Даже если вам немного под сорок...

Из-за Бродяги они отправились поездом, но, благодаря ночному переезду не так уж много потеряли и уже к следующему полудню подъехали к симпатичному особняку на берегу Лионского залива. – Не смейте трогать мои фишки, – раздался из-за двери смеющийся голос Регулуса, но, когда она распахнулась, улыбка в один миг слетела с его лица, стоило ему увидеть брата. – Пошел на хуй, – не дожидаясь вопроса, заявил он и повернулся к Рему. – Ремус, вы с Бродягой можете войти. – Мы можем поговорить, пожалуйста? Пять минут, больше не прошу, – Сириус проглотил оскорбление. – Я знаю, что я хуйло, с этим даже спорить не буду. – Какое открытие! – закатил глаза Регулус и, выйдя на порог, закрыл дверь, из чего Ремус сделал вывод, что Гарри здесь, и Рег не собирается пускать брата к нему. – Время пошло, – он демонстративно постучал по часам. – Я хожу к психотерапевту, – сразу сказал Сириус. – И она помогла мне многое понять. В частности, насколько здесь, – он постучал себя по виску, – насрала наша мать. Жаль, что я не выгреб это дерьмо раньше, и оно многие годы отравляло все. Даже жизнь близких мне людей, про себя я молчу. – Поздравляю тебя с этим фееричным прогрессом, – в голосе Регулуса слышался откровенный сарказм. – Прости, я не общество анонимных алкоголиков и наркоманов, так что медальку тебе не дам. Еще что-то? Ремусу наблюдать за этим и слушать было нелегко, но он заставлял себя не вмешиваться. От упоминания АА и АНСК Сириус ощутил, как в животе что-то завязалось узлом. – Мне не нужна медалька, ни от тебя, ни от кого-либо другого. Мои зависимости - это мой выбор и я разбираюсь с его последствиями. Я просто хочу сказать, что ты требуешь от меня реакций и поведения нормального человека, а я, увы не такой. Я думал, что ты, как никто другой можешь меня понять. Мне, правда, жаль, что я поступил так, как поступил. Что я повел себя как Вальбурга. Гарри этого не заслужил, и я хочу извиниться перед ним. – Пф, я вообще от тебя ничего не требую, – закатил глаза Регулус. – В конце концов, кто я такой, чтобы навешивать на тебя личные ожидания. Когда речь зашла о Гарри, его нижняя челюсть будто окаменела, по лицу прокатились желваки. – Нет, я тебя к нему не пущу, – категорично отрезал он. – У него наконец-то все хорошо. И он уж точно не обязан выслушивать причины, по которым ты хуйло. Это не его проблема. – Рег, что ты хочешь, чтобы я сделал? – устало спросил Сириус. – Просто скажи и я сделаю. – Я хочу, чтобы ты свалил и не мешал мне продолжать играть в маджонг, – ответил Регулус. – Рег... – попытался вмешаться Ремус, но Рег поднял ладонь. – Нет, Ремус, не надо меня уговаривать, – отрезал он. – Это мое право, – развернувшись, он вошел в дом и захлопнул дверь. – Я поеду в отель, – сказал Сириус, изо всех сил стараясь держать лицо и ровный голос. – А ты с Бродягой оставайся тут. Может у тебя получится, не знаю, смягчить его. Если захочешь, конечно. – Нет, поедем в отель вместе, – пусть Сириус и держал лицо, но Ремус видел, как ему хреново, и уж точно не собирался не просто бросать мужа, но, по сути, и предавать его в каком-то смысле. – Идем, – он взял Сириуса за руку и повел к арендованной машине. – Я думаю, ему просто нужно чуть больше времени, – мягко предположил он, усадив Сириуса на пассажирское место. – Или я просто все испортил безвозвратно, – ответил Сириус, кусая ноготь большого пальца. – Про отношения с Регулусом мы с Медоуз еще не говорили. Чувствую, там тоже будет много всего. – Может, мы правда поторопились, и надо было сначала с доктором глубже проработать... – задумчиво вздохнул Ремус. – Главное, что ты предпринимаешь шаги, родной. Но на все нужно время. – Прямо сейчас мне нужно выпить, – признался Сириус. – Поехали в отель, а там что-нибудь найдем. – Хорошо. Только немного, – даже не предупредил, а попросил Ремус. Найти дог-френдли отель, к счастью, проблем не составило. – Может, купим виски, что-то пожевать и пойдем на пляж? – предложил Рем. – Лучше вина, мы все же в Провансе, – ответил Сириус, когда они забросили вещи и вышли из отеля. Найти винную лавку, сыр и багет было плевым делом, и они отыскали уединенный уголок пляжа, где Бродяга мог спокойно резвиться, гоняясь за мячиком и валяясь на песке. – Я давно не ощущал себя таким бесполезным куском говна, – вздохнул Сириус, открывая бутылку и делая глоток прямо из горла. – Сириус, я понимаю, что это шантаж и манипуляция, в каком-то смысле, но ты нужен мне, – Рем карманным ножиком разрезал шайбочку бри и протянул мужу кусочек. Когда по весне на фоне болезни у него прихватило спину, да так, что единственным не приносящим искроизглазную боль было положение только под девяносто градусов, только благодаря Сириусу Ремус и пережил эти дни обострения. Тот и уколы ему колол, и растирал-разминал. Едва ли не с ложечки кормил. – Вот прям очень нужен, – он положил голову на плечо Сириуса. – И Джеймсу нужен. Несмотря ни на что, ты его лучший друг. И Гарри нужен, только ему нужно время, чтобы это понять. И Регулусу нужен, хотя тот и не готов пока это признать. – Не шантаж и не манипуляция, ты прав, – Сириус прижался щекой к его макушке. – Взрослая жизнь несет с собой обязательства, и я их принял и рад этому. Просто... это все сложно. Я умудрился начать стареть, но не успел повзрослеть. Я не понимаю, когда вообще люди успевают это сделать? Вообще существуют взрослые люди? – Нет, милый, их нет, – покачал головой Ремус. – Мне в каком-то фильме попадалась эта мысль, что нет взрослых, есть только стареющие дети. Наверное, это нормально, просто сложно иногда. – Почти всегда, – Сириус передал ему бутылку и бросил Бродяге еще раз мячик. – Знаешь, мы тут тоже это обсуждали с Медоуз, что я в принципе не планировал дожить до моих лет, но это случилось, причем скорее вопреки, чем благодаря. И мое сознание просто не знает, что с этим делать. Понятное дело, что даже эту планку "клуб 27" я установил себе сам, а потом благополучно преодолел. Но мозг такой: "привет, мы на неизведанной территории, предлагаю самый эффективный способ – включить панику и совершать импульсивные поступки". То, что работало в семнадцать, не работает в сорок, – вздохнул он. – Тогда, может быть и теперь попробовать вопреки? – приняв бутылку, Ремус сделал небольшой глоток. – Ну, то есть, попробуй обсудить с мозгом такой вариант, мол, дружище, мы с тобой добрались почти до сорока. Давай немного сменим вектор движения, ведь интересно, в конце концов, что там может быть дальше. – Я пытаюсь, правда, – кивнул Сириус. – Доказываю ему, что эта идея – что нужно быть вечно молодым и свободным – уже устарела. Знаешь, единственное чем я горжусь за последнее время – тем, что, когда мне было максимально хреново, я нашел в себе силы перебороть гордость и пошел на собрание анонимных наркоманов. Это было еще до Медоуз. Может быть я не безнадежен. – О, ты не рассказывал. Я тоже тобой горжусь, Сириус, – совершенно честно и серьезно ответил Ремус и поцеловал его в висок. – Это лучше, чем что бы то ни было, говорит о твоем взрослении! Мы справимся вместе. Может, рыбок попугаем? – предложил он, надеясь хоть немного отвлечь мужа. – Пойдем, Бродяга посторожит вещи, – кивнул