Sadron

Свеча освещала страницы развёрнутой книги робким дрожащим светом. Ночь подбиралась к самому глухому часу, чтобы перевалиться через него и медленно двинуться к рассвету. Нума сидел за столом в дворцовой библиотеке, подперев голову руками, и напряжённо вчитывался в строки чужой громоздкой истории. Завоевание Кханда, войны с Умбаром и Дальним Харадом… Старый император не терял времени даром. Теперь Нума понимал откуда у принца столько уверенности в их силах. Хвалебные истории с самого детства вливались в его уши, заполняя голову славными картинами прошлого. Должно быть, в мыслях он сражался рядом с отцом в каждой битве. Они казались ему такими же реальными как собственная жизнь, но знал ли он хоть что-то на самом деле? — Историю пишут победители, — пробормотал Нума себе под нос, задумчиво прижимая страницу ладонью. Впрочем, как бы книги не приукрашали прошлое, плоды его были хороши. Харад удачно использовал своё преимущество. Пока север задыхался в сражениях с растущими полчищами орков, юг был избавлен от них жарким солнцем и званием союзников Саурона. Отпущенное время Харад использовал с толком и вышел из горнила внутренних войн единым и сильным противником для севера. Нума устало спрятал лицо в ладонях, строчки мельтешили в голове, отзываясь тупой болью в висках. Он почти не спал по пути сюда, путешествие по воде держало его в таком напряжении, что он не мог сомкнуть глаз. Воспоминания до сих пор пускали по коже мурашки. Пол, уходящий из-под ног, и живая блестящая вода куда не взгляни — положение, хуже не придумаешь. Вокруг незнакомые люди, случись что, сбежать будет некуда. За бортом плещется смерть и нет рядом Роха, чтобы вытащить его. Плавание было для Нумы кошмаром, но вместо того, чтобы проснуться, он вдруг оказался во сне ещё более странном и необычном. Харад казался ему другим миром, даже звёзды здесь светили иначе. Здесь было тепло. Разбуженные приближением зимы иголки в лёгких Нумы успокоились. Воздушная ткань здешних одежд пропускала воздух, и он непривычно касался кожи. Принц был прав — всё здесь было не так как у Нумы на родине, и, наверное, именно поэтому здесь он чувствовал себя свободнее. Смуглолицые южане, ничуть не похожие на него самого, нравились Нуме гораздо больше людей Эриадора. Они не знали эльфийского покровительства и говорили на языке Мордора, но страна их купалась в солнце и оттого казалась вдвое живее северных королевств. Огонёк свечи задрожал и Нума бездумно тронул его кончиком пальца, будто успокаивая. Кольцо тускло блеснуло на его руке, привлекая взгляд. Нума очень давно ни по кому не скучал. Вспоминать мёртвых было слишком больно, а кроме них, у Нумы никого не было. Когда Саурон ушёл на встречу с Мандосом, Нума не скучал по нему. Мысли его были парализованы и крутились вокруг армии воронов, будто только это имело смысл. Он так увлёкся своим затейливым самоубийством, что почти забыл о том, чей уход довёл его до этого. Нельзя вспоминать тех, кто не вернётся. Потерять хуже, чем не иметь совсем. Сейчас всё было по-другому. Нума знал, что они встретятся, и мысли об этом отзывались в груди теплом. Воспоминания больше не причиняли боль, от них не нужно было прятаться, и поэтому Нума нарочно ворошил в голове образы прошлого, задумчиво глядя в темноту библиотеки. Раньше самым любимым его воспоминанием был Дол-Гулдур. Он вспоминал его сырые коридоры, орочью похлёбку, булькающую в котле, и запах гниющего леса, окружавшего крепость. Вспоминал своё соломенное гнездо на площадке башни и призрачную фигуру Саурона с горящими глазами. Тогда это место