Lipstick

      Этот Пак Мингук ещё не парень Джисона, а Минхо уже его ненавидит. Если они будут встречаться в будущем, то Ли его даже на порог их с Ханом квартиры не впустит. А может и с ноги вынесет отсюда.              — Ради всего святого, сначала слезь с меня, а потом я придумаю, как тебя очень тихо и, возможно, безболезненно придушить, — кряхтит и брыкается Минхо, убирая от себя руки друга. — И это решение твоей проблемы?! — возмущается Ли и гневно смотрит на него из-под бровей.              Соответствовать чьей-то лиге? Подстраиваться под кого-то и чужой вкус?              Гениально, Хан Джисон, приз в студию.              — А что не так? Если я немного изменю свой стиль, то у меня точно будет шанс, ведь я буду как-то похож на людей, с которыми он встречался, — уверенный в своем решении кивает Хан и спокойно усаживается рядом, пока Минхо ерошит волосы, над чем-то раздумывая.              — Немного изменишь свой стиль? — сколько раз ему придется тяжело вздохнуть, прежде чем закончится (или хотя бы начнется) это история? — Это уже будешь совсем не ты… — пытается воззвать к рациональности Джисона старший. — Я знаком с тобой достаточно долго, чтобы знать о твоей бесконечной любви к спортивкам и футболкам, — садится в позу лотоса он, скрещивая руки на груди и глядит внимательным взглядом в чужие глаза. — Рубашки и ты? Даже боюсь представить, сколько ругани мне придется выслушивать под конец дня…               — Красота требует жертв… И любовь тоже! — воинственно задирает нос Джисон и подходит к чужому шкафу. — Так что ты мне из этого посоветуешь? — открывает дверцы он, а Минхо перебарывает желание ударить себя по лицу.              

***

             — Когда я сказал тебе не приближаться к тренажерному залу и пообещал, что мы найдем альтернативу нашим тренировкам, я совсем не имел ввиду это, – бормочет Чанбин в трубку.              Радостным утром безработного понедельника его разбудил звонок от Чана, гордо сообщавшего ему, что сегодня у них грандиозные планы. В течение пары дней его горячо любимую собаку выписывают из ветклиники, проводить дома оставшийся реабилитационный период вместе с хозяином. Выписка от врача гласила, что теперь питомцу требуются некоторые изменения в питании и уходе, и теперь, чтобы обеспечить полный комфорт и высшую степень заботы, Бану надо подготовиться к возвращению своей любимицы домой.              От количества перечисленных магазинов, которые им сегодня нужно посетить, глаза Бина непроизвольно расширились, хотя он только проснулся. И уже позже, вместе завтракая в квартире Чана яичным омлетом, который они приготовили в три руки, парню поведали, что находятся эти магазины совсем в разных частях города.              — Ты должно быть шутишь надо мной, — неверяще бормочет он, когда протягивает Бану такой же как у себя навороченный зелёный коктейль из шпината, киви и прочей здоровой ерунды, о наличии которой Чану совсем не хочется знать. Ведь лучше уж выпить так, с блаженным незнанием сумасшедшего сочетания продуктов. — И как ты себе это представляешь со своей рукой? — выразительно приподнял он бровь. — За руль ты не сядешь, а у меня прав нет.              