Sadron

Император выслушал Нуму молча. Под его пристальным взглядом половина слов соскользнула обратно в горло и Нума замолчал, так и не сказав о яде. Он хотел, чтобы император отослал Маэль подальше пока он здесь. Это была совсем простая просьба, не требующая крови, но император в ответ досадливо нахмурился и поджал губы. Нума почувствовал его ответ заранее, но не мог поверить, пока не услышал. — Я не могу удовлетворить твою просьбу, Морхант, — с сожалением вздохнул император. — Принцесса считает Маэль почти частью семьи, она не отпустит её. Нума не изменился в лице и внешне остался спокоен, но от этих слов по его телу раскатилась волна жара, а руки сами собой сжались в кулаки. Нужно было сказать о яде, чтобы придать своим словам вес, но он не мог заставить себя даже открыть рот. Император говорил так, будто Нума был ребёнком, пришедшим к нему жаловаться. Даже зная, кто он такой, император выбрал спокойствие принцессы. «Отошли их обоих! Я ведь не прошу никого казнить». Что-то было не так, что-то поменялось за прошедшую ночь, но что именно? Нума всё никак не мог совладать с собственным языком, чтобы произнести хоть слово, гнев и обида разносили по телу волны мурашек и мешали дышать. Он не привык получать отказы, потому что давно уже никого ни о чём не просил. Твоё — то, что ты можешь взять. Мог ли он взять жизнь Маэль? Нума скрипнул зубами. Теперь он был больше, чем просто собой. Посланник Саурона, гость императора. Его поступки имели последствия. Он хотел сделать всё правильно, но император ответил ему отказом и последний островок холодного рассудка захлестнуло огненным морем. В пропасть императора и законы дворца! Она дважды пыталась убить его, он имеет право ей отомстить! Нума с трудом вдохнул поглубже. Ещё ни разу в жизни ему не случалось кому-то мстить. Убивать — да, но не за прошлое. Не нужно было оглядываться назад, чтобы найти себе оправдание. Сложно чувствовать вину за убийство того, кто убил бы тебя, если бы оказался быстрее. «Она бы убила, если бы смогла. Это то же самое». — Почему из всего, что можно было сделать, вы выбрали мне отказать? — наконец совладав с голосом, проговорил Нума, глядя сквозь императора. Тот помедлил немного, раздумывая над ответом, и тяжело вздохнул: — Маэль предупредила меня, что ты придёшь. Звон в ушах на секунду заглушил все остальные звуки и Нума слегка пошатнулся, чувствуя, как пол шевелится под его ногами. Как можно говорить с тем, кто слушает её? Как вообще можно здесь оставаться?! — Она сказала, что у вас есть… личные разногласия, которые можно разрешить только вместе. Нума прикрыл глаза и прислушался к колотящемуся в груди сердцу. Интересно разорвётся ли оно, если он продолжит молчать? — Ты, кажется, сильно на неё обижен, Морхант, но разве моё вмешательство может вам помочь? Не лучше ли просто поговорить открыто? Ты ведь за этим здесь, верно? За этим? Нума не сдержал нервного смешка. О, конечно, он пересёк пол мира, чтобы иметь счастье разрешить эти «личные разногласия»! Всё, чего он хотел, это — не знать о существовании этой женщины. Даже месть не сравнится с этим. Если бы её просто не было… Нума попятился и, не сказав больше ни слова, вышел из зала. У него уже вошло в привычку не прощаться с императором даже кивком головы. «Гореть бы тебе вместе с ней». И всё-таки убить её будет глупо. Это не поможет от неё избавиться. Нума знал, что, убив Маэль, он навсегда поселит её в своей памяти. Притвориться, что её никогда не было, больше не получится. Не успел он отойти от дверей, как услышал за спиной поспешные лёгкие шаги. Принцесса Мирион догнала его и решительно встала поперёк дороги. — Стой, Морхант, послушай меня, — сбивчиво потребовала она. — Тебя не учили, принцесса, что подслушивать нехорошо? — вздохнул Нума, неохотно останавливаясь. — Оставь Маэль в покое. Что бы между вами не произошло, это в прошлом, — раздражающе серьёзно заявила Мирион. — Вчерашний вечер не слишком далёкое прошлое, — зло усмехнулся Нума. Наглость и тревога принцессы быстро излечили его немоту. Всё происходящее стало казаться жуткой шуткой. Должно быть, судьба просто издевалась над ним, заставляя слушать бред этих людей. — Маэль — хороший человек, оставь её в покое, — снова повторила Мирион, немного запинаясь. — Ты что боишься меня, принцесса? — насмешливо