Даже если вам немного под сорок...

Часть каникул прошла именно в таком режиме лежания и уничтожения запасов. Не считая, конечно, дня подарков, который спонтанно перенесся в дом Уизли. И, пожалуй, можно считать чудом, что дом вообще устоял, зато всем было весело. В Шотландию Гарри и Тедди поехали вместе с Лили за четыре дня до конца каникул, и там тоже отлично провели время, хотя Тедди и жаловался время от времени на мерзнущую задницу, и почему не изобрели седло с подогревом. Но в Лондон они вернулись все равно отдохнувшие, во всяком случае даже Гарри удалось проветрить голову. В первый день семестра они с Тедди сели каждый в свою машину, но в итоге созвонились, чтобы по привычке болтать по дороге. На стоянке университета первым, кого увидел Гарри, был Малфой. Тот смерил его презрительным взглядом и не сказал ни слова, словно они не знакомы. С удивлением, Гарри отметил, что внутри у него если и екнуло, то уже не так сильно, как раньше. Зато она екнуло гораздо ощутимее, когда на закрепленное за ним место подъехал темно-вишневый мерседес. Гарри не дольше мгновения размышлял, не попытаться ли стать тайным дарителем и, рассудив, что это глупо – все равно его вычислят, ускорил шаг. – Профессор, – окликнул он, когда Снейп только успел выйти из машины. – Доброе утро. Как прошли ваши каникулы? – Поттер, – Снейп сбавил шаг и оценивающе на него посмотрел. – Вижу, вы вняли моему совету, цвет лица у вас почти приличный. Мои каникулы прошли примерно как всегда – ужасающе быстро. Хорошо, что на улице был легкий морозец, и румянец на щеках Гарри можно было списать на него, но от комплимента, а слова профессора он воспринял именно так, у него сладко затрепетало в животе... и чуть ниже. – Вот и у меня также, профессор, – рассмеялся он. – Можно подсластить вам пилюлю первого рабочего дня, – он скинул рюкзак и выудил оттуда жестяную коробку с печеньем. – Сувенир из Шотландии. – Вы меня пытаетесь подкупить? – спросил Снейп. Но подарок был ни к чему не обязывающий, поэтому он принял коробку. – Спасибо, думаю, коллеги удивятся во время пятичасового чая. Благо, она не в форме сердечка, а то с вас станется, Поттер. – Даже в мыслях не было, сэр, – Гарри покачал головой. – Мне кажется, мы с вами уже определились на этот счет. О, вы настолько чтите традицию пятичасового чая? – прищурился он, судорожно сглотнув – неужто профессор подозревает о его чувствах. – Должно же быть в этом безумном мире хоть что-то постоянное. Вы сейчас опоздаете на мою же лекцию, если не поторопитесь, – сказал Снейп. – Но вы ведь здесь, значит, я в любом случае не приду позже вас, – обезоруживающе улыбнулся Гарри, но все-таки ускорился и в аудиторию вбежал на десять шагов раньше Снейпа. – Привет! – он на выдохе плюхнулся радом с Гермионой. – Это тебе! – конечно, он и ей привез коробочку печенья. – Привет, о, это так мило, спасибо, – она чмокнула его в щеку. – Это тебе, – она протянула ему в ответ коробку бельгийского шоколада. Гарри тут же прижался к ней носом и втянул аромат. – Мм, пахнет божественно. Спасибо, – он ответил уже шепотом – Снейп как раз входил в аудиторию. – Пообедаем сегодня после занятий? – Конечно, я хочу послушать, как прошли твои каникулы, – улыбнулась Гермиона. – А я про твои, – шепнул Гарри и поспешно захлопнул рот под строгим взглядом профессора. После лекции, пообещав Гермионе догнать ее, он чуть задержался. делая вид, что заканчивает какие-то записи, а когда все ушли, подошел к столу Снейпа. – Профессор, вы дадите мне тему следующего эссе? – попросил он. – Вот так сразу хотите снова себя загнать? Вам мало заданного эссе по "Улиссу"? – спросил Снейп. – Ну почему загнать? – Гарри улыбнулся. – В конце концов, эссе, которые вы даете мне вне программы, имеют не столь жесткие дедлайны. Думаю, я справлюсь. – Хорошо. Напишите о Рождестве. Что хотите, хоть песнь в прозе, хоть очерк из