Старший, как делал это уже много раз за последние два дня, с поджатыми губами оглядел свою травмированную руку и зачем-то кивнул сам себе.              — Ну общественный транспорт зачем-то же придумали? — постарался как можно более воодушевлённо сказать он, чтобы подбодрить Чанбина, но увидев его нечитаемый взгляд решил добавить: — в крайнем случае, возьмём такси.              Ещё пару мгновений Со усердно решал что-то в своей голове, рассматривая лицо напротив, а потом в два глотка осушил огромный стакан пугающей зелёной жижи (и это совсем не из-за прекрасных внимательных глаз напротив, вовсе нет).              — Мне нужно позвонить, — с этими словами он громко поставил стакан, поднялся из-за стола и направился на поиски телефона, оставляя друга лишь провожать его широкую спину глазами.              Позволив Чанбину в одиночестве решать свои личные вопросы, Бан принялся убирать все со стола в посудомоечную машину. Из гостиной доносился голос друга, но парень не пытался в него выслушиваться, с уважением относясь к чужим личным границам. Сейчас для него главной проблемой будет смена одежды, потому что стреляющая боль беспокоит плечо каждый раз, как он снимает бандаж и поднимает руку, чтобы переодеться. Ему и так пришлось изменить свой привычке и ходить дома в футболке, потому что пребывание соседа в его квартире значительно увеличилось. И он ни в коем случае не смеет на это жаловаться! Но мысль о том, что ему пришлось бы меньше мучиться и не натягивать каждый раз домашнюю одежду на больную руку, не оставляет до сих пор.              Интересно, как Чанбин отреагировал бы, ходи он по дому в одних штанах? Чан, конечно, находился в собственном доме и мог вести себя так, как душа пожелает, но базовые правила приличия и гостеприимства исключать совсем не стоит. За прошедшие пару лет они стали хорошими друзьями, но необузданный интерес старшего не позволял относиться к Со так же, как, например, к Минхо или тому же Джисону. Но можно ведь как-нибудь попробовать провернуть что-нибудь подобное, а там уже посмотреть на реакцию и отталкиваться от ситуации, верно? Едва ли парень стал размышлять в этом направлении, как Чанбин вошёл обратно в кухню и торжественно объявил, хлопнув в ладоши:              — Проблема решена, — его энтузиазм просачивался через щелочки улыбающихся глаз, оседал на кончиках пушистых чуть кудрявых волос и разливался по комнате ожиданием насыщенного на события дня. Чан не успел спросить что-либо по этому поводу, потому что его отправили одеваться, сказав, что с оставшейся посудой расправятся сами.              — А, но...              — Неужели ты думаешь, что я настолько беспомощный на кухне, что не смогу самостоятельно запустить посудомойку? — грозно зыркнул на него Со, и Чан, не смея больше перечить, умчался сражаться с толстовкой в свою комнату.              