впервые за долгие годы одиноких скитаний заставило его почувствовать себя счастливым. Нума задумчиво улыбнулся уголками рта, оживляя в памяти детали: тяжесть горячей фляги в руке, неподвижные фигуры назгулов у дверей и насмешливый голос, обжигающий осознанием того, кому он принадлежит. Тогда Нума и представить себе не мог, как далеко его это заведёт. Хватало и жутких картин. Воспоминания о сожжении Мордора и опустевшем Эреборе, полном мёртвых птиц, заставляли Нуму болезненно морщиться, но, будь у него выбор, он сделал бы всё то же самое, чтобы снова оказаться над горящим Горгоротом, снова проводить Саурона навстречу Валинору, без надежды на его возвращение. Он бы повторил всё это, чтобы снова оказаться в когтях Смауга и увидеть вересковые холмы. Это воспоминание было гораздо ценнее любимого Дол-Гулдура. Оно оживало под веками ярче всех прочих, принося с собой странную смесь радости и грусти. Иногда Нуме казалось, что, возвращаясь в этот момент, его мысли обретают почти материальную форму. Будто он и впрямь мог вернуться туда в любое время, почувствовать запах сухого вереска и услышать треск костра. Южная ночь вдруг стала северной, холодный воздух коснулся лица. Ожили все, сказанные в тот вечер слова. Жизнь течёт медленно, этого времени будет достаточно. Нума всё чаще задумывался о том, что больше не может платить за колдовство своим временем — временем Саурона. Он привык относиться к своей жизни пренебрежительно, не слишком заботясь о сохранности тела. Оно могло подолгу мёрзнуть и голодать из-за его беспечности, это не имело значения. Ему всё равно не дожить до старости, так стоит ли беспокоиться? Теперь собственная жизнь вдруг обрела необычную ценность, Нума понял, что сохранить её стало его ответственностью. Он знал, что с его рождением дед почти отказался от некромантии, оставив в прошлом стаю марионеток. Это отнимало слишком много сил, а дед хотел прожить подольше. Он боялся оставлять сына с разбитым сердцем и ребёнком на руках. Должно быть, отец Нумы всегда казался ему слишком хрупким и зависимым, чтобы самостоятельно о себе позаботиться. Дед умер, передав эту роль Нуме, но тот не справился. Четыре года, разделявшие смерть деда и смерть отца, показались ему непрекращающейся безнадёжной войной, проигранной ещё до начала. Дед обменял своё колдовство на десять лет жизни для себя и своего сына. Готов ли Нума был сделать то же для себя и Саурона? Я никогда не откажусь от колдовства, даже не проси меня об этом. Произнося эти слова, он был в них уверен, но теперь эта уверенность прошла. Раньше в его жизни не было ничего лучше окровавленных игл и мёртвых глаз, но теперь… Оказалось, что даже армии воронов, послушно кружащей над его головой, не сравниться с настоящей привязанностью, не заменить тепла чужого плеча и всполохов огня под прикрытыми веками. Радость, наполнявшая его всякий раз, как маленькая марионетка разлепляла тонкие веки, теперь казалась лишь призраком лихорадки и безумия. Мечты о власти и мести потеряли смысл. Нума чувствовал, что его защищает сила, равной которой не найти во всём Средиземье. Так почему бы не отбросить смерть ради жизни? Он качнул головой, избавляясь от сковавшего его оцепенения. За окном уже светало, вторая ночь на берегу миновала, а ему так и не удалось выспаться после бессонного плавания. Несмотря на это, Нума не чувствовал усталости. Тело довольствовалось несколькими часами чуткого сна на закате и просыпалось с новыми силами глубокой ночью. Нума проводил долгие часы в размышлениях, вдыхая сладкий воздух южной ночи, что казался ценнее сна.

