Даже если вам немного под сорок...

– День тридцать пятый, мой муж по-прежнему со мной не разговаривает, – констатировал Сириус, придя на кухню и получив полный игнор со стороны Ремуса. Кофе был сварен только на одну чашку, тостов на долю Сириуса тоже не было. Но за месяц бойкота он вроде даже привык. Пусть и считал, что с ним слишком сурово обходятся. И что самое паршивое – Бродяга занял сторону Ремуса, и на Сириуса даже не смотрел. Предпочитал терпеть до посинения, но отказывался выходить на улицу с Сириусом. На самом деле, вот это вообще поражало Ремуса, ведь Бродяга был любимцем Сириуса. То есть, конечно, его любили, кормили и чесали все, но с Блэком у него словно ментальная связь была. А тут, стоило его выселить из их супружеской спальни в гостевую, и Бродяга даже к ее двери подходить перестал. Этот месяц и Ремусу дался непросто. Он не хотел разводиться с Сириусом, черт побери, он по-прежнему любил этого человека, но стоило вспомнить глаза Гарри, а потом пересказ разговора с Северусом, который они с Джеймсом и Регулусом потребовали, едва итальянские рокеры ретировались из шатра, и все у него внутри переворачивалось, а в голове не укладывалось, что его любимый человек мог не просто поступить так, но и находил этому оправдание. – Вечером я повезу Бродягу на прививку, – предупредил он, отправляя чашку и тарелку в посудомоечную машину. Это был максимум их общения, инициированного Ремусом – поставить в известность о чем-то, предупредить, не более. Сириус только кивнул. Если до этого он пытался вести себя как ни в чем ни бывало, то через месяц он начал сдаваться. Ему было бы проще, если бы все поскандалили и простили его. Но вот это наказание игнором было тяжелее. Гарри вообще заблокировал его номер, а Регулус делал вид, что брата у него нет. Как оказалось, его младший брат бьет не хуже, чем Гарри. Во всяком случае, счет от дантиста был такой, что Сириус дважды пожалел о содеянном. Он пытался с головой уйти в работу, но Кингсли был недоволен. – Разберись сначала с тем, что с тобой происходит, Блэк. А уже потом занимайся клиентами. Блейз справится, пока ты наводишь порядок. Считай, что у тебя отпуск. Когда Сириус вышел из офиса с осознанием, что Забини забрал у него даже сицилийцев, мотивировав это тем, что итальянцы поймут друг друга с одного взгляда, и Кингсли ему это позволил, Блэк ощущал себя пустой оболочкой. Он был настолько раздавлен, что впервые за двадцать лет ему до одури захотелось вмазаться. Испугавшись своего желания, Сириус дрожащими руками нагуглил ближайшую встречу АНСК, и слава всем богам, она была всего в получасе от него. Помимо необходимости, чтобы его отговорили принять что-то, Сириусу нужно было выговориться без риска быть осужденным за это, и анонимная встреча в этом плане была оптимальным вариантом. А еще наставник группы поселил в нем одну мысль, от которой отмахиваться было просто глупо. Ему посоветовали пытаться налаживать контакт не через оправдания, а через признание своей вины. К Регулусу соваться с этим смысла не имело – Сириус механически потер нижнюю челюсть. Ремус тоже, пожалуй, не производит впечатления человека, готового его выслушать. "Привет, Сохатый! Давай поужинаем у Розмерты? Мне очень нужно с тобой поговорить. Пожалуйста", – написал он и попытался отогнать от себя разрастающееся чувство леденящего страха остаться в абсолютном одиночестве. И винить, кроме самого себя, ему было некому. "Если мы поужинаем у Розмерты, Регулус об этом узнает, и уже мне придется ночевать на диване. Встретимся там, где ни разу не были, я скину геолокацию", – ответ от Джеймса пришел примерно через полчаса. И следом