Сириус, пристраивая бутылку в песок и раздеваясь. – Сторожи, мальчик, – раздевшись, Ремус указал Бродяге на вещи. Тот, наверное, и сам с радостью искупался бы, но сушить его тут было негде, а тем более, не вариант пускать его в отельную кровать. – Море все такое же синее и теплое, – Сириус вошел в волны с разбегу, чтобы не томить себя долгим привыканием. А потом улегся звездой на поверхности и подставил лицо солнцу. – И так хорошо расслабляет, – вздохнул Ремус и последовал его примеру. Они какое-то время просто дрейфовали, потом поплавали, поплескались, снова полежали и минут через двадцать стали выбираться из воды. Бродяга бодро гавкнул, отчитываясь об успешной смене. – Хороший мальчик, – Сириус потрепал его по ушам и сел на песок, тяжело дыша после заплыва. Курение по пачке в день давало о себе знать, стоило сбавить обороты. Да и Ремус не был образцом атлетизма, но по иным причинам. – Иногда думаю, что нам стоит последовать примеру Джеймса и заняться хоть каким-то спортом, – признался он, глотнув вина из бутылки. Распотрошив пачку с колбасками, он расплатился с Бродягой и только потом взял себе. – Ага, вот добьем бутылку вина и сразу займемся, – ответил Сириус, откинувшись на локти. Он посмотрел на Ремуса и улыбнулся. – Без тебя я бы точно уже двадцать раз сдох, Лунатик. – Между прочим, я серьезно! – Рем шутливо пихнул его в бедро. – Нарастить мясо на мои мощи уже явно не выйдет, но хоть скрипеть меньше буду, – он вздохнул и взял Сириуса за руку. – Как и я, любовь моя. Либо загнулся бы от тоски, вынужденный подавлять свою природу, либо доживал бы в хосписе, паралитиком. – Почему в хосписе паралитиком? – удивился Сириус. – При артрите такое бывает редко. – Ну мало ли, какие осложнения меня догнали бы, – Ремус не был склонен драматизировать, но понимал, что без Сириуса его жизнь сложилась бы иначе, и точно не лучше. Они умолкли, расправляясь со своим импровизированным пикником. Бродяга утихомирился и теперь просто грелся на песке, положив голову на мячик, чтобы его не утащили чайки. – Интересно, Джеймс поговорит с Регом? – задумался вслух Сириус, катая по песку пустую бутылку. – Уверен, что поговорит. Точнее, уверен, что разговаривает, потихоньку подводя его к тому, что Регулус и сам прекрасно понимает. Но Блэки могут быть довольно упрямы. И следующие две недели стали тому подтверждением. Сириус спрашивал у Джеймса, нет ли каких-то шансов получить прощение Регулуса, но тот, хотя сам уже и вернулся к прежнему формату общения с лучшим другом, вынужден был признавать, что Рег пока пресекает все разговоры про брата. Пожалуй, даже категоричнее, чем Гарри, который, по крайней мере, выслушивает новости про крестного. Две недели отпуска у Ремуса подошли к концу, и они вернулись в Лондон. Сириус снова продолжил ходить на сеансы, и теперь уже говорил о Регулусе, о работе, обо всем. Как оказалось, психотерапия была чем-то вроде "обнаружить себя по шею в дерьме, получить лопату от психолога и начать выкапываться. Иногда попутно пиздя той самой лопатой всех, кто считал, что он зря это делает". К счастью, таких оказалось немного. Крепким орешком оказался Регулус, но после пары сессий Сириус стал лучше его понимать. И его право на злость и обиду тоже. Как раз начался учебный год, правда, без традиционной вечеринки по этому поводу, когда у Сириуса наметился еще один просвет. Ему позвонил Кингсли и сообщил, чтобы он забирал обратно сицилийцев-рокеров, поскольку те отказались работать с Забини, пригрозив при этом вообще заключить контракт с другим лейблом, если их агентом будет не Сириус. – То есть? – Сириус так ошалел от этой новости, что не понял ее до конца. – Я возвращаюсь к работе? – Блэк, у тебя за месяц мозги отсохли? – проворчал в трубку Кингсли. – Да, ты возвращаешься к работе. И хорошо бы поскорее, потому что у нас уже готов дизайн, а контракт не подписан. – Я займусь этим, – ответил Сириус, беря себя в руки. – Не сомневайся. Как только Кингсли положил трубку, он отыскал в контактах номер Стефано. – Это Бродяга, пожалуйста, скажи, что Кингсли мне сейчас не наврал и вы, правда, хотите работать со мной? – попросил он. – Бродяга, мы были в ах... в шоке, короче, когда нам попытались подсунуть этого Блейза, – по-итальянски эмоциональный Стефано иногда слетал на родной язык и на нем же матерился. – Он мошенник, мы не будем с ним работать, только с тобой. – Можно отсюда поподробнее? – попросил Сириус, чувствуя это теплое сладкое ощущение близкого возмездия. – Знаешь, Бродяга, может, мы и выглядим, как группа ушлепков, но мы уж точно не безголовые ушлепки, – фыркнул в трубку Стефано. – К тому же, сицилийцы. После твоего коммерческого предложения наш агент пробил тебя и выяснил, что у тебя безупречная репутация. Даже жутковато стало, – хихикнул он, но потом посерьёзнел. – Забини он тоже проверил. Да, официально этот мудак работает на "Феникса", но Габриэле выяснил, что в тех ситуациях, когда проект в фирме давали не ему, он просто сливал клиента вашим конкурентам. За откат, разумеется. – Стефано, клянусь, со мной вы никогда не будете переживать о правах на музыку, – заверил их Сириус. – И за информацию спасибо, это, правда, очень важно для меня. Я пришлю все документы твоему агенту. Закончив разговор, Сириус понял, что его потряхивает. Была середина дня, Ремус был на производстве. Но ему жизненно важно было поговорить с мужем, так что он взял ланч и поехал к нему в цех. – Ты не поверишь! – сходу начал он, залетая в его офис. – Что случилось? – конечно же, Ремус не ожидал хороших новостей, раз они вызвали такую срочность, да и вид у Сириуса был не то, чтобы радостный. – Терри, потом закончим, – он отослал программиста, и пересел поближе к мужу. – Забини сливает контракты конкурентам! Сицилийцы отказались с ним работать, они согласны только со мной! – задыхаясь, выпалил Сириус. – Что? – опешил Ремус от этой пулеметной очереди, но выдохнул от того, что никто не умер, и все здоровы. – Так, родной, давай по порядку. Сириус пересказал ему в деталях разговор с Кингсли, а потом и со Стефано. К моменту как он закончил, у него в голове вроде тоже все прояснилось. Он выдохнул и закурил. – Блядский боже, есть все же в мире справедливость. – Это бесспорно, но мы ведь должны что-то предпринять в связи с этой информацией? – Ремус был в самом настоящем шоке. В последние годы из-за роста популярности винила штат "Феникса" разросся, и он не был готов принять то, что в их, вроде как, семью, могут затесаться такие вот крысы. – Поговорить с Кингсли, чтобы он вытащил голову из задницы, – пожал плечами Сириус. – Мы вместе с ним начинали, черт возьми. – Да, поговорить стоит, – согласился Рем. – Но, раз Стефано сказал, у их агента есть какая-то информация, может, он ею поделится? Чтобы было, что предъявить Кингсли. – О, я надеюсь, что поделится, – потер руки Сириус. – Не стоило этому обсоску переходить мне дорогу, я сразу чуял, что он с гнильцой. – Да еще и посмел Кингсли что-то против тебя напеть, – Ремус был жутко зол за мужа. – Но то, что Кингсли прислушался... имеешь полное право требовать повышенного процента. Сириус сначала коварно засмеялся, а потом загоготал в голос, распугав всех сотрудников на