся на тёмную фигуру в самом углу, у дверей. По коже пробежали холодные мурашки. Как долго Торин уже стоял там, наблюдая, как Бильбо мечется из угла в угол? «О чём он думает? О чём можно думать с таким жутким выражением лица?» — подумал хоббит, нервно переминаясь с ноги на ногу. Торин сдвинулся с места и опасливо двинулся ему навстречу, будто крадучись. Бильбо подавил невольное желание броситься бежать и только решительно выпрямил спину. Он хотел что-то сказать, чтобы нарушить гнетущую тишину, но слова не шли, в горле стоял острый комок. Торин остановился совсем близко, пристально глядя на него сверху вниз. — Извини меня, — глухо выдохнул он. — Я не хотел причинять тебе вреда. Бильбо удивлённо открыл рот. — Я… Со мной всё в порядке, не беспокойся, — пробормотал он. — Как ты себя чувствуешь, Торин? — Я? А что со мной может быть не так? — Ты сам не свой, — робко заметил Бильбо. — Разве не чувствуешь? — Не понимаю о чём ты, — Торин явно пытался выглядеть миролюбиво, но получалось слишком натянуто. Бильбо мучительно свёл брови к переносице. Он чувствовал, что бессилен, чувствовал, что настоящий Торин похоронен где-то глубоко, под слоями непрошибаемой фальши и отчуждённости. Так глубоко, что достучаться до него казалось просто невозможным. — Торин, — выговорил Бильбо почти жалобно. — Это ведь не ты. — Не я, — полувопросительно прошептал Торин в ответ. Взгляд его на секунду прояснился, в нём мелькнуло что-то ещё более тёмное, чем жадное золотое безумие. — Ты прав, Бильбо. Я знаю, что ты прав, — пробормотал он совсем тихо, будто опасаясь, что кто-то их услышит. — Поэтому тебе нужно уйти. — Уйти? — удивился Бильбо. — Куда? — Как куда? Домой, — спутанно объяснил Торин. — Цель достигнута, мы вернули гору, ты нашёл Аркенстон, на этом всё. Тебе пора возвращаться. — Ты меня прогоняешь? — недоверчиво нахмурился Бильбо. — Ради твоего же блага. Здесь может случиться всё что угодно. Мы будем сражаться за нашу гору, кто бы не пришёл её отобрать. Забирай свою долю сокровищ и возвращайся в Шир, к своим книгам и милой гостиной. Закончи приключение, Бильбо, пока оно не покончило с тобой. Слова Торина звучали как-то отчаянно и очень странно. Бильбо не знал, как на них реагировать. — И что же, ты отдашь мне мою часть сокровищ, Торин? — с сомнением спросил он. — Конечно, — немного запнувшись, ответил гном. — Таков был уговор, четырнадцатая часть… — Я уйду, — нетерпеливо перебил его Бильбо, — Если моей четырнадцатой частью будет Аркенстон. Торин изменился в лице и сделал несколько шагов назад. — Аркенстон? — уже другим голосом переспросил он. — Зачем он тебе? — Как зачем? Чтобы его не было у тебя, конечно! — воскликнул Бильбо. — Он сводит тебя с ума, Торин! Как ты можешь этого не замечать? Присмотрись к нему! Торин попятился к дверям, будто слова хоббита несли ему угрозу. — Нет, нет, ты просто хочешь забрать его себе, — невнятно пробормотал он себе под нос. — Это ты сошёл с ума, Бильбо… — Посмотри на него внимательно, посмотри на него, Торин!