детства, – ответил Снейп. – Понял! – Гарри просиял. Идея рождественского сюжета у него возникла еще в Шотландии, но он запретил себе даже заметки делать. – Срок будете устанавливать? – На этот раз нет, вы сами себе дедлайн, – ответил Снейп. – Идите уже, Поттер. – Хорошего дня, профессор, – Гарри подхватил рюкзак и помчался на следующую пару. Отсутствие дедлайна, конечно, было очень кстати, но через две недели он все же отправил Снейпу эссе, вдохновленное легендой об одном шотландском замке и повестью "Кентервильское привидение". А поскольку все это был совершенный вымысел, Гарри позволил себе сделать лёгкий намек на гомосексуальные отношения. Но когда он получил комментарии на него, этот намек остался проигнорирован. То ли там было нечего править, то ли профессору было все равно, кто и с кем состоит в отношениях. Расстраиваться Гарри не стал, но вечером решил спросить мнение Тедди. – Как считаешь, он просто не счел это значимым, или я вообще как-то не особо выразительно прописал эту линию? – Ну она там совсем легкая, на самом деле, скорее намек, – ответил Тедди, отвлекаясь от рисунка. – Возможно, ему нужно что-то посильнее, типа драмы Ахилла и Патрокла. – Ох, хотел бы я написать нечто подобное, – Гарри до сих пор был под впечатлением от "Песни Ахилла" и, закончив ее, сразу прочитал "Цирцею". – Как думаешь, попробовать написать рассказ с более глубокой проработкой темы, так сказать? – Попробуй, хуже не будет. Только не ударяйся в подражание, – ответил Тедди. – Кому или чему? – уточнил Гарри чуть удивлённо. – Профессор вроде не указал, что мое эссе похоже на что-то иное по стилю. – В общем, не эксплуатируй греческую тему, развей ее как-то дальше. Не знаю, там тени Ахилла и Патрокла покинули Аид, поскольку их срок вышел, и они должны встретиться тысячу лет спустя. Найти друг друга в этом мире, – предположил Тедди. – А, ты в этом смысле, – Гарри покачал головой. – Греческую я и не собирался. В условиях Шотландского замка это было бы, пожалуй, немного странно. Хотя, увязать с их тенями... думаю, неплохая, идея. Спасибо, – он чмокнул Тедди в щеку и склонился над ноутом. – Всегда пожалуйста, – улыбнулся ему Тедди и оставил его творить. На фоне приближающегося дня влюбленных творилось Гарри на зависть хорошо, даром, что ни пары, ни потенциальной пары у него не было. Зато имелось чувство влюбленности, с этим он смирился и даже наслаждался в каком-то смысле. Правда, просыпаться со стояком и мыслями о профессоре по-прежнему было неловко. А чем ближе был собственно праздничный день, тем чаще в голове всплывали слова профессора о коробке в форме сердечка. – Ну он же сам этого захотел, так? – убеждал себя Гарри, воровато оглядываясь, когда пробирался ранним утром по полупустому кампусу к кабинету профессора. В рюкзаке в неприметном, хоть и подарочном пакете была коробка конфет с начинкой из бренди, коньяка и ликера, и флешка с рассказом. Скрытность Гарри соблюдал только лишь для того, чтобы не объясняться с профессором глаза в глаза. Ну и чтобы другие не увидели его маневров, а то мало ли, чего напридумывают. Ему удалось прийти и уйти незамеченным, а дальше все, что ему оставалось – умирать от легкого ужаса в ожидании реакции. На лекции Снейп был убийственно спокоен, даже слишком спокоен. Гермиона была довольна, что он не придирается по мелочам, а вот Гарри ощущал, что у него встают дыбом волосы на загривке. Словно в воздухе разливался озон перед бурей. И она должна была вот-вот грянуть. – Поттер, задержитесь, – велел Снейп, когда лекция была окончена, и студенты спешили на выход. – Д-да, сэр, – Гарри изо всех сил старался, чтобы голос звучал уверенно и непринужденно, но предательски заикнулся в самом начале. Он сам не мог понять, чего так боится. Ну не проклянет же его Снейп на этом самом месте. – Потрудитесь объясниться, какого черта? – он выложил на стол ту самую коробку