Sadron

По выражению лица лорда Шарку сложно было определить, что он чувствует. Даже императору, знавшему его уже не один десяток лет, это удавалось с трудом. «Не удивительно, что он не в духе, — мысленно отметил Иаур, наблюдая за слишком уж резкими и напряжёнными движениями советника. — Морхант выставил его за дверь без всякого почтения, кто ещё мог бы себе такое позволить?» Шарку сел на своё обычное место рядом с императором и поднял на него нечитаемый взгляд. Кажется, он хотел что-то сказать, но медлил, не находя подходящих слов. «Притворяешься, хитрец, — подумал Иаур. — О чём бы ты не заговорил, это уже обдуманно и отрепетировано. Так не делай вид, что тебе не хочется меня огорчать». — Ваше Величество, — сухо начал Шарку. — Известно ли вам о том, что случилось между нашим гостем и принцем Идиром сегодня утром? Император нахмурился. Обычно слухи ему приносила другая черноглазая змея, но на этот раз старик, похоже, опередил её. — Должно быть, принц не хотел беспокоить вас, но мне кажется, что такие вещи нельзя оставлять без внимания, — вкрадчиво продолжил Шарку. — Принц Идир чистосердечен и, наверное, принял это за случайность… — Говори прямо, — сурово перебил его император. — Что произошло? — Морхант пролил кровь принца и чуть не убил его во время тренировки, — на одном дыхании проговорил Шарку и замолчал, ожидая как его слова подействуют на императора. Тот замер от неожиданности, он не думал, что новость, принесённая Шарку, будет настолько серьёзным обвинением. Император очень дорожил своим долгожданным сыном, мысль о смерти Идира настолько пугала его, что не оставляла места обычным спокойствию и рассудительности. Будь на месте Морханта кто-то другой, император мог бы принять решение без раздумий и в глубине души жалеть об этом потом, когда здравый смысл снова одержит верх над эмоциями. У каждого человека есть своё слабое место. Быть может, именно в этом и был расчёт лорда Шарку, но старик не знал, что император уже видел сына сегодня, уже спрашивал его о ссадинах на лице, и пусть ответом ему была лишь беспечная отговорка, этого оказалось достаточно, чтобы успокоить императора. — Что прикажете делать с Морхантом? — прервал затянувшееся молчание лорд Шарку. — Отправить за ним стражу? Император потёр переносицу и покачал головой. — Не нужно торопиться. Мне кажется, что твои сведения… преувеличены. — Я не думаю, что в этом деле можно что-то преувеличить. Своим поступком Морхант не только продемонстрировал своё пренебрежение к нашим законам, но ещё и посмел угрожать вашей власти. Кем бы он ни был, такое нельзя прощать. Император задумчиво хмыкнул. «Ошибаешься, старик, посланнику Саурона можно простить всё». — Не думаю, что Морхант имел в виду что-то подобное, — миролюбиво проговорил он, давая понять, что не собирается придавать значения предостережениям советника. — Он и сам ещё почти ребёнок, не думаю, что в его поступке был злой умысел. В конце концов, разве можно научиться чему-то не пролив ни капли крови? — Что подумают об этом другие? — упрямо выдохнул Шарку. — Оставив Морханта безнаказанным сейчас, мы разве не подвергаем принца опасности в будущем? — Довольно, — прервал его император. — Морхант — наш гость, а не враг. Мне кажется, лорд Шарку, что ты нарочно ищешь повод его погубить, так вот я приказываю тебе оставить это. Шарку оскорблённо выпрямил спину, поджав губы и нахмурившись. — Если Ваше Величество во мне сомневается, я не посмею больше зря занимать место вашего советника, — сухо выговорил он. Император слегка поморщился, будто от боли, и взглянул на Шарку с таким суровым предостережением, что старый советник невольно задержал дыхание. Он отчаянно блефовал, так и нарываясь на ответный удар, но император не захотел его наносить. Он дорожил этим заносчивым стариком и не собирался терять его из-за такой