• • •

Белый свет переливался внутри Аркенстона, то вспыхивая, то затухая. Он казался таким чистым и притягательным, таким завораживающим… Торин рассматривал камень сквозь полуприкрытые веки и задумчиво поглаживал его пальцами. Что он должен был в нём увидеть? Бильбо говорил так, будто в камне пряталось чудовище, но Торин видел только безграничную красоту и силу. — О чём все вы пытаетесь меня предупредить? — пробормотал он себе под нос. — И друзья, и враги… Все говорят мне о проклятии Аркенстона. Неужели, они пытаются усыпить мою бдительность? Ведь не могут они не видеть, как он прекрасен. Не могут они о нём не мечтать! «Бильбо хочет забрать его, он сам сказал! Четырнадцатая часть!» Торин недовольно скривился, рассеянно глядя в стену. Сколько бы он не сжимал Аркенстон в руке, тот не становился теплее, наоборот, от него по ладони расходилась прохлада. Нет, расстаться с ним абсолютно невозможно. Сейчас его сила особенно нужна Торину. Чтобы объединить народы гномов, чтобы защитить гору от возвращения дракона. «Аркенстон — ключ к нашему будущему, а они говорят отказаться от него!» Проклятый колдун перебил почти всех воронов, обитавших в окрестностях горы, но одна старая птица всё же нашлась, чтобы доставить весть Даину в Железные Холмы. Им бы только дождаться прихода сородичей, только бы выстоять против происков хитрых эльфов, а там… Им никто не будет страшен. Торин устало склонил голову к плечу, его клонило в сон, но пальцы сами по себе продолжали прижимать Аркенстон к груди, будто только от стука его сердца он и наполнялся силой.

• • •

Рогатая вершина Ортханка с первого взгляда показалась Нуме знакомой, слишком уж башня напоминала Барад-дур. Саурон рассматривал Изенгард с высоты, не торопясь снижаться, и это почему-то показалось Нуме тревожным знаком. — Ты уверен, что он не за одно с Гэндальфом? — спросил он, с тревогой косясь на Саурона. — За одно с Гэндальфом? — весело фыркнул тот. — Ну уж нет. Сколько я их знаю, эти двое всегда ладили с большим трудом, не думаю, что моё появление могло это изменить. Скорее наоборот. — Почему? Перед лицом общего врага бывает довольно просто найти взаимопонимание, — задумчиво протянул Нума. Саурон глянул на него с усмешкой. — Я не очень-то подхожу на роль их общего врага, Adan, вот в чём дело. Нума с сомнением нахмурил брови. Хотя он никогда не видел Сарумана, ему почему-то казалось, что глава ордена волшебников просто не может быть им другом. Какие бы разногласия не разделяли его с Гэндальфом, Саурон был врагом им всем, разве нет? Тогда с чего бы Саруману по собственной воле встречаться с ним за спиной Совета? А ведь Саурон сказал, что он будет рад встрече. — Ты и Гэндальфа зовёшь своим другом, только он так не думает. Может и Саруман встретит нас каким-нибудь проклятием, — с лёгкой досадой фыркнул Нума. Он ждал, что Саурон возразит, но тот только пожал плечами: — Посмотрим. Смауг не спеша спускался всё ниже, выбирая подходящее место для приземления, а крепость по-прежнему выглядела пустой и покинутой. Нума неуютно поёжился, стараясь отделаться от ощущения, что они вот-вот угодят в ловушку. Вблизи Ортханк оказался гораздо более необычным, чем казался издалека. Сходство с Барад-дуром отошло на второй план. Камень, из которого была высечена башня, был гладким и очень чёрным, Нуме казалось, что от него исходит холод. Сколько бы не присматривался, он не увидел на стенах ни стыков, ни швов, будто башня была чем-то абсолютно цельным. Нума немного рассеянно обдумывал, чем могло быть вызвано это смутное беспокойство, охватывающее его при взгляде на башню. Раньше он загнал бы страх поглубже, сделал бы вид, что его не существует, чтобы не