конфет. – Ну... – Гарри прокашлялся, быстро досчитал до пяти, чтобы не мямлить, и, насколько позволяли мышцы сковываемого ужасом лица, обезоруживающе улыбнулся. – Вы ведь сами сказали про коробку в форме сердечка. А еще я написал небольшой рассказ, без задания. Но вы единственный человек, кто даст адекватную и обоснованную оценку. И, поскольку я закончил его как раз вчера, – тут Гарри самую малость соврал, он специально потянул до четырнадцатого февраля, – я решил добавить к флешке маленький презент. Вот. – Поттер, я вам не подружка, которой можно дарить шоколад на день Святого Валентина! – прошипел Снейп и запустил коробкой в Гарри. С меткостью у него проблем не было. – Вы хоть понимаете, как это могут воспринять?! К счастью, и у Гарри, как у футболиста со стажем не было ни малейших проблем с ловлей летящих в него предметов, хотя и пришлось побороть инстинкт отбить коробку. – Именно поэтому, я принес коробку, во-первых, в пакете, во-вторых, очень рано утром, а, в-третьих, оставил так, чтобы увидели только вы, – парировал Гарри и, подойдя ближе, положил коробку на стол. – И вообще, вы сами говорили, что предпочитаете шоколад с алкоголем, – это, конечно, была одна из случайно брошенных фраз, но Гарри запоминал такие вещи. Снейп смотрел на него со сложной смесью чувств. Он был возмущен наглостью студента, поражен его настойчивостью и удивлен внимательностью. – Я должен воспринимать это как знак внимания? Мое к вам отношение позволило вам думать, что вы особенный или что? – спросил он. – Сэр, разве я попросил какого–то особенного к себе отношения? – нахмурился Гарри. – Я выполняю все задания, предусмотренные учебным планом, так? Может, не так хорошо, как хотелось бы вам и, уж тем более, мне самому, но я учусь. И я, в конце концов, благодарен вам за вашу критику, потому что, она, хотя и жесткая, но конструктивная. Словом, можете считать это моей благодарностью. Во время своей небольшой, немного запальчивой речи, Гарри, сам того не замечая, подходил все ближе, и к кульминации уже мог рассмотреть, что глаза у профессора не чёрные, а темно-серые. У него будто тумблер переключился, и он, качнувшись вперед, прижался к сурово поджатым губам. Слава всем богам, что в этот момент в аудиторию никто не зашел. Никто не увидел, как Гарри зажал профессора у стола, что ему фактически было некуда отступать. Никто не заметил, что этот спонтанный поцелуй длился на пару секунд дольше, чем стоило бы, прежде чем профессор Снейп схватил Поттера за шиворот и отшвырнул от себя. Глаза у него горели дьявольским пламенем, но он сказал только одно: – Вон! Дважды повторять необходимости не было, Гарри вымело из аудитории одной лишь силой этого вербального посыла. Он был в полнейшем шоке и ужасе от самого себя. На его счастье на следующее занятие он влетел со звонком, избавив себя от необходимости что-то объяснять Гермионе, но та все равно всю лекцию с любопытством косилась на него. После лекции Гарри едва мог вспомнить, о чем она была. На колени ему упала открытка и шоколадка от Гермионы. – Пенни за твои мысли, Гарри, – улыбнулась она. О том, что его из-за собственной глупости вот-вот могут исключить, Гарри говорить не стал. Как и о том, что может послужить причиной. – Я, кажется, очень сильно накосячил, – пробормотал он и механически сунул в рот шоколадку, но потом опомнился и, порывшись в рюкзаке, вытащил подарок для Гермионы – коробочку конфет в виде сердечек и ручку с забавной пушишкой на колпачке. – Спасибо, и с праздником! – Так накосячил, что никак не поправить? – спросила Гермиона, поцеловав его в щеку в благодарность. – Честно говоря, пока не знаю. Но, если все разрулится, я тебе обязательно расскажу, – пообещал Гарри, вздохнув. – Если не разрулится, тем более расскажешь, – потребовала Гермиона. – Но если нужна помощь, ты только скажи. – Спасибо, – Гарри вяло ей улыбнулся и