глупости. — Я этого не слышал, — покачал головой Иаур. Шарку тут же пошёл на попятную, радуясь, что очередная сцена сошла ему с рук. — Прошу прощения, — тихо выговорил он. — Если я позволил себе лишнее, то только от беспокойства за юного принца и за вас, Ваше Величество. Прикрывшись раскаянием, в глубине души он остался при своём. Влияние Морханта на императора теперь было очевидно и Шарку не собирался с этим мириться. — Не будем больше об этом, — отмахнулся Иаур. — Сегодня в столицу возвращается твой сын и я хочу, чтобы в честь этого наши дети собрались за общим столом вечером. Без лишней суеты. Шарку был рад замять неудавшийся разговор. Предложение императора разом залечило все раны его уязвлённого эго и убедило, что не всё ещё потерянно. Не так уж часто им удавалось усадить принцессу Мирион за один стол с детьми и внуками лорда Шарку. Когда-то император охотно поддержал предложение обручить принцессу с Дёрь, потому Шарку был уверен, что он был бы благосклонен и к Утару, если бы только Мирион на это согласилась. Заводить об этом разговор было бесполезно и даже опасно. Упрямая принцесса и смотреть не станет на того, кого попытаются ей навязать. «Девчонка скорее влюбится в того, о ком ей запретят даже думать». Шарку знал, что действовать нужно незаметно и осторожно, но Утар подходил для этого меньше всех. Он был слишком прямолинеен для подобных планов и грозил всё испортить парой неосторожных слов. Потому Шарку медлил, не зная, как подступиться к глупому внуку и хитрой принцессе.

• • •

На этот раз Идир и Алатум оказались на пристани задолго до прибытия корабля. Принцу не терпелось увидеться со старым другом, он светился от ожидания, а Алатум старался просто не расстраивать его своим хмурым видом. Возвращение Дёрь не казалось ему таким уж радостным событием, он плохо ладил со своими родственниками, и дядя не был исключением. Алатум знал, что тоже им не нравится. Никто не говорил этого прямо, но он всегда чувствовал себя неудачной попыткой и это не добавляло ему жизнерадостности. Они сидели на том же месте, что и в прошлый раз, Идир беспокойно вглядывался в крохотное пятнышко паруса вдалеке, а Алатум с безразличным видом лежал на тёплых ступенях, закинув руки за голову и ничуть не беспокоясь о чистоте своей одежды. — Морхант разбил тебе нос, чтобы показать, что ты ничего из себя не представляешь, — медленно выговорил он, глядя в небо. Идир бросил на него нечитаемый взгляд и отвернулся. — И что? — спокойно хмыкнул он. — Я хотел с ним сразиться, потому что считал, что это будет полезно для меня. Так и оказалось. Остальное не имеет значения. Всё чаще в словах и интонациях Идира Алатуму мерещился голос императора, это восхищало и пугало его одновременно. Спокойствие императора было закалено годами, оно служило ему надёжным щитом, а Идиру с его наивными представлениями о людях это могло только навредить. — Ты неосторожен, — тихо заметил Алатум, по-прежнему не глядя на принца. — Зато ты осторожен за нас двоих, — с лёгким раздражением отозвался тот. — Оставь свои нравоучения до следующего раза, сегодня я не чувствую, что ошибся. Мне сложно представить зачем Морхант здесь и кто он такой, но раз отец назвал его нашим почётным гостем, я обязан относиться к нему соответственно. Подозрения были бы неуважением к императору. Алатум тяжело вздохнул, понимая, что продолжать разговор нет смысла. — Когда-нибудь подозрения спасут тебе жизнь и окажется, что уважение не так уж ценно по сравнению с ней, — всё же проговорил он. Идир бросил на него предостерегающий взгляд и снова отвернулся к реке. — Что такого Морхант сказал тебе, что ты забыл о своей осторожности и говоришь такие вещи? В словах принца не было угрозы, но Алатум всё равно мысленно прикусил язык. Что на него нашло, в самом деле? — Он сказал только то, что я и так знал, но от этого