Sadron

Алатум не мог себе представить большего фарса, чем совместный ужин с семьёй императора. Кому пришло в голову собрать за одним столом столько взаимного недоверия и презрения? Семья лорда Шарку сама по себе напоминала осиное гнездо, а присутствие принцессы Мирион и Морханта накаляло обстановку ещё сильнее. Воспоминания о разговоре с Дёрь и собственном бегстве всё ещё жгли Алатума, не позволяя поднять глаз от стыда. Если бы он только мог, не вышел бы из комнаты до завтрашнего вечера, но, когда дело касалось вежливых формальностей, его присутствие вдруг начинало иметь значение. Лорд Шарку ни за что не позволил бы ему остаться в стороне. Алатум незаметно обводил глазами лица собравшихся за столом людей и размышлял о том, как странно видеть их всех вместе. Император и Шарку сидели друг напротив друга по центру длинных граней стола, напоминая кривые отражения друг друга. Открытое и спокойное лицо императора в обрамлении серебристых волос казалось светлым и чистым, а черты Шарку будто скрывались в тени. В его глубоко посаженных глазах не отражался свет, а волосы, несмотря на возраст, остались чёрными почти как в юности. Внешний вид вполне отражал противоречия их характеров, но, несмотря на это, из всех собравшихся только эти двое выглядели достаточно свободно и вели дружескую беседу. Идир, сидящий по левую руку от императора, несколько раз бросал в сторону Алатума пытливые обеспокоенные взгляды, но тот упорно избегал его, так что, в конце концов, принцу пришлось оставить друга в покое и прислушаться к разговору старших. Принцесса подчёркнуто игнорировала всё, происходящее за столом, притворяясь слепой и глухой одновременно. Она сидела рядом с Идиром и прямо напротив Алатума. Видимо, император не хотел лишний раз раздражать дочь и посадил её подальше от центра событий. Впрочем, недостаточно далеко от Утара. Его Алатум рассмотрел особенно пристально, потому что брат был слишком рассеян, чтобы это заметить. В отличие от принцессы, Утар скучал вполне искренне. Его внешний вид выдавал попытку выглядеть нарядно, но вряд ли это было идеей Утара. Большую часть времени ему было абсолютно всё равно как он выглядит. Красоваться брат начинал только с оружием в руках и то, скорее ради собственного удовольствия, чем стараясь произвести впечатление на окружающих. На секунду Алатуму даже стало жаль его. Понимает ли он, что Шарку считает его всего лишь удобным инструментом? «Лучше бы тебе никогда этого не знать». Пока сторона принца и принцессы хранила почтительное молчание, на дальнем краю стола начиналось самое интересное. Дорожная усталость сделала Дёрь особенно болтливым, а настороженность Шарку раззадорила его ещё больше. Было очевидно, что советник переживает, как бы сын не сказал императору лишнего. Дёрь отлично знал, что можно говорить, а чего нельзя, но при этом очень уж любил злить и нервировать лорда Шарку. Алатум с мстительной радостью отметил, что ему отлично это удаётся. Хотя, возможно, эта заслуга отчасти принадлежала Морханту, не прилагающему для этого вообще никаких усилий. Он сидел по правую руку от императора и наблюдал за происходящим с хладнокровным вниманием. На него-то Дёрь и обрушил своё красноречие, завалив вежливыми вопросами, обычными для застольной беседы с незнакомым человеком, но крайне неприятными и неожиданными для молчаливого Морханта. Стол был не так велик и, слегка наклонившись, Алатум мог спокойно наблюдать выражение непонимания и лёгкой досады на его лице. Морхант явно рассчитывал сегодня слушать, а не говорить. Император представил его как своего гостя, без лишних подробностей, но Дёрь не собирался довольствоваться таким скудным описанием. — Похоже, судьба завела вас далеко от дома, откуда вы родом? — Эриадор, — коротко отозвался Морхант. Дёрь удивлённо вскинул брови. — Так далеко? Неужели вы один из следопытов севера? Я слышал, потомков Арнора почти не осталось… — Я потомок скорее Ангмара, чем Арнора, их осталось ещё меньше, — сухо возразил