этаже. Отсмеявшись, он показал на бумажный пакет. – Я привез рыбу с картошкой и безалкогольного пива. Пообедаем вместе? – Да, с удовольствием, – кивнул Рем и, потянувшись к нему, поцеловал. – Ты сейчас выглядел адски крипово, но таким ты мне нравишься гораздо больше, чем унылой какашкой. – Но ты же любишь меня всяким? – спросил Сириус, обняв его за талию. – Я вот тебя всяким. – Конечно, я люблю тебя всяким, даже унылой какашкой, – Рем чмокнул его в кончик носа и переключился на кулек с едой. – Мы хренову тысячу лет не обедали вместе, – он покачал головой, взяв ломтик картошки. – А еще не завтракали и не ужинали, – кивнул Сириус. – И это моя вина, к сожалению. – Ну хотя бы с этим в последнее время попроще, – Ремус не хотел, чтобы он снова скатывался в самокопание. – Хочешь, в пятницу позовем на ужин Тедди и Чарли? Мы ведь даже начало учебного года толком не отметили. – Думаешь, они придут? – с сомнением спросил Сириус, похрустывая маринованным огурцом. – Придут, – кивнул Рем. – Тедди скучает по тебе, но он, как Джеймс, меж двух огней. – Я по нему тоже соскучился. И по Чарли тоже, – кивнул Сириус. Он скомкал пустую упаковку от рыбы с картошкой и допил пиво. – Ладно, поеду домой, займусь договором, поскольку убирать у нас уже попросту нечего. – До вечера, любимый, – Ремус поднялся, чтобы его проводить, а как только Сириус уехал, написал Тедди: "Привет, сынок. Хочу пригласить тебя на ужин в пятницу. Вместе с Чарли, конечно. Вы не заняты?" Как и предполагал Ремус, Тедди и Чарли оказались не заняты и приняли приглашение. – Ну как вы тут? Сто лет не виделись, – Тедди крепко обнял их обоих. – Ужасно по вам соскучился. – И мы по тебе, сынок, – Ремус расцеловал сына. Конечно, они постоянно переписывались, но видеться, как раньше, не получалось. – Проходите, – после объятий с Чарли, их пригласили в гостиную. Бродяга вертелся под ногами и скулил, радуясь гостям. – У нас все хорошо, Сириус занимается сицилийцами, скоро и я подключусь. – Те ребята с фестиваля? Они кажутся перспективными, буду держать за вас кулаки, – улыбнулся Тедди, почесывая Бродягу. – Спасибо, малыш, – Сириус улыбнулся ему, но все еще как-то затравленно, и решился, спросить, – как там Гарри? Конечно, он и у Джеймса это регулярно спрашивал, но Тедди явно был с ним ближе. – Почти как прежде, в плане отношений, кажется даже лучше, поскольку после этого, кхм, испытания, они стали ценить друг друга больше, – аккуратно ответил Тедди. – Они, правда, счастливы вместе, больше, чем кто-либо. – Это здорово! – вздохнул Сириус, испытав совершенно искреннее облегчение. – Тогда... может быть, у меня все-таки есть шанс? – осторожно спросил он, усаживаясь со всеми за стол. – Всегда есть шанс, – ответил Чарли. – Просто нужно извиниться так, чтобы у Гарри не осталось других вариантов, кроме как простить тебя. – Сириус, нет! – перехватив его взгляд, Ремус строго покачал головой. – Новая машина по-прежнему не вариант, даже если это будет Импала или Камаро! – Ладно-ладно, я понял, никакой машины. Может, мотоцикл? – тут же добавил он и получил такие же взгляды. – Я подумаю ещё над чем-нибудь. Мысль о том, что извинение должно быть по-настоящему искренним и не оставляющим других вариантов, кроме как прощения, не отпускала его. Он мучился неделю, пока его, наконец, не озарило. Сириус перебирал их с Гарри фотографии, раздумывая о фотоальбоме или чем-то таком, когда ему попалась фотография с одной из их киновечеринок. Тонны попкорна, фильмы до полуночи, и в тот раз Ремус их сфоткал, когда они придуривались под "10 причин моей ненависти". Сириус изображал героя Хита Леджера, а Гарри дирижировал кулинарной лопаткой. Это было то, что нужно. На следующий день у Гарри как раз была тренировка, довольно выматывающая к тому же. Но когда из колонок на поле раздалась музыка "Can't take my eyes off of you", все остановились и заозирались. Гарри тоже замер, оглядываясь, а сердце больно кольнуло. Даром, что было это хренову тысячу лет назад, словно в какой-то прошлой жизни, но и он сразу вспомнил ту вечеринку. Он скучал по Сириусу, что уж тут. Злость и обида притупились. Хотя, нет, справедливее будет сказать, что обида стала обретать новые оттенки, ведь Сириус, утратив самый очевидный способ связи, словно и не пытался пообщаться с крестником. Неужели просто отрезал его от своей жизни? Мотнув головой, Гарри хмыкнул, увидев на одном конце трибун платиновую укладку, а на другой – буйную каштановую шевелюру, конспираторы, мать их, и застыл, увидев на самом верхнем ряду Сириуса. Сириус, вообще-то, всегда неплохо пел, ни одна вечеринка с караоке не обходилась без него, но никогда еще он не пел на такую большую аудиторию. Он ощущал себя почти как рок-звезда, но его выступление было только ради Гарри. По сигналу в музыку вступил и проплаченный Сириусом духовой оркестр, который содрал с него нехилую сумму за свои услуги. Но эффект был достигнут, Гарри смотрел на него и непроизвольно улыбался, пока его крестный носился туда-сюда по трибунам, повторяя сцену из фильма. Охранники подтянулись сами, и тут уже Сириусу пришлось побегать всерьез. Выходило так, что Сириус, договорился не только с охраной, чтобы попасть на территорию кампуса, потому что попасть только на парковку кампуса мог любой, а вот дальше уже по пропуску, но и с университетским оркестром У Гарри чуть коленки не подкосились, когда грянули трубы. Тряхнув головой, он побежал к трибунам, перемахнул через ограждение и стал, перепрыгивая сиденья, подниматься к Сириусу. Многие снимали происходящее, и можно было не сомневаться, что с минуты на минуту все будет в сети. Но все же убитые сигаретами легкие сдались быстрее, чем сам Сириус. Он запыхался, бегая от охранников, но те взяли его под локти, пока он спешно допевал финал песни. Он сделал все что мог, он видел, что к нему бежит Гарри, и мечтал только не помереть здесь и сейчас от разрыва сердца с непривычки. Но, по крайней мере, ему аплодировали. – Гарри, прости меня! – выдохнул он, когда Гарри поравнялся с ним и охраной. – Я козлина и придурок, ты заслуживаешь лучшего крестного, чем я, но прости, что у тебя только такой вариант. – Меня и такой устраивает, – Гарри понял, что уже не злится и не обижается. – Ребят, отпустите его. Он ведь ничего плохого не сделал, – он с мольбой посмотрел на охранников, надеясь, что те войдут в положение. – Вообще-то сделал. Нарушил общественный порядок, проник в коммутационную и находится на территории без пропуска. Так что декан будет решать, что с ним делать, – ответил охранник, все так же удерживая Сириуса под локоть. – Черт... тогда я пойду с ним! – решительно заявил Гарри, даже не начав думать мысль о том, чтобы привлечь к решению проблемы Северуса. – Ты как? – он с беспокойством посмотрел на тяжело дышащего Сириуса. Конечно, им еще было, что обсудить, но уж точно не сейчас. – Нормально, я разберусь, а у тебя тренировка, – Сириус подмигнул Гарри. – Иди, пока тренер тебя не выгнал из команды. – Ну... ладно! – Гарри искренне надеялся, что обойдется разговором, уж что-что, а убалтывать Сириус умел. – Дождись меня... или я тебя. Но, спускаясь, все же подбежал к Гермионе. – Ты не могла бы пойти вместе с Сириусом в