его слова не стали приятнее, — неохотно пробормотал он. — Мне нет смысла тренироваться вместе с тобой, я не способен… — Мне он сказал другое, — перебил его Идир. — Сказал, что тяжёлое оружие не для тебя и стоит заменить саблю на кинжалы. Алатум постарался сдержать невольную гримасу презрения на лице, он вовсе не собирался выслушивать из уст принца советы Морханта. — Он сказал, что то, что ты считаешь изъяном, может на самом деле оказаться твоей сутью, — задумчиво продолжил Идир. — Я не совсем понял, что это значит… Алатум нервно вздрогнул и спрятал в ладонях злую улыбку. — Не нужно было вообще его слушать, — тихо огрызнулся он. — Надеюсь, Дёрь скажет тебе то же самое, ведь его ты послушаешь, верно? Идир с улыбкой толкнул его в плечо, стараясь развеять повисшее в воздухе напряжение. — Уверен, он скажет, что я прав, а ты зря злишься. Пока они говорили, корабль пристал и выплеснул на берег первых путешественников. Алатум больше не старался выглядеть безразличным и внимательно высматривал среди них знакомое лицо. Дёрь ничуть не изменился за год, прошедший с их последней встречи, стоило ему ступить на сходни и Алатуму показалось, что он никуда не уезжал. Из всех потомков лорда Шарку Дёрь был похож на него меньше всех. В нём не было почти ничего от Кханда и слишком много от Умбара. Дёрь унаследовал от матери каштановые волосы, изящное телосложение, тонкие черты лица и дурной характер. Должно быть, глядя на него, лорд Шарку каждый раз вспоминал свою вторую жену, оказавшуюся настолько упрямой и свободолюбивой, что увезти её из Умбара ему так и не удалось. Словно степная трава без корней, Дёрь всё детство переезжал с места на место. От матери из Умбара в столицу к отцу, а потом в Кханд к брату и обратно. Постоянное движение не лишило его ощущения дома, а только сделало его домом весь юг. Ступая с палубы на землю, Дёрь не пошатывался как Морхант и не был бледен от усталости. Его золотистое от солнца лицо выражало умиротворение, но в уголках глаз и тонкой линии губ пряталась лукавая улыбка. Длинные волосы и грациозность движений сбивали людей с толку и мешали понять, кем Дёрь был на самом деле. Алатум знал его достаточно хорошо, чтобы разглядеть за женственным изяществом хитрость и жестокость, но многие в столице и впрямь считали Дёрь лишь ветряным юнцом. Алатум был уверен, что дядя соединил в себе самые коварные черты обоих родителей и вырос просто невыносимым человеком, но Идир так не считал. Ему нравились странности Дёрь и Алатум даже не пытался его переубедить, заранее зная, что проиграет. Заметив Дёрь, Идир вскочил с места и уже через несколько секунд оказался прямо перед ним, на пристани. Не решаясь выплеснуть радость, принц замер в неловком напряжении, выжидательно глядя на Дёрь. Тот молча окинул его весёлым взглядом и приветливо раскинул руки. Идир тут же повис у него на шее, бормоча сбивчивые приветствия. Алатум остановился в нескольких шагах от них, наблюдая развернувшуюся картину с выражением крайнего неодобрения на лице. Рядом с этим человеком принц каждый раз начинал вести себя как ребёнок, разом лишаясь обычной рассудительности и спокойствия. — Ты вырос, — усмехнулся Дёрь. — В следующий раз будешь выше меня. — Только если ты решишь пропасть лет на пять, — весело фыркнул Идир. Улыбка на лице Дёрь на секунду замёрзла, он бросил на Алатума короткий взгляд и кивнул ему в знак приветствия. Алатум ответил ему так же сухо и безразлично, про себя отметив, что дядя, в отличие от деда, хотя бы признаёт факт его существования. — Что хорошего случилось за время моего отсутствия? — улыбнулся Дёрь, закинув руку принцу на плечо. — Думаю, самое интересное ещё впереди, — отозвался тот, не спеша шагая в сторону дворца. — Ты ведь здесь из-за войны с Гондором? — Может и так, — уклончиво отозвался Дёрь. — Император уже посвящает тебя