геометка одного паба у черта на рогах. Но Сириус не стал жаловаться, и к назначенному времени был там. Джеймса он нашел в дальнем углу. – Привет, Бродяга, – со вздохом сказал Поттер, увидев его. – Паршиво выглядишь. – Думаю, примерно так же, как чувствую себя, – Сириус привычно дернулся, чтобы обнять Джеймса, и замер. – Да в пизду! – он мотнул головой, даже волосы на которой казались потускневшими, рванулся вперед и крепко обнял друга. – Я знаю, что мудак. Просто фееричный. И что, кажется, проебал все, что можно. – Тебе понадобился гребаный месяц, чтобы это понять? – спросил Джеймс, похлопав его по плечу. Они сели за стол, заказали пиво и что-то еще, не глядя, из меню. – Или Рем достучался до тебя? – Нет, Лунатик по-прежнему разговаривает со мной строго лимитировано, – он покачал головой и глотнул пива из бокала. – Как дела у Гарри? Он... в порядке? – ему, правда, это было безумно важно. Джеймс кивнул. Ему было нелегко дать второй шанс Сириусу, поскольку пострадал его сын. Но тот был в той же мере сыном и Сириусу. – Он в порядке. Они снова вместе, и, если ты хоть слово скажешь против, я засуну тебе твой язык в задницу, – спокойно пообещал ему Джеймс. – Даже для меня слишком наступать дважды на одни и те же грабли, – Сириус поднял руки, а потом качнулся к Джеймсу и зашептал с легко различимым отчаянием в голосе. – Понимаешь, я... я вроде как позавидовал этому Снейпу. Он ведь наш ровесник, а с нашим Гарри у него типа второй шанс прожить молодость. Я не в том плане, что мне нужен молодой любовник или что-то такое, – поспешил добавить он. – Я люблю Ремуса. Но свою молодость я проебал, а когда все наладилось... блядь, просто пролетело мимо, так что я и не заметил. И вот я стареющий, больной, и уже не та легенда, которую уважали и ценили. – Ты самовлюбленный сукин сын и королева драмы, Сириус, – вздохнув, сказал Джеймс. – Я тебя очень люблю, ты мне как брат, ты крестный отец моего сына. Но я не понимаю, что с тобой происходит в последние месяцы. Мы с тобой одного возраста, моя молодость прошла в реабилитации после аварии, в судах и разводе с Лили. Ты думаешь, мне было до того, чтобы как-то классно ее проводить? Мы все делали выбор, с учетом тех обстоятельств, в которых мы были. Если ты не можешь это отпустить, то тебе нужен кто-то, кто скажет, как это сделать. Поначалу Сириус внутренне ощетинился на слова друга, он ведь все же надеялся на слова поддержки, но, когда Джеймс продолжил, Блэк поник, полностью признавая его правоту. Его вселенная была слишком сириусоцентрична. – Ты... про мозгоправа сейчас? – он все же невольно поморщился. – Не доверяю я им... – Ты ходил к нему пару раз, когда я решил сойтись с Регулусом, уверен, за пятнадцать лет они стали только лучше. – Джеймс был здесь непреклонен. Упомянул он и о том, как психотерапевт помог выкарабкаться Гарри. И этот аргумент, пожалуй, оказался из весомых. – Я подумаю... поищу, – пообещал Сириус, но голос его звучал не особо уверенно, и Джеймс решил зайти с другой стороны. Через пару дней он приехал в цех Ремуса. – Хэй, привет, – улыбнулся он, застав того у машины. – Приехал или уезжаешь? – Привет, Сохатый. Собираюсь поехать перекусить, а что? – спросил он. – Составишь мне компанию за ланчем? – На то и надеялся, – улыбнулся Джеймс. – Поехали на моей, потом привезу тебя обратно. Только скажи, что у вас тут поблизости. – Тут есть небольшая китайская лапшевня, давай туда, – предложил Ремус и сел к Джеймсу в машину. Спустя четверть часа они расположились за стойкой с большими мисками лапши, с той лишь разницей, что Ремус взял с уткой, а Джеймс со свининой и более острую. – Как там дела