***

             Прихлебывая кофе и до сих пор пытаясь проснуться, Минхо наблюдает, как Джисон суетится. Раз поспать ему не дали, так он хотя бы развлечётся, пока будет смотреть на эти попытки «быть в лиге Пак Мингука». Что включает в себя более классическую одежду и обувь: разного покроя и ширины брюки, полуверы, рубашки, водолазки, свитера, иногда даже пиджаки и жилеты, какие-нибудь остроносые оксфорды, броги и пенни лоферы. Уже мысленно пытаясь прикинуть, что из его гардероба подойдёт младшему и будет выгодно на нем смотреться, Ли понимает, что комфортнее всего ему, наверное, будет ходить в его челси или в светло-серых дерби на высокой подошве, ведь парень не хочет оставаться заложником своего не слишком высокого роста и каждый раз старается казаться чуточку выше.              — Какого черта у тебя так много одежды? А в универ ходишь почти всегда в одном и том же, — перебирая вешалки, бубнит Хан, заставляя вынырнуть из своих размышлений.              — Был бы ты чуть внимательнее и отрывал взгляд от этого Пака хоть иногда, то заметил бы, что я просто придерживаюсь одной цветовой гаммы, а одежда разная, — снова делает глоток бодрящего напитка. Заметив чужой строгий взгляд и нахмуренные брови, Ли исправляется, — ах да, что это я, если смотришь не на его фотографии в телефоне, то постоянно спишь на парах. Куда там до меня, жалкого смертного, пыли на ботинках таких, как Пак Мингук, — куда более демонстративно, чем нужно, закатывает глаза Минхо.              — Хён, неужели ты ревнуешь? — игриво стреляет глазами младший, но возвращается к разорению чужого гардероба.              — Мечтай.               Минхо поднимается с нагретого стула, оставляет кружку на столе и принимается заправлять кровать: поправляет выбившуюся где-то тёмную простыню, взбивает любимые серые подушки и расправляет одеяло, но его отвлекает от этого занятия восхищённый возглас.              — Вау, я не знал, что ты такое носишь, — добирается до самых крайних вешалок Джисон и начинает рассматривать фиолетовую шёлковую рубашку. — Господи, вот это секс, — берёт ещё одну полупрозрачную чёрную и оборачивается. — Почему я тебя не видел в таком?              Парень подходит к шкафу, заставляя младшего чуть подвинуться, задумчиво трогает на пробу воротник черной рубашки, будто не из его собственного гардероба достали такую инородную для привыкшего к другому глаза вещь. Хан пытается вникнуть, о чем думает Минхо, но чужое лицо никогда не выдает его истинных мыслей и эмоций, – Джисон лишь с досадой прикусывает щёку изнутри из-за неудачи что-либо понять. Минхо возвращается к своему кофе и смотрит в окно, неоднозначно ведя плечом.              — Для тебя что ли наряжаться...? — бурчит совсем тихо, закрываясь кружкой и делая глоток. Его не слышат.              — Я серьезно, Минхо. Куда ты в этом выходишь? — хвостиком плетётся за ним Хан и, отнимая кофе, отпивает, а потом так же невозмутимо возвращает и направляется дальше подбирать себе лук на сегодня. Вопрос так и остался риторическим. — Вау, какие классные штаны, в них, наверное, от задницы глаз не отвести, — достает какую-то темную пару штанов, что в шкафу старшего бесчисленное множество, и пытается под разным углом растягивать ткань, — твою мать, ты как их вообще натягиваешь на себя, — оборачивается в его сторону Хан и смеряет быстрым взглядом с ног до головы, а потом задерживает глаза на бедрах. Для пробы натягивает на свою руку и снова смотрит в сторону Ли. — Прости моё любопытство, а снимать их потом как?              Минхо обреченно вздыхает.               Сейчас только утро, а у него уже передозировка Хан Джисоном. Его слишком много. Ну серьезно… Чужая активность заполнила все пространство парня, просочилась в обои и выступила на них солнечными пятнами, падающими из окон, притаилась в ворсе ковра и оплетала его щиколотки, ложилась на полки с редкими пылинками в соседстве, резала воздух звонкими комментариями и редкими смешинками по поводу гардероба старшего, в котором, если признаться честно, могли прятаться и вещи времен динозавров, о существовании которых он мог спокойно забыть. А может и вещи, о которых кому-то кроме него знать и вовсе не стоило…              — Если я выйду из душа, а от моей комнаты останется только груда камней и разбросанной одежды, — тычет в его сторону Ли, — то можешь на мою снисходительность и ангельскую доброту больше не рассчитывать, — бросает он и, оставив кофе Джисону, потому что он уверен, что тот попросил бы ещё, идёт в ванную. — Когда вернусь, придумаем что-нибудь вместе, — бросает напоследок он и скрывается в коридоре.              