в такие вещи? — Не думаю, что он позволит мне участвовать, но, возможно, я смогу отправиться в путь вместе с армией и понаблюдать за происходящим. Алатум сбился с шага и смерил принца удивлённым взглядом, он впервые слышал об этом и был почти уверен, что Идир ещё не посвящал в свои смелые планы даже императора. — Баркид — талантливый стратег, — хмыкнул Дёрь. — Уверен, император захочет, чтобы ты поучился у него. — Думаешь армию поведёт Баркид? — забеспокоился Идир. — Разве он не в Кханде? — Он — командующий армией, — пожал плечами Дёрь. — Вести войну — его прямая обязанность. Думаю, Кханд без него не развалится. — Раньше отец сам вёл все свои войны, — с сомнением заметил Идир. Дёрь снисходительно потрепал его по голове и усмехнулся: — С тех пор прошло слишком много лет. — Следи за тем, что говоришь, — тихо прошипел Алатум. — Император силён, как никогда, а годы лишь делают его мудрее… — Закрой рот, мальчик, — грубо прервал его Дёрь. — Я не сомневаюсь ни в силе, ни в мудрости императора и именно поэтому уверен в том, что он позволит Баркиду принести победу к его ногам. Нет ничего плохого в том, чтобы полагаться на своих подданных. Харад давно не воевал и сохранить спокойствие внутри империи гораздо важнее, чем добиться успехов за её пределами. Если император покинет столицу, враги могут использовать это — поднимутся беспорядки и тогда вернуть Хараду мир окажется не по силам даже императору. Алатум и Идир слушали его, затаив дыхание. Они не могли знать насколько обоснованны предположения Дёрь. Известно ли ему что-то наверняка или он основывается только на интуиции? Алатум не решился заговорить снова, вместо него это сделал Идир: — Враги императора? Что ты имеешь в виду? — Враги есть у всех, мой милый принц, — задумчиво улыбнулся Дёрь. — А у правителей, тем более. Идир невольно оглянулся на Алатума. Тот часто говорил ему то же самое, но сейчас совсем не выглядел удовлетворённым своей правотой. «Враги» Алатума были бестелесны, сотканы из намёков и догадок, а Дёрь говорил об этом так уверенно, что между лопаток начинал мерещиться холод ножа. — О ком ты говоришь? — взволнованно переспросил принц. — Ты что-то знаешь? — Меня здесь даже не было, откуда мне что-то знать? — отмахнулся Дёрь. — Я знаю только, что иногда самые злые недруги прячутся ближе всех, избегая подозрений до самого конца. Он пристально взглянул на Алатума поверх плеча принца и его пугающе прозрачные глаза едва не выбили из лёгких Алатума весь воздух. Принц ничего не заметил, шагая дальше как ни в чём не бывало, а Алатум вдруг почувствовал себя в чём-то виноватым и поспешно отвернулся, пряча глаза. — Нам обязательно идти сразу во дворец? — вдруг протянул Дёрь с шутливым разочарованием, мгновенно меняя тон разговора. — Ты разве не хочешь как можно скорее поприветствовать своего отца? — в тон ему отозвался Идир. — Не слишком-то хорошего сына вырастил лорд Шарку. — Я очень хороший сын и забочусь о душевном спокойствии своего отца. Боюсь, встреча со мной испортит ему настроение до самого вечера, — рассмеялся Дёрь. Алатум неуверенно дёрнул уголком рта, не зная смеяться ему или плакать. Перед своим отъездом Дёрь умудрился разочаровать лорда Шарку так сильно, что оказался почти в таком же положении, в каком Алатум рос с самого детства. Разочарование Шарку было ядом, прожигающим плоть и кости, его пренебрежение сковывало душу холодом. Алатум чувствовал себя проклятым, а Дёрь шутил об этом так легко, будто это ничего не значило. У него было огромное преимущество перед Алатумом — ему просто не было дела до мнения старика Шарку. — Вечером тебе всё равно придётся испортить ему настроение, — заметил Идир. — Отец хочет, чтобы мы вместе поужинали в честь твоего приезда. — Такой весёлой компанией? — хмыкнул Дёрь. — Не думаю, что хотя бы половина присутствующих будет рада