у Гарри? – спросил Ремус. – Все отлично, через пару дней они вернутся в Лондон, а потом обещали к Реджи на виллу. Ну, то есть, Гарри, надеюсь, пробудет там до конца августа, а Северус, сколько захочет, – поделился Джеймс. – Ты тоже приезжай, – пригласил он, понимая, что в Тоскану Ремус, видимо, ехать не захочет. – Я подумаю, пока трудно сказать, честно говоря, никакого желания ехать в отпуск нет, – Ремус усталым жестом потер переносицу. – Всё сложно. – Понимаю, Лунатик, – Джеймс похлопал его по руке. – Бродяга не пытался с тобой поговорить в последние дни? – Он пытается говорить со мной каждый день, – ответил он. – И держаться очень тяжело. Но наказание молчанием самое эффективное в его случае. – Эффективное, не то слово, – подтвердил Джеймс. – Мы встречались пару дней назад. Только не говори Регулусу, – поспешно добавил он. – Бродяга раскаивается, понимает, что лихо накосячил, но никак не возьмет в толк, что ему надо дрессировать тараканов. Может, поучаствуешь? Если, конечно, ты вообще планируешь дать ему шанс. – Поучаствую в чем? В дрессировке его тараканов? Я этим занимаюсь все время, но эти твари явно захватили власть в его мозгах. Я пытался ему помочь, но он словно не слышит меня, – вздохнул Ремус. – И я бы дал ему тысячу шансов, если бы это пошло ему на пользу. Я все так же люблю его. – Это главное! И, нет, я не предлагаю тебе вправлять ему мозги, – Джеймс замотал головой. – Нам с тобой уже черный пояс в этой дисциплине можно давать, а толку-то? Я дал ему понять, что единственное решение его проблемы – консультации с психотерапевтом. Он пообещал поискать, но, думаю, если ты дашь ему понять, что готов пойти на примирение, если он обратится к врачу, это ускорит поиски, – поделился своими мыслями Джеймс. – Иногда я думаю, что мне самому не помешал бы психотерапевт, – вздохнул Ремус. – Но я понял тебя, думаю, ты прав. Я дам ему понять, что это для меня тоже важно. – О, я уверен, если ты скажешь, что тоже собираешься обратиться, это будет даже лучше! – кивнул Джеймс. – Спасибо тебе! – Не за что, это все и без того уже затянулось, – вздохнул Ремус. – А что там Регулус? Ты с ним не говорил? – Боюсь, его пока трогать бессмысленно, – Джеймс покачал головой. – Понимаешь, его зацепило, что Сириус, в, каком-то смысле, поступил, как их мать – полез туда, куда не следует. Ему тяжело с этим смириться. – Ну, знаешь, тут не выкинешь наследственность и воспитание, но я понимаю его точку зрения, – Ремус отставил в сторону миску. – Ладно, эту проблему будем решать потом. – Да, со всем сразу справиться не получится, – признал Джеймс. – У Гарри я даже спрашивать не буду. – По поводу того, простил ли он Сириуса? Ох, я даже не знаю, что Бродяге придётся сделать, чтобы заслужить его прощение, – покачал головой Ремус. – Чтобы ты понимал уровень его инфантильности, хотя уж ты-то знаешь его, как никто, Бродяга заикнулся о покупке Гарри новой машины в качестве извинений, – хмыкнул Джеймс. – Он что, думает, что все на свете можно решить покупкой машины? – изумился Ремус. – Сириус всегда был более разумным, по крайней мере, десять лет назад. А тут у него явно что-то заклинило. – В том-то и дело! – закивал Джеймс. – Я не понимаю, что с ним происходит. И, как бы мы с тобой его не любили, даже нам с тобой не под силу это пофиксить. По итогам разговора Ремус стал думать, как донести идею до Сириуса. На следующий день утром, когда Сириус в очередной раз отсчитывал дни игнора, он кашлянул. – Я подумал, возможно, нам нужна парная терапия. – Ремус выразительно посмотрел на Сириуса, и тот даже пролил воду мимо чашки. – Ты... разговариваешь со мной, – как-то