тоже чмокнул в щеку, прежде чем откусить еще шоколада. – Очень вкусно, спасибо. Поднимает настроение. Гермиона улыбнулась ему, больше ни о чем расспрашивать не стала и просто сидела рядом, выражая молчаливую поддержку. Гарри пожалел, что сегодня нет тренировки, которая могла бы выбить из него дурь. И Тедди он тревожить тоже не стал – у него был запланирован романтический вечер с Чарли. Куда пойти и с кем поговорить о своей глупости – он не знал. Торчал в универе до тех пор, пока машина Снейпа не исчезла с парковки, чтобы даже случайно с ним не пересечься. А потом поехал домой, и только обнаружив себя в Ноттингхилле понял, что приехал к родителям. Видимо, его разум сам решил, где ему окажут поддержку в этот одинокий вечер. Правда, он немного не учел, что и глубоко женатые пары могут отмечать этот праздник, поэтому, сначала немного опешил, когда дверь ему открыл Регулус, одетый в шикарную атласную темно-зеленую рубашку и довольно узкие черные брюки. Но потом до него дошло. – Черт, – он хлопнул себя по лбу и отступил на полшага. – Прости! Я в другой раз заеду, – он виновато улыбнулся и стал спускаться с крыльца. – Стоять! – Регулус частенько командовал, и не подчиниться ему было невозможно. – Заходи и выкладывай, что случилось. Последний раз у тебя был такой вид, когда тебя продинамили на свидании. – Ну вы же... у вас же романтический ужин? – Гарри вошел в дом, но дальше холла не продвинулся, теперь виновато глядя и на отца. От того, как метко Регулус ухватил суть, ему стало не по себе. – У нас не бронь в ресторане, ужин может, во-первых, подождать, а, во-вторых, стать семейным ужином, – сказал Джеймс, чтобы Гарри перестал пороть чушь. – Что произошло? Регулус в свою очередь помог Гарри снять куртку и повесил ее в шкаф, а потом стал подталкивать его на кухню. Гарри стало еще более неловко, но портить родителям вечер в ресторане он точно не стал бы. – Пап, – он еще более виновато посмотрел на Джеймса, – ты не обидишься, если я расскажу все Регулусу. Он потом сам расскажет тебе все, если почитает нужным, ладно? – он понимал, что по какой-то причине не может поделиться случившимся с отцом. А с Регулусом может. – Не обижусь, секретничайте, – улыбнулся Джеймс, потрепал сына по волосам и оставил их наедине. Регулус вопросительно посмотрел на Гарри и показал на бутылку вина: – Нужно смазать разговор? Машину оставишь тут, если что. – Пожалуй, – Гарри потер ладонями лицо. Когда Регулус налил ему полбокала, он сделал глоток и вздохнул. – Я фееричный дебил, Рег, – начал он и рассказал, в общем, почти все – про свои факультативные задания, про то, как менялось его отношение, про оба подарка. Упомянул и про рассказ. – ... и тогда я его поцеловал. Естественно, он меня выгнал. Думаю, завтра меня отчислят. Регулус слушал внимательно, а ближе к концу привлек к себе Гарри и поглаживал его по голове. – Я понимаю, что кажется, будто это конец света, но это не так. Я помню, что ты говорил, что профессор не из легких людей. Но он кого-то отчислял из-за своего отношения, а не оценок? – спросил Рег. – Честно говоря, понятия не имею, – тихо отозвал Гарри, положив голову ему на плечо. – Но не думаю, что в мире существует еще один дебил, которому пришло подобное в голову. Один парень в команде рассказывал, правда, что кто-то из старшекурсников назвал профессора сальноволосым ублюдком, тот услышал, и этот студент сдал его предмет только с пятого раза. Но это вряд ли равнозначные ситуации. – Ты сам жалеешь о том, что сделал? Или скорее жалеешь о том, что система работает так, что такие отношения ставят обоих участников в заведомо уязвимую позицию? – спросил Регулус. – Я не жалею о том, что сделал... я жалею, что сделал это так, – вздохнул Гарри. – Не знаю почему, но мне кажется, случись это при иных обстоятельствах, он отреагировал бы иначе. И да, это чертовски нечестно, что все так... – Как