улыбнулся Нума. — Твой отец считает, что нам нужно просто поговорить, а ты так не думаешь? Личные разногласия… — Она не виновата, что ты её сын, — выпалила принцесса. Нума осёкся на полуслове и зло сощурился. Как много эта женщина успела им разболтать? — Тебя это не касается, — процедил он. — Уйди с дороги и впредь держись от меня подальше. У Мирион хватило ума отшатнуться в сторону и дать ему пройти. — Может она любила бы тебя, родись ты девочкой. Нума замер на месте, будто слова принцессы прибили его к земле. — Меня-то она любит, — с трудом сглотнув ставший в горле ком, проговорила Мирион. — Она — хороший человек. Она всегда на моей стороне, а ты зря пришёл. Ты — призрак прошлого, полного боли. Здесь её дом, не напоминай ей о том, что она давно оставила позади! — Да что ты знаешь о её прошлом? — горько усмехнулся Нума. — Хороший человек? Она никогда не любила никого кроме себя. Я призрак прошлого? В таком случае ты — её способ остаться при дворе и получить защиту императора. Ты её щит, принцесса, заступаешься за неё, не представляя даже о чём речь. Мирион набрала воздуха в лёгкие, но так и не решила, что собирается сказать. Снисходительный и досадливый тон Нумы немного сбил её с толку. Она переступила с ноги на ногу и упрямо тряхнула головой. — Будешь слишком на неё опираться, однажды обязательно ударишься о землю, — бросил Нума напоследок и решительно направился прочь. Огненное море внутри неожиданно успокоилось. Он решил, что будет делать, и острая тревога замерла в груди, наконец, перестав раздирать его на части. Ему не нужно было бежать, как казалось всего минут назад, не нужно было прятаться. Произнеся вслух всё то, что он сказал принцессе, Нума почувствовал, что у Маэль нет над ним никакой власти. В конце концов, их не связывало ничего кроме взаимной ненависти, а это далеко не так страшно.

• • •

— Опять безумствуешь? — раздражённо хмыкнул лорд Шарку вместо приветствия. Маэль ответила ему насмешливым взглядом и лёгкой походкой прошлась по комнате, мимоходом разглядывая бумаги на столе. — Не вы ли хотели убить Морханта, лорд Шарку? — улыбнулась она. — Ты отравила его на ужине императора! Хоть представляешь, чем это может обернуться? — едва сдерживая гнев, воскликнул старик. — Яд на столе императора — смертный приговор для всех причастных! Маэль беспечно присела на край стола и удивлённо подняла брови: — А ваша причастность разве кому-то известна? Чего вы боитесь? Шарку смерил её холодным взглядом и отвернулся. — Как быстро действует твой яд? — хмуро спросил он. — После ужина Морхант пришёл в комнату Дёрь, и о его смерти во дворце до сих пор ничего не известно. Маэль не изменилась в лице, но про себя довольно улыбнулась. «Теряешь хватку, старик, — подумала она. — Прошло полдня, а ты всё ещё считаешь Морханта мёртвым. То-то удивишься, встретив его». — Боитесь, что гость императора умер в комнате вашего сына? — спокойно переспросила Маэль. — В таком случае Дёрь точно окажется под подозрением, но, даже если его обвинят в убийстве, вас император не заподозрит — все знают, что вы с сыном не ладите. Так не лучше ли оставить всё, как есть? Шарку нахмурился и невольно качнул головой. Маэль специально провоцировала его, вынуждая признать, что он далеко не такой бессердечный, каким хочет казаться. — Смерть Морханта — твоя ответственность, Дёрь здесь ни при чём. Его комната пуста, я не могу найти ни его, ни следов Морханта с самого утра. Тебе что-нибудь известно об этом? — Дёрь — достойный сын своего отца, — пожала плечами Маэль. — Должно быть, он сам позаботился о теле, чтобы отвести от себя подозрения. Думаю, вам незачем переживать о нём, лорд Шарку, эта лисица уже давно обзавелась зубами и когтями. «И, похоже, решила взять моё бедное чудовище под крыло, — про себя добавила она. — Дёрь принял его сторону? Не очень-то это на него похоже. Он может многое рассказать Морханту, когда поймёт, кто он такой. Но, рано или поздно, тот всё равно придёт ко мне». Маэль не чувствовала по этому поводу особого беспокойства, ей было даже немного любопытно, чем всё это обернётся. Услышав из уст принцессы имя Морханта, она ненадолго потеряла дар речи. Описание принцессы не совпадало с её воспоминаниями и постепенно Маэль взяла себя в руки. Этот Морхант был слишком молод, к