совершенно жалко булькнул он. – Да, то есть... я, понимаешь, разговаривал с Сохатым. Ну, то есть, он согласился поговорить со мной. И я по-прежнему долбоеб. И он сказал, что я должен заколачивать свою крышу, потому что она протекает. Словом, да, я согласен! – выпалил он. Ремус выслушал этот поток оправданий, стараясь держать лицо. Но это было сложно. – Я рад это слышать. Ты уже нашел специалиста? Или мне этим заняться? – спросил он. – Я искал, но мне никто не нравится, и я понимаю, что не так ищу, – Сириус снова зачастил, словно Ремус изначально обозначил какой-то временной лимит вербальной активности. – Лучше поищи ты, я тебе полностью доверяю. – Хорошо, я поищу, скину тебе варианты, – кивнул Ремус, с трудом удерживаясь от того, чтобы обнять его и простить здесь и сейчас. Но пока было не время. Контакты психологов он нашел благодаря Джеймсу и другим рекомендациям. Выбрал троих, отправил Сириусу, чтобы окончательный выбор остался за ним. Ремусу по большей части было это не так важно. Но Сириус все равно вечером пришел советоваться к Ремусу. – Не сочти это мизогинией или чем-то таким, но у меня немного сомнения относительно женской кандидатуры, – признался Сириус и вздохнул. – В то же время, эта доктор Медоуз выглядит наиболее перспективно. Они сидели на кухне после первого за эти недели ужина, приготовленного и съеденного вместе. Точнее, первое время Сириус и так продолжал готовить на двоих, просто Ремус игнорировал свою порцию. На самом деле, он и по кухне Сириуса ужасно соскучился, сам он в кулинарии не был так искусен. – Давай попробуем, если нам не понравится, то просто поменяем специалиста, – предложил Ремус. Так как Сириус готовил, он занялся мытьем посуды. Сириусу удалось записать их на следующий же вечер, и теперь Рем не мог отделаться от мысли, что возможно и ему найдется, что обсудить с терапевтом. – Лунатик, – тихо позвал Сириус, когда Ремус закончил с посудой. Он так и не ушел с кухни, пока Рем убирался. – Можно я тебя обниму? Я так блядски соскучился? Ремус оглянулся и понял, что попал. Когда Сириус смотрел на него так – глазами лишенного вкусняшек Бродяги – отказать было невозможно. И он сам тоже соскучился. Он шагнул к Сириусу и обнял его, позволил и ему, и себе потеряться в этих ощущениях, убеждая себя, что сердце колотится совсем по другой причине. От Сириуса пахло только сигаретами – он даже перестал пользоваться парфюмом, пока они были в разладе. Тот прижался к Ремусу с плохо скрываемым отчаянием, ткнулся в его плечо и глубоко вдохнул. – Так хреново без тебя, – глухо пробормотал он, стискивая пальцами футболку мужа. – Я знаю, мне тоже хреново, – ответил Ремус. Это был странный садомазохизм, причинять боль другому, даже если от этого невыносимо больно самому. И для его же блага. – Я исправлюсь, Лунатик, клянусь! – прошептал он, запрокинув лицо к Ремусу. – Я, правда, не знаю, что за хуйня со мной творится, но я исправлюсь. – Давай для начала разберемся, что именно это за хуйня, ладно? – предложил Ремус, коснувшись его щеки. – Да, да, конечно, – Сириус не закивал только из-за того, что не хотел прерывать контакт с ладонью Ремуса. – Хочешь, погуляем вместе с Бродягой? – предложил Рем, увидев пса в дверном проеме. Тот сидел и наблюдал за ними, видимо, тоже делая выводы. – Если он не против, то, конечно, – тут же кивнул Сириус. – Думаю, он не будет против, – Ремус протянул руку к псу. – Бродяга, мальчик мой, пойдем гулять с папой Сириусом? Тот подозрительно глянул на Сириуса, потом на Ремуса, мол, мы его уже простили или что? Но поводок принес, правда, доверил его все равно Ремусу. Но против присутствия Сириуса не