думаешь, если ты поедешь к нему и извинишься, он спустит тебя с лестницы? – спросил Регулус. – Либо даже дверь мне не откроет, – предположил Гарри и поднял взгляд на Регулуса. – Думаешь, все же стоит рискнуть? – Когда еще совершать глупости как не в день Святого Валентина? – спросил Регулус. – Но только если ты уверен, что хочешь этого. Мне кажется, твой профессор – очень уязвимый человек. И возможно он гораздо сильнее боится не того, что это связь студент-преподаватель, а того, что это может быть жестоким розыгрышем. Из-за этого замечания глаза Гарри расширились от ужаса. – Я обязательно должен к нему поехать! Я не могу допустить, чтобы он думал подобное, – он суетливо поднялся и стал хлопать по карманам, чтобы вытащить ключи от машины, совершенно забыв, что успел выпить. – Такси, милый, – напомнил Регулус. – Если ты, конечно, не хочешь, чтобы мы тебя отвезли, – предложил он. – Нет-нет, об этом не может быть и речи, – запротестовал Гарри. – Поезжайте в ресторан и не думайте обо мне! Если хочешь, расскажи папе, но не говори Сириусу, – с мольбой в голосе попросил он и качнулся к Регулусу, чтобы обнять. – Спасибо тебе. Я тебя очень люблю. – Ты прослушал, у нас домашний ужин, – засмеялся Регулус. – Отпишись потом, чем дело кончилось, хорошо? – попросил он, обнимая его, и крикнул в сторону коридора, – Джеймс, вызови Гарри такси! – Конечно! – кивнул Гарри, выходя в коридор. – Ты можешь остаться у нас, сынок, – предложил Джеймс, выйдя ему навстречу из гостиной. – Мне нужно кое-что уладить. Простите, что чуть не испортил вам вечер, – он крепко обнял отца. – Спасибо! – Ничего ты не испортил, – Джеймс обнял сына в ответ и поцеловал в макушку. – Ты же знаешь, что наши двери открыты для тебя в любое время. Поэтому можешь вернуться, когда уладишь дела, – предложил он, вызывая такси. Гарри кивнул и торопливо натянул куртку. Забрал рюкзак из машины и пообещал отогнать ее утром, а сам сел в подъехавшее такси и назвал адрес, который так и не выкинул из головы. Правда, чем ближе он подъезжал, тем меньше в голове становилось подходящих для извинений слов. А вот тревожность только росла. От мысли, что дверь ему откроет не сам профессор, а его партнер, у Гарри желудок сжимался. Но, стоило такси подъехать к заветному дому, и он даже мысленно взмолился о таком раскладе – тогда его просто спустят с лестницы, и все будет позади. Еще минут пять Гарри топтался на крыльце, прежде чем решиться позвонить. Когда за дверью послышались шаги, Гарри едва подавил желание сбежать. И, тем не менее, остался. Снейп открыл дверь сам, и, увидев за ней Поттера чуть было сразу же не закрыл ее. Но сделал глубокий вдох, выдохнул и видимо сосчитал до пяти. Потом все же задал вопрос: – Какого черта, Поттер? Вы издеваетесь надо мной или у вас отсутствует базовый инстинкт самосохранения? – Второе, сэр! – кивнул Гарри, сглотнув. Профессор был в белой рубашке, без своего обычного пиджака, и она очень освежала его образ. – Но я хотел бы извиниться. И прошу вас, не думайте, что я над вами издеваюсь! – тихо добавил он, воровато оглянувшись по сторонам. Снейп усталым жестом потер глаза. Гарри заметил на переносице следы от очков, хотя в университете профессор не был в них замечен ни разу. А еще от него пахло конфетами с ликером. Значит, он все же забрал коробку, вместо того чтобы отправить ее в помойку. – Извиниться за что? – спросил Снейп. – За неуместное поведение или за что-то еще? – За все вместе. Но я не хочу, чтобы вы думали, что это розыгрыш или что-то такое, – зачастил Гарри. – Я... вы... Вы меня привлекаете, поэтому я поддался порыву. Но я не хотел, чтобы у вас были проблемы. Не думайте так. Снейп, услышав это, возвел очи горе. – Я уже говорил вам, Поттер, что у вас синдром спасателя. Так вот если вы вдруг решили, что я "дама в беде" и мне требуется спасение, то вы ошиблись. Я старше вас, по