***

             — Ты что творишь? — встаёт в ступор на пороге своей комнаты Минхо с полотенцем на голове, потому что прямо перед ним Хан пытается либо глаза накрасить, либо выколоть их.              — Как люди это делают? — отбрасывает он кисть. — Это же нереально! Тем более на себе…              Подходя ближе, Ли замечает, что Джисон добрался до его косметички, которая чаще всего использовалась для парадно-выходных случаев. Оглядев весь беспорядок, устроенный на столе, парень с облегчением для себя отмечает, что никакого урона косметике это чудо не принесло, так что всё ещё поправимо и Ли сегодня его не убьет.              — Не умеешь – не трогай, — вешает полотенце себе на шею Минхо и начинает собирать всё обратно в косметичку. — Твою мать, — видит размазанную тушь под глазом Хана и отшатывается. — Так ты его только отпугнёшь, — кривит лицо и кидает в друга упаковку с ватными дисками. — Иди, отмой этот ужас, — кивает в сторону ванной комнаты. — Мицеллярку найдешь в первом ящике, — парень уже хочет закрыть косметичку, но ее вырывают у него из рук. — Какого…              — Помоги, Минхо, — делает щенячьи глаза Джисон, прекрасно зная, что на Ли это никогда не срабатывало. — Ну пожалуйста! Тебе сложно что ли?              — Красить тебя потом каждый раз? — упирает руки в бока Минхо и выгибает бровь. — Да, сложно, — и, мечтая закончить весь этот разговор на этом, разворачивается на пятках, и подходит к шкафу, чтобы выбрать, в чем сегодня пойти на учебу.              Но Хан взглядов Ли не разделяет, поэтому, хватая за локоть, снова разворачивает к себе.              — Просто научи меня! — удерживает за плечи парня Джисон, в больших круглых и блестящих глаза плещется несоизмеримая ни с чем надежда.              — Я не буду браться за то, что неосуществимо, — продолжает стоять с нечитаемым выражением Минхо, надеясь, что от него отстанут.              — Обещаю быть прилежным учеником, — со всей серьёзностью кладёт руку на сердце Хан.               Этот день когда-нибудь закончится? Потому что Минхо уже устал.              — Если в итоге вы пойдете с ним на свидание, то в этом месяц ты один платишь коммуналку, — ставит ультиматум Ли, когда Джисон уже прыгает и визжит от счастья, что означает «да». — А теперь, умоляю тебя, умойся. — И когда Хан уже почти скрылся в ванной, крикнул вдогонку, — и волосы помой, если хочешь, чтобы я помог с их укладкой!              