деканат? Просто убедиться, что они не вызовут полицию. Гермиона кивнула и сорвалась с места, не задавая лишних вопросов. Следом поднялся Малфой и вопросительно поднял бровь, глянув на Гарри. С начала нового учебного года все изменилось, теперь они уже не доставали друг друга, скорее даже приятельствовали. Гарри в ответ кивнул, подтверждая, что не имеет ничего против участия Драко. Его признание Гермионе, было вообще отдельной песней. Ему было адски неловко признаваться в том, что было между ним и Драко, даже более неловко, чем Северусу. Но, к счастью, как оказалось, к тому времени и сам Драко уже предпринял шаги к сближению, поэтому все обошлось лишь обоюдным обещанием генерировать шутки на почве общего сексуального партнера. – Мисс Грейнджер, мистер Малфой, позвольте узнать, что вы забыли под дверью декана? – поинтересовался Снейп, увидев эту картину. Эти двое, судя по всему, пытались что-то подслушать. Гермиона аж подпрыгнула от неожиданности, Драко же отреагировал более сдержанно, но рассудил, что врать не имеет смысла. – Там крестный Поттера, – начал он. – Сириус, – поддакнула Гермиона. – Он устроил извинительный концерт на трибунах... – Но его скрутила охрана университета, потому что он, как минимум, на территории кампуса без пропуска... – А у Поттера тренировка... – Поэтому он опросил пойти с Сириусом, чтобы убедиться, что его не отправят в полицию. – Извинительный концерт на трибунах? – на миг Снейпу показалось, что они несут какую-то чушь. – Так, брысь отсюда, я разберусь, – сказал он и, постучавшись, вошел в кабинет декана. Правда, его самого там не было, зато Блэк сидел на одном из стульев, с виду уставший, но довольный. – Смотрите-ка, кого притащила кошка, – протянул Снейп. – Бля... – увидев его, Сириус вздохнул и поднялся. Он прекрасно понимал, что и со Снейпом придётся пообщаться, но надеялся, что прежде разрулит все с Гарри. – Только не по лицу, ладно? – попросил он, одернув косуху, – У меня завтра важная встреча. Да и перед психотерапевтом оправдываться не придётся. Снейп прислонился к краю стола и скрестил руки на груди. – Полагаю, ты бы поступил именно так? – спросил он. – Гарри рассказал мне, что он уже отвел душу. – Ну Гарри-то за себя, – пожал плечами Сириус. – А у тебя ко мне свои счеты. Слушай, я понимаю, что поступил, как мудак, мне за последние пару месяцев об этом в разных формах сообщили все, кому не лень, – он хмыкнул. – Короче, я к чему? Мне глубоко положить, сколько тебе лет, если Гарри с тобой счастлив. Остальное меня волновать не должно. – Ну ничего себе, какой прогресс, – Снейп чуть не присвистнул от удивления. – Мы ровесники, Блэк, чтоб ты понимал. Я в отличие от тебя, своего возраста не стыжусь, не пытаюсь казаться моложе или еще что. Но я даже немного благодарен тебе, что помог понять, что Гарри мне действительно важен. Если бы только не такой ценой, в первую очередь для него. Но если ты еще раз что-то подобное выкинешь, я сделаю с тобой что-то поистине ужасное, – пообещал Северус, понизив голос до угрожающего шипения. – Слушай, ну тут взаимно, – Сириус запуганным не выглядел, хотя в душе и не был уверен, что еще в чем-то не проебется. – Если ты разобьешь Гарри сердце, я одним мордобоем не ограничусь. А еще ему хотелось ввернуть что-нибудь не про возраст, как таковой, а про разницу, исключительно на почве собственных недавних проблем со здоровьем, но он сдержался. – Профессор Снейп, что вы здесь делаете? – в кабинет вернулась декан – профессор Макгонагалл. И застала Снейпа и Блэка меряющимися взглядами. – Ничего, декан, просто разговариваем. – Снейп тут же выпрямился. – Итак, мистер Блэк, вы изрядно развлекли студентов, и все же нарушили ряд правил университета, – декан опустилась в своё кресло. – Могу я узнать, ради чего вы все это устроили? – Все очень просто, я сильно провинился перед моим крестником и вымаливал у него прощение, – ответил Сириус. – Весьма нетривиальный способ, да и повод, вынуждена признать, достойный, – Макгонагалл вздохнула и побарабанила пальцами по столу. – Что же мне с вами делать? Если я вызову полицию, они меня на смех поднимут. – Почему бы не наставить мистера Блэка на путь истинный трудотерапией? – вмешался Северус, прищурившись, словно мысленно уже видел Сириуса в робе и со шваброй в руках. – Трудотерапией? – Сириус недоуменно посмотрел на Снейпа. – Я же не студент, в конце концов. – А что, боишься руки замарать, Блэк? – хмыкнул Северус. – И для информации, к студентам такие меры мы не применяем. – Я не боюсь замарать руки, Снейп, – прищурился на него в ответ Сириус. – А ты спишь и видишь увидеть меня драящим туалеты? – Господа! – пресекла их пререкания Макгонагалл, но продолжить не успела. После короткого нервного стука в дверь в кабинет декана влетел Гарри, пытаясь натянуть толстовку на вторую руку. Увидев в кабинете и Северуса, он замер, как мышка перед удавом. – Вы что-то хотели, мистер Поттер? – привлекла его внимание декан. Конечно, она физически не могла знать по именам и фамилиям всех студентов, но уж членов университетской футбольной команды, ярой фанаткой которой была и сама, она знала. – Профессор Макгонагалл, это мой крестный, Сириус Блэк. Я хотел попросить, чтобы вы проявили снисхождение к нему, – сказал Гарри. – Он склонен к широким жестам, но ведь никто не пострадал, правда? – О, так вы и есть тот самый крестник, – декан посмотрела на него поверх очков и, кажется, глаза ее едва заметно сверкнули. – Никто не пострадал, – наконец, признала он и повернулась к Сириусу. – И все же, в следующий раз, мистер Блэк, если вам придется вымаливать прощение, окажите любезность – делайте это за территорией кампуса. – У вас золотое сердце, профессор Макгонагалл, – Сириус, когда хотел, мог быть очаровательным. – Обещаю вести себя прилично в дальнейшем. – Очень на это надеюсь, мистер Блэк, – она сдержанно кивнула и повернулась к Северусу. – Профессор Снейп, вы тоже хотели что-то обсудить. – Нет, профессор Макгонагалл. Лучше я, пожалуй, прослежу, чтобы мистер Блэк благополучно покинул территорию кампуса, – он чуть склонил голову и повернулся к Сириусу и Гарри. – Идемте, господа. Когда они дошли до парковки, где уже было куда меньше любопытствующих, Сириус повернулся к Гарри. – Ты простил меня? – спросил он с надеждой. – Ты не оставил мне выбора, – Гарри улыбнулся. – Но я все равно хотел бы... не знаю, обсудить эту ситуацию. – В любое время, когда скажешь, – кивнул Сириус. – Можем сейчас поехать к Розмерте, – предложил Гарри. – Северус, ты не против? Хочешь присоединиться? Северус был не против, так что в паб они выдвинулись практически сразу же. Сириус только отписался Ремусу, чтобы он не переживал, где запропал его муж. Розмерта устроила их в дальней кабинке, где им бы никто не помешал, и сразу принесла напитки, зная, кто что предпочитает. Конечно, все они были безалкогольные, поскольку в паб каждый добирался своим транспортом, хотя по глазам Сириуса читалось, что от стакана хотя бы пива он бы не отказался. – Малыш, слушай... песня, это хорошо, конечно, но я все равно хочу извиниться, – вздохнул он. – Я стал к психотерапевту ходить, и она столько дерьма тут накопала, – он постучал себя по виску. – И мне