• • •

Нума шагал знакомой дорогой в сторону внутреннего двора, рассеянно прислушиваясь к доносившемуся издалека шуму голосов и звону мечей. Тревожные сами по себе, эти звуки почему-то казались ему успокаивающими в тишине раннего утра. Вчера принц пригласил его взглянуть на их тренировку и Нума, неожиданно для себя самого, решил воспользоваться этим приглашением. Кроме самого принца и его неотлучного спутника во дворе оказалось ещё несколько стражников и незнакомый юноша лет двадцати. Нума ожидал увидеть кого-то похожего на учителя, но принц с друзьями оказались предоставлены самим себе. — Здравствуй, Морхант, — приветливо окликнул его Идир, опустив меч. Алатум тоже замер, прервав их поединок. Нума невольно поморщился от такой небрежности. — Рад, что ты пришёл, — добавил принц, так и не дождавшись ответного приветствия. — Ты ещё не знаком с Утаром? Это старший брат Алатума. Незнакомый юноша вежливо кивнул, стараясь скрыть настороженность во взгляде. Нума опёрся локтями об ограждение, отделявшее двор от галереи, и окинул всех троих придирчивым взглядом. — Продолжайте, я не буду вам мешать, — нехотя пробубнил он, видя, что никто не решается двинуться с места. Он пришёл смотреть, а не говорить. Идир снова поднял меч и Алатум суетливо повторил его движение. Они сражались длинными, тяжёлыми на вид, саблями с затупленными лезвиями. Раньше Нума не видел подобного оружия и ему было интересно, как оно выглядит в бою. Впрочем, его ждало разочарование, потому что боем происходящее назвать было сложно. Алатум держал оружие неумело и было очевидно, что принцу хватит нескольких движений, чтобы одолеть его. Идир не делал этого, намеренно медленно нанося удары, чтобы нерасторопный друг успевал их блокировать. Мягкость одного потворствовала слабости другого, превращая тренировку в пляску двух шутов. Нума перевёл взгляд на Утара, чтобы убедиться, что тот видит то же, что и он. Утар стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и едва заметно усмехаясь уголками рта. Насмешливое презрение на его лице немного успокоило Нуму. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Идир всё-таки решился выбить оружие из рук Алатума. Тот вскинул руки, признавая своё поражение. Исход боя не был для него неожиданностью, но выглядел он мрачно. — Дай-ка мне, братец, — нетерпеливо выступил вперёд Утар, протягивая руку. Алатум без возражений отдал ему оружие и поспешил убраться подальше с поля боя. Идир перехватил рукоять поудобнее, заметно напрягаясь. Утар легко взмахнул клинком на пробу. Нума поймал на себе опасливый взгляд Алатума и жестом поманил его к себе. Мечи столкнулись с металлическим скрежетом, Идир отступил, стараясь держать противника на достаточном для маневра расстоянии. Утар явно не собирался его жалеть и наступал, ничуть не стыдясь своего преимущества в росте и силе. Справившись с первым натиском, Идир перешёл в нападение и лезвия засвистели в воздухе быстрее и ожесточённее. Алатум остановился в двух шагах от Нумы, сверля его настороженным взглядом. — Ты ведь знаешь, что мешаешь ему? — бросив на него нарочито безразличный взгляд, спросил Нума. — С противником вроде тебя, он будет вечно топтаться на месте. Губы Алатума дрогнули, готовые растянуться в широкой злой улыбке, но он вовремя спохватился и прикрыл рот ладонью. — Мне это известно, — сухо выговорил он, вернув себе спокойствие. — Но я не могу спорить с принцем, если он хочет тренироваться вместе. Нума смерил его задумчивым взглядом и фыркнул. — Тебе не подходит это оружие, стоит выбрать другое. — Я не выбираю себе оружие, — холодно отозвался Алатум. — Почему? — Это бессмысленно. Уверен, учителя и оружейники посчитали бы это отличной шуткой, — в голосе Алатума снова послышалось злое веселье над самим собой. — Дело ведь не в оружие, а в руке, что его направляет. Мне не поможет даже самый лучший меч. И они это знают. «Ничтожество», — презрительно мелькнуло в голове у Нумы. — Может и так, — вслух бросил он. — А может, тебе пора перестать себя жалеть. Алатум впился в него таким ненавидящим взглядом, что Нуме стало весело. — Что тебе от меня нужно, Морхант? Ты пришёл посмотреть или поговорить? Нуме удалось настолько разозлить Алатума, что тот на время забыл об осторожности и страхе. — Что с тобой не так? — невпопад спросил Нума, внимательно разглядывая его лицо. Алатум сжал губы в тонкую линию и поспешно отвернулся. Что-то в движении его рта показалось