Морхант, осведомлённость собеседника, кажется, неприятно его удивила. — О, я понимаю, почему вы приняли этого человека с таким почётом, — усмехнулся Дёрь, оборачиваясь к императору. — Мы с вами все растём из одного корня. Алатум почувствовал, как от этих слов у него в груди что-то замерло, он с опаской перевёл взгляд на Шарку и убедился, что слова Дёрь задели старика за живое. Император вёл свой род от тёмных нуменорцев, как и мать Дёрь, а вот Шарку был родом из Кханда и не имел к наследию Нуменора никакого отношения. Дёрь противопоставил себя своей семье, будто с императором и Морхантом у него было больше общего, чем с отцом. Это не могло оставить Шарку равнодушным, но вмешиваться в разговор он не спешил. — Как поживает твоя мать, Дёрь? — участливо спросил император, не обратив на молчаливое противостояние у себя под боком никакого внимания. — Новости о войне не слишком её беспокоят? — Моя госпожа велела мне передать, что корабли её жаждут вод Андуина и Пороса, — улыбнулся Дёрь. — Хотя сердце её невозможно оторвать от моря, мыслями она всегда с вами, Ваше Величество. Госпожа Дрэгало́р с братьями владела половиной кораблей Умбара, именно под их началом в последние годы строились и сплавлялись на воду военные суда императора. При этом Дрэгалор ни разу не посетила столицу, оправдывая это невозможностью покинуть море. По этой же причине она когда-то отказалась отправиться в Кханд вместе с мужем. Шарку был старше жены на двадцать лет и любил её так, как вообще мог кого-то любить — болезненно и одержимо. Они прожили вместе в Умбаре два года, Дрэгалор родила ему сына, но, когда Дёрь ещё не было и года, в Кханде умер старший брат Шарку и ему пришлось немедленно вернуться, чтобы занять место наместника императора на востоке. Дрэгалор выбрала море, а Шарку — Кханд, ни один из них не пожелал уступить, чтобы остаться вместе, и с тех пор они не виделись уже больше двадцати лет. Упоминанием о ней император, сам того не заметив, сделал советнику больно. Шарку с неожиданной для него бережностью хранил образ жены от собственной злости, не позволяя сорваться с губ ни одному оскорбительному слову. Дёрь доставалось больше, иногда он злил отца до безумия, не подозревая, что именно его сходство с матерью заставляет Шарку держать себя в руках. — Отец, наши корабли дойдут до Андуина? — подал голос молчавший до этого принц. — Я думал цель этой войны — Харондор. Шарку и император разом обернулись к нему, ненадолго забыв о Дёрь. Слова принца звучали вызывающе, хотя принадлежала эта провокация госпоже Дрэгалор, а Идир лишь повторил её с присущей ему прямотой. Андуин был не просто чертой, как Порос или Харнен, он был прямой дорогой к Минас Тириту, а это совсем не то же, что борьба за спорные земли. — Цель этой войны действительно Харондор, — задумчиво проговорил император. — А Андуин… — Не стоит заглядывать так далеко, принц Идир, — аккуратно вмешался Шарку. — Всему своё время. — Шрамы на твоей руке — то, о чём я думаю? — понизив голос, спросил Дёрь, пользуясь тем, что принц отвлёк внимание старших. Морхант смерил его ледяным взглядом в ответ. — Понятия не имею о чём ты, — невозмутимо проговорил он. Дёрь встретил его давящий взгляд с весёлой лёгкостью. Нума действительно не знал, что он имел в виду, догадаться о колдовстве по полузажившим ранам на руке было невозможно. Никто не мог знать таких подробностей. Разве что те, кто видел иглы Морхантов в деле, но откуда им взяться на юге? — Знаешь, южане считают себя детьми солнца, а вас, северян, — детьми луны, — как ни в чём ни бывало продолжал болтать Дёрь, не сводя с Морханта пристального взгляда. — Некоторые здесь считают бледность дурным знаком, потому что только злые люди выходят из дома под покровом тьмы, стыдясь показаться на глаза солнцу. Ещё бледность может быть признаком болезни или скорой смерти. — К чему ты говоришь всё это? — не выдержал Морхант. Вкрадчивая речь собеседника внушала ему тревогу, а хитрые серые глаза будто пытались содрать с