пизд... короче, очень жаль, что вылилось оно на тебя! Гарри не мог не улыбнуться, хоть оно и вышло немного иронично. – Все начали ходить к психологам и начали решать проблемы. Оно конечно здорово, но иногда я думаю, так всегда было или мы просто разучились общаться по-человечески? Бережно друг к другу? Я знаю, что сам не без греха, мои эмоции то еще болото. В любом случае, я рад, что ты начал с этим работать. Тебе самому... ну, стало легче? Конечно же, Сириус справедливо принял за камень в свой огород вопрос о неумении быть более бережными друг к другу, но крыть ему было нечем. – Да, малыш, гораздо! – тут он был совершенно искренен. – То есть, иногда мне охренеть, как не по себе от того, что я обнаруживаю в себе. И Рег прав, самое страшное в моем поступке то, что я поступил ровно, как наша матушка, гореть ей в Аду. И это осознание для меня отдельный стимул измениться, – его лицо помрачнело от упоминания брата. С Регулусом номер с песней точно не пройдет. Гарри вздохнул и взял Сириуса за руку. – Каждый заслуживает второй шанс, – сказал он. – Мне психолог сказал это еще на одной из первых встреч, и он чертовски прав. Я, правда, рад, что ты решил все изменить. Ты всегда был рядом всю мою жизнь, и выключить тебя из нее было очень больно. – Я не собираюсь выключаться из твоей жизни! – немного даже воинственно заявил Сириус и, качнувшись к нему, обнял. – Рег, правда, не считает, что все заслуживают второй шанс... либо я все свои вторые шансы в отношении него проеб... ну профукал, короче. – Попробуй поговорить с ним еще раз, – предложил Гарри. – Я скажу ему, что мы помирились. Может и он решит тоже. И твое счастье, что мама не добралась до тебя тогда, – улыбнулся Гарри. – Она грозилась с тобой сделать такое, что даже мне стало не по себе. – О, не переживай, малыш, она мне и по телефону высказала так, что у меня яйца поседели, – Сириус сказал это с улыбкой, но по глазам было понятно, не шутит. – А с Регом... ну, если не получится, это не твоя проблема. Я не хочу, чтобы у тебя с ним испортились отношения. – Не испортятся, не переживай. Вы с Северусом успели все обсудить? – спросил Гарри, посмотрев на них обоих. – Можно и так сказать, – усмехнулся Сириус, глянув на Северуса. – Уверен, он по-прежнему хочет съездить мне по морде, но принципы, видимо, не позволяют. – Только дай мне повод, – сказал ему Снейп, но без угрозы, скорее как констатацию факта. Гарри только вздохнул. – Это будет долгий путь, но надеюсь, однажды вы подружитесь. Ради меня. Северус вздохнул и погладил Гарри по руке. Он сильно сомневался, что сможет подружиться с Блэком, но ради Гарри готов был держать при себе все оценочные размышления. – Кушай, – напомнил он, кивнув на почти не тронутую тарелку, – голодный ведь после тренировки. Сириус в свою очередь поднял чашку с чаем на манер бокала и подвинул ближе к Снейпу. – Предлагаю поднять "бокалы" за перемирие. И за Гарри, – сказал он. – И за Гарри, – помедлив, Северус поднял свою чашку, но, перехватив взгляд Гарри, понял, что от него не укрылась небольшая уловка Снейпа. – И за перемирие, – добавил он. Это перемирие принесло Сириусу душевный покой, если бы не одна последняя червоточина – Регулус. – Есть идеи, как до него достучаться? – спросил в небольшом отчаянии Сириус поздно вечером, обнимая Ремуса и прижимаясь щекой к его плечу, позволяя использовать себя как подставку для книги, которую Рем читал. – Может быть, все сдвинется с мертвой точки, если Гарри с ним поговорит? – Ремус отложил книгу и зарылся пальцами в волосы мужа, с облегчением отмечая, что они возвращают себе прежний блеск. Все комментарии про появляющиеся седые волосы он держал при себе. – Он обещал еще три дня назад, и, может быть, даже уже поговорил, но от Рега пока нет новостей. Джеймс тоже молчит. И у меня ноль идей, чем пронять Регулуса. Даже если я набью на лбу татуировку, что я козел, он только пожмет плечами и скажет, что это всем известный факт. Возразить Ремусу было нечего. Если и нужно было найти пример очень сложной персоны, таковой, безусловно, был Регулус. – Может быть, съездим в выходные на ипподром? – предложил он, поцеловав Сириуса в макушку. – Прокатимся, пока тепло совсем не ушло. Отвлечемся, – он не хотел, чтобы Сириус зацикливался на этом вопросе, и у него наступил регресс в терапии. – Может быть, стоит, – кивнул он. – Спасибо, что слушаешь мое нытье. Он улегся поудобнее, а Ремус вернулся к чтению, и Сириус так и уснул. На выходных они действительно выбрались в клуб, правда, как только они приехали, Рема срочно вызвали в цех, и ему пришлось уехать, чтобы решить неотложный вопрос. – Бери машину, потом вернешься за мной, и съездим куда-нибудь пообедать, – предложил Сириус, видя, что Лунатик переживает, что их отдых испортили. – Черт... ну ладно, – Ремус все же решил уехать. – По крайней мере, Бродяга с тобой. Может, Чарли приедет, – он поцеловал мужа, потрепал по голове пса и пошел к машине, подумывая, не позвонить ли, и правда, сыну, чтобы попросить их с Чарли составить Сириусу компанию. Сириус проводил его взглядом, свистнул Бродягу и пошел на конюшню. Народу в клубе сегодня было немного, он перекинулся парой слов с работниками и заверил их, что сам справится со сбором лошади на прогулку. Рутинные действия его даже успокаивали, рядом с лошадьми ему было спокойно и привычно, что удивительно, учитывая, что он бросил спорт. Бродяга устроился на тюке сена и наблюдал за его действиями, а потом последовал за ними на плац. – Ну что, дружок, разомнемся? – он похлопал Алмаза по вороной шее и сел в седло, направляя коня по периметру плаца для начала шагом. Чуя умелого седока, тот даже не пытался склоняться к земле в поисках чудом проросших на вытоптанном плацу травинок, послушно перешел на рысь, потом на галоп. Бродяга наблюдал издалека, сунуться за ограждение не пытался, опасаясь получить копытом по морде – благодарим покорно. Сириус никуда не торопился, разгонял аллюры по одному, берег дыхание и коня и себя, отмечал, как изменилось все, в особенности его физическая форма. Приходилось принимать тот факт, что Джеймс был прав. Сириус скучал по гибкости и легкости своей юности, да даже десять лет назад он куда легче справлялся с вольтижировкой. А тут через пару упражнений уже ощутил, что устал. Какое-то время Регулус наблюдал за ним из конюшни. Вздохнув, подошел ближе. – Ты развалина, – сообщил он без церемоний. – Я в курсе, братец, – отозвался Сириус. – Надо было слушать Джеймса. – Надеюсь, ты не собираешься сейчас тренировать вольтижировку? – нахмурился Рег и погладил Бродягу, когда тот боднул его в бедро. – Или подожди хотя бы, пока я скорую вызову. – Я попытался, но после трех перебросов ног через седло сдался, – признался Сириус. – А помнишь, как мы придумали программу, которую хотели показать кому-то вроде цирка Дю Солей? Ресницы Регулуса дрогнули и, к счастью, Сириус был слишком далеко, чтобы слышать, что его брат задышал чаще. Зато его сопение услышал Бродяга и снова боднул его в бедро. – Помню, – все же отозвался Рег. – Может, и сделали бы, – он сглотнул, вспомнив, как все тогда сложилось. Он занял второе место, а не первое на соревнованиях, мать хотела его наказать, но Сириус, как