моему возвращению. Твоя сестра, должно быть, охотнее поужинала бы в честь моих похорон. — У Мирион больше нет повода тебя ненавидеть, — не слишком уверенно проговорил принц. — Это в прошлом. — Думаю, старик Шарку позаботится о том, чтобы ей было кого ненавидеть, — усмехнулся Дёрь. Алатум скрипнул зубами, сдерживая внезапно нахлынувшую злость. — Принцесса ни за что не выйдет за Утара, он глупое ничтожество, — выдохнул он раньше, чем успел как следует обдумать свои слова. Дёрь удивлённо присвистнул, а Идир недоумённо нахмурился. — Разве можно так о собственном брате? Решил наконец показать зубы, Алатум? Давно пора. Насмешливое одобрение в словах Дёрь обожгло Алатума как пощёчина, сгорая от стыда и ярости, он попятился назад и неожиданно сорвался с места. Идир открыл было рот, но сказать ничего не успел. Он и раньше замечал на лице друга следы таящихся внутри обид, но впервые видел, чтобы они вырывались наружу с таким треском и грохотом. Алатум всегда казался сдержанным и рассудительным, а теперь вдруг сбежал как обиженный ребёнок. Идир перевёл растерянный взгляд на Дёрь. — Что мы сделали? Тот только беспечно пожал плечами в ответ. — Видимо, у этой зверюшки только панцирь крепкий.

• • •

Нума был рад избавиться от компании принца Идира и его хмурого друга. Юные проводники успели позабавить его с утра, но постоянно находиться рядом было бы невыносимо. Алатум смутно напоминал Нуме его самого лет пять назад и это раздражало даже больше, чем лучезарная улыбка принца Идира. Нума знал, как выглядит надломленный человек. Знал, что такие надломы со временем или гниют, или уродливо зарастают рубцовой тканью. В любом случае, Алатуму никогда не быть прямым и честным. Он либо позволит внутренней слабости сожрать себя, либо поглотит её сам. Оглядываться на уже пройденный этап пути оказалось не приятно и думать об этом совсем не хотелось. Наследник императора оказался крепче, чем Нума предполагал. С первого взгляда было видно, что жизнь всегда подставляла Идиру только мягкие ладони, никогда не скаля зубов. Нума ожидал, что, глотнув собственной крови, принц расклеится или впадёт в ярость, грозя ему императорским правосудием, но этот ребёнок только улыбнулся и протянул ему руку. Будто блаженный, что прощает меч, пронзающий его сердце. Раньше Нума таких не встречал. От раздражения у него сводило зубы, а от восхищения теплело в сердце. Он чувствовал, что однажды этот человек может стать великим, если только проживёт достаточно долго. Блуждая вслед за собственными мыслями по галереям дворца, Нума сам не заметил, как вышел к тенистому саду. Тихий плеск бегущей воды и пляска солнечных пятен под ногами, заставили его замедлить шаг и прислушаться. Сад раскинулся справа от него прямо за невысоким ограждением галереи, но перешагивать эту границу Нуме почему-то не хотелось. Покой этого места усыплял и потому казался опасным. Когда-то это чувство сопровождало Нуму в переходе через Мглистые горы. Тепло огня заставляло сведённые мышцы оттаивать и расслабляться. Нума чувствовал тревогу, потому что не знал, сможет ли после очередного привала заставить себя снова подняться на ноги и продолжить идти. Теперь воспоминание об этом казалось пронзительно болезненным. Нума привык к теплу и оглядывался назад с ужасом. Ловко запрыгнув на широкое ограждение, он свесил ноги вниз и опёрся ладонями о тёплый камень. Сад дышал ему в лицо прохладной влагой и запахами незнакомых растений. Нума прикрыл глаза и вдохнул поглубже, наслаждаясь тем, что может себе это позволить. Холодные горы протыкали его грудь ледяными спицами с каждым вдохом. Подземные коридоры Мордора едва не задушили его. Ему везде было мало воздуха, а может это в груди всегда не хватало места. Тихий звон привлёк его внимание и заставил мгновенно очнуться от ленивой дрёмы. — Заблудились? — холодно спросил