тратить зря время. Теперь оказалось, что, стоит открыто признать свой страх, и он теряет половину своей силы. — Выглядит жутко, — вслух проговорил он, запрокидывая голову к вершине башни. — Более жутко, чем Дол-Гулдур? Быть не может, — усмехнулся в ответ Саурон. — Мне нравился Дол-Гулдур, — возмутился Нума. — Здесь другое… Она целая, понимаешь? Это как будто делает её живой. — Не такая уж она и целая, — помолчав фыркнул Саурон. Ворота башни открылись и на вершине лестницы показался Саруман. Весь в белом, вытянутый и прямой как стрела он казался немного напряжённым пока шёл им навстречу. Нума внимательно разглядывал острые черты его лица, хранившие отпечаток торжественности и строгости. Саруман показался ему ещё более отстранённым, чем Гэндальф, и таким же заносчивым. Быстро миновав лестницу, он замер напротив Саурона, пристально глядя ему в глаза и не обращая никакого внимания на Нуму и замершего за их спинами дракона. Он был с Сауроном одного роста и на секунду они показались Нуме очень похожими, почти равными. Если бы не это острое, отчаянное смятение на лице Сарумана. — Здравствуй, Курумо, — первым нарушил молчание Саурон. — Здравствуй, — эхом отозвался Саруман. — Я рад тебя видеть, Майрон. Нума невольно задержал дыхание. Всего одно слово заставило его мгновенно поменять своё отношение к Белому волшебнику. Настороженность и неприязнь сменились странной благодарностью. — Тебе, должно быть, известно кое-что из того, что происходило на севере. Знаю, ты не побоялся использовать палантир, несмотря на моё возвращение, — лукаво улыбнулся Саурон. — Известно ли тебе, кто прибыл со мной? Саруман перевёл взгляд на Нуму и в глазах его тут же появилась настороженность. — Я действительно видел кое-что, — кивнул он. — Но не думаю, что понял всё до конца… Нума почему-то почувствовал себя неловко. Его вполне устраивало быть невидимым свидетелем, не привлекающим лишнего внимания. С другой стороны, если им придётся задержаться в Изенгарде, глупо делать вид, что они не замечают друг друга. — Ты тот, кто вернул Саурону кольцо, — проговорил волшебник, сверля его пристальным взглядом. Нума кивнул, рассеянно отмечая, что в устах Сарумана это звучит как нечто совершенно естественное — ни заслуга и ни преступление, а нечто, что всё равно случилось бы рано или поздно. — Меня зовут Нума Морхант, мои предки были тёмными нуменорцами и сражались на стороне Ангмара, — пробормотал он, превозмогая неловкость. Никогда раньше ему не доводилось знакомиться с кем-то так по-человечески, без увёрток и сквозящей в голосе неприязни. Он смутно представлял, что вообще говорят в таких случаях. Саруман скользнул по нему внимательным взглядом и неопределённо хмыкнул. — Добро пожаловать в Изенгард, Нума Морхант, — проговорил он. — Можешь звать меня любым моим именем, которое тебе известно. Нума мысленно фыркнул, но портить момент не стал. Всё же Белый волшебник был непробиваемо горд, снисхождение в его голосе звучало настолько отчётливо, что становилось даже смешно. Краем глаза Нума заметил, что Саурон улыбается, наблюдая за ними. — Мы устали с дороги, Курумо, и надеемся на твоё гостеприимство, — проговорил он, сдерживая веселье. — Будь добр, проводи моего друга Морханта внутрь. Саруман приглашающе махнул рукой, будто спохватившись, и первым направился к воротам. Нума облегчённо перевёл дыхание, он всё ещё не восстановился до конца, тело уставало слишком быстро, чтобы это можно было проконтролировать. Ещё пару минут и головокружение наверняка сбило бы его с ног. — Мне нужно сказать змею несколько слов, — бросил Саурон им вслед. — Он никогда не бывал так далеко. Я догоню вас. Чёрные ступени ложились Нуме под