него кожу. — Я никогда не встречал таких завораживающе красивых детей луны. Морхант растерянно моргнул, пытаясь осознать услышанное. Сухие пальцы лорда Шарку вдруг мёртвой хваткой впились в локоть Дёрь, призывая его замолчать. От сдерживаемых эмоций лицо старика превратилось в неподвижную маску, он не смотрел ни на Дёрь, ни на Морханта, но, очевидно, слышал, о чём они только что говорили. Император с отсутствующим видом слушал разговор Идира и Утара на другом конце стола, но от его внимания не ускользнула беззвучная ярость Шарку и её причина. — Дёрь, должно быть, устал с дороги, ему пора отдохнуть, — едва слышно процедил советник. Дёрь смерил его насмешливым взглядом и поднялся с места. — Я вас покину, если позволите, — обратился он к императору. — Дорога действительно была длинной. — Конечно, ступай, — спокойно кивнул тот. Дёрь вежливо кивнул и, выскользнув из-за стола, направился к дверям. Морхант невольно проводил его взглядом. Никто не собирался ничего ему объяснять. Император бросил на советника успокаивающий взгляд и Морханту показалось, что он прочитал по его губам «ничего страшного». Алатум не понял, что произошло, но, очевидно, Дёрь всё-таки исчерпал запас терпения лорда Шарку. Его уход немного развеселил принцессу, она подняла глаза от тарелки и бросила вслед Дёрь насмешливый взгляд. Заметив, что Алатум наблюдает за ней, принцесса вопросительно дёрнула подбородком, в упор взглянув на него в ответ. Алатум почувствовал, что земля медленно начинает уходить у него из-под ног. Он кивнул в сторону дверей, закрывшихся за Дёрь, и слабо дёрнул уголками рта, обозначая улыбку. Этот обмен жестами показался ему чем-то очень особенным, выходящим за рамки вежливых приветствий и оттого невероятно ценным. Мирион смерила его придирчивым взглядом. Алатум не мог долго смотреть ей в лицо, глаза сами собой соскользнули на руку принцессы, задумчиво выстукивающую по столу незамысловатый ритм. Что-то подтолкнуло его повторить этот ритм на своей половине стола, пальцы принцессы тут же замерли. Помедлив немного, Алатум с опаской поднял взгляд, Мирион смотрела на него со смесью веселья и пренебрежения, она не привыкла к таким глупостям, но почему-то решила подыграть. На это раз она отстучала короткий кусочек более сложного ритма и замерла, ожидая пока Алатум его повторит. Это походило на игру, принцесса каждый раз усложняла задачу, а Алатум отвечал ей как эхо. — Почему ты избегаешь моего взгляда? — лёгкий шепот можно было списать на игру воображения, но пальцы принцессы снова замерли, подсказывая, что слова были сказаны наяву. — Мне тяжело смотреть людям в глаза, — едва слышно пробормотал Алатум. — А я думала, тебе не нравится, как я выгляжу. Мирион откровенно смеялась над ним, но ей Алатум почему-то мог это простить. Должно быть, его скованность казалась ей забавной. Не всё ли равно? С трудом оторвав взгляд от стола, Алатум посмотрел принцессе в лицо со всем спокойствием, на какое был способен. Не понятно, что такого рассмотрела в его взгляде Мирион, но её насмешливое настроение вдруг смягчилось. — Так-то лучше, — кивнула она. Идир и Утар были так заняты разговором, что не заметили их переглядок. — С более подготовленным противником Морхант не стал бы только защищаться, — рассуждал Утар. — В нападении можно было бы лучше разглядеть особенности его стиля… — Утар, — тихо одёрнул его Шарку. — Согласен, я ещё недостаточно силён, чтобы быть для Морханта серьёзным противником, — вполне искренне отозвался Идир. Его ничуть не смутили слова Утара, показавшиеся Шарку оскорбительными. — Может, Дёрь справился бы с ним, как думаешь, Алатум? Алатум вздрогнул от неожиданности. — Я… думаю… Мирион взглянула на него с терпеливым вниманием, будто пытаясь передать ему часть своей спокойной уверенности. — Думаю, предугадать исход боя между ними невозможно. Они оба полагаются на скорость и ловкость, но Дёрь двигается изящнее и легче, а Морхант яростнее и непредсказуемее. Любой из них мог бы одержать