возражал. А Ремус на прогулке не стал возражать, чтобы держаться с Сириусом за руки. – Я не знаю, почему он так себя повел, – признался он, кидая псу мячик свободной рукой. – Я ему ничего не говорил. – Ты альфа нашей стаи, он будет делать то, что считает, вызовет твое одобрение, – ответил Сириус, держась за его руку изо всех сил, как утопающий за соломинку. Ремус изумленно посмотрел на мужа. – Я... собственно, не знал, что на Бродягу эта шуточная, – подчеркнул он, – иерархия тоже распространяется. Сириус со значением посмотрел на него. – Думаю, в его иерархии я последний месяц на положении обоссанного щенка. – Допустим, – Ремус не сдержал улыбку. – Но я, видимо, недооценивал его умственные способности, раз он по собственной инициативе сделал такие выводы, – забрав принесенный мячик, он вложил его в руку Сириуса. Сириус взял мячик, вздохнул и подразнил Бродягу, а потом бросил. Подумав миг, тот все же бросился за ним. – Спорю, принесет тебе. И не ошибся, но Ремус забирать мячик не стал, а указал на Сириуса. – Отдай папе Сириусу, дружок, он ведь бросал. Бродяга заупрямился, засопел, мол, недостоин. Ремусу пришлось повторить еще раз, и тогда Бродяга сдался, положил мячик к ногам Сириуса, но в руки не дал. – В кого он такой упрямый, интересно, – усмехнулся Ремус, потрепав лохматую голову. – Бросай в сторону дома, пора возвращаться, – попросил он. – Спим мы по-прежнему раздельно? – не мог не спросить Сириус, когда они вернулись домой. Соблазн сдаться и в этом был слишком велик, но Ремус каким-то чудом смог найти в себе силы оставаться решительным. – Спросим мнение психотерапевта, – решил он. – Если она скажет, что это не проблема, ты вернешься. Сириус не стал спорить и кивнул. – Хорошо. Спокойной ночи, Ремус. – Спокойной ночи, Сириус, – Рем наклонился и коротко коснулся его губ. Сириус схватил его за руки, отчаянно желая продлить прикосновение. – Я тебя люблю, очень-очень, Ремус, – прошептал он ему. – Больше всего на свете. – Я тоже тебя люблю, Сириус, – не отстраняясь, Ремус потихоньку, очень медленно и аккуратно высвободил руки, но не отстранился, а обнял Сириуса за шею и прижался к его лбу. Он ведь тоже адски соскучился и вымотался за недели этой обструкции. – Мы же справимся? Правда? – спросил Сириус. Ему отчаянно было нужно услышать, что Ремус тоже в это верит. Хотя бы немного. – Справимся, Бродяга! Ты же не думаешь, что мы, правда, позволили бы тебе погрязнуть в этой тоскливой беспросветности? – Ремус мягко зарылся пальцами в его волосы, с сожалением отмечая, что даже они на ощупь изменились. – Не знаю, иногда мне до усрачки страшно, что я не справлюсь, – признался Сириус. – Ладно, оставим это мозгоправу. – Мы просто будем справляться вместе, – пообещал Рем и поцеловал его в висок. – А теперь спать. Возьми с собой Бродягу. – Это ему решать, с кем спать, не буду его принуждать, – Сириус отмахнулся. Но когда вышел из душа, Бродяга лежал на постели, хоть и далеко в ногах. – Значит, ты меня всё-таки простил? – Сириус присел на кровать рядом с ним. – Представляешь, каково это осознавать, какое ты безнадежное хуйло, даже когда пес от тебя отворачивается? Бродяга ответил тихим сопением и боднул его руку, мол, сам знаешь, что заслужил. И быть хуйлом больше не захочется. Сириус рассеянно почесал пса, а потом стал укладываться спать. И сегодня он был гораздо счастливее, чем весь последний месяц. Еще более счастливым его сделало то, что Ремус на его долю сварил яйца и подрумянил тосты к завтраку. – Вечером встретимся прямо возле офиса терапевта? – уже перед выходом спросил Рем. – Да, увидимся там. Хорошего дня, – пожелал ему Сириус, не