***

             — У тебя десять минут, — вместе приветствия отвечает другу Минхо, звонок которого отвлек от приборки одежды в шкафу.              — А что произойдет по истечении этих десяти минут? — интересуется Чан.              — Хан выйдет из душа, и у тебя станет на одного друга меньше, — серьёзно проговаривает Ли и добавляет, пока не было задано каких-то еще вопросов: — Джисон тронулся умом, с утра пораньше ворвался в мою комнату, наговорил всякий бред и разнес мой гардероб. Плохая идея была – оставлять его наедине с моими вещами, — уже тише под нос бормочет он, когда понимает, что половина футболок с широким воротом слетела с вешалок из-за чужой небрежности и теперь грустно валяется в самых низах шкафа, обречённая на помятость.              — Вы тоже, я погляжу, сегодня развлекаетесь, — посмеивается Бан и усердно кряхтит над чем-то в трубку.              — Если вынос моих мозгов для тебя развлечение, то у меня есть подозрения, что в тренажёрке ты повредил не руку, а голову. Из-за этого Пака недоделанного Джисон и меня заставляет на стены лезть, — с отчаянием проговаривает Минхо и агрессивно трёт глаза пальцами.              — Ого, неужели намечаются сдвиги?              — Ага, у меня, по фазе, — хмыкает парень.              — Я рад, что ты полон оптимизма и решимости, — смеется Чан. — Мелкий наконец-то позвал его на свидание?              — Если бы… План по захвату мира выглядел бы проще, чем все то, что Джисон хочет сделать, чтобы пригласить этого придурка на кофе, — Минхо прислушивается к шуму из ванной, похоже на то, что Хану потребуется еще немного времени там.              — Ты же зайдешь ко мне в гости сегодня? Расскажешь как раз, что это чудо напридумывало, — сказал и тяжело вздохнул Бан.              — Я-то зайду, но у меня пары до самого вечера, — и снова какие-то копошения доносятся из динамика. — Ты чё опять там пытаешься делать одной рукой? — останавливается посреди комнаты Ли, забывая куда шёл, потому что отругать старшего за беспечность важнее.              — Пытаюсь переодеться, мы с Бином едем по магазинам, а то мне без него тяжело будет, — зачесывая волосы назад, объявляет Чан.              — Ну раз твой Бин тебе во всем так помогает теперь, чего и с этим не поможет? — издевательски хихикает Минхо.              — Да ну тебя, — бурчит старший, ясно ощущая, как нагрелись кончики ушей.              — С чем он хоть тебе помогает сегодня?              — Надо объехать полгорода, много всего купить. Бэрри скоро выписывают, нужен новый корм и куча медикаментов… — тяжело вздыхает Крис.              — Я уверен все будет хорошо, ты отличный хозяин. Операция прошла успешно, а с твоей заботой она точно быстро поправиться. Если что, то я тоже всегда готов помочь, — пытается подбодрить старшего Ли.              — Спасибо, — искренне благодарит старший. — Мы вернёмся где-то после обеда, так что смело после этого приходи. А, кстати, можешь-              Однако не успел Чан сказать еще что-нибудь, как в его комнату заходит Чанбин. Картина перед ним достаточно забавная, но отнюдь не для самого Бан Чана. Переодевание штанов было самым простым и успешным действием для него, но вот футболка… Помимо бандажа в движениях его ограничивал зажатый между ухом и плечом телефон, поэтому он так и застрял в своей домашней футболке наполовину, планируя до конца расправиться с ней, когда завершит звонок.              — Я тебя уже три раза звал, но ты не откликался, — остановился, как вкопанный, в проеме Чанбин, пытаясь оправдаться.              — А-а, я… Ну ничего, я почти закончил, — хлопая глазами, бормочет Чан. — Ладно, Минхо, до вечера, — быстро вешает трубку он, понимая, что обеспечил Ли новыми поводами для шуток над ним, так как тот явно стал свидетелем всей этой неловкой ситуации.              — Ты уверен? — наблюдает Бин за тем, как старший, уже отложив свой телефон и расстегнув бандаж, пытается совладать с не поднимающейся рукой.              — Не знаю, — сдался Чан и, сдержанно выдохнув через зубы, уперся взглядом под пол. — Как же бесит…              Почувствовав новый укол вины из-за чужой травмы, Чанбин мужественно проглотил всю нервозность, что наполняла мышцы и кости, и подошёл к старшему.              — Давай помогу, — аккуратно тянет футболку через голову парень, Бан же старается тоже не быть бесполезным, но и не сильно тревожить больное плечо. — Вот так, — возится с ним, как с ребёнком, Со. — Что ты планировал надеть? — оглядывается он в поисках уже подготовленной для выхода одежды.              — Ты не обязан все это делать, — как-то совсем грустно проговаривает Чан, беря его за запястье. Чужое смирение в глазах заставляет сердце Бина непроизвольно сжаться.              — Но я хочу, — прямой взгляд и уверенность чужих слов поражали, сшибали с ног, и если не буквально, то Крис мог спокойно почувствовать легкую слабость во всем теле в одночасье. Так тепло стало сразу. — Тем более отчасти это моя вина, — поджимает губы Чанбин кладет руку на здоровое оголенное плечо, чуть сжимая. Это касание согрело кожу обоих. — Кхм, как насчет той толстовки Махагрид? — чуть неловко смеясь, идет к гардеробу старшего парень.              — Да, мне нравится, давай, — прикусывает язык Чан, чтобы и слова ненужные не вырвались, ведь он был уже на грани, чтобы осыпать Бина комплиментами и благодарностью, и чтобы не улыбаться, как дурак, пока ребра внутри плавит невероятное тепло от чужой заботы.              