меньшей мере, вдвое, имею больший жизненный опыт и в отношениях в том числе. Я не собираюсь быть объектом вашей наивной юношеской влюбленности. Даже если допустить, что все это искренне, а не розыгрыш. Я польщен вашим вниманием, но обязан напомнить вам, что это недопустимо. Снейп говорил спокойно, без желчи и злости, но с какой-то усталостью. И смотрел прямо на Гарри, чтобы тот точно его услышал. – Это искренне, – потерянно отозвался Гарри и мотнул головой, отчего снежинки, успевшие опуститься на его понурую голову, разлетелись небольшим веером брызг. – Я понял вас, профессор. И постараюсь больше не тревожить вас своей... юношеской влюбленностью. Разум, вполне рациональный, стоило признать, пытался сейчас донести до Гарри, что такому человеку, как Снейп, и правда, пожалуй, не понять всей трагедии юношеской влюбленности, но сердце все равно ныло громче. – Та флешка, можете ее выбросить, – добавил он, спустившись на пару ступенек. – Доброй ночи, профессор, – он развернулся и побрел по улице, пока не особенно задумываясь, куда идет. Снейп схватил его за руку повыше локтя, спустившись по лестнице прямо в домашних тапках. – Поттер, мне не нужно, чтобы вы сейчас пошли и прыгнули с моста Миллениум. Я делаю это для вашего же блага, вы потом мне спасибо скажете. И я не собираюсь выкидывать флешку, я в состоянии разделять творчество и эмоции. Зайдите в дом и подождите там такси, иначе я вообще сдам вас на руки только родителям или мисс Грейнджер. Гарри поднял на него растерянный взгляд, но потом вдруг улыбнулся, хоть и грустно. – Профессор, я не знаю, с какими истеричками вам доводилось иметь дело прежде, но прыгать с моста я совершенно точно не собирался, – заверил он. – Потому что для меня это точно ничего не изменит, зато непредсказуемо ужасно скажется на тех, кого я люблю, и кто любит меня. Я просто хочу прогуляться, хорошо? – он очень мягко отцепил от себя руку Снейпа, чувствуя, как к горлу подкатывает ком от желания сжать ее покрепче. – Идите домой, не мерзните. Ваши студенты не переживут, если вы заболеете! – Мои студенты станцуют на моей могиле, – ответил Снейп, но отпустил его. – Надеюсь на ваше благоразумие, Поттер. В конце концов, вас должно удержать хотя бы желание увидеть отзыв на свою историю. – Добавил он. – Главное, чтобы он-то и не отправил меня к мосту, – пошутил Гарри, запрещая себе чувствовать хоть что-то по поводу переживаний профессора. Было очевидно, что это лишь тревога за собственное спокойствие и репутацию. – Доброй ночи, профессор. И простите еще раз. Он еще раз посмотрел в глаза Снейпа и, развернувшись, пошел к ближайшему пересечению улиц. "Как все прошло?" – Регулус, видимо, устав ждать, написал Гарри сам, едва тот переступил порог квартиры. "Я извинился, сказал, что не хочу, чтобы он считал это розыгрышем, признался, что он меня привлекает. Он сказал, что у меня синдром спасателя, и мои чувства – юношеская влюблённость, и они неуместны. Знаешь, чего никак не могу понять? Почему взрослые люди считают, что юношеская влюблённость, это нечто незначительное". Гарри отправил ответ и обессилено опустился на диван. "Потому что у 90% людей юношеская влюбленность заканчивалась разбитым сердцем и им проще считать это ерундой, чем опытом. Главное, что тебя не спустили с лестницы и не исключают, мне кажется, это уже много. Не сдавайся, в конце концов я живой пример юношеской влюбленности с хорошим концом", – написал ему Регулус. Они с Джеймсом поужинали и теперь просто обнимались возле камина. Регулус поделился с ним проблемой Гарри. "Предлагаешь свалить мне в Эмираты?)) Тедди пообещал, что после диплома мы с ним отправимся в путешествие, правда, думаю, к тому времени он будет глубоко замужем. В любом случае, спасибо тебе огромное, я рад, что мне есть, кому рассказать". – Как думаешь, мы должны что–то предпринять? – встревожился Джеймс. При всей своей