удержался и потянулся поцеловать его в уголок губ. Ремус потянулся в ответ еще прежде, чем заметил движение Сириуса, чисто на мышечной памяти. Улыбнувшись, он вышел из квартиры и поехал на работу, стараясь не думать, какие тараканы могут обнаружиться в его собственной голове. Сириус же от безделья и на нервах за день убрался во всем доме. Он так не пидорил дом с самой подготовки к Рождеству, а тут просто не знал, куда себя деть. К офису психотерапевта тоже приехал заранее и теперь курил сигареты одну за другой, дожидаясь Ремуса. И, когда Ремус подъехал, он не мог не ощутить этот характерный запах. – Ты пачку что ли скурил? – изумился он. Сириус заглянул в мятую пачку. – Почти. Осталась одна счастливая. Идем? – он кивнул на дверь. – Да уж, пожалуйста, пока пожарных не вызвали, – покачал головой Ремус. Офис у доктора Медоуз был в трехэтажном, прекрасно отреставрированном особняке. Холл и лестница выглядели вполне классическими, а вот приемная доктора покоряла сдержанным изяществом ар-деко. Им даже не пришлось ожидать в приемной, помощница сразу пригласила их в кабинет, просторный и светлый. – Добрый вечер, меня зовут доктор Медоуз, – представилась им женщина примерно их возраста, на вид хоть и строгая, но располагающая к себе. – Присаживайтесь, – она указала на диван. – Чай, кофе, или воды? – Кофе! Чай, пожалуйста, – одновременно ответили Сириус и Ремус, устроившись рядом на диванчике. Рем чуть подвинул подушки для удобства, а Сириус схватил один из мягких валиков и прижал к себе. – Расскажете, что вас привело? Чего вы ожидаете от терапии? – спросила доктор Медоуз, когда им принесли чашки. – Мы с вами пока просто побеседуем и познакомимся. – Хочешь, я, начну? – предложил мужу Ремус, и тот торопливо закивал. Чтобы терапевту проще было составить картину, Ремус начал издалека – с того, как они сошлись, как жили эти годы, рассказал про мальчиков, упомянул свою болезнь и небольшой кризис Сириуса, впрочем, не акцентируя на его диагнозе. Подходя к последним событиям, он рассказал про сложности в работе мужа и, наконец, достаточно детально описал ситуацию с Гарри. – Всех нас – Гарри, его родителей, меня, наконец, это шокировало. Наверное, проще будет сказать, что мы объявили Сириусу бойкот. Терапевт слушала и время от времени задавала уточняющие вопросы. Но в целом с ней было комфортно. – Я понимаю, что этот поступок серьезно нарушил доверие между вами, и это здорово, что вы пришли к экологичному способу решения проблемы. Парная терапия вам нужна, но в первую очередь я бы рекомендовала одиночные сеансы. Особенно вам, Сириус, – сказала она, когда их время истекло. – Вы согласны продолжить индивидуально? – Да, согласен! – кивнул тот. Как ни странно, к концу сеанса он расслабился, доктор не вызывала у него недоверия. А вот от мысли, что придётся рассказывать все это кому-то еще раз, у него яйца холодели. – Тогда увидимся с вами в четверг, в это же время подойдет? – предложила доктор Медоуз, и у Сириуса отлегло от сердца. Да и Ремус испытал облегчение от того, что Сириус не стал артачиться. – При этом у нас будут и совместные сеансы, или вы поработаете пока только с Сириусом? – не мог не спросить он, не зная, обнаружила ли врач у него какие-то загоны. – Для начала разберемся с вопросами Сириуса, потом проведем еще пару совместных сеансов. Или у вас есть что-то, что вы хотели бы обсудить индивидуально? – спросила доктор. – Да вроде... нет, – задумался Ремус. Он решил для себя – если Сириус захочет с ним делиться тем, что они прорабатывают на сеансах, он просто поймет, есть ли, что ему самому вытащить на поверхность. – Если что, мой номер у вас