обычно, заслонил собой младшего брата. Ценой тому стала сильная травма руки, он слетел с соревнований, а потом сбежал из дома. Регулус стиснул челюсти, не позволяя глазам даже увлажниться. – Может быть, стали бы артистами, вот это все, и были бы счастливее, – хмыкнул Сириус. – Ты бы не свалил в Эмираты, я бы не сел на дурь. Ты хоть элементы помнишь? – он перевел разговор в другое русло. – Ты удивишься, но, не считая некоторых исключений, я счастлив, – Регулус усмехнулся, но с горчинкой. – Подожди. Он вернулся в конюшню и минут через десять вернулся с заседланным Ветерком. Легко запрыгнув в седло, он сделал пару кругов по плацу и стал показывать элементы, которые они придумали. Иногда он включал их в программу своих выступлений. – Я одно из этих исключений? – спросил Сириус, подъехав к нему поближе. – Настолько все плохо? – Ты мудак, конечно... но ближе тебя по крови, у меня никого нет. Именно поэтому я понимаю, что ты чувствовал, когда так проебался с Гарри, – Регулус отпустил поводья, позволив Ветерку идти рядом с Алмазом. – А еще я его очень люблю и знаю, что ему причиняет боль наша ссора. И тебя, долбоеба, я тоже люблю. Сириус улыбнулся, ощущая, как отпускают тиски, давившие грудь. – Я тебя тоже люблю, хоть ты и редкая заноза в моей заднице. Но без тебя было в разы хреновее. Некому держать меня в тонусе. И я, правда, полностью осознал свои ошибки. – Да уж, цени, – Регулус дернул подбородком, привычным жестом откидывая локон со лба. – Ладно уж, поехали, прокатимся, пока из тебя песок не начал сыпаться. – Зато как удобно зимой на льду, – пошутил Сириус и вдруг понял, что это первый раз, когда он смог действительно посмеяться над своим возрастом и физической формой. – Только на коньках не покатаешься, – хмыкнул Рег, повернувшись к нему. – Ты чего? – ему показалось, Сириус выглядит то ли растерянным, то ли просветленным. – Ничего, все нормально. Поехали, спорю, что я тебя обгоню, – Сириус пришпорил Алмаза и не дал Регулусу ни минуты форы, направляясь к выходу с манежа. – Детский сад! – Регулус наоборот придержал поводья – еще не хватало, чтобы лошади столкнулись в воротах, но за ними уже подогнал Ветерка, сразу пуская в галоп, и быстро начал нагонять Сириуса. Ремус вернулся спустя пару часов и наткнулся на парковке на Джеймса. Тот улыбался до ушей и сразу же крепко обнял Ремуса. – Жаба и гадюка помирились! – объявил он. – Слава всем богам, я заебался быть буфером. – Что? – растерянно переспросил Ремус, а когда до него дошло, о ком речь, с не меньшим чувством ответил на объятья. – Слава всем богам! Как тебе это удалось? – тут же спросил он, сгорая от любопытства, забыв обо всех срочняках и косяках на работе. – Просто отстал от них, а потом возможно намекнул Регулусу, что можно съездить сегодня в клуб. А там Сириус одиноко наворачивал круги по плацу, – ответил он. – Я хотел, чтобы Тедди и Чарли составили ему компанию, но они выбирали новую кровать в квартиру Чарли, – он едва заметно смутился. – Что ж, видимо, все должно было сложиться именно так. Если бы ты знал, как я рад! Сириуса это безумно угнетало. – Регулус тоже переживал, хоть и скрывал это изо всех сил. Мне кажется, это отличный повод завалиться в паб, – добавил Джеймс. – Сто лет вместе не собирались. – Черт возьми, да! – горячо согласился Ремус. – Не представляешь, как мне было не по себе из-за того, что мы накануне первого сентября не собрались, как обычно. Джеймс кивнул, прекрасно зная, о чем он говорит. Они направились к Сириусу и Регулусу и озвучили свое предложение. Те согласно кивнули, и вечером в пабе у Розмерты все было почти как раньше. И это было самым ценным, что у них было, все это осознали почти одновременно. – Лунатик, – позвал Сириус его уже дома, когда они готовились ко сну, сходили в душ и даже почитали перед сном. – Может, потискаемся? – он отложил книгу и повернулся к мужу, играя бровями. – Что за студенческий лексикон? – рассмеялся Ремус, тоже отложив книгу и очки. Уж Сириус никогда не был человеком, который стесняется в, выражениях. – А тебе не нравится? Я думал, будет забавно, – Сириус потянулся и погладил след от очков на переносице. – В очках ты, кстати, очень секси, я говорил? – Нравится, – Рем потянул его поближе к себе. – Кажется, только когда мы их выбирали, – он поцеловал руку мужа, чувствуя, как начинает концентрироваться возбуждение. После примирения у них был секс, конечно, но все равно по ощущениям что-то словно изменилось. В то же время, упоминать об этом он не хотел, чтобы не грузить Сириуса еще сильнее. – Мне кажется, я вообще перестал тебе говорить, насколько сильно ты секси, – Сириус наполз на него сверху и поцеловал, поглаживая по груди. – Я ужасный муж, – он куснул его за подбородок. – Может, все гораздо проще – я перестал быть секси? – улыбнувшись, спросил Ремус, относясь к этому философски. Он всегда придерживался мнения, что красота в глазах смотрящего, и по общепринятым меркам сам он никак не может считаться секси, в отличие от того же Сириуса. – Никогда не переставал, – покачал головой Сириус, взяв его лицо в ладони и поглаживая большими пальцами по скулам. – Люблю каждую твою веснушку и морщинку, каждый седой волос, каждый шрам, – сказал он, снова целуя его. – Но особенно сильно люблю твой член, – он потерся бедром о пах Ремуса. Ремус сполз чуточку ниже и слегка раздвинул ноги, чтобы им удобнее было соприкасаться. – И я люблю тебя всего, с головы до ног, – он медленно прочесал пальцами пусть и короткие, но по-прежнему густые волосы мужа. – Твои необыкновенные глаза, твои руки, твою прероскошнейшую задницу, – он съехал ладонями на половинки. – Приятно слышать, что она все еще держит этот титул, – ответил Сириус, откидывая одеяло, чтобы оно им не мешалось в процессе. Он по-прежнему спал в носках, но от белья избавился сразу же, а потом и с Ремуса его стянул. Бродяга по полету трусов понял, к чему идет дело, и смылся с кровати на лежанку. Сириус неторопливо и со вкусом прошелся поцелуями по груди и животу Ремуса, не удержался от того, чтобы пощекотать его ребра и прижал его всем телом к кровати, когда тот начал дергаться и смеяться. Это и впрямь походило на возню и тисканье, но им так нравилось. От Ремуса пахло разогревающей мазью для суставов и шоколадным печеньем, от Сириуса – большей частью сигаретами. Понемногу к этому примешался запах пота и секса, а от подушки, в которую Сириус ткнулся лицом, когда Ремус поставил его в колено-локтевую, пахло лавандовым кондиционером для белья. – Я так тебя люблю... – уже немного хрипло выдохнул в его макушку Ремус. Для него все равно самой главной ноткой в этой ароматической какофонии был запах Сириуса. Недавняя ситуация им всем показала очень многое. К примеру, самому Ремусу стало предельно очевидно – едва ли в этом мире есть хоть что-то, способное отвратить, отвернуть его от Сириуса. Кроме, разве что, прямо озвученного требования расстаться. И сейчас он еще больше оценил и переоценил их совместные годы жизни. – Мое солнце, звезды и луна, – прошептал Ремус, двигаясь не быстро, но мощно, глубоко. Сириус обожал, когда Ремус говорил с ним. Без разницы, были это комплименты или грязные разговорчики – его это страшно заводило. Он