ноги, усиливая дурноту своим блеском и движением. К счастью, закончились они достаточно быстро. Внутри Ортханка было прохладно и на удивление светло. Узкие световые окошки со всех сторон пронизывали башню рассеянными лучами. Нума замедлил шаг, разглядывая гладкие стены. — Правда, что он уничтожил кольцо? — вдруг нарушил тишину Саруман. Нума перевёл на него взгляд и понял, что волшебник давно не сводит с него глаз. — Это правда? Кольца больше нет? Нума невольно бросил взгляд на свою руку с тусклым ободком на указательном пальце. — Это оно?! Саруман заметил его взгляд и одним широким шагом оказался рядом. Нума невольно одёрнул руку, но волшебник успел перехватить её и недоверчиво уставился на кольцо. — Это только его оболочка, — скомканно объяснил Нума, пытаясь вывернуться из цепких пальцев Сарумана. — Сила, которой являлось кольцо, вернулась к Саурону. Теперь её нельзя ни отнять, ни уничтожить. Саруман отпустил его руку и отступил на несколько шагов, возвращая себе невозмутимый вид. — Что ж, это подарит миру покой или смерть, — хмыкнул он и как ни в чём не бывало направился дальше. Нума пошёл следом, растирая побелевшие пальцы. Почему все встречающиеся ему волшебники оказывались такими сумасшедшими? — Не слишком ли категоричны твои предвидения, Курумо? — спросил он, подстраиваясь под широкий шаг Сарумана. — Знаком ли Средиземью покой? И разве может его постигнуть смерть? Волшебник смерил его пренебрежительным взглядом. — А, по-твоему, смерть Средиземью не грозит? — Ты лучше меня знаешь, сколько раз Средиземье охватывали войны, сколько королевств погибло, было сожжено или затоплено, но разве видел ты хоть раз смерть Средиземья? Даже Нуменор, уничтоженный самими богами, продолжил жить в своих уцелевших детях. Так разве может Саурон принести миру смерть? Саруман криво улыбнулся уголком рта. — Что же ты скажешь о покое, умник? — фыркнул он. — Мир сам лишает себя покоя и этого нельзя изменить никакими внешними способами, — пробормотал Нума, глядя себе под ноги. — Именно поэтому гибель орков не принесёт Средиземью покоя.

• • •

Смауг лежал на земле, растянувшись во всю длину, свернув крылья и прикрыв глаза. Ему давно не приходилось летать так далеко, он устал, пламя тихонько гудело в груди в такт его дыханию. Саурон провёл ладонью по чешуе у него на носу, похлопал легонько, привлекая внимание. — Это место окружает лес, что древнее, чем ты можешь себе представить, змей. Не буди его, — наставительно проговорил он уже во второй раз, чтобы убедиться, что дракон его услышал. — Ты мешаешь мне спать, уйди, — сварливо отозвался Смауг, не открывая глаз. — Я не ем деревья, зачем мне твой лес? Саурон только прыснул в ответ на его раздражённое бормотание и снова провёл ладонью по тёплой чешуе. — Ты не в обиде на меня, змей? За то, что я оторвал тебя от горы и завёл так далеко? — спросил он задумчиво. Смауг лениво приоткрыл один глаз. — Я не впервые терплю твои выходки. Я знал, на что иду, — ответил он, пристально разглядывая Саурона огненным глазом. — Зачем ты согласился следовать за мной? — снова спросил тот, глядя мимо него в медленно темнеющее небо. Смауг шумно выпустил горячий воздух через ноздри, всем своим видом показывая, как его утомил этот разговор. — Драконы живут слишком долго, — глухо проговорил он после паузы. — Так долго, что распоряжаться своей жизнью становится мучительно. У меня никогда это не получалось. Ты сам сказал, что из всех своих уцелевших братьев, я один заслуживаю смерти… Я пошёл за тобой, потому что любое твоё безумство лучше моего одиночества. Саурон тихо усмехнулся и осторожно прислонился лбом к его носу. — Я беру свои слова назад, змей, ты не заслуживаешь смерти.