кто-то у него за спиной. Нума оглянулся и встретился с пристальным взглядом принцессы Мирион. До этого он видел её лишь мельком, но запомнил, потому что император упомянул визит дочери и сопоставить одно с другим не составило труда. К тому же, никто кроме принцессы, пожалуй, не смог бы смотреть на него с таким высокомерием. — Отец подарил вам прекрасный сад, принцесса, — выговорил Нума без особого выражения, с досадой отмечая, что от редкой минуты умиротворения сейчас не останется и следа. — Эти слова могли бы быть приятны садовнику, присматривающему за этим садом, — всё так же сухо ответила принцесса. — Почему они должны быть приятны мне? Нума едва удержался от оскорбительного смешка. — Почему они должны быть вам приятны? — в тон ей переспросил он. — Неужели вы настолько невыносимы, что люди пытаются задобрить вас каждым словом? На лице Мирион на секунду мелькнуло недоумение, она настороженно прищурилась, глядя на Нуму, как на дикого пса. — У вас на севере все так прямолинейны? Тот лишь пожал плечами, надеясь, что после этого продолжать разговор не придётся. Мирион подошла поближе к ограждению и положила на него тонкие загорелые ладони. Нума невольно отметил, что звон, разбудивший его, создавали длинные золотые серёжки в ушах принцессы. Светлая ткань её рукавов вспыхнула в лучах солнца золотисто-розовым, отбросив на лицо призрак румянца. Нума не знал красива ли она по меркам Харада, но на секунду ему показалось, что так могло бы выглядеть утро в пустыне. — Кое-кто во дворце говорит, что вы колдун, — проговорила принцесса, разрушая мелькнувшее было видение своим сухим, ломким голосом. — У вас на юге все так прямолинейны? — усмехнулся Нума. — Я скорее получу ответ у вас, чем у тех, кто распускает эти слухи, — невозмутимо отозвалась Мирион. — Колдун я или нет, какое это имеет значение? — Никому не нравится, как близко ты подобрался к императору, — проговорила принцесса, бросая на него колкий взгляд. — Никто не знает кто ты и зачем пришёл. Тебе стоит ответить на эти вопросы, пока кто-то ещё спрашивает. — Что же будет, когда спрашивать перестанут? — беспечно поинтересовался Нума, покачивая ногой в воздухе. — А сам как думаешь? — без улыбки переспросила принцесса. Нума окинул её пристальным взглядом и снова усмехнулся. — Когда я успел нажить себе такого грозного врага? — Я пока ещё не враг тебе, Морхант, и не хочу им быть, — обманчиво мягко вздохнула принцесса. — Я только предупреждаю, что скоро земля у тебя под ногами обернётся огнём и лучше бы тебе вернуться туда, откуда ты пришёл. — Чьи слова ты произносишь? — сощурился Нума. — Кто нашептал тебе это, принцесса? Он перекинул ноги через ограждение и спрыгнул на пол, оказавшись прямо перед ней. Мирион только с вызовом вскинула голову, не отступив ни на шаг. — Я — гость императора, тот, кто угрожает мне, идёт против его воли. Скажи мне, кто это? И земля обернётся огнём под его ногами. Нума смотрел сверху вниз в упрямое лицо и заранее знал, что девчонка не скажет ему ни слова. Она была слишком смышлёной, чтобы бездумно повторять чужие слова. Кто бы не прятался за её спиной, она ни за что не выдаст его. Она оказалась хуже Идира и Алатума вместе взятых, потому что уверенность соединялась в ней со злостью. Она была принцессой и это давало ей силу. Она была женщиной и это невероятно всё усложняло. — Я ничего не сделал, — чувствуя в горле нарастающее раздражение, проговорил Нума. — Я не заслужил здесь ничьей ненависти. — Морхант, — сухо улыбнулась принцесса. — Ты нажил себе врагов как раз тем, что ты «гость императора». Она отступила назад и под звон своих серёжек неторопливо ушла прочь, заложив руки за спину и покачивая головой в такт шагам. Нума медленно выдохнул сквозь зубы и беспокойно прокрутил на пальце кольцо, жалея, что не может просто оказаться подальше от этого места.