довольно стонал в ответ и кивал, поощряя Рема не замолкать. – Еще, – простонал он, лег грудью на постель, и, оглянувшись, притянул руку Ремуса поближе, чтобы он лег на него, крепко обнял и не отпускал. Зад он задрал повыше, так угол был особенно хорош. – Ты даже не представляешь, как много для меня значишь, – Ремус буквально распластался по его спине и зажмурился, ощутив этот ни с чем не сравнимый эффект, словно два их сердца бьются, как одно. – Как много ты для меня сделал и от чего спас, – он особенно резко толкнулся и стиснул переплетенные с Сириусом пальцы. – Как и ты для меня, – прохрипел в ответ Сириус. – Сильнее, Лунатик, давай! – Даю... – Рем послушно ускорился, чувствуя, как бусинки пота собираются в капельки на спине. Кто бы мог подумать, насколько фатально это окажется. – Что это? – дернувшись всем телом, прохрипел Сириус, и Рем ощутил, как он сжался, будто от оргазма, вот только интонация подсказывала, что дело вовсе не в наивысшей точке наслаждения. А потом понял, ЧТО! Пресловутая согревающая мазь, смешавшись с потом и прокатившись струйкой по его промежности, никакого особого эффекта не оказала, а вот оказавшись внутри Сириуса, продемонстрировала этот самый эффект в полную силу. Сириус издал звук, похожий на скулеж, а потом принялся ерзать под Ремусом, и уже вовсе не от близкого оргазма. – Оно жжется! Черт возьми, у меня жопа горит! – выдохнул он. А у Ремуса горел член, и это была не фигура речи, способная описать горячий секс. Все же, отлипнув от Сириуса и выйдя из него, Ремус с размаху сел на кровать и опустил взгляд на свой член – по ощущениям тот уже должен был начать плавиться и стекать, как жидкий Терминатор. – Блядь... просто блядь! – прошипел он и скомандовал, – в ванную! – Твою мать, – Сириус от избытка ощущений чуть не споткнулся по дороге, отвернул кран с холодной водой на полную и попросту плюхнулся в нее задом. Ремус торопливо смывал все, что попало на член. – Не помогает, – с ужасом простонал Сириус. – У нас есть лед в морозилке? – Да... должен быть, – закивал Ремус и рванул на кухню. Самым странным было то, что член и не думал опадать, словно его все устраивало. Разворошив камеру для выработки льда, он наполнил первую попавшуюся емкость и поспешно вернулся в ванную. Зачерпнув себе льда, миску с оставшимся он протянул Сириусу, которому не оставалось ничего другого, как засунуть один кубик прямо внутрь. – Боги, это и хорошо, и плохо одновременно, – он начал смеяться, чуть истерически. – Я думаю, таким образом мазь для суставов никто еще не использовал. – И мы больше не будем, господи боже, – Ремус едва ли не купал свой член во льду, для чего его приходилось отгибать. – Прости, малыш, я не думал, что такое может произойти, – он виновато посмотрел на мужа, когда жжение все же начало отступать. – Ты извиняешься передо мной или перед членом? – усмехнулся Сириус. – По-моему его все устраивает. – Перед тобой, конечно, – хмыкнул Ремус и развел руками. – Вот это меня вообще поражает до глубины души! Я так-то мазохизмом не увлекаюсь. – А, похоже, что увлекаешься, – хмыкнул Сириус и придвинулся к нему поближе. – Хочешь попробовать, как это, когда у меня внутри кусочек льда? – предложил он. – То есть, ты тоже, в общем-то, не против, чтобы в тебя ещё что-то совали? – прищурился Ремус. – Я ведь, получается, протолкну его глубже... – Где он благополучно растает, – кивнул Сириус. – Итак, у нас на выбор коврик, корзина для белья или сама ванна... – Эм... для чего? – растерялся Ремус. – А, для секса. Честно говоря, во избежание повторения, я бы предпочел ванную, – признался он. – Тогда залезай, – ответил Сириус и включил воду потеплее. Учитывая подогрев одной конкретной части тела Ремус предпочел бы воду попрохладнее, но ради комфорта Сириуса совершенно точно готов был пожертвовать собственным. – Иди ко мне, – он протянул руки к мужу. – Мы психи, да? – спросил Сириус, прижимаясь к нему и помогая себе опуститься на член Ремуса. – Почему? – Рем поддержал его под ягодицы, тихонько зашипев от странной смеси дискомфорта и наслаждения. – Джеймс и Рег и не такое практикуют. – Но точно не разогревающую мазь в заднице, – усмехнулся Сириус. – Или ты знаешь больше, чем я. – Не, про мазь мне тоже ничего неизвестно! – покачал головой Ремус. – Даже более того, я бы предостерег их, чтобы учились на наших ошибках, – он согнул ноги в коленях и приласкал член Сириуса. – Боже, это так странно, но приятно, – признался Сириус, потихоньку наращивая темп. – Тебе нравится? – Ужасно, но да, очень нравится, – признался Ремус, чуть подбрасывая бедра, насколько позволяла его костлявая задница. – Дискомфорт почти отступил, осталось только легкое покалывание, и это сходно с ощущением, как когда ты взял тот термоядерный ментос и сделал мне минет. – Нам повезло, что у тебя потом не развилась молочница, – хмыкнул Сириус, подмахивая Ремусу. – Я не думал, что мне понравится отсроченный оргазм, но что-то в этом есть. – А что, могла? – удивился Рем и, прищурившись, слегка сдавил кольцо пальцев у основания члена Сириуса. – Чего только не узнаешь про мужа через почти десять лет совместной жизни. – Сахар в конфетке, милый, не во мне дело, – ответил Сириус, застонав громче. – Ты решил продлить мои мучения? – Что же ты подразумеваешь под этой глубокой метафорой, любовь моя? – уточнил Ремус и медленно провел кольцом пальцев по члену Сириуса. – Просто продолжай, – простонал Сириус, ритмично сжимаясь на его члене. – Я хочу кончить. – Не поверишь, но я тоже! – глухо рыкнул Ремус и задвигался резче, помогая Сириусу рукой достичь заветной грани. – Давай, Бродяга! Вместе. Еще пары движений как раз хватило, чтобы кончить, и Сириус вскрикнул в голос, ощутив, как оргазм прокатывается по телу, как будто бы даже сильнее, чем обычно. – Вот так... – Ремус заставил себя отстать на пару мгновений, чтобы полюбоваться мужем, его влажными приоткрытыми губами, длинной шеей, трепещущими изогнутыми ресницами, и лишь после этого отпустил себя – кончил, дернув Сириуса на себя до предела. – Мы расскажем об этом Джеймсу и Регу? – спросил Сириус, когда они вернулись в постель, погасили свет и были уютно придавлены Бродягой поверх одеяла. – Ну, по крайней мере, в контексте предостережения? – усмехнулся Рем, найдя руку Сириуса, раз уж придвинуться друг к другу они все равно не могли. – Именно. Но кто их знает, может они решат попробовать с безопасным вариантом в виде разогревающей смазки, – ответил Сириус. – После того, что было сегодня, я, пожалуй, даже ее пробовать не рискну, – признал Ремус, тихо хмыкнул, потом громче и, не удержавшись, засмеялся в голос. – До чего идиотская ситуация. – Но главное, что мы довели дело до конца, – подхватил его смех Сириус. – Люблю тебя, Лунатик. – И я тебя, Бродяга, – отозвался Ремус. На эти слова четверолапый Бродяга сонно вуфнул, намекая, что и хозяевам неплохо бы заканчивать трепаться. Утром Сириус впервые за долгое время ощутил себя по-настоящему счастливым. Все вернулось на круги своя, и вроде ничего не изменилось, кроме него самого. Погода была все еще теплой, он наконец-то ехал на работу, где его ждало продолжение работы с сицилийцами, в которых он верил всей душой. – Поеду