победу. — Согласен, — задумчиво хмыкнул Утар. Алатум не сдержал нервного смешка. Брат очень редко считал его слова чем-то стоящим. Неужели, принцесса и впрямь поделилась с ним своей удачей? — Так тебе выпала возможность сразиться с нашим гостем, братец? — вдруг вмешалась в разговор Мирион, беззаботно опираясь подбородком о сложенные в замок руки. — Я ничего об этом не слышала. Алатум про себя отметил, что принцесса скорее всего врёт, потому что Маэль не могла не знать о поединке принца и Морханта. Ложь Мирион была так легка и расслабленна, что вызывала невольное восхищение. Алатуму нравилось думать, что у них с принцессой есть что-то общее. — Чем же закончился ваш бой? — Я ни разу не добрался до него, — усмехнулся Идир. — Так что Морханту пришлось сбить меня с ног, чтобы не умереть от скуки. Мирион благосклонно усмехнулась его шутке. Брат с сестрой так редко говорили друг с другом, что Алатум и Утар невольно затаили дыхание, боясь помешать им. — Пора гнать вон твоих учителей, братец, раз от них никакого толку. — Разве можно винить их в моих неудачах? Просто мне стоит трудиться усерднее. Мирион натянуто улыбнулась, Идир всегда раздражал её, когда говорил подобные вещи. Принцесса не могла поверить, что брат действительно так думает, хотя всё указывало именно на это. — Тогда трудись усерднее, — бросила она, резко потеряв к разговору интерес. — Не будьте так сурова, принцесса, — неуверенно улыбнулся Утар. — Ваш брат весьма неплохо справляется для своего возраста. — Но до вас ему далеко, да? — едко уточнила принцесса. Утар почувствовал её недовольство, но не понял, чем оно вызвано. Разве можно злить кого-то до такой степени одним своим видом? — Ну, у меня есть преимущество в несколько лет, так что… Алатум чувствовал неловкость, глядя как Утар бросает беспомощные взгляды на Шарку, в поиске подсказок. У старика, впрочем, хватило ума игнорировать его сигналы о помощи. Уж лучше пусть Утар бормочет ерунду сам по себе, чем раскроет причастность Шарку. — У вас гораздо больше преимуществ, — с лёгким презрением в голосе заметила Мирион. — Ведь вы тратите на тренировки всё свободное время, а мой братец то и дело отвлекается на чтение и прочие глупости. В этот раз Утар не почувствовал подвоха и неуверенно улыбнулся в ответ, приняв слова принцессы за похвалу. — Нужно обладать терпением, чтобы с таким упорством повторять одно и то же изо дня в день, верно? Идир неодобрительно нахмурился, почувствовав в голосе Мирион скрытую издёвку. — Да, вы правы, принцесса, иногда это бывает утомительно. Я и не думал, что вам могут быть интересны такие вещи, — пробормотал Утар. Алатум прикрыл рот ладонью. Сам того не зная, братец закапывал себя всё глубже. — Какие вещи? — переспросила принцесса. — Ну, женщинам сложно понять то, чего они никогда не делали, а вы так сказали о терпении, будто понимаете… Алатум невольно зажмурился, чувствуя одновременно ужас и восторг. «Будто понимаете… Бедный Утар». Мирион, кажется, на секунду потеряла дар речи. Алатуму показалось, что она вот-вот рассмеётся Утару в лицо, но он недооценил самообладание принцессы. — Как вы верно заметили, — звенящим от напряжения голосом проговорила она. — Некоторые вещи мне действительно сложно понять. Например, почему солнце каждый вечер садится с одной стороны, а встаёт с другой? Утар изменился в лице, наконец осознав, что злая девчонка издевается над ним. — Или ещё вот что, — продолжила Мирион. — Почему такой хитрый человек как лорд Шарку, в конце концов, возложил все свои надежды на кого-то вроде вас? Шарку, слышавший каждое слово этого спектакля, выпрямил спину, стараясь скрыть своё раздражение. Дело было вовсе не в простодушии Утара, принцессе просто невозможно было угодить. Дёрь никак нельзя было назвать простодушным и, тем не менее, Мирион отказалась от брака с ним почти сразу, как император заговорил об этом. Похоже, пришло время признать поражение и оставить принцессу в покое. «Пройдёт ещё несколько лет, и старик притащит в столицу пару наших сестёр, — отстранённо подумал Алатум. — Его упрямство не знает меры». — Ты умна, Мирион, — разочарованно проговорил Идир, коря себя за то, что не вмешался раньше. — Но ум твой злой, а потому от него нет никакой пользы, только беды. Принцесса гордо вскинула подбородок и улыбнулась. — Мне нет никакого дела до того, что ты обо мне думаешь, Идир. Но, если ты прав, Утару стоит радоваться, что судьба уберегла его от такого бедствия, как я. Утар хмыкнул, покачивая в руке кубок, он выглядел слегка подавленным, но задеть его по-настоящему было не так-то просто. Алатум догадывался, что брат будет вполне доволен, если Шарку больше не заговорит с ним о принцессе. Император делал вид, что не слушает разговор младших, но в его печальном взгляде были видны движения тяжёлых тёмных мыслей. Мирион снова и снова заставляла его чувствовать, что он где-то серьёзно ошибся. Так давно, что исправить это нет уже никакой возможности. Слуги незаметно сменили блюда на столе и наполнили опустевшие кубки. Ужин продолжался.

• • •

Нума привык есть быстро, не придавая вкусу особого значения, приём пищи никогда не занимал у него больше десяти минут, поэтому утомительно длинный ужин быстро ему надоел. Как назло, сегодня у него совсем не было аппетита, и он безразлично смотрел, как слуги уносят нетронутые блюда у него из-под носа и приносят другие, стараясь ему угодить. Как вообще можно есть так много и так долго? Вино Нума почти никогда не пил, по его просьбе на столе появился кувшин с водой и этим кувшином он решил ограничиться до конца ужина. Если кто-то и счёл это неуважением, то вслух никто ничего не сказал. Видимо, после разбитого лица принца Идира, отказ от угощений выглядел вполне безобидно. Сидящий напротив Дёрь успел сначала разозлить, а потом позабавить его. Нума не был уверен, что правильно понял разыгравшуюся перед ним сцену, но притворство этих людей определённо было завораживающим зрелищем. Казалось, они могут общаться только взглядами и выражениями лиц. Они говорили одно, имея в виду другое, притворялись слепыми и глухими, когда это было необходимо, и выглядели при этом так естественно, будто занимались этим всю жизнь. Из всех их приёмов Нума использовал только один, притворяясь глухим, пока принц обсуждал с друзьями его «яростный и непредсказуемый» стиль владения оружием. Участвовать в беседе не было никакого желания и Нума продолжал попивать свою воду короткими глоткам, наблюдая как принцесса упражняется в остроумии, а Алатум не находит себе места от неловкости и злорадства. — Тебе не нравится южная еда, Морхант? — неожиданно спросил император, заставляя Нуму вынырнуть из своих мыслей. — Мой повар может готовить для тебя отдельно. Участливая искренность императора заставила Нуму почувствовать себя неловко. — Спасибо, не нужно, — смущённо проговорил он. — Я не привередлив, просто иногда совсем не хочу есть. — Понимаю, — кивнул император. — Должно быть, ты привык к более суровым условиям? Нума мысленно усмехнулся и кивнул. — Лишения закаляют человека, — задумчиво протянул император. — Делают его крепким и острым как лезвие меча. Нума рассеянно уставился в одну точку, обдумывая это сравнение. Его можно было представить скорее орочьим ятаганом или коротким охотничьим ножом, но, в целом, император был прав. — Людям повсюду чего-то не хватает, — тихо выговорил Нума. — Страннику на дороге проще чем таким, как вы, ему не хватает всего лишь куска хлеба. Но жизнь закаляет всех, кто готов или вынужден вступить с ней в борьбу, не только странников. Ваш сын уже похож на лезвие меча, хотя и вырос во дворце. Император впервые слышал от Морханта так много слов подряд и выглядел очень приободрённым его внезапным вдохновением. — Да, наверное, ты прав. Нума поднёс кубок к губам, надеясь спрятаться за ним от пристального внимания императора, но первый же глоток замер у него на языке, пуская по телу волны ледяного страха. В отличие от сладкого вина, вода совсем не скрывала вкуса примесей.

• • •

Зачем только он согласился на это? Почему решил, что сможет с этим справиться? Гость императора — угроза для Харада, его убийство можно считать подвигом! При взгляде на Морханта у человека с ядом в рукаве кружится голова, а ноги прирастают к полу. Он слишком долго медлит, не решаясь приблизиться. Времени остаётся всё меньше и напряжение усиливается с каждой минутой. Он уже согласился, у него нет обратного пути. Тёмный взгляд Морханта ни разу не задержался на нём, но человеку кажется, что он видит его насквозь. Он знает. Другие слуги говорили, что гость императора — колдун. Можно ли убить его ядом? Не читает ли он мысли? Морхант говорит с императором. Человек подливает воду из кувшина в его бокал. Порошок растворяется почти мгновенно. Слуга пятится назад и замирает у стены, прямо за спинкой стула Морханта. Он не дышит и почти глохнет от шума крови в ушах. Морхант поднимает бокал. Он не читает мысли. Он ничего не знает. Иначе не стал бы пить. «Ты всего лишь человек, такой же как все. Ты смертен, и ты умрёшь». Морхант поднялся из-за стола и, не сказав ни слова, направился прочь. «Не подействовало?! Нет, наверное, нужно время. Неужели он догадался? Почувствовал себя плохо?» Мысли заметались в голове, как стая перепуганных птиц. Отравитель с трудом сдвинулся с места и вдоль стены пошёл следом за Морхантом. Он должен был проверить, должен был убедиться… Двери зала закрылись у него за спиной с таким звуком, будто он переступил порог мира живых. Снаружи было тихо, настенный фонарь не горел и от этого коридор выглядел заброшенным и мрачным. Морхант растворился в нём как призрак. Он не успел бы так быстро скрыться за поворотом, в пустом коридоре было некуда спрятаться, только если… он никуда и не уходил. Стоило отравителю подумать об этом, как кто-то с силой ткнул его по ноге носком сапога и за волосы дёрнул назад. Колени загудели от столкновения с каменным полом, мир на секунду потерял резкость, а потом перед глазами появилось бледное лицо, заострившееся от гнева. Морхант навис над ним как хищная птица и сжал челюсть в пальцах с такой силой, будто собирался сломать её. Отравитель издал невнятный звук, но не смог даже шевельнуться. Морхант выплюнул отравленную воду в его открывшийся рот и зажал его ладонью, заставляя проглотить яд. Когда руки Морханта наконец разжались, ослабевший от ужаса отравитель повалился ему под ноги, захлёбываясь судорожным кашлем. Морхант брезгливо отступил назад, так и не произнеся ни слова, будто имел дело не с человеком, а с бессознательной тварью, не заслуживающей его внимания. Он не счёл нужным даже убедиться в его смерти. Услышав, что Морхант ушёл, несчастный слуга, превозмогая слабость и страх, поднялся на ноги и спотыкаясь поспешил в противоположную сторону. Яду нужно было время, чтобы подействовать. Ещё оставалась надежда на спасение, нужно было только добраться до той, что толкнула его на это. К счастью, покои госпожи Маэль были близко.