нему она не чувствовала ничего кроме лёгкого отвращения. То ли дело тот, другой. Она не хотела попадаться на глаза Нуме раньше времени, но однажды всё же взглянула на него издалека, чтобы убедиться в своих предположениях. Принцесса отвлекала его разговором, а Маэль наблюдала украдкой, слушала его голос и не могла отделаться от мысли о том, как же он похож на своего отца. Та же сдержанная манера речи, тот же наклон головы, интонации и цвет волос. Когда она видела старшего Морханта в последний раз, он был чуть младше, чем этот сейчас. Прошло так много времени, что Маэль становилось немного не по себе при мысли об этом. Иногда ей казалось, что та, прошлая жизнь привиделась ей во сне. Теперь воспоминания обрели плоть и вырвались из памяти, завоёвывая себе место в реальном мире. «И почему южное солнце не сожжёт этого призрака? Почему позволяет ему ходить и говорить?» — Твоё молчание пугает, Маэль, — сухо заметил Шарку. — Сразу кажется, что ты что-то замышляешь. — И это почти всегда так, — усмехнулась Маэль. — Разве вы не делаете то же самое? — Твои замыслы всегда так опасны и безумны, что мне остаётся только удивляться, как они сходят тебе с рук, — фыркнул старик. — Так и вы ещё при голове, — усмехнулась Маэль. — Судьба нас любит.

• • •

Плотные шторы на окнах почти не пропускали свет, сумрак убаюкивал Нуму и сглаживал ощущение времени. Когда за дверью наконец послышались шаги, от его волнения уже не осталось и следа. Он тихо втянул воздух сквозь зубы и замер, слушая как в замке поворачивается ключ. Маэль вошла в комнату, привычным движением прикрыла за собой дверь и успела сделать несколько шагов в сторону стола, когда ощущение чужого присутствия заставило её остановиться. — Морхант, — тихо выдохнула она, плавно оборачиваясь. — Вламываться в чужие комнаты без приглашения очень невежливо. Нума оттолкнулся лопатками от стены и выпрямился, спокойно глядя на неё в ответ. — Травить людей тоже очень невежливо, — хмыкнул он. — Но тебя это не останавливает. Маэль усмехнулась и спокойно повернулась к нему спиной, чтобы зажечь свечи на столе. — Настоящего Морханта не так-то легко отравить. Считай это приветствием, — беспечно заявила она. Нума молча смотрел ей в спину, чувствуя только гудящую в груди пустоту. Он мог бы избавить себя от необходимости вести этот разговор. Это было очень легко. В комнате стало светлее, Маэль обернулась к нему и окинула с ног до головы внимательным взглядом. — Мне всегда казалось странным, что у Морхантов такие прозрачные глаза, — неожиданно проговорила она. — С моим цветом ты похож на человека даже меньше, чем старый колдун. Нума растерянно моргнул, невольно встретившись с её взглядом, таким же тёмным и марким, как у него самого. Маэль презрительно улыбнулась и Нума отразил её бледную улыбку, думая совсем о другом. Ему было странно чувствовать её презрение. Он знал, что она не имеет права оценивать его, но чувствовал, что это всё равно происходит. — Почему ты пришёл только сейчас? Боялся показаться мне на глаза? — насмешливо спросила Маэль. — Я не знал, что ты здесь, пока ты не попыталась убить меня. Снова. На этот раз улыбка Маэль вышла не такой естественной, она напряжённо свела брови и вызывающе вскинула подбородок. — Снова. Это отец тебе рассказал? Нума смерил её удивлённым взглядом. — Ему не нужно было рассказывать, я и сам отлично это помню. Или ты думаешь, что ребёнок, не достающий макушкой тебе до пояса, не человек? Маэль снова недовольно скривилась. — Если ты рассчитываешь на извинения, то я ничем не могу тебе помочь, — процедила она. — Я не собираюсь просить прощения. Ты никогда мне не нравился. С того момента, как я узнала о твоём существовании, и до этого дня, я ни секунды тебя не любила. Я даже ни разу не держала тебя на руках, когда ты был младенцем. Так что нет ничего удивительного, в том, что мне ничуть не жаль. Если бы я могла, вообще не позволила бы тебе родиться, но твой отец сказал, что тогда я почти наверняка умру вместе с тобой. Неужели я должна была полюбить своё проклятие только потому, что не захотела умереть? Нума выслушал её раздражённую речь со спокойной улыбкой. — Всё это мне давно известно, — кивнул он. — Если когда-то у меня и были вопросы, я никогда не собирался искать на них ответы. Они нашли меня сами. Мне было