сегодня на байке, – решил он за завтраком. – Грех упускать такой хороший день. – Все равно кожанку надень, – напомнил Ремус, подливая ему кофе. – Уже не лето, а ты не упустишь возможность полихачить, – прищурился он. – Все в рамках разрешенных лимитов, когда я в городе, – подмигнул ему Сириус. Но одеваясь, он надел не только свою косуху, но еще и кожаные штаны. И прав был Ремус, его зад все еще был в форме, уж кожаные штаны были здесь идеальной лакмусовой бумажкой. – Все еще достоин, – Сириус похлопал себя по бедру и вышел из гардеробной, заставив Ремуса присвистнуть. – Кажется, тебе очень нужно понравиться партнерам? – не удержавшись, он подошел к мужу и, стиснув его ягодицы, страстно поцеловал. – Только одному, – Сириус рассмеялся. – Поехали, а то опоздаем. Они попрощались с Бродягой, Ремус пошел к машине, а Сириус выгнал из гаража свой байк. Ремус моргнул ему на прощание фарами и поехал вперед. Сириус надел шлем и вдруг, поддавшись порыву, поехал не к офису, а следом за Ремусом и нагнал его на первом перекрестке. – Эй, детка, когда-нибудь катался на байке? – он постучал к нему в стекло и сделал вид, что они незнакомы, надеясь, что Ремус подыграет ему. Воткнуться мыслями в работу Ремус еще не успел, наоборот, размышлял, насколько они стары для того, чтобы завалиться в выходные в клуб и тряхнуть стариной. Когда раздался стук в стекло, в первый миг он успел подумать, что притер кого-то и не заметил, хотя такого с ним никогда не происходило, но, повернув голову и увидев знакомый шлем с поднятым визором, усмехнулся. – Честно говоря, ни разу не приходилось, – он покачал головой, облизав изгибы тела Сириуса откровенным взглядом. – Приглашаешь? – от этой игры приятно закололо кончики пальцев, а пресловутые бабочки в животе стряхнули пыль с крыльев. Сириус закинул через окно ему в салон свой телефон. – Напиши свой номер и вернешь на следующем светофоре. Ничего не планируй на обед, я заберу тебя покататься, – Сириус подмигнул ему. Ремус не сдержал короткий смешок, но, взяв телефон, где на заставке был мотоцикл мечты Сириуса, дисциплинированно набрал свой номер, сделав вид, что не заметил, как система услужливо подсказала контакт с таким же номером, названный "Мой Лунатик". На следующем светофоре он догнал Сириуса и протянул телефон обратно. – Меня Ремус зовут, – добавил он. – Классное имя, а я Сириус. Я позвоню тебе и заберу, – пообещал он. – Договорились? Сириус и сам был в восторге от их маленькой игры, вроде бы ерунда, а здорово подняла настроение и раззадорила. Они разъехались на светофоре, но в обед он был как штык на парковке возле цеха Ремуса, со вторым шлемом с собой. – Ну что, готов расстаться с девственностью? – пошутил он, когда Рем вышел к нему. – Как никогда! – подтвердил Ремус. Всю первую половину рабочего дня он ловил себя на том, что то и дело начинает улыбаться. Даже сотрудники заметили, а Олливандер поинтересовался, не выиграл ли Ремус в лотерею, на что тот ответил: "Можно и так сказать", – опустив, что это было почти десять лет назад. Взяв шлем, он привычным, но в то же время подзабытым движением надел его и шагнул ближе. – Объяснишь азы? – попросил он, не выходя из образа. Сириус улыбнулся, сел на байк и кивнул себе за спину. – Ноги на подножки, прижмись сзади и держись крепче за талию. Прикинься рюкзаком, так будет лучше всего. И не бойся, я нас не уроню. – Ты производишь впечатление человека, которому можно доверять, – признал Ремус, заняв озвученную позицию и, на данном этапе не особо заботясь о достоверности, прижался к спине и заднице Сириуса так плотно, как мог. Сириус погладил его по руке у себя на талии, прекрасно зная, что Ремус, даром что был выше, за годы совместной жизни прекрасно научился быть идеальным пассажиром. Он тронулся с места и повез его дальше в сторону парка Гринвич, где у них было любимое место для ланча. Пользуясь пустой трассой и хорошей погодой, он даже позволил себе немного полихачить, а когда они припарковались, повернулся к Ремусу. – Ну как тебе поездка, детка? – улыбнулся он, сняв шлем и погладив Ремуса по бедру. – У меня не слишком большой опыт, но что-то мне подсказывает, что ты нарушал, – прищурился он, тоже сняв шлем, и озорной сентябрьский ветер тут же растрепал его все еще местами рыжеватые кудри. – Но мне понравилось. Ты хороший водитель. – Может быть, я хотел тебя впечатлить, – улыбнулся ему Сириус. – У меня с собой ланч и предложение сделать тебе минет здесь и сейчас, что выберешь? – спросил он, словно это была самая обычная на свете вещь. – Я могу получить только что-то одно? – Ремус жалобно надломил брови, словно и для него такая дискуссия с малознакомым мужчиной была чем-то в порядке вещей. – Нет, разница только в очередности, – рассмеялся Сириус. – Оо... твой рейтинг растет на глазах у изумленной публики, – Ремус слегка смял большим пальцем его нижнюю губу. – В таком случае, я не против получить десерт в подходящее для него время. В конце концов, ожидание лишь разжигает желание. – В любое время, только скажи, – Сириус потянулся и поцеловал его. – А теперь идем есть, я умираю с голоду. Их ланч был самым обычным – сэндвичи и кофе в термосе, но все в нем было так как надо: отличный вид, тишина и отсутствие других людей, запах осени, теплой, почти редкой для Лондона. И они друг у друга, рядом, плечом к плечу, ощущая тепло сбоку от себя. – Если рассуждать аллегорически, то у нас с тобой сейчас тоже осень? Учитывая возраст. Такое приятное и теплое бабье лето? – спросил Сириус, налив им еще кофе. – Если брать жизнь за год? – уточнил Ремус и попытался прикинуть чисто математически. – Если брать среднюю продолжительность жизни 80 лет, значит, месяц соответствует шести годам и, если округлить, семи месяцам. Тогда, получается, сентябрь соответствует примерно шестидесятилетию. А значит, мы с тобой, скорее, в конце лета. Но, мне приятно думать, что при таком раскладе наш шестидесятилетний возраст будет бабьим детом. – Твой вариант мне нравится больше, – улыбнулся Сириус. – И я рад, что большая часть моего года пройдет с тобой. – Я тоже очень этому рад, Бродяга, – немного даже поспешно ответил Ремус, потому что успел подумать о том же самом. Правда, он сильно сомневался, что судьба будет к нему так щедра, и отсыплет аж восемьдесят лет жизни, но все отпущенные он планировал прожить с Сириусом. – Может, к черту рабочий день – поедем домой и займемся сексом? – предложил Сириус, когда они расправились с ланчем и просто сидели, наслаждаясь пейзажем. – Но... – вообще-то Ремус был человеком исключительно ответственным, но по этой же причине число его отлучек, да и те по болезни, можно было пересчитать по пальцам. Не говоря уже о том, что отчитывался он разве что перед Кингсли, а тому контролировать Люпина ни разу не приходило в голову. – А, к черту! Поехали! – кивнул он, решившись. – Люблю тебя, – Сириус протянул ему шлем и дождался, когда он сядет сзади. – Меня радует твой настрой! – добавил он, ощутив задом его стояк. Похоже, что у них было все, что нужно для счастья. Но как часто это бывает с людьми, Сириусу пришлось ощутить весь мрак ночи, чтобы увидеть, насколько ярок рассвет. И, наконец, перестать бояться темноты. Конец.