Нуме странным, но он не успел понять, что именно. За разговором он не заметил, чем закончился поединок Идира и Утара. Лязг стих и противники обменялись рукопожатиями. — Много ли толку от таких тренировок, если некому указать вам на ошибки? — окликнул их Нума. Утар и Идир подошли ближе. — Это ведь не урок, мы просто практикуемся, — пожал плечами принц. — Новый учитель предпочитает проводить занятия позже… — Новый? — переспросил Нума. — Он учит нас уже почти год, — смущённо улыбнулся принц. — Но я всё никак не привыкну и до сих пор зову его новым. Раньше нас учил Дёрь. — Дёрь — наш дядя, — пояснил Утар. — Это он приучил принца к тренировкам с самого утра. — Он нравился мне больше, чем нынешний учитель, — доверчиво признался Идир. — Я говорил, что его уход может плохо сказаться на обучении, но… — Принц развёл руками. — Его это не удержало. — Скоро Дёрь вернётся в столицу, — заметил Алатум, будто стараясь утешить принца. — Может, тебе удастся уговорить его остаться. — Если только Мирион не решит снова от него избавиться, — беспечно усмехнулся Идир. Их разговоры не казались Нуме чем-то важным, но он всё равно невольно запоминал всё, что слышал. — Ты не хочешь сразиться со мной, Морхант? — неожиданно спросил принц, покачивая меч в руке. Нума смерил его оценивающим взглядом и качнул головой. — Обычно я сражаюсь насмерть, принц Идир, тупые клинки не по мне. Алатум беспокойно нахмурился, будто надеясь своим колким взглядом защитить принца от опасности. — Возьмём другое оружие, — предложил тот, кивая в сторону. Нума бросил взгляд на длинные деревянные палки, похожие на копья без наконечников. — Убить можно и голыми руками, — хмыкнул он. — Но ты ведь господин своим рукам, верно, Морхант? — не сдавался Идир. — Неужели, они не послушаются тебя, если ты решишь сразиться вполсилы? Нума криво усмехнулся, а Алатум незаметно оказался рядом с принцем и принялся настойчивым шёпотом убеждать его в чём-то. Принц не обратил на слова друга внимания, продолжая сверлить Нуму выжидательным взглядом. — Ладно, — наконец согласился тот. — Если тебе так хочется меня испытать, принц Идир, я предоставлю тебе такую возможность. — Скорее испытать себя, — с улыбкой уточнил принц. Алатум отступил к краю тренировочной площадки, беспомощно наблюдая, как Нума и принц вооружаются палками. Он не мог позволить себе вслух усомниться в способностях принца или заподозрить гостя императора в злом умысле. Всё, что он мог — молча наблюдать. Утар не разделял его опасений, судя по лицу, ему было просто интересно, чем всё это закончится. Нума взмахнул палкой, со свистом рассекая воздух. Ему вдруг вспомнилась мёртвая голова, насаженная на копьё у ворот Мордора, но образ пропал так же быстро, как и появился. С тех пор ему не доводилось сражаться с кем-то лицом к лицу. Удар, нанесённый ему Гэндальфом у ворот Эребора, всё ещё давал о себе знать, но сейчас Нума чувствовал себя достаточно здоровым, чтобы одолеть не только принца, а и всех присутствующих, включая Утара и молчаливых стражников. Кровь прилила к ладони мечей, разгоняя по венам нетерпеливую дрожь. Идир не стал дожидаться приглашения и первым нанёс удар. Его движение оказалось настолько быстрым, что Нума едва успел увернуться. Древко копья свистнуло прямо у него перед носом, песок брызнул из-под ног во все стороны. За первой атакой тут же последовали вторая и третья. Идир старался оттеснить его к краю площадки и сбить с толку яростным напором. Почти так, как до этого делал Утар в поединке с ним самим. Нума отступал и уворачивался, не пытаясь нападать в ответ, а только раздражая противника. Идир сделал с десяток выпадов, прежде чем их оружие наконец столкнулось. Нума отбил его удар с такой силой, что руки принца пронзило болью до самых локтей. Сипло выдохнув сквозь зубы, Идир снова шагнул вперёд, на это раз стараясь обмануть Нуму ложным замахом. Удары посыпались один за другим, наполняя воздух сухим звонким стуком. Перехитрить Нуму было не так просто, он отбивал атаки принца, но по-прежнему не спешил нападать сам. Он хотел как следует рассмотреть противника. Принц был проворен и хитёр, но слишком неаккуратен. Его ударам не хватало силы, а в защите то и дело появлялись опасные дыры. В настоящем бою его давно бы убили. Нума умел оценивать возможности врагов только в настоящем моменте, их потенциал и возможности в будущем его не интересовали. В его детстве существовало лишь две оценки — ты либо выжил в бою, либо погиб. Шрамы от «смертей» оставались на теле, напоминая о совершённых ошибках, а сладость побед говорила сама за себя. Нума не мог и подумать о том, чтобы поднять руки и сдаться, даже если дед выбивал из его рук оружие, он сопротивлялся до тех пор, пока не оказывался «мёртв». Идир не жалел сил, и скоро они начали иссякать. Ожесточённость не помогла ему обыграть Нуму, а только истощила собственную выносливость. С каждой минутой он становился всё медленнее. И без того хлипкая защита совсем рассыпалась. Наконец Нума решил, что увидел достаточно, и без лишних раздумий сбил принца с ног. Удар вскользь прошёлся по лицу и опрокинул принца на спину. С глухим вскриком он упал в песок, беспомощно взмахнув руками. Алатум и Утар дёрнулись от неожиданности. Пока Нума только уклонялся, им было не о чем беспокоиться, а теперь всё случилось так быстро, что ни один не успел ничего понять. Идир прижал ладони к лицу, задушено всхлипывая разбитым носом. Стража запоздало кинулась в их сторону, но принц остановил их движением руки. Алатум в ужасе смотрел на подрагивающую в воздухе ладонь с окровавленными пальцами. — Назад, — пробормотал Идир, заставляя голос звучать спокойно и твёрдо. — Всё в порядке. Нума опёрся на палку, как на посох, и молча наблюдал, как принц аккуратно поднимается на ноги. Алатум наконец преодолел оцепенение и подбежал к нему на помощь. Идир вытер кровь с лица рукавом и опёрся о его локоть, чтобы избавиться от головокружения. Тишина над полем сгустилась до такой степени, что стала походить на полог густого тумана. Алатум уставился на Нуму с ненавистью, а Идир, сглотнув кровь, улыбнулся ему разбитыми губами. — Это был захватывающий бой, Морхант, — выдохнул он, протягивая ему свободную руку. — Спасибо, что согласился. На лице Нумы отразилось удивление и весёлое восхищение. Немного помедлив, он крепко пожал протянутую руку и улыбнулся в ответ. — И тебе спасибо, принц Идир. Это было… любопытно. Алатум перевёл растерянный взгляд с одного на другого. Пролить кровь наследника императора было страшным преступлением, но эти двое дружно делали вид, что ничего необычного не произошло. Стражники неуверенно отступили и вернулись на свои места. Жизни их теперь зависели от того, узнает ли о произошедшем император. — Теперь мне особенно интересно, — беззаботно проговорил принц. — Кому же удалось оставить шрам на твоём лице? — Ты переоцениваешь мои способности, — фыркнул Нума. — В Средиземье найдётся множество сильных противников, способных не только оставить шрам, но и лишить меня головы. — Так кто же это был? — Птица, — усмехнулся Нума. — Старая, когтистая птица. Идир недоверчиво нахмурился, пытаясь разглядеть в ответе какой-то скрытый смысл. — Идир, тебе нужно к лекарю, — едва слышно прошептал Алатум, сжимая его локоть. Принц спокойно взглянул на него в ответ и мягко высвободился из цепких пальцев. — Всё в порядке, нужно только умыться. «Он знает, что лекарь не оставит это без внимания, — пронеслось в голове Алатума. — Он хочет защитить Морханта». Мельком окинув площадку взглядом, он заметил, что Утара рядом больше не было. Очевидно, сохранить произошедшее в тайне принцу не удастся. Не известно только, сочтёт ли Шарку это достаточным подтверждением своих предположений? «Ему нужен только повод. Подойдёт всё что угодно». Пока принц умывался, Морхант рассказывал ему о преимуществах и ошибках, которые успел заметить в его стиле боя. Идир слушал его с таким воодушевлением, словно всю жизнь мечтал получить палкой по лицу. Алатум мрачно наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Неприязнь к Морханту превратилась в откровенную ненависть. Мало того, что он причинил принцу боль, так тот ещё и поблагодарил его за это! Если бы Алатум мог, то придушил бы его голыми руками. К счастью, повреждения действительно оказались несерьёзными и после умывания лицо принца перестало выглядеть так устрашающе. Идир ощупал языком ранки на губах и беспечно улыбнулся. — Не страшно. Бывало и хуже. Алатум не сдержал тяжёлого вздоха. — Ты беспечен, это было опасно, — тихо выговорил он, когда Морхант пошёл умываться и не мог их слышать. — Он мог убить тебя, нельзя прощать чужаку такую дерзость. — Тебе не кажется, что они с Дёрь чем-то похожи? — задумчиво спросил принц, проигнорировав замечания. — Не кажется, — пренебрежительно поморщился Алатум. — Дядя — хитрый лис, но до этого чудовища ему далеко.