***

      Усадив Джисона перед собой и прихватив палетку с нюдовыми оттенками теней, Минхо пытается найти кисточку после бардака, устроенного Ханом, Парень лишь виновато чешет шею на все причитания Ли и ждёт. Оценив качество кожи Джисона, парень решает, что будет необходимо и достаточно скрыть последствия сегодняшнего недосыпа и подчеркнуть только глаза, чтобы все выглядело естественно и не казалось, что он слишком старался.              Старший так быстро и профессионально что-то доставал из косметички и наносил под его глаза, что Джисону оставалось недоуменно хлопать глазами и стараться смирно сидеть. Какой-то тюбик, блестящая штука, губка. Зачем губка в косметичке? Хан боится задавать какие-то тупые вопросы, чтобы не спугнуть доброжелательный настрой друга. А кисточек как много… И куда столько? А Ли все их перебирает в поисках той самой, хотя, по скромному мнению Джисона, тени (он правильно понимает, как это называется?) можно и пальцем на глаза намазать, его сестра старшая так в детстве делала, когда они играли, он помнит.              — Отлично, вот она, — Минхо набирает на найденную кисточку цвет и профессионально стучит по краю крышки, убирая лишнее. — А теперь закрой глаза, — и Хан слушается.               Сначала идёт светло-бежевый на все подвижное веко, а потом Минхо утемняет во внешних уголках. С непривычки глаза Джисона подрагивают, но он продолжает смиренно сидеть.              — Так неловко видеть твое лицо слишком близко, — хмыкает Ли, но продолжает наводить красоту. — Твои щёки кажутся ещё более круглыми.               На такое заявление Хан раскрывает глаза, хмурит брови и обиженно дует губы. Минхо отдергивает руку.              — Емае, чего творишь? Я тебе чуть кистью в глаз не ткнул, — щелкает по лбу парня Минхо и приказывает снова закрыть глаза и не шевелиться.              — А чего ты пытаешься вызвать у меня новый комплекс? — не глядя, тычет пальцем в чужой живот Джисон, за что на него шикают. Как на непослушного кота, ей богу.              — Я не говорил, что это плохо или некрасиво. Просто мне странно смотреть на твое лицо так долго. Видеть тебя каждый день – это уже предел моих сил, — закрывает тени Минхо и, прерывая очередные возмущения, просит открыть глаза, чтобы сделать оценку. — Так, с этим закончили. Теперь стрелки и тушь, — он видит, как Хан возбуждённо елозит на месте в нетерпении посмотреть на конечный результат.              — Дай зеркало, хочу взглянуть!              — Потом, — терпеливо отказывает Ли. — Вот закончу, а потом посмотришь, — в ответ ему следуют лишь недовольства, но после предупреждения, что Минхо вообще не обязан всем этим заниматься, парень успокаивается и снова закрывает глаза. — А теперь даже не дыши, чтобы я мог нормально нарисовать стрелки.              — Тогда я умру, — подставляет лицо под умелые руки Хан.              — Отлично, мне меньше забот, — спокойствие в голосе Минхо иногда заставляет поверить в серьёзность его слов.               Подчёркивая край ресниц, Ли максимально сконцертирован, но дрожащие веки друга все осложняют. С этим они возятся гораздо дольше, но, завершая макияж глаз тушью, Минхо остаётся доволен получившимся результатом.              — Теперь можешь посмотреть, — вручает Джисону зеркало он и ожидает положительной реакции, которая незамедлительно следует.              — У тебя действительно руки из правильного места растут, — разглядывает себя Хан и удовлетворенно кивает.              — Вот тебе и спасибо, Ли Минхо, — вздыхая, складывает косметику на место. — Напомни мне в следующий раз послать тебя, когда понадобится какая-нибудь помощь.              — Не ворчи. Я тебе очень благодарен. Но как ты научился так хорошо в этом разбираться? — кивает на всю эту гору косметики Джисон.              — Старшая сестра на визажиста училась, а тренировалась на мне, — кидает Минхо, и Хан хмыкает, ведь в детстве тоже был подвернувшимся под руку подопытным или что-то вроде большой куклы свой сестры. Свою миловидную детскую внешность он вовсе не считал свои козырем, а скорее наказанием за грехи в прошлой жизни, ведь всем так нравилось тискать его за щёки, что те так и остались с ним и посей день. — Надеюсь ты был внимателен и хоть что-нибудь запомнил, в следующий раз помогать не буду, — отвлекает его от ностальгии старший. Хану страшно признаться, что он совсем ничего не понял. И Минхо прекрасно видит это по хлопающим глазам, но ни выказывает никаких признаков милосердия к нему, хоть и глубоко внутри себя парень осознавал, что все равно поможет Джисону в любом вопросе. — А теперь показывай, в чем ты сегодня решил пойти, нам тебе еще волосы укладывать надо.               Все последующие сборы и поднятый шум наполнили их необычное утро событиями, так что к тому времени, как надо было идти в универ, Ли себя чувствовал невероятно измотанным.