есть, – улыбнулась им доктор Медоуз. Так для Сириуса началась терапия, два раза в неделю он приходил в офис к доктору Медоуз и просто с ней разговаривал. Это было лучше, чем пара случайных сеансов во время развода Джеймса и Лили, но, несмотря на то что они просто разговаривали, Сириус после сеансов чувствовал себя морально выпотрошенным. А когда коснулись его детства и юности, он прорыдал два часа прямо там, вернулся домой и поплакал еще немного, а потом вырубился мертвым сном на диване, даром что была середина дня. Тут уж даже Бродяга окончательно забыл свои претензии. Он не отходил от Сириуса ни на шаг, а когда вечером Ремус вернулся домой, рванул к нему и, подвывая, потянул в гостиную. – Сириус... малыш, – Рем упал на колени рядом с диваном, ощутимо треснувшись коленками, но даже не заметил этого. Его успокоил бы, хотя потом, конечно, разозлил бы запах алкоголя, но того и близко не было, отчего позвоночник стало сковывать леденящим ужасом. – Сириус, родной, что с тобой? – Рем тихонько похлопал его по припухшим щекам. Сириус проснулся, увидел Ремуса и что за окном уже вечер, а не день. Потер помятое и опухшее лицо. – Кажется, по мне катком проехалась терапия. В остальном я в порядке, – ответил он, понимая, что выглядит сейчас как говно. – Извини, не хотел тебя пугать. – Ох, слава богу! – Ремус прижался к его лбу и механически погладил пса, который так и подскуливал рядом. – Все хорошо, мальчик, папа Сириус в порядке. Тяжелый сеанс? – он вытянул ноги, устроившись рядом с диваном. Сириус подвинулся и похлопал по подушкам рядом, в надежде, что Ремус устроится возле него. – Мы говорили о моей матери. Все эти мемы, что, когда ты приходишь в терапию, корнем проблемы оказывается твоя мать – оказались правдивыми. И это странно. – Сириус вздохнул. – Я никогда не думал, что меня это настолько травмировало. Ремус не стал отказываться и забрался к нему на диван. Ему вспомнился разговор с Джеймсом, и он не знал, как лучше поступить, но подумал, что сейчас именно тот случай, когда лучше быть честным до конца. – Знаешь, почему Регулус так остро воспринял ситуацию? – спросил он, дав Сириусу выбор, хочет ли он продолжать этот разговор. – Потому что я повел себя в точности, как наша мать, – кивнул Сириус. – Мы до этого сегодня тоже докопались. Я словно свое отражение, наконец, увидел. И мне оно не понравилось. Знаешь, я всегда думал, что мне удалось убежать достаточно далеко от нее и ее влияния. Но оказалось, я бегал по кругу, так и не сорвавшись с привязи. А еще я всегда гордился тем, что я вроде как достаточно сильный, чтобы не покончить с собой, даже в Пентонвилле я не сдался. Но оказывается, все то время, пока я употреблял, это было примерно то же самое. Медленное, чертовски мучительное, но убивание себя. Я особо и жизнь не ценил, пока тебя не встретил. – Ох, малыш, – Ремус прижал его к себе, не успев даже порадоваться тому, что не пришлось озвучивать вслух печальную правду. – У тебя, и кроме меня есть, ради чего ценить жизнь. Гарри простит тебя, я уверен. Он у нас добрый мальчик, просто... у него ведь не было такой прививки, как у вас с Регулусом. Главное, что для него такое никогда не повторится. – То, что было у нас с Регулусом, не прививка, а вивисекция, – Сириус потер лицо. – Мне очень жаль, что я такой козлина, прости меня, пожалуйста, – он ткнулся носом в плечо мужа. – Мне тебя не за что прощать, любовь моя. По сути, мне ты ничего не сделал, разве что очень сильно... удивил, – Ремус выбрал максимально деликатную формулировку. – Может, попробуешь слетать в Прованс, поговорить с Регулусом? И Сириус решился после одобрения доктора Медоуз.