зашкаливающей эмпатии, он не был мастером в организации реабилитационных мероприятий. "Не обязательно Эмираты, детали здесь вторичны. Просто подожди немного. Жизнь все расставит по местам. Мы с папой тебя любим", - написал ему Регулус и переключился на Джеймса: – Гарри справится, я в нем не сомневаюсь. Правда, просил пока не говорить Сириусу. "Я тоже вас очень люблю!" – написал Гарри и пошел в душ, планируя потом попить чаю и завалиться спать. На учебу сил не было. – О, я знаю твоего брата дольше, чем самого себя, но даже я не могу предсказать его реакцию, – замотал головой Джеймс. – Ты, правда, считаешь, что нет ничего странного и страшного в том, что наш сын влюбился в нашего ровесника? С весьма сложным характером, по всей видимости. – Тебя же не смущает тот факт, что Чарли старше Тедди? – уточнил Регулус. – Меньше, чем на десять лет, – отмахнулся Джеймс. – К тому же, Чарли мы знаем практически с пеленок... Что по-прежнему вызывает у меня вопрос, как Сириус оказался с ним в одной постели, но это другой разговор. – Иногда это просто судьба, – пожал плечами Регулус. – Может быть, эта влюбленность ничего не будет значить для Гарри. Может это просто интересный опыт, но не его "долго и счастливо". Стоит ли так переживать из-за возраста потенциального партнера? – Не знаю... когда ты так говоришь, кажется, что вроде бы и не стоит, – Джеймс улыбнулся и зарылся носом в его черные волосы – отдельный предмет страданий Сириуса, который уже находил у себя седину, а вот Регулуса это пока не коснулось. – Я люблю тебя, мой Реджи. И так рад, что ты у нас есть. – И я тебя, Джим, – ответил Регулус, прижавшись к нему покрепче. Он высоко ценил их отношения, с учетом того, как они строились. Гарри уже забрался в постель, когда телефон снова завибрировал сообщением, оно было от Гермионы, и она интересовалась, не отправляли ли они с Тедди ей еще какой-то подарок. Гарри честно написал, что коробка конфет и была единственным подарком, и на следующий год он подготовится получше, но не удержался и спросил, почему она интересуется. "Кто-то прислал мне коробку с бельем из Ла Сенца. Я боюсь представить, сколько это стоит", – ответила Гермиона. Гарри тут же погуглил и присвистнул. "Выглядит роскошно! Надеюсь, с размером твой тайный поклонник не ошибся? Мне мама объясняла – никогда не дарить девушке белье и духи, если хоть чуть-чуть не уверен в размере и в том, что аромат не подойдет". "Все идеального размера. Я вот думаю, это сталкер или хуже – Малфой?" – предположила Гермиона. "Малфой хуже сталкера? – Гарри даже развеселился. – А вы контактировали последнее время? Может, проверить белье на яды?" "Не контактировали, в том-то и дело. Думаешь, оно отравлено, как платье Анжелики?" "Ну твои слова, что Малфой хуже сталкера. Лучше перестраховаться. Хочешь, я спрошу у родителей, наверняка у кого-то из знакомых есть лаборатория", – предложил Гарри. "Я надеюсь, ты шутишь, ты же шутишь, да? – ответила Гермиона. – У меня теперь +1 новая фобия!" "На самом деле, скорее шутил, но теперь тоже не уверен, что нет причин перестраховаться. Слушай, чего сомневаться, комплект роскошный, тебе подходит. Давай проверим его, и носи на здоровье. Кто бы ни был даритель, он все равно этого не узнает", – рассудил Гарри. "Я сделаю тест, как с краской для волос – потру кожу на сгибе локтя. Думаю, этого будет достаточно", – ответила Гермиона. "Хорошо, как скажешь. Но обязательно напиши мне через полчаса, я буду переживать. Хоть какого цвета комплект?" – полюбопытствовал Гарри. "Винного, как я люблю. Отпишусь, не переживай", – пообещала Гермиона и прислала ему фотку комплекта в коробке. "Роскошный. Буду держать пальцы, чтобы он оказался безопасным", – Гарри расслабленно улыбнулся и решил, что завтра утром непременно купит Гермионе кофе и ее любимый малиновый тарт – за то, что помогла отвлечься от тягостных мыслей.