непонятно, почему ты не ушла, раз так ненавидела нас с отцом? Почему жила под его крышей? Я знаю, что он не стал бы держать тебя, если бы ты захотела уйти. Так зачем оставаться с теми, кто тебе так противен? Маэль не переставала напряжённо хмуриться, не зная, чего ждать. — Но сегодня мне вдруг стало это ясно, — с неуместным оживлением продолжил Нума. — Отец думал, что ты ненавидишь его так сильно, что не можешь меня видеть. Он рассказал мне как виноват перед тобой, чтобы я не думал, что дело во мне. Но он ошибся. Из нас двоих ты ненавидела только меня. Лицо Маэль подрагивало от сдерживаемых эмоций, её самоуверенная улыбка растаяла без следа. В зыбком свете свечей Нуме казалось, что пятно светлой кожи на её лице шевелится как живое. — В лицо ты звала его аспидом, а за глаза назвала котом в змеиной коже, — тяжело вздохнул Нума. — И это гораздо хуже, чем, если бы ты действительно его ненавидела. Он прожил всю жизнь под грузом вины перед тобой, убил себя этой виной. Потому что ты позволила ему думать, что он виноват. Скажи, в чем же его вина на самом деле? В том, что ради тебя он не смог отказаться от меня? — Твой отец мёртв? — едва слышно переспросила Маэль, невольно отступая на шаг. Нума нервно усмехнулся, глядя как злость на её лице уступает место искренней растерянности. — Как он умер? — Как и подобает Морханту. Нума и сам не знал, что имеет в виду. Его отца медленно убило колдовство, как деда и прадеда, но выбор был за ним и сделать его помогли жуткая боль и вина, крепко поселившиеся в его сердце после знакомства с Маэль. Его тело сгорело в огне, как тела деда и прадеда, но не потому, что Нума считал это справедливым, а потому что просто не успел похоронить его как человека. Маэль едва заметно дрожала, Нума и сам не ожидал, что сможет так легко пробить броню её равнодушия. — Я бы предпочёл и дальше считать, что тебя не существует, — с лёгкой досадой в голосе выговорил он, плавно шагая вперёд. — Но, пока мы оба здесь, это невозможно. Мне бы очень хотелось просто убить тебя… Маэль вздрогнула и отступила ещё на шаг. Она потеряла внутреннее равновесие и уже не могла смотреть на Нуму так спокойно и пренебрежительно, как несколько минут назад. Он медленно шагал вперёд и Маэль отступала перед ним, пока не упёрлась спиной в стену. — Ты была со мной несправедлива, ты дважды чуть не убила меня, — вкрадчиво продолжил Нума, глядя на неё сверху вниз. — Но я готов сохранить тебе жизнь, если ты согласишься обменять её на жизнь принцессы. Беги, Моэль, и оставь её мне. Или останься и попытайся защитить её от меня. Выбор за тобой. — Ты не посмеешь, — тяжело выдохнула Маэль, сверля его ненавидящим взглядом. — Она — дочь императора! — А я не подчиняюсь императору, — издевательски пожал плечами Нума. — Принцесса сама виновата, что взялась оправдывать тебя передо мной. Ты ведь знала, что она придёт защищать тебя? Конечно, знала. Нума рассмеялся, сокращая расстояние ещё на шаг. — Позволила ей приблизиться ко мне, потому что не боялась меня? Или потому, что жизнь принцессы была тебе безразлична? Маэль напряглась, будто готовясь к рывку, и неожиданно выкинула вперёд руку с ножом. Нума перехватил её запястье и сжал с такой силой, что пальцы сами собой разжались, нож упал на пол и Нума ногой откинул его подальше. — Это уже третий раз, — без улыбки заметил он, с отвращением отбрасывая её руку от себя. — Ты не посмеешь меня убить! — зло выплюнула Маэль, прижимая к груди пострадавшее запястье. — Он бы так не сделал! — Он умер восемь лет назад, — медленно проговорил Нума, роняя слова раздельно и внятно, будто каждое из них было ударом. — Как думаешь, кем я мог стать за это время? — Старик сделал из тебя то, что не смог из него! — яростно прошептала Маэль. — Ты похож на него гораздо больше, чем на меня или на отца… — Я похож на себя, — холодно возразил Нума. — Никто из вас не был один так долго как я. Ты не представляешь, кто я такой. Но тебе придётся представить, на что я способен, чтобы сделать выбор. Маэль сморгнула пелену с глаз и упрямо уставилась ему в глаза. Чернота против черноты. Конечно, они могли оказаться так близко только для того, чтобы попытаться уничтожить друг друга. С каждым мгновением силы Маэль иссякали, а Нума становился всё спокойнее, предвкушая победу. — Что ты выбираешь?

• • •

Когда принц Идир показывал Нуме окрестности города, ему казалось, что всё это — одна большая ловушка. С высоты башни было видно бесконечные лоскуты полей, пронизанные каналами и усыпанные крестьянскими поселениями. Нуме казалось, что отсюда просто некуда бежать. Река, служащая южанам трактом, была для него лишь ещё одной пугающей преградой. Единственной щелью в этом удушающем кольце земледелия был высокий каменистый берег Харнена к западу от столицы. Он уходил вдаль тёмным коричневым клином. Глядя в ту сторону, Нума думал, что, если ему вдруг придётся бежать из столицы, он отправится именно туда. Бежать не было нужды, но стены дворца давили Нуме на плечи и вызывали головную боль. Он решил уйти подальше от города и провести ночь под открытым небом, чтобы успокоить сердце и привести в порядок мысли. В последние несколько дней его постоянно окружали люди, и Нума чувствовал, что просто не может больше выносить звука их голосов. В Эреборе ему хватало одного хоббита, чтобы чувствовать себя утомлённым лишним общением, а здесь людей, желавших или вынужденных с ним говорить, было гораздо больше и спрятаться от них было сложно. Южная ночь дышала Нуме в лицо теплом ещё не остывшей земли, но он всё равно чувствовал затаившуюся в теле дрожь. Ему нужен был огонь — его звук, запах и тепло. Нума знал, что справился с тяжёлым разговором даже лучше, чем смел надеяться, но дрожь внутри от этого не унималась, а только становилась сильнее. Он развёл костёр в углублении между камней и сел рядом, поджав под себя ноги и привычно завернувшись в плащ. Этот плащ был не похож на его серую от времени личину, оставленную в Эреборе вместе с остальными вещами, он был приятным на ощупь, чистым и гладким как бархат. Саурон нашёл его для Нумы в Ортханке и подарил от имени Сарумана взамен потерянной старой колючки. Нума задумчиво потёрся подбородком о мягкую ткань и замер, устало глядя в огонь сквозь ресницы. Это успокаивало, но недостаточно. На этот раз он не добежал до вершины горы, чтобы упасть вниз, а развернулся к врагу лицом и заставил его отступить. Он справился сам, даже не произнеся имени Саурона, не прикрывшись его тенью… Но огня всё равно было недостаточно, нужны были смыкающиеся на теле когти, уносящие его к вересковым холмам. Нума открыл слипающиеся глаза и запрокинул голову к тёмному небу. На секунду ему померещился свист крыльев, показалось, что далеко над рекой мелькнула тень дракона. Он затаил дыхание, напряжённо всматриваясь, и через секунду тень снова мелькнула в небе, высоко над городом. «Он вернулся, — пронеслось в голове у Нумы. — Вернулся туда, где меня нет». Вскочив на ноги, он беспомощно вытянулся во весь рост, вглядываясь в далёкие башни Карасгура. Ему очень хотелось быть замеченным, это казалось настолько важным, будто, разминувшись сейчас, они не встретятся больше никогда. Не думая, Нума выхватил из костра горящую ветку и махнул ею над головой. Всего лишь искра в тёмном море, отчаянный сигнальный огонь. Разве можно его заметить? Тень исчезла, на мучительно долгие секунды Нума совсем потерял её из вида, но потом дракон вдруг появился снова, вынырнув из темноты прямо над его головой. Нума невольно пригнулся, выронив ветку и прикрыв голову руками. Смауг крутой петлёй скользнул